Алла Владимировна Артемова Роман о романе

1

Редактор ток-шоу «Пусть говорят» Люба Антонова, прикрыв глаза, сидела одна в рабочей студии. Обычно в такое время в студии царила привычная рабочая обстановка: кто-то говорил по телефону, кто-то работал на компьютере, усердно пытаясь сосредоточиться и найти в сети скандальные истории, которые могли бы лечь в основу очередного сюжета программы «Пусть говорят». Были и такие, что спорили друг с другом до хрипоты, доказывая свою правоту. Но сегодня вся рабочая команда с самого раннего утра отправилась на предварительные съемки очередного сюжета ток-шоу.

Люба тяжело вздохнула и провела рукой по волосам, откидывая челку со лба. Вот уже несколько дней ей не давало покоя письмо, которое пришло в телекомпанию на программу «Пусть говорят». Люба работала на студии уже три года. Она тяжело привыкала к своей работе, особенно первый год, так как считала свою работу не самым приятным занятием из-за того, что каждый день ей приходилось сталкиваться с негативными моментами: со скандалами, семейными ссорами и даже буйными драками. Но минуты, когда в эфире люди плакали от счастья или, кланяясь в пояс, благодарили команду профессионалов, которые, работая над программой, пытались восстановить справедливость, заставляли Любу забывать обо всем плохом.

Ее работа состояла в подборе историй, которые она брала из писем, приходивших на студию. А было их великое множество. В каждом письме было горе, отчаяние и мольба о помощи. В истории, описанной в письме, которое лежало перед ней на столе, была тоже боль и просьба о помощи женщины, пытавшейся найти ее в течение восемнадцати лет. Но в ее истории не было скандала, который лежит в основе любого сюжета программы «Пусть говорят». По словам психотерапевта и эксперта в области телепсихологии Владимира Дашевского, людям всегда хотелось хлеба и зрелищ. И если раньше это были гладиаторские бои, то сейчас людям нравится смотреть на семейные ссоры или бытовые конфликты по телевизору. Это их заводит и будоражит, потому что, возможно, они сравнивают себя с героями ток-шоу, считая себя лучше, честнее и порядочнее. И все-таки Любе очень хотелось помочь автору письма, даже несмотря на то, что ее история по известным причинам не могла быть пущена в эфир. Люба в силу своего характера редко когда отстаивала свою точку зрения. Но история, описанная в письме, с такой невероятной силой брала за душу своим трагизмом, что девушка впервые решила отступить от принципов. Люба пошла к продюсеру программы и показала ему письмо.

Юрий Всеволодович, коренастый блондин сорока шести лет, вечно куда-то спешивший и почти всегда решавший все вопросы на ходу, бегло пробежал содержание письма. Потом он прищурил глаза и, выдержав короткую паузу, произнес:

– Нет, Антонова, этот материал не пойдет. Не наш это вопрос. Да и вообще…

– Но Юрий Всеволодович… – Люба умоляюще сложила руки перед собой. – Можем мы хоть раз сделать добрую и искреннюю передачу и реально помочь человеку решить его вопрос?

– Нет, Антонова! – сердитым голосом перебил продюсер Любу. – Мы не благотворительная организация, чтобы оказывать помощь в подобных вопросах. И потом, я не представляю, каким образом преподнести материал, который содержится в данном письме, телезрителям, чтобы заинтересовать их. Ведь передача должна быть интересной по всем параметрам.

– Скандалы и мордобои вы считаете интересным материалом! – воскликнула Люба, не ожидавшая от себя самой, что может сказать подобное продюсеру.

– Ну, это, так сказать, побочные явления нашего ток-шоу. И если они возникают, то ничуть не портят нашу передачу, а совсем наоборот, придают ей особую остроту и усиливают накал страстей. А вот трагедия, которая произошла с автором твоего письма, увы, случается со многими людьми нашего общества. И помоги мы ей, нас закидают письмами с подобными просьбами.

– Юрий Всеволодович, вы что, не прочитали письмо до конца? Ведь суть письма не столько в личной трагедии, сколько…

– Антонова, Антонова… Хватит. Я уже все сказал. Иди работай.

Люба от обиды прикусила губу и резко повернулась, чтобы продюсер, не дай бог, не смог по выражению ее лица увидеть, как же она ненавидела его в тот момент.

«Что же делать? Как помочь автору этого письма?» – в очередной раз подумала Люба и взяла в руки письмо. Мысли ее с молниеносной быстротой проносились в голове. Она перебирала в памяти всех друзей и знакомых, кто хоть как-то мог бы помочь.

«Никифоров Женька… Он, кажется, после окончания университета пошел работать в одну из компаний «Газпрома». Валерка Зябликов… Гордость курса, золотая медаль… Но он уже несколько лет живет в Германии. Маришка Соколова… Плюнула на престижный диплом и пошла работать в модельное агентство. Наталья Маслова… Была моей лучшей подругой в университете. Мы не виделись с ней почти пять лет. И я практически ничего не знаю о ней. За эти годы мы с ней всего два-три раза перезванивались, и то затем, чтобы поздравить друг друга с днем рождения».

Люба непроизвольно улыбнулась при воспоминании о подруге. Студенческие годы – прекрасная пора. Но как же все быстро пролетело, точно и не было ничего.

– Натали, моя Натали… – Люба опустила руку в карман брюк и достала сотовый телефон.

– Алло, я слушаю вас, – услышала она до боли знакомый голос.

– Натали, привет, подружка, – срывающимся от волнения голосом воскликнула Люба.

– Привет, привет, Любаша! Я так рада, что ты позвонила. Как ты? Мы так давно не виделись с тобой.

– Да, очень давно. И я предлагаю встретиться.

– Прекрасная идея! Я как раз сегодня могу освободиться пораньше. Давай часов в шесть вечера встретимся в нашем кафе.

– Хорошо. Только не опаздывай.

Кафе находилось на Пятницкой улице на первом этаже в старинном двухэтажном особняке. На втором этаже был расположен ресторан. Кафе и ресторан составляли единый комплекс, который являлся одним из подразделений сети итальянских ресторанов. Девушки случайно открыли для себя это милое, в итальянском стиле заведение. Войдя в кафе, ты словно оказываешься в уютном, полном очарования итальянском дворике с кирпичными стенами теплых оттенков, складными реечными ставнями на окнах и небольшими столиками с плетеными креслами. Стены украшают слегка подернутые временем фрески пастельных тонов с уходящими вдаль, почти бесконечными пейзажами солнечного побережья Италии. Непринужденную домашнюю обстановку в кафе создает камин, словно выточенный из целого куска алебастра, – такие можно встретить в старинных итальянских домах. А кухня – авторская, европейская и итальянская, выбирай на любой вкус!

Наталья, верная своим вредным привычкам, как всегда, опаздывала. Люба в ожидании подруги, чтобы не терять времени даром, сделала заказ и со скучающим видом смотрела в окно. Наконец в дверях кафе показалась высокая, стройная фигура Натальи. Она игриво повела плечами и помахала Любе рукой. Подруги крепко обнялись.

– Любаша, извини…

– Ой, Натали, не начинай. Ты неисправима! Я заранее знаю все твои отговорки… – Люба напустила на себя строгий вид и погрозила подруге пальцем.

– Но, Любаша, я ведь не виновата, что в вечернее время на улице сплошные пробки.

– Какие пробки? Ты разве не на метро приехала?

– Конечно нет! Я приехала на своей машине.

– Да ты что… Натали, ты купила машину? Давно ли? – Люба с усмешкой покачала головой.

– Представь себе, купила два года назад красную Mazda 6. Машина классная! – с гордостью произнесла Наталья.

– Да… Благосостояние народа из года в год повышается. Только меня, похоже, сия чаша постоянно минует. Я как ездила на трамвайчике, так и езжу.

– Не переживай. Как говорится, будет и у тебя машина! – назидательным тоном сказала Наталья и с нескрываемым интересом оглядела зал. – А ведь здесь, Любаша, почти ничего не изменилось с тех пор, как мы были тут последний раз. Кстати, ты сделала заказ? Что-нибудь новенькое появилось в их меню?

– Я заказала все как обычно. Правда, в меню появилось несколько новых салатов. Я на пробу заказала один из них. Еще заказала бутылку красного вина, нашего любимого. Но теперь не знаю даже, как и быть. Ты ведь за рулем.

– Не бери в голову, подружка. Сейчас в сервисе обслуживания есть новая услуга. Можно заказать не только такси, но и шофера к своей машине. Так что я могу пить сколько душе заблагорассудится. Тем более наш заказ уже несут.

К столу, за которым сидели девушки, подошла официантка. Расставив заказанные блюда, она наполнила девушкам бокалы и, пожелав приятного аппетита, удалилась.

– Приступим! – потирая руки, сказала Наталья и подняла бокал. – За встречу.

– За встречу!

Девушки соединили бокалы, раздался мелодичный звон стекла.

– Хорошо! – почти одновременно произнесли они после того, как сделали несколько глотков красного вина.

– Любаш, а как твой Вадим поживает? – зацепив вилкой кусочек красной рыбы, спросила Наталья. – Небось женился и детишек народил.

– Да, брат три года назад женился. Представь только себе: взял в жены девчонку из Красноярска. Все бросил и поехал с молодой женой в ее родной город. В том году у них родился сын. Назвали Андреем. Мы с Вадимом часто общаемся по скайпу. – Люба выразительно посмотрела на подругу. – А мне, Натали, все-таки жаль, что у вас с Вадимом так ничего и не получилось. Вы были прекрасной парой.

– Мне тоже жаль. Ну что ж… Чему быть, того не миновать. Передавай Вадиму привет и мои поздравления с рождением сына.

– Передам. Натали, а у тебя сейчас кто-нибудь есть?

– Нет. Так, случайные знакомства, ничего серьезного… Я любила Вадима, сильно любила. И когда мы расстались, мне было невыносимо больно. Ладно… Давай лучше выпьем, а то эти воспоминания… – Наталья подняла бокал. – За нас, подружка, и чтобы было у нас все хорошо.

Девушки осушили бокалы до дна и принялись за закуски.

– Ты помнишь, я как-то тебе по телефону рассказывала, что работаю в семье одного бизнесмена няней их пятилетнего сына, – сказала Наталья и вдруг ни с того ни с сего засмеялась.

– Мне что, тоже смеяться? – спросила Люба и скривила губы.

– Конечно! Тебе будет тоже смешно, когда я расскажу, что приключилось в этой семье. У бизнесмена была жена – страшненькая, как та кикимора из сказки, и к тому же ужасно ревнивая. Она безумно ревновала мужа, и оснований к тому у нее было предостаточно. Бизнесмен тот (звали его Кирилл) был приятной наружности, высокий, с накачанными мускулами и торсом. Одним словом, такие мужчины нравятся женщинам. И вот однажды приезжаю я утром к ним на работу и наблюдаю такую сцену. Кирилл бегает по всему холлу в чем мать родила, а за ним его жена-кикимора, одетая в платье цвета перезрелой вишни от Кардена. В руке у нее – огромный кухонный нож. А брань, которой она осыпала своего мужа, состояла из одних нецензурных слов, точно она была торговкой тухлой рыбы на привокзальной площади, а не леди из светского общества. Фраза же: «Я тебе сейчас на хрен все отрежу» – звучала так угрожающе страшно, что даже мне было не по себе, не говоря уже о бизнесмене. После пробежки по холлу Кирилл выбежал на улицу и бросился в высокие кусты боярышника. Жена последовала за ним. А я пошла на кухню, чтобы узнать более подробно о случившемся у повара Ксюши, которая невероятным образом знала все, что происходило в этой семье. Из ее рассказа следовало, что хозяин приехал домой ночью под большим градусом вместе с молоденькой девицей. Жена хозяина уехала к своей матери и должна была вернуться лишь через три дня. Но что-то нарушило ее планы, и она появилась неожиданно утром следующего дня после отъезда. Развратных голубков она застала в постели крепко спящими, так как те после бурно проведенной ночи заснули лишь под утро. Первой досталось от хозяйки молодой девице: огромный клок черных волос так и остался валяться на полу. Но основной удар был предназначен мужу, – Наталья замолчала и с лукавой усмешкой посмотрела на подругу.

– Смешно, – сказала Люба и вдруг неожиданно для себя весело засмеялась. Бокал вина сделал свое дело. Ей стало тепло и весело на душе. – Ну а что хозяйка? Она привела в исполнение свою угрозу?

– Я думаю, она очень хотела этого. Но, на счастье хозяина, она не нашла его, хотя и пролазила все кусты боярышника. А к вечеру они помирились. Не знаю, что уж там Кирилл наплел ей, но жена простила его.

– А что было потом?

– Потом … На следующий день я попросила у Кирилла расчет и распрощалась навсегда с этим семейством.

– И правильно сделала.

– Я тоже так думаю. Несколько месяцев я не могла найти работу. А потом случайно в салоне красоты познакомилась с одной женщиной. Зовут ее Клавдия Васильевна. Я чем-то ей понравилась, и она посоветовала мне обратиться к бизнесмену Волкову Владимиру Петровичу. Ему на тот момент нужна была секретарша и помощница по личным делам. Владимир Петрович был близким другом покойного мужа моей новой знакомой. Клавдия Васильевна позвонила ему и, отрекомендовав меня с самой лучшей стороны, предложила меня в качестве секретарши. И вот уже почти пять лет я работаю у Владимира Петровича. Он очень сложный человек, в его характере много намешано как плохого, так и хорошего. Но, несмотря на все, мне с ним легко работать. Знаешь, он какой-то надежный… Правда, по слухам, в молодости Владимир Петрович был членом одной из бандитских группировок то ли в Люберцах, то ли в Чертаново. А сейчас он очень богатый человек, миллиардер…

– И, судя по всему, он еще и щедрый человек! – Люба сделала выразительный взмах рукой.

– Да. Кроме своей основной работы, он еще занимается благотворительной деятельностью. Помогает детским домам и детским интернатам. Кстати, Владимир Петрович был одним из инициаторов проведения Олимпиады в Сочи в 2014 году. Он вложил почти восемь миллиардов рублей собственных средств в строительство горнолыжного курорта «Роза хутор».

– Конечно-конечно…

– Люба, хватит ерничать. Я же понимаю, на что ты намекаешь. Хорошо. Если тебе будет так легче, я скажу. Машину он мне подарил в знак благодарности за хорошую работу.

– Ой ли… За работу ли? – Люба весело усмехнулась.

– Перестань… Между нами только служебные отношения. Да к тому же Владимир Петрович годится мне в отцы. Ему шестьдесят два года, он никогда не был женат, у него нет детей и, похоже, даже близких родственников. По крайней мере я о них ничего не знаю.

– Он что, детдомовский?

– Возможно. В детские дома (а их несколько) он регулярно перечисляет денежные суммы. И поверь мне, размер этих сумм впечатляет. Ладно, Любушка… Что это мы все обо мне и обо мне. Расскажи лучше, как у тебя дела. Как работа? Ты ведь на телевидении работаешь? Что у вас там новенького? Передачу «Пусть говорят», над созданием которой ты работаешь, я редко смотрю. Слишком там все шумно, грязно и скандально. От всего этого веет хорошо срежиссированной постановкой. Правда, некоторым людям нравится весь этот бедлам.

– Согласна с тобой. Ты во многом права. Но не все так однозначно. Бывают и очень интересные жизненные истории. Вот, например, эта. Прочти, пожалуйста. – Люба расстегнула дамскую сумочку, достала письмо и протянула его подруге.

– Анна Владимировна Панина… Ну что ж… Почитаем, о чем хочет поведать нам эта женщина… – Наталья приступила к чтению письма.

Люба в ожидании, пока подруга прочтет письмо, наполнила бокал и сделала несколько глотков. Потом приступила к овощному салату, время от времени бросая быстрые взгляды на Наталью, выражение лица которой менялось по мере того, как она читала тот или иной абзац письма. Наконец прочитав письмо, Наталья минуту-другую задумчиво помолчала, осмысливая прочитанный текст.

– Что скажешь? Я слушаю тебя. – Люба наполнила бокал Натальи, и та медленно глоток за глотком выпила его до дна.

– Интересная история, а написана так, что просто за душу берет. Я думаю, историю этой женщины ты хотела бы озвучить на телешоу «Пусть говорят».

– Точно. Я всегда знала, что ты, Натали, очень проницательная девушка. Мне очень хочется помочь автору этого письма. И я обратилась к продюсеру программы с этой просьбой. Но он даже слушать меня не захотел. «Мы не благотворительная организация, чтобы оказывать помощь в подобных вопросах», – сказал он. Натали, а не могла бы ты…

– Я уже подумала об этом. Давай сделаем так. Я возьму это письмо с собой и постараюсь показать его Владимиру Петровичу. Надо только улучить момент, чтобы он был в хорошем расположении духа. Думаю, он не откажет помочь этой женщине. Впрочем, все может случиться не так, как нам бы хотелось. Однако стоит попробовать. А теперь давай выпьем.

– Давай, – согласилась Люба, настроение которой после слов подруги моментально улучшилось.

2

– Кирилл, а может быть, следует обратиться в немецкий онкологический центр частной клиники Хелиос Берлин-Бух к профессору Петеру Райхардту? Ведь медицинская индустрия не стоит на месте. Появились новые препараты и новые методы лечения этой болезни. И наконец, операция…

– Нет, Володя. Мне очень тяжело тебе это говорить. Но я твой друг и твой лечащий врач, поэтому не могу тебе лгать. Если бы мы хотя бы полгода назад провели тебе полное обследование, то, возможно, операция и дала бы положительный результат. А так поздно, все слишком поздно. А насчет немецкой клиники… Я уже связывался с профессором Петером Райхардтом, выслал ему все результаты твоего обследования. Петер – один из лучших онкологов мира. Он творит поистине чудеса в лечении этой страшной болезни. Он дал свое заключение, которое полностью подтверждает поставленный мной диагноз.

– Значит, смерть… И сколько же, Кирилл, мне осталось жить?

– Черт, Володя! Я проклинаю себя за свое бессилие, за то, что не могу тебе помочь и никто не может помочь.

– Ладно, ладно… Хватит этих соплей. Так сколько же?

– Максимум год. Может быть, чуть больше.

– А минимум?

– Шесть, восемь месяцев.

– Следовательно, у меня почти нет времени. Надо написать завещание. Наследников у меня нет, поэтому большую часть своего состояния я передам в благотворительный фонд, который помогает больным, страдающим онкологическими заболеваниями. Друзья… У меня их не так уж и много…

– Володя, не рви мне душу и себе тоже.

– Да-да… Кирилл, спасибо тебе за правду, пусть жестокую, но правду. С одной стороны, очень страшно ее услышать, а с другой – я теперь знаю, что у меня осталось очень мало времени и мне следует как можно быстрее уладить свои мирские дела, – медленно проговорил Владимир Петрович. Слова давались ему с трудом.