Черновик- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Алла Раимбекова Стрела Агды
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Лежа на кровати, Инна чувствовала, как тайга уже не так далеко. Она раскладывала всё по полочкам, выстраивая факты один к другому, пока картина наконец не начала обретать форму.
Кроме Андрея Самойлова. Его она не учла. Сейчас он ощущался как лишняя переменная в уравнении, которое и без того не сходилось. Первое впечатление не оформилось, но осадок остался, и Инна решила не трогать его раньше времени. Плохие ощущения она предпочитала держать в запасе.
Резкий звонок вырвал её из размышлений. Инна отложила папку и подошла к телефонному аппарату — он так и остался в зале после долгого разговора с матерью, которую она терпеливо успокаивала, отвечая на тревожные расспросы о командировке.
Инна всё чаще ловила в материнском голосе дрожь - с возрастом Полина стала сентиментальней, и казалось за самыми обычными словами пряталось слишком много невысказанного.
Мать появилась в её жизни уже после совершеннолетия и теперь старалась заполнить то, чего когда-то не было, не требуя ничего взамен. Они созванивались часто, делились бытовыми мелочами, хотя Инна никогда не рассказывала о своей работе. Полина и не настаивала. Вместо этого передавала через знакомых свои заготовки, банки с вареньем, сушёные травы, которые бережно выращивала и собирала специально для дочери.
Инне была непривычна такая забота. Бабушка была довольно строгой и сдержанной в проявлениях чувств, и потому эта запоздалая материнская нежность ощущалась особенно остро. В разговорах с матерью Инна чувствовала редкое для себя спокойствие, будто что то внутри наконец встало на место. Они заново находили друг друга, несмотря на все прежние старания Авроры Платоновны развести их по разным берегам.
Подойдя к аппарату, Инна опустилась на подушку у столика и подняла трубку:
— Слушаю.
— Инна, привет! — голос Людмилы Павловны мягко, но решительно вернул её в настоящее. — Забеги сегодня в офис. Нужно оформить командировочный лист и забрать кое-какие документы.
— Скоро буду, — ответила Инна.
Она повесила трубку, ещё секунду посидела на полу, позволяя тишине вернуться на место, и только потом поднялась. Чемодан так и стоял раскрытый. Она накинула пальто, взяла сумку и, выходя, выключила свет.
В управлении было полутемно и тихо. Коридоры уже опустели, и шаги Инны глухо отдавались по линолеуму.
Людмила Павловна сидела за столом, аккуратно разложив бумаги в ровные стопки.
— Вот, — сказала она, не поднимая глаз, — командировочный лист, направление и допуск. Подпишешь у Игоря Николаевича, он в своём кабинете.
— Спасибо, — Инна забрала папку.
Людмила Павловна кивнула. За годы работы в следственном комитете она привыкла не задавать лишних вопросов.
Кабинет Игоря Николаевича был открыт. Он быстро просмотрел бумаги, поставил подписи и привычным движением снял очки, которые по мнению Инны плохо вязались с его волевым подбородком.
Игорь Николаевич внимательно посмотрел на нее:
— Я смотрю, ты готова.
— Ещё не совсем, — призналась она. — Но, думаю, справлюсь.
Он нахмурился и отвёл взгляд, провёл пальцем по краю папки, сдвинул её, потом снова посмотрел на Инну.
— Инна… Там многое может быть не таким, как кажется. И люди там… — он запнулся, — люди не всегда говорят правду.
— Это ведь не первое моё дело. Я знаю, на что иду, — сказала она спокойно.
Игорь Николаевич коротко вздохнул. Откинулся на спинку кресла, и снова подался вперёд.
— Я просто хочу убедиться, что ты не бросишься с головой туда, откуда нет выхода, —сказал он после паузы. —Твоя задача — собрать данные. Не принимай никаких решений без моего ведома.
Он помолчал и добавил уже тише:
— И не рассчитывай только на себя.
— Поняла, — ответила Инна. — Я действую по плану.
Его взгляд смягчился, но тень тревоги всё ещё оставалась.
— Хорошо. Самойлов тоже здесь, — сказал он, взял очки, покрутил их в пальцах, но так и не надел. — Можешь ввести его в курс дела. На своё усмотрение.
Она кивнула и вышла, чувствуя лёгкое внутреннее напряжение, которое не имело чёткого объяснения. Сделав пару спешных шагов, она остановилась.
У окна стоял Самойлов.
Коридор здесь был достаточно широкий, и она замедлилась, давая себе возможность внимательнее его рассмотреть. Он опирался плечом о подоконник, заложив руки в карманы, и, казалось, ждал. Вблизи он оказался неожиданно выше, чем она его запомнила. Не громоздкий, скорее плотный, собранный, занимающий своё место без усилия.
Он не сразу повернул голову, хотя совершенно точно знал, что она уже вышла из кабинета начальника.
Наконец Самойлов оторвался от окна и посмотрел на неё:
— Инна Сафонова, — произнёс он.
— Андрей Самойлов, — ответила она так же ровно.— Вы меня подкарауливаете?
Андрей улыбнулся.
— Жду, — поправил он. — Я привык заранее понимать, с кем работаю.
Дальше по коридору хлопнула дверь и послышались приглушённые шаги. Но ни он, ни она не обернулись.
— Значит, вы уже в курсе дела? — спросила Инна.
— В общих чертах, — ответил он. — Маршруты, условия. Детали обсудим по дороге.
Инна уже открыла рот, собираясь ответить, но короткий писк оборвал тишину коридора. Она осеклась и невольно скосила глаза вниз. На поясе у Самойлова висел пейджер. Экран мигнул цифрами. Самойлов машинально на него взглянул и нахмурился.
— Деталей не будет, —сказала Инна, продолжая разговор, будто паузы не было.— Я не люблю обсуждать работу в коридорах.
Он выпрямился и вытянул руку.
— Тогда на улице, — предложил он. — Я могу подвезти.
Инна покачала головой.
— Не нужно.
— Как скажите.
Он не настаивал. Отошёл немного в сторону, освобождая ей проход.
Инна прошла вперед. Коридор был пустой, лампочки горели не везде — где-то мигали, где-то и вовсе перегорели. Самойлов шёл следом, не обгоняя и не отставая, выдерживая её ровный темп.
У выхода она остановилась, перехватывая папку удобнее. Дверь на улицу была приоткрыта, оттуда тянуло холодным воздухом.
— Завтра без опозданий, — сказала Инна, не оборачиваясь.
— Я никогда не опаздываю, — ответил он сразу.
Она толкнула дверь и вышла наружу. Вечер уже стянул двор серым, асфальт блестел после недавнего дождя. Инна сделала несколько шагов и обернулась.
Самойлов остановился у входа. Он неспешно закурил сигарету и выдохнул тонкую струйку дыма в холодный воздух.
— Тогда до завтра, — сказала она.
— До завтра, — отозвался он.
Глава 5
Глава 5
Утро было холодным и пустым.
Машина ждала у обочины с заведённым двигателем.
Инна вышла на пару минут раньше, с небольшим чемоданом, остановилась у подъезда, проверяя, всё ли на месте.
Самойлов вышел следом. Забрал чемодан, открыл багажник и быстрым движением уложил его внутрь.
Машина резко тронулась. Дорога тянулась редкими огнями, фонари включались один за другим, город медленно просыпался. Самойлов вёл ровно, держась правого ряда.
Некоторое время они ехали молча. Инна смотрела вперёд, по привычке отмечая знакомые повороты.
— Надеюсь, вылет без задержек, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.
— Надеюсь, — ответила Инна.
Она ослабила шарф на шее и отвернулась к окну. Мокрое утро скользило по стеклу размытыми пятнами света.
Аэропорт вырос впереди неожиданно быстро. Самойлов уверенно свернул к нужному терминалу. Внутри было шумно и ярко — слишком ярко после уличной серости. Инна невольно прищурилась. Поток людей двигался быстро, чемоданы гремели по полу, голоса накладывались друг на друга. Маленькая собачка, похожая на игрушку, метнулась между ногами и тут же исчезла в толпе; следом за ней, цепляясь каблуками за плитку, торопилась женщина в светлом пальто, резко одёргивая поводок и ругаясь вполголоса.
Самойлов, не оглядываясь, шёл впереди. Двигался он быстро, не мешкая выбирая траекторию. Инна держалась в полушаге сзади, едва поспевая. Обогнать его было сложно.
Он остановился у стойки регистрации, назвал фамилию и положил документы. Девушка за стойкой кивнула, пробежалась глазами по списку.
— Самойлов… Сафонова… — Она быстро щёлкнула клавишами. — Проходите, у вас всё отмечено.
Инна посмотрела на Самойлова. Он уже убирал документы, удовлетворенный ответом.
Они отошли в сторону. Поток людей тут же сомкнулся, вытолкнув их к рамкам досмотра.
Невысокий охранник задержал взгляд на Самойлове потом махнул рукой:
— Проходите.
Инна шагнула следом.
— Вы часто летаете этим маршрутом? — спросила она, когда они снова оказались в стороне от толпы.
Он посмотрел на табло, проверяя время, хотя до посадки было ещё рано.
— Достаточно, — сказал он наконец.
Ответ был точным и бесполезным одновременно.
Объявили посадку. Голос из динамика звучал глухо и не разборчиво. Люди начали собираться у выхода, сдвигаясь плотнее. Самойлов взял чемодан и встал в очередь. Инна встала следом.
Когда самолёт оторвался от земли, город под крылом рассыпался огнями и исчез. Инна смотрела в иллюминатор, пока не осталось ничего, кроме темноты и редких отражений в стекле.
Корпус выровнялся, шум двигателя успокоился. Свет в салоне приглушили. Инна расстегнула ремень, сдвинулась в кресле, устраиваясь удобнее. Соседнее место занял Самойлов. Он откинулся на спинку, расправил плечи и занял оба подлокотника. Кресло не вмещало его полностью, и Инне вдруг не хватило воздуха.
Самолёт слегка тряхнуло, она напряглась, прижав ладонь к краю сиденья.
— Боитесь летать? — спросил Самойлов, не поворачивая головы.
— Нет, — ответила она после короткой паузы.
Инна не любила перелёты. Тут всё решалось где-то вне её поля зрения. Оставалось только сидеть и ждать. Почти как в детстве с бабушкой, когда всё было уже решено.
— В Красноярске пересадка короткая, — сказал Самойлов. — Если погода не подведёт, уложимся одним днём.
Стюардесса прошла по проходу, предложила воду. Инна взяла стакан и сделала несколько глотков.
— Вы уже бывали в Туре?— спросила Инна.
Самойлов качнул подбородком, глядя куда-то мимо кресел.
— Нет.
— Тогда откуда такая уверенность?
— Я внимательно изучил маршрут,— он повернулся к ней. — Меня для этого к вам и прикрепили.
Инна сделала еще глоток и поставила стакан на откидной столик.
— Прикрепили, — повторила она. — Смешное слово.
— Обычное, — ответил он спокойно. — Вам нужна дорога. Мне нужно, чтобы вы туда доехали.
Она посмотрела на него в упор.
— Мне нужно, чтобы там не успели подчистить следы, — сказала Инна негромко. — Дорога вторична.
Он выдержал её взгляд, не дрогнув ни одним мускулом. На секунду ей пришла в голову глупая мысль — что он похож на разведчика и Инна невольно усмехнулась.
— А если честно, вы не похожи на обычного «помощника».
— А на кого похож?
— На иностранного разведчика, — призналась она без особой серьёзности.
Андрей хмыкнул.
— Зачем вы ищете подвох, Инна?
— Издержки профессии, — ответила она.
— Тогда договоримся так, — сказал он уже серьезней. —Я занимаюсь тем, что вас довозит. Вы — тем, что ищете.
— И не будете вмешиваться?— уточнила Инна.
Самойлов молча потянулся, достал из внутреннего кармана жвачку, развернул её неторопливо. Самолёт снова слегка качнуло.
— Если вы меня не попросите - нет, — сказал он наконец. — Но если скажу, что дальше лучше не идти, вы не пойдете.
— А если я всё равно решу идти?
Самойлов убрал руку с подлокотника, сжал пальцы, разминая их.
— Тогда пойду рядом. Не люблю сюрпризы.
Между ними повисло молчание. Инна закрыла ненадолго глаза, просто чтобы перестать думать.
Когда она снова их открыла, в салоне уже включили свет, а за иллюминатором плыла серая гряда облаков.
Они шли на снижение.
Самолёт коснулся полосы жёстко, с коротким толчком, от которого Инна вжалась в кресло.
Люди выдохнули, кто-то нетерпеливо щёлкнул пряжкой ремня, получив сухое замечание от стюардессы. Когда табло «пристегните ремни» наконец погасло, Самойлов встал первым. Инна поднялась следом, накидывая пальто уже в проходе.
Вышли быстро. В зале ожидания люди громко переговаривались и держались ближе друг к другу. Инна заметила, что здесь уже никто не спешил — здесь ждали. Она шла позади Самойлова, отмечая про себя названия направлений, часть из которых ничего ей не говорила.
— До Туры два сорок, — сказал Андрей, не оборачиваясь.
У стойки информации стояла очередь. Люди мёрзли, переступали с ноги на ногу, прижимая к себе сумки. Инна услышала слово «туман» ещё до того, как подошли ближе.
— Рейс на Туру задержан, — сказала девушка за стойкой усталым голосом. — Пока без времени. Погодное окно не открывается.
— Насколько? — спросила Инна.
Девушка пожала плечами.
— Час. Два. Может, до утра.
Инна посмотрела на табло ещё раз. Красные буквы «ЗАДЕРЖАН» горели напротив их рейса ровной строкой.
— Поехали, — сказал Самойлов, забирая у неё чемодан.
Она подняла на него вопросительный взгляд.
— Переночуем в гостинице, — Самойлов наклонился, перехватывая ручку удобнее. — Утром вылетим. Других разумных вариантов здесь нет.
Она ничего не ответила, поправила ремешок сумки на плече и забрала у него чемодан.
— Спасибо, я сама.
Из здания они вышли в резкий холод и тот сразу пробрался под одежду.
Инна на ходу застегнула пальто до самого горла и втянула голову в плечи. Надо было всё-таки взять шапку, которую так упорно навязывала мать.
Самойлов огляделся и поднял руку. Такси остановилось почти сразу, жёлтая «Волга» с запотевшими стёклами и тёмным салоном. Он коротко назвал адрес и распахнул заднюю дверцу.
Пока машина трогалась, она достала блокнот, перелистнула несколько страниц, где ещё днём ранее помечала варианты ночёвок. Название гостиницы, которое назвал Самойлов, там было, но она сразу вычеркнула его как слишком дорогой вариант.
Инна подняла глаза на отражение его лица в зеркале. Он смотрел вперёд, туда, где дорога уходит вдаль.
Спорить она не стала.
Машина выехала на трассу и огни аэропорта быстро остались позади, уступив место мокрым елям, тесно стоявшим вдоль дороги. Инна откинулась на спинку сиденья, ощущая, как усталость наконец даёт о себе знать. День растянулся, дорога стала длиннее, чем планировалось.
Такси свернуло и остановилось у высокого, аккуратного здания, утопленного в желтоватом свете фонарей.
Внутри было тепло, из ресторана доносилась приглушённая живая музыка. Мягкий ковёр глушил шаги. За стойкой сидела девушка в аккуратной форме со скучающим, отстранённым выражением лица.
Инна остановилась у колонны, ладонью придерживая ручку чемодана. Она наблюдала, как Самойлов прошёл к стойке регистрации, достал документы, наклонив их к администратору, и назвал фамилию. Девушка быстро пробежала глазами по бумагам, что-то отметила, кивнула и выдвинула ящик. Достав ключи, она аккуратно положила их на стойку рядом, почти симметрично.
— Два одноместных номера. Ресторан до одиннадцати, завтрак с семи, — сказала она. — Если понадобится ранний выезд, сообщите.
Самойлов забрал ключи, поблагодарил и, повернувшись к Инне, коротко кивнул. Она оттолкнулась от колонны и подошла ближе, ловя себя на том, что снова идёт за ним, не задавая вопросов. Это раздражало сильнее усталости.
Они поднялись по лестнице. Музыка из ресторана осталась внизу, здесь было тише; мягкий свет бра едва доставал до конца длинного коридора.
— Двадцать седьмой, — сказал Самойлов, протягивая ключ Инне. — У меня, если что, двадцать девятый.
Он задержался.
— Рано утром позвоню в аэропорт, узнаю по рейсу.
— В семь я буду готова в любом случае, — сказала Инна.— Доброй ночи.
— Доброй.
Самойлов развернулся и пошёл дальше по коридору. Инна проводила его взглядом, потом вставила ключ в замок и зашла в номер.
Он был небольшой, но уютный. Лампа у кровати разливала приглушённый свет, плотные шторы скрывали город. Инна поставила чемодан у стены, сняла пальто и осталась стоять. Музыка сюда уже не доходила.
Ночь казалась бесконечной. Инна лежала, глядя в сторону окна. Шторы были задвинуты не до конца, и разноцветные лампочки мерцали сквозь тонкую ткань тюли.
Инна медленно села, спустив ноги на ворсистый ковёр, и вслушалась в тишину. Голова ныла. Она провела ладонью по виску, помассировала его пальцами и тихо выдохнула.
Перелёты всегда давались ей одинаково: сначала напряжение, потом эта тяжёлая, вязкая боль, пульсирующая в затылке. Хорошо, что утром, уже у самой двери, она всё-таки вернулась за таблетками. Обычно вспоминала о них слишком поздно.
Чемодан стоял там же, где она его оставила. Инна наклонилась — боль тут же усилилась, сжав голову тугим обручем. Она расстегнула молнию и, не глядя, полезла внутрь. Таблетки нашлись сразу — рядом с книгой. Пальцы зацепили тонкую, чуть шершавую обложку.
Запив таблетку, Инна снова легла, подтянула одеяло выше и положила книгу на живот. Матрас уступчиво принял вес, холодная и гладкая простыня тихо шуршала. Она любила белое бельё без ярких красок. В нём было что-то честное, без попытки отвлечь или приукрасить.
Боль постепенно отступала, и Инна не спеша перелистывала страницы.
«Перед тем как взять у тайги, эвенк должен попросить разрешения. Ответа не ждут — если лес молчит, значит, позволено», — гласила строка.
Инна оторвала взгляд от книги. Просить. Не ждать ответа. Делать, не зная наверняка.
Она перевернула страницу. Дальше текст стал суше, почти как инструкция.
«У эвенков молчание — полноценный коммуникативный жест. Способ наблюдения и отказа от преждевременных слов.»
Инна закрыла книгу, убрала её на тумбочку и потянулась к выключателю.
Ровно в семь она стояла у зеркала возле входа, пытаясь заколоть кудри повыше, но они упрямо распадались в пальцах. Инна отложила заколку и стянула волосы резинкой у основания шеи. Она наклонилась к чемодану, перебрала вещи и вытащила тёплый шарф — бабушкин шерстяной палантин, который мать всё-таки заставила взять с собой.
Инна положила его на кровать. Та выглядела так, словно к ней не прикасались.
В дверь постучали — довольно высоко и громко.
Она ещё раз посмотрела на отражение и потянулась к ручке.
— Привет, — сказал Самойлов. — Я дозвонился в аэропорт. Вылет через два часа.
Инна кивнула.
— Успеваем.
— Да. — Он взглянул на часы. — Ресторан уже открылся. Я бы зашёл позавтракать.
— Хорошо. Я выпью кофе, — сказала она.
В ресторане было светло. Большие окна до пола не были занавешены, и тусклый утренний свет растекался по залу. Несколько столиков уже заняли. Грузный мужчина в коричневом костюме не торопясь листал газету. Терпкий аромат кофе густо витал в воздухе, и у Инны непроизвольно сжался желудок.
Они сели у окна. К ним подошла официантка с блокнотом и ручкой.
— Кофе, — сказала Инна. — Чёрный.
— Мне яичницу и хлеб, — добавил он. — И тоже кофе.
Когда чашку поставили на стол, Инна обхватила её ладонями. Кофе был горячий, горький, такой, как нужно. Она сделала первый глоток и закрыла глаза.
Самойлов ел быстро, но иногда поднимал взгляд, проверяя время.
Что-то резко пискнуло. Инна никак не могла привыкнуть к звуку пейджера. Самойлов посмотрел на экран и тут же поднялся.
— Сейчас, — бросил он и ушёл к телефону у стойки.
Инна не спеша допивала кофе, разглядывая отражение в стекле и людей за соседними столами. Самойлов вернулся минут через десять.
— Что-то случилось? — спросила Инна.
— Брату звонил, — он вздохнул и провёл ладонью по лицу. — У него киоск. Проверка, какие-то проблемы с поставкой. Пришлось решать по телефону
Инна допила последний глоток.
— Пора собираться, — сказал она, вставая.
На улице их уже ждало такси. Двигатель машины гудел, и над капотом поднимался лёгкий пар. Инна подтянула шарф выше, ткань царапнула кожу под подбородком.
Самойлов открыл дверцу.
— Поехали.
У входа в аэропорт порыв ветра ударил в спину. Зайдя в здание, она вдохнула тёплый, тяжёлый воздух.
Люди сидели прямо на сумках, опираясь на стену и прикрыв глаза. Инна провела чемодан мимо чужих ног, стараясь не задеть никого колёсами. Рейсы пустили всего пару часов назад. Она быстро нашла взглядом табло, отметила нужный рейс и только после этого позволила себе выдохнуть.
К самолёту их вели пешком, по краю взлётного поля. Ветер тянул с полосы сырым холодом и запахом керосина. Инна остановилась.
Самолёт стоял в стороне. Низкий, с винтами, которые казались слишком большими для этого корпуса. Краска местами потускнела, а на борту проступали следы старых ремонтов.
Инна прищурилась.
— Это… он? — спросила она.
Самойлов кивнул.
— Ан-двадцать четвёртый.
— Он долетит? — спросила она тише, уже не глядя на самолёт.
Самойлов шутить не стал.
— Долетит, — сказал он спокойно. — Эти летают туда регулярно. И в худшую погоду.
Очередь двигалась медленно. Инна почувствовала, как пальцы на ручке чемодана онемели. Она разжала их, встряхнула кисть. Сердце билось чаще, чем хотелось бы.
Самойлов шагнул ближе, встал сбоку.
— Сядь у прохода, — сказал он негромко. — Если станет плохо, скажешь сразу.
— Мы.. мы перешли на ты? — она пыталась говорить ровно, но голос срывался.
— Инна, — Самойлов поймал ее взгляд. — Я правда хочу помочь.
Она кивнула.
Когда винты начали раскручиваться, звук ударил по груди. Инна вздрогнула и задержала дыхание.
— Все хорошо, — сказал Самойлов, перекрывая шум. — Просто громко.
В салоне было тесно. Инна устроилась у прохода, как он сказал, поставила чемодан под сиденье и сразу убрала руки на колени. Она несколько раз меняла положение ладоней, пока не нашла точку, где пальцыперестали сжиматься сами собой.
Винты загудели глубже, под ногами задрожало. Инна выпрямила спину, упёрлась ступнями в пол и не отрывала взгляда от спинки впереди.
Самолёт побежал. Тело с силой качнуло назад. Она втянула воздух через нос и ненадолго задержала его. Когда колёса оторвались от полосы, Инна отвернула голову.
Салон наполнился ровным гулом и трясти перестало.
Инна расстегнула ворот пальто на одну пуговицу. Самойлов сидел рядом, повернувшись в её сторону.
Время тянулось. Она смотрела, как дрожит край занавески у иллюминатора, как мелко подрагивает пластиковая накладка над головой.
Самолёт шёл ровно.
По давлению в ушах Инна заметила, что началось снижение. Она сглотнула, сжала челюсть.
Самойлов наклонился чуть ближе:
— Держись. Садимся.
Посадка вышла короткой.
Глухой удар снизу и Инну вдавило в спинку кресла.
Это было всё.
Она резко выдохнула и только тогда поняла, что ожидала худшего.
Самолёт покатился по взлётной полосе. Инна отпустила подлокотники и положила руки обратно на колени.
— Нормально, — сказала она больше сама себе, чем Самойлову.
Инна посмотрела в окно. За иллюминатором показался узкий коридор земли, вырезанный прямо из леса. По обе стороны, плотной стеной, без просветов, стояли густые ели. Казалось их просто отодвинули, чтобы дать самолёту место сесть. За полосой не было города. Была мокрая, тяжелая тайга.
Это не было похоже на прилёт.
Скорее на вторжение.
Глава 6
Глава 6
Игорь заглушил мотор и откинулся на спинку. Дождь не утихал. Тяжелые капли падали на лобовое стекло, размывая обзор. Он открыл бардачок, взял пачку сигарет, заглянул в нее и вернул на место. Курить не хотелось. Неприятная горечь внутри никак не покидала.
Разговор с Котовым выдался напряжённым, хоть и обошёлся без повышенных голосов. Всё было сказано правильными словами, ровно и по делу. И именно это настораживало.
Игорь прикрыл глаза.
Фразы всплывали не целиком. Он вспоминал не слова, а паузы между ними. Интонации. То, как Алексей Сергеевич замедлял разговор.
Глубоко вздохнув, Игорь выпрямился и потянулся за шляпой. Он поднял ворот куртки и открыл дверь. Холодный дождь сразу ударил в лицо. Игорь коротко выругался и бегом направился к зданию, стараясь не смотреть по сторонам. Асфальт под ногами блестел, вода хлюпала.
Виктор Борисыч сидел за столом в проходной, разложив перед собой газету, и медленно пил чай из гранёного стакана.
— Поздновато вы сегодня, Игорь Николаевич, — сказал он, не поднимая головы.
— Да, — отозвался Игорь, снимая шляпу и стряхивая с неё воду. — Работа.
Виктор Борисыч посмотрел на него поверх очков.
— Сильно льёт?
— Как из ведра, — ответил Игорь доставая ключи.
Он уже собирался пройти дальше, но остановился.
— Виктор Борисыч… — он помолчал, подбирая слова. — Если вдруг будут звонки. По Инне. Сразу мне.
— Понял, — отозвался тот. — Сразу.
