Алла Раимбекова Стрела Агды

Глава 4

Глава 4

«Таёжные эвенки Средней Сибири». Инна провела ладонью по выцветшей обложке и аккуратно положила тонкую книжку в еще не собранный чемодан. До вылета оставался один вечер.

В квартире было тихо, только радио у соседей пробивалось сквозь стену обрывками новостей. Она села на край кровати и посмотрела на раскрытый чемодан. Сборы всегда выдавали лишнее. То, что берешь автоматически. То, что откладываешь, надеясь обойтись. Книга лежала сверху. Инна не могла вспомнить, когда именно начала ее читать и в какой момент поняла, что читает не для работы. Там было всё слишком между строк и слишком мало объяснений.

Инна откинулась на кровать и взяла в руки папку с отчётами. Тонкие листы шуршали, а пальцы сами проводили по именам, повторяя маршрут будущей проверки. Она вычёркивала очевидное и задерживалась на странном.

Начать предстояло с деревни у реки, где, по информации местных, концентрировались «свои» лесорубы. Главный подозреваемый — Борис «Топор», старый охотник на дрова и лес, которого никто не видит без оружия. Он не скрывается в тайге, он её контролирует, в этом и была проблема. Рядом с ним — его «правая рука», Слава Коргин, на вид, говорят, тихий, но умеет убеждать людей хранить молчание.

Местная власть официально за сохранение леса. Но кто-то покрывает вырубку. И всё же Инну настораживало не это. Мысль о том, что в таких схемах мэры редко бывают последней инстанцией, Инна отметила про себя и отложила.

Пока что первым делом был обход «точки Бориса». Запомнила маршруты, проверила, какие лесные дороги доступны, куда можно попасть только пешком. Далее встречи с местными: охотниками, старожилами, случайными свидетелями. Она делала пометки, кто склонен говорить, кто прячет правду, кто будет на ее стороне, а кто нет.

Лежа на кровати, Инна чувствовала, как тайга уже не так далеко. Её план складывался ровно, расчеты сделаны, и ни один факт не был случайным.

Кроме Андрея Самойлова. Его она не учла. Сейчас он ощущался как лишняя переменная в уравнении, которое и без того не сходилось. Первое впечатление не оформилось, но осадок остался, и Инна решила не трогать его раньше времени. Плохие ощущения она предпочитала держать в запасе.

Резкий звонок вырвал её из размышлений. Инна отложила папку и нехотя поплелась к телефонному аппарату - он так и остался в зале после недавнего разговора с матерью. Тогда она долго сидела на полу, подложив под спину подушку и поджав ноги, терпеливо успокаивая мать, которая тревожно расспрашивала о командировке.

Мать появилась в её жизни уже после совершеннолетия и теперь старалась заполнить то, чего когда-то не было, не требуя ничего взамен. Они созванивались часто, делились мелочами, бытовыми вопросами, Инна не посвящала мать в тонкости своей работы. Полина и не настаивала. Вместо этого она передавала через знакомых свои заготовки, банки с вареньем, сушёные травы, которые бережно выращивала и собирала специально для дочери.

Инна всё чаще ловила в материнском голосе дрожь - с возрастом Полина стала сентиментальней, и казалось за самыми обычными словами пряталось слишком много невысказанного.

Инне была непривычна такая забота. Бабушка была довольно строгой и сдержанной в проявлениях чувств, и потому эта запоздалая материнская нежность ощущалась особенно остро. В разговорах с матерью Инна чувствовала редкое для себя спокойствие, будто что то внутри наконец встало на место. Они заново находили друг друга, несмотря на все прежние старания бабушки Авроры Платоновны развести их по разным берегам.

Подойдя к аппарату, Инна опустилась на подушку у столика и подняла трубку:

— Слушаю.

— Инна, привет! — деловой голос Людмилы Павловны мягко, но решительно вернул её в настоящее. — Забеги сегодня в офис. Нужно оформить командировочный лист и забрать кое-какие документы.

— Скоро буду, — ответила Инна.

Она повесила трубку, ещё секунду посидела на полу, позволяя тишине вернуться на место, и только потом поднялась. Чемодан так и стоял раскрытый. Она накинула пальто, взяла сумку и, выходя, выключила свет.

В управлении было полутемно и тихо. Коридоры уже опустели, и шаги Инны глухо отдавались по линолеуму.

Людмила Павловна сидела за столом, аккуратно разложив бумаги в ровные стопки.

— Вот, — сказала она, не поднимая глаз, — командировочный лист, направление и допуск. Подпишешь у Игоря Николаевича, он в своём кабинете.

— Спасибо, — Инна забрала папку.

— Ты надолго?

— Как пойдёт, — ответила она честно.

Людмила Павловна кивнула. За годы работы в следственном комитете она привыкла не задавать лишних вопросов.

Кабинет Игоря Николаевича был открыт. Он быстро просмотрел бумаги, поставил подписи, привычным движением снял очки, которые по мнению Инны плохо вязались с его волевым подбородком. Игорь Николаевич внимательно посмотрел на нее:

— Я смотрю, ты готова.

— Ещё не совсем, — призналась она после паузы. — Но, думаю, справлюсь.

Он слегка нахмурился и отвёл взгляд, провёл пальцем по краю папки, сдвинул её на несколько сантиметров, потом снова посмотрел на Инну.

— Инна… — начал он и остановился. — Там многое может быть не таким, как кажется. И люди там… — он запнулся, — люди не всегда говорят правду.

Инна встретила его взгляд спокойно:

— Это ведь не первое моё дело. Я знаю, на что иду, — сказала она.

Игорь Николаевич коротко вздохнул. Откинулся на спинку кресла, потом снова подался вперёд.

— Я просто хочу убедиться, что ты не бросишься с головой туда, откуда нет выхода, —сказал он после паузы. —Твоя задача — собрать данные. Не принимай никаких решений без моего ведома.

Он помолчал и добавил уже тише:

— И не рассчитывай только на себя.

— Поняла, — ответила Инна. — Я действую по плану.

Его взгляд на секунду смягчился, но тень тревоги всё ещё оставалась.

— Хорошо. Самойлов тоже здесь, — сказал он и снова взял очки, покрутил их в пальцах, но так и не надел. — Можешь ввести его в курс дела. На своё усмотрение.

Она кивнула и вышла, чувствуя лёгкое внутреннее напряжение, которое не имело чёткого объяснения. Сделав пару спешных шагов, она резко остановилась.

У окна стоял Самойлов.

Коридор здесь был достаточно широкий, и она замедлилась, давая себе возможность внимательнее его рассмотреть. Он опирался плечом о подоконник, заложив руки в карманы, и, казалось, ждал. Вблизи он оказался неожиданно выше и шире, чем она его запомнила. Не громоздкий, скорее плотный, собранный, занимающий своё место без усилия.

Инна сделала шаг вперёд, выпрямив плечи и сохраняя дистанцию, насколько позволял коридор. Он не сразу повернул голову, хотя совершенно точно знал, что она уже вышла из кабинета начальника.

Наконец Самойлов оторвался от окна и посмотрел на неё:

— Инна Сафонова, — произнёс он чётко.

— Андрей Самойлов, — ответила она так же ровно.— Вы меня подкарауливаете?

Андрей коротко улыбнулся.

— Жду, — поправил он. — Я привык заранее понимать, с кем работаю.

В коридоре было тихо. Где-то дальше хлопнула дверь и послышались приглушённые шаги. Но ни он, ни она не обернулись.

— Значит, вы уже в курсе дела? — спросила Инна.

— В общих чертах, — ответил он. — Маршруты, условия. Детали обсудим по дороге.

Инна уже открыла рот, собираясь ответить, но резкий короткий писк разрезал тишину коридора. Она осеклась и невольно скосила глаза вниз. На поясе у Самойлова висел небольшой тёмный пейджер. Экран мигнул цифрами. Самойлов машинально на него взглянул, нахмурился на долю секунды.

— Деталей не будет, —сказала Инна, продолжая разговор, будто паузы не было.— Я не люблю обсуждать работу в коридорах.

Он выпрямился и вытянул руку.

— Тогда на улице, — предложил он. — Я могу подвезти.

Инна покачала головой.

— Не нужно.

— Как скажите, — ответил Андрей спокойно.

Он не настаивал. Отошёл немного в сторону, освобождая ей проход.

Инна прошла не ускоряя шага. Коридор был пустой, лампочки горели не везде — где-то мигали, где-то и вовсе перегорели. Самойлов шёл следом, не обгоняя и не отставая, выдерживая её ровный темп.

У выхода она остановилась на секунду, перехватывая папку удобнее. Дверь на улицу была приоткрыта, оттуда тянуло холодным воздухом.

— Завтра без опозданий, — сказала Инна, не оборачиваясь.

— Я никогда не опаздываю, — ответил он сразу.

Она толкнула дверь и вышла наружу. Вечер уже стянул двор серым, асфальт блестел после недавнего дождя. Инна сделала несколько шагов вперёд и только тогда обернулась.

Самойлов остановился у входа. Он неспешно закурил сигарету и выдохнул тонкую струйку дыма в холодный воздух.

— Тогда до завтра, — сказала она.

— До завтра, — отозвался он.

Глава 5

Утро было холодным и пустым.

Машина ждала у обочины с заведённым двигателем.

Инна вышла на пару минут раньше, с небольшим чемоданом, остановилась у подъезда, на секунду проверяя, всё ли на месте.

Самойлов вышел следом. Забрал чемодан, открыл багажник и быстрым движением уложил его внутрь.

Машина резко тронулась. Дорога тянулась редкими огнями, фонари гасли один за другим, город ещё не проснулся. Самойлов вёл ровно, держась правого ряда.

Некоторое время они ехали молча. Инна смотрела вперёд, по привычке отмечая знакомые повороты.

— Надеюсь, вылет без задержек, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги.

— Надеюсь, — ответила Инна.

Она ослабила шарф на шее и отвернулась к окну. Холодное утро скользило по стеклу размытыми пятнами света.

Аэропорт вырос впереди неожиданно быстро. Самойлов уверенно свернул к нужному терминалу.

Внутри было шумно и ярко —слишком ярко для такого утра. Инна невольно прищурилась. Поток людей двигался быстро, чемоданы гремели по полу, голоса накладывались друг на друга. Маленькая собачка, похожая на игрушку, метнулась между ногами и тут же исчезла в толпе; следом за ней, цепляясь каблуками за плитку, торопилась женщина в светлом пальто, резко одёргивая поводок и ругаясь вполголоса.

Самойлов, не оглядываясь, шёл впереди. Двигался он быстро, не мешкая выбирая траекторию. Инна держалась в полушаге сзади, едва поспевая. Обогнать его было сложно.

Он остановился у стойки регистрации, назвал фамилию и положил документы. Девушка за стойкой кивнула, пробежалась глазами по списку.

— Самойлов… Сафонова… — Она быстро щёлкнула клавишами. — Проходите, у вас всё отмечено.

Инна посмотрела на Самойлова. Он уже убирал документы, удовлетворенный ответом.

Они отошли в сторону. Поток людей тут же сомкнулся, вытолкнув их к рамкам досмотра.

Невысокий охранник задержал взгляд на Самойлове потом махнул рукой:

— Проходите.

Инна шагнула следом.

— Вы часто летаете этим маршрутом? — спросила она, когда они снова оказались в стороне от толпы.

Он посмотрел на табло, проверяя время, хотя до посадки было ещё рано.

— Достаточно, — сказал он наконец.

Ответ был точным и бесполезным одновременно.

Объявили посадку. Голос из динамика звучал глухо и не разборчиво. Люди начали собираться у выхода, сдвигаясь плотнее. Самойлов не оборачиваясь взял чемодан и встал в очередь. Инна встала следом.

Когда самолёт оторвался от земли, город под крылом рассыпался огнями и исчез. Инна смотрела в иллюминатор, пока не осталось ничего, кроме темноты и редких отражений в стекле.

Корпус выровнялся, шум двигателя успокоился. Свет в салоне приглушили. Инна расстегнула ремень, сдвинулась в кресле, устраиваясь удобнее. Соседнее место занял Самойлов. Он откинулся на спинку, расправил плечи и занял оба подлокотника. Кресло не вмещало его полностью, и Инне вдруг не хватило воздуха.

Самолёт слегка тряхнуло, она напряглась, прижав ладонь к краю сиденья.

— Боитесь летать? — спросил Самойлов, не поворачивая головы.

— Нет, — ответила она после короткой паузы.

Инна не любила перелёты. Тут всё решалось где-то вне её поля зрения. Оставалось только сидеть и ждать. Почти как в детстве с бабушкой, когда всё было уже решено.

— В Красноярске пересадка короткая, — сказал Самойлов, не глядя на неё. — Если погода не подведёт, уложимся.

Стюардесса прошла по проходу, предложила воду. Инна взяла стакан и сделала несколько глотков.

— Вы уже бывали в Туре?— спросила Инна.

Самойлов качнул подбородком, глядя куда-то мимо кресел впереди.

— Нет.

— Тогда откуда такая уверенность?

— Я внимательно изучил маршрут. Варианты подъезда, погодные окна, — он повернулся к ней. — Меня для этого к вам и прикрепили.

Инна сделала еще глоток и поставила стакан на откидной столик.

— Прикрепили, — повторила она. — Смешное слово.

— Рабочее, — ответил он спокойно. — Вам нужна дорога. Мне нужно, чтобы вы туда доехали.

Она посмотрела на него в упор.

— Мне нужно, чтобы там не успели подчистить следы, — сказала Инна негромко. — Дорога вторична.

Он выдержал её взгляд, не дрогнув ни одним мускулом. На секунду ей пришла в голову глупая мысль — что он похож на американского разведчика и Инна невольно усмехнулась.

— А если честно, вы не похожи на обычного «помощника».

— А на кого похож?

— На иностранного разведчика, — призналась она без особой серьёзности.

Андрей хмыкнул.

— Зачем вы ищете подвох, Инна?

— Издержки профессии, — ответила она.

— Тогда договоримся так, — сказал он уже серьезней. —Я занимаюсь тем, что вас довозит. Вы — тем, что ищете.

— И не будете вмешиваться?— уточнила Инна.

Самойлов молча потянулся, достал из внутреннего кармана жвачку, развернул её неторопливо. Самолёт снова слегка качнуло.

Он жевал, глядя прямо перед собой.

— Если вы меня не попросите - нет, — сказал он наконец. — Но если скажу, что дальше лучше не идти, вы не пойдете.

— А если я всё равно решу идти?

Самойлов убрал руку с подлокотника, сжал пальцы, разминая их.

— Тогда пойду рядом. Не люблю сюрпризы.

Между ними повисла короткая пауза — как перед началом партии, где оба понимают правила.

Инна закрыла ненадолго глаза, просто чтобы перестать думать.

Когда она снова их открыла, в салоне уже включили свет, а за иллюминатором тянулась серая полоска облаков.

Они шли на снижение.

Самолёт коснулся полосы жёстко, с коротким толчком, от которого Инна вжалась в кресло.

Люди выдохнули, кто-то нетерпеливо щёлкнул пряжкой ремня, получив сухое замечание от стюардессы. Когда табло «пристегните ремни» наконец погасло, Самойлов встал первым. Инна поднялась следом, накидывая пальто уже в проходе.

Вышли быстро. Аэропорт оказался небольшим и прохладным. В зале ожидания люди громко переговаривались и держались ближе друг к другу, стараясь не терять тепло. Инна заметила, что здесь уже никто не спешил — здесь ждали. Она шла позади Самойлова, отмечая про себя названия направлений, часть из которых ничего ей не говорила.

— До Туры час сорок, — сказал Андрей, не оборачиваясь.

У стойки информации стояла очередь. Люди мёрзли, переступали с ноги на ногу, прижимая к себе сумки. Инна услышала слово «туман» ещё до того, как подошли ближе.

— Рейс на Туру задержан, — сказала девушка за стойкой усталым голосом. — Пока без времени. Погодное окно не открывается.

— Насколько? — спросила Инна.

Девушка пожала плечами.

— Час. Два. Может, до утра.

Самойлов кивнул.

Инна посмотрела на табло ещё раз. Красные буквы «ЗАДЕРЖАН» тянулись напротив их рейса ровной строкой.

— Поехали, — сказал Самойлов, забирая у неё чемодан.

Она задержалась на шаг, посмотрела на него.

— Переночуем в гостинице, — Самойлов чуть наклонился, перехватывая ручку удобнее. — Утром вылетим. Других разумных вариантов здесь нет.

Она ничего не ответила, поправила ремешок сумки на плече и забрала у него чемодан.

— Спасибо, я сама.

Из здания они вышли в резкий холод и тот сразу пробрался под одежду.

Инна на ходу застегнула пальто до самого горла, машинально втянула голову в плечи. Надо было всё-таки взять шапку, которую так упорно навязывала мать.

Самойлов огляделся и поднял руку. Такси остановилось почти сразу, жёлтая «Волга» с запотевшими стёклами и тёмным салоном. Он коротко назвал адрес и распахнул заднюю дверцу.

Пока машина трогалась, она достала блокнот, перелистнула несколько страниц, где ещё днём ранее помечала варианты ночёвок. Название гостиницы, которое назвал Самойлов, там было, но она сразу вычеркнула его как слишком дорогой вариант.

Инна подняла взгляд на отражение его лица в зеркале. Он смотрел вперёд, туда, где дорога уходит вдаль.

Спорить она не стала.

Машина выехала на трассу и огни аэропорта быстро остались позади, сменившись плотной полосой мокрых елей. Инна откинулась на спинку сиденья, ощущая, как усталость наконец даёт о себе знать. День растянулся, дорога стала длиннее, чем планировалось.

Такси свернуло с трассы и остановилось у высокого, аккуратного здания, утопленного в желтоватом свете фонарей.

Внутри было тепло и тихо; из ресторана доносилась приглушённая живая музыка. Мягкий ковёр глушил шаги. За стойкой сидела девушка в аккуратной форме со скучающим, отстранённым выражением лица.

Инна остановилась чуть в стороне, у колонны, положив ладонь на ручку чемодана. Она наблюдала, как Самойлов прошёл к стойке регистрации, положил документы, наклонив их к администратору, и коротко назвал фамилии. Девушка быстро пробежала глазами по бумагам, что-то отметила, кивнула и выдвинула ящик. Достав ключи, она аккуратно положила их на стойку рядом, почти симметрично.

— Два одноместных номера. Ресторан до одиннадцати, завтрак с семи, — сказала она ровно. — Если понадобится ранний выезд, сообщите.

Самойлов забрал ключи, поблагодарил и, повернувшись к Инне, коротко кивнул. Она оттолкнулась от колонны и подошла ближе, ловя себя на том, что снова идёт за ним, не задавая вопросов. Это раздражало сильнее усталости.

Они поднялись по лестнице. Музыка из ресторана осталась внизу, здесь было тише; мягкий свет бра едва доставал до конца длинного коридора.

— Двадцать седьмой, — сказал Самойлов, протягивая ключ Инне. — У меня, если что, двадцать девятый.

— Спасибо, — ответила она негромко.

Он задержался.

— Рано утром позвоню в аэропорт, узнаю по рейсу.

— В семь я буду готова в любом случае, — сказала Инна.— Доброй ночи.

— Доброй.

Самойлов развернулся и пошёл дальше по коридору. Инна посмотрела ему вслед, потом вставила ключ в замок и зашла в номер.

Он был небольшой, но уютный. Лампа у кровати давала мягкий свет, плотные шторы скрывали город. Инна поставила чемодан у стены, сняла пальто и осталась стоять. Музыка сюда уже не доходила.

Глава 6

Ночь казалась бесконечной. Инна лежала, глядя в темноту, где угадывался прямоугольник окна. Шторы были задвинуты не до конца, и разноцветные лампочки мерцали сквозь тонкую ткань тюли

Инна медленно села, спустив ноги на ворсистый ковёр. Некоторое время просто сидела, вслушиваясь в тишину. Голова ныла. Она провела ладонью по виску, задержала пальцы, проверяя, отпустит ли. Не отпустило.

Перелёты всегда давались ей одинаково: сначала напряжение, потом эта тяжёлая, вязкая боль, которая тянула изнутри. Хорошо, что утром, уже у двери, она всё-таки вернулась и сунула таблетки в чемодан. Обычно вспоминала о них слишком поздно.

Чемодан стоял там же, где она его оставила. Инна наклонилась — боль тут же усилилась, сжав голову тугим обручем. Она расстегнула молнию и, не глядя, полезла внутрь. Таблетки нашлись сразу — рядом с книгой. Пальцы зацепили тонкую, чуть шершавую обложку.

Запив таблетку, Инна снова легла, подтянула одеяло выше и положила книгу на живот. Матрас уступчиво принял вес, холодная и гладкая простыня тихо шуршала. Она любила белое бельё без ярких красок. В нём было что-то честное, без попытки отвлечь или приукрасить.

Боль постепенно отступала, и Инна не спеша перелистывала страницы.

«Перед тем как взять у тайги, эвенк должен попросить разрешения. Ответа не ждут — если лес молчит, значит, позволено», — гласила строка в начале абзаца.

Инна оторвала взгляд от книги и тихо хмыкнула. Просить. Не ждать ответа. Делать, не зная наверняка.

Она перевернула страницу.

«У эвенков (как и у ряда северных народов) молчание — полноценный коммуникативный жест, а не отсутствие ответа. Это способ: наблюдения, оценки ситуации и отказа от преждевременных слов.»

Инна закрыла книгу, убрала её на тумбочку и потянулась к выключателю.

Ровно в семь она стояла у зеркала возле входа и пыталась собрать свои непослушные кудри. Они упрямо распадались, цеплялись за пальцы, как всегда, когда спешка маячила где-то впереди. Инна попробовала заколоть их повыше, посмотрела на себя и покачала головой. Слишком аккуратно.

В итоге стянула резинкой у основания шеи, оставив пару прядей. Так было привычнее. И честнее.

Она наклонилась к чемодану, перебрала вещи и вытащила тёплый шарф. Мать всё-таки уговорила её взять бабушкин шерстяной палантин.

И хорошо.

Инна положила его на кровать. Та выглядела так, словно к ней не прикасались.

В дверь постучали. Довольно высоко и громко для персонала. Инна сразу поняла, кто это.

Она ещё раз посмотрела на отражение и потянулась к ручке двери.

— Привет, — сказал Самойлов. — Я дозвонился в аэропорт. Вылет через два часа.

Инна кивнула.

— Успеваем.

— Да. — Он коротко взглянул на часы. — Ресторан уже открылся. Я бы зашёл позавтракать.

— Я выпью кофе, — сказала она сразу.

В ресторане было светло. Большие окна до пола не были занавешены, и утреннее солнце заливало зал. Несколько столиков уже заняли. Грузный мужчина в коричневом костюме не торопясь листал газету. Терпкий аромат кофе густо витал в воздухе, и у Инны непроизвольно сжался желудок. Последний приём пищи был в самолете.

Они сели у окна. Самойлов снял куртку, повесил на спинку стула.

К ним подошла официантка с блокнотом и ручкой.

— Кофе, — сказала Инна. — Чёрный.

— Мне яичницу и хлеб, — добавил он. — И тоже кофе.

Официантка кивнула и ушла.

Когда чашку поставили на стол, Инна обхватила её ладонями. Кофе был горячий, горький, такой, как нужно. Она сделала первый глоток и на секунду закрыла глаза.

Самойлов ел быстро, но иногда поднимал взгляд, проверяя время.

Что-то резко пискнуло. Инна никак не могла привыкнуть к звуку пейджера. Андрей остановился, посмотрел на экран, нахмурился и тут же поднялся.

— Сейчас, — бросил он и ушёл к телефону у стойки.

Инна проводила его взглядом и осталась одна за столиком. Кофе остывал медленно. Она допила его не спеша, разглядывая отражение в стекле и людей за соседними столами.

Самойлов вернулся минут через десять.

— Что-то случилось? — спросила Инна.

— Брату звонил, — он вздохнул и провёл ладонью по лицу. — У него киоск. Проверка, какие-то проблемы с поставкой. Пришлось решать по телефону

Инна кивнула и допила последний глоток.

— Пойдёмте, — сказал она, вставая. — Пора собираться.

Они вышли из ресторана и сразу поднялись за вещами. Инна забрала чемодан, огляделась в последний раз и вышла обратно в холл. Самойлов стоял у стойки, протягивая ключи.

На улице их уже ждало такси. Двигатель машины ровно гудел, и в утреннем холоде над капотом поднимался лёгкий пар. Инна подтянула шарф выше, чувствуя, как ткань царапает кожу под подбородком.

Самойлов открыл дверцу.

— Поехали, — сказал он.

Через десять минут такси затормозило у аэропорта. Инна сверилась с тонкими часами на запястье, времени оставалось немного. Самойлов расплатился, забрал чемодан и поставил его рядом, на холодный асфальт. Инна вышла следом, сразу втянув голову в плечи.

Зайдя внутрь она вдохнула тёплый, тяжёлый воздух.

Люди сидели прямо на сумках, опираясь на стену, прикрыв глаза. Инна провела чемодан мимо чужих ног, стараясь не задеть никого колёсами. Рейсы пустили всего пару часов назад. Она быстро нашла взглядом табло, отметила нужный рейс и только после этого позволила себе выдохнуть.

К самолёту их вели пешком, по краю взлётного поля. Ветер тянул с полосы сырым холодом и запахом керосина. Инна остановилась на полшага.

Самолёт стоял в стороне. Низкий, с винтами, которые казались слишком большими для этого корпуса. Краска местами потускнела, а на борту проступали следы старых ремонтов.

Инна прищурилась.

— Это… он? — спросила она.

Самойлов кивнул.

— Ан-двадцать четвёртый.

— Он долетит? — спросила она тише, уже не глядя на самолёт.

Самойлов не улыбнулся и шутить не стал.

— Долетит, — сказал он спокойно. — Эти летают туда регулярно. И в худшую погоду.

Очередь двигалась медленно. Инна почувствовала, как пальцы на ручке чемодана онемели. Она разжала их, встряхнула кисть. Сердце билось чаще, чем хотелось бы.