Полная версия:
Алла Фридлис МАСКА ВРЕМЕНИ
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Мне тринадцать, — ответила Элизабет и, чуть осмелев, подняла на него взгляд. — А тебе?
— Мне двадцать два, — ответил Алексей. — Я совсем недавно после армии пришёл работать в полицию. — Он говорил спокойно, без хвастовства, как человек, привыкший к простоте и делу. Потом немного замялся, будто сам удивился собственной смелости, и всё же спросил: — Можно, я буду приходить к тебе? Навещать тебя… если ты не против.
— Наверное, можно… — тихо ответила Элизабет, и в её голосе впервые прозвучала не только осторожность, но и робкая радость. — Только, наверное, надо спросить у бабушки. — Она сама не заметила, как после этих слов в комнате стало светлее не только от солнца за окном, но и от едва уловимого ощущения, что в её новой жизни появляется кто-то по-настоящему близкий.
Прошло ещё немного времени, и в комнату снова вошёл доктор. Его появление мягко, но неотвратимо напомнило, что этот короткий, почти хрупкий миг тепла подходит к концу. Алексей сразу почувствовал: пора уходить, хотя ему самому совсем не хотелось покидать эту светлую комнату, где впервые за долгое время в глазах Элизабет появилась не только боль, но и робкая жизнь.
— Увидимся, — сказал Алексей, мягко улыбнувшись. В этой короткой улыбке было что-то удивительно тёплое и обнадёживающее, будто он сам уже не сомневался, что вернётся сюда снова. Бросив на Элизабет ещё один быстрый, почти бережный взгляд, он тихо вышел за дверь.
В коридоре Алексея уже ждала бабушка. Она стояла у высокого окна, и мягкий дневной свет серебрил её волосы, подчёркивая строгую красоту лица и ту особенную величавость, которая чувствовалась в каждом её движении. Даже молча она производила впечатление человека, привыкшего принимать важные решения и нести за них ответственность.
— Алексей, я бы хотела с вами поговорить, — сказала она спокойно, но так, что в её голосе сразу послышалась привычка быть услышанной без лишних вопросов.
Она провела его в кабинет — просторную комнату с высокими книжными шкафами, тяжёлыми шторами и массивным письменным столом, за которым, казалось, решались не только семейные, но и судьбоносные вопросы. Здесь пахло старой бумагой, а сама атмосфера была строгой, собранной и удивительно тихой.
— Присаживайтесь, молодой человек, — произнесла бабушка, указывая на кресло напротив. Сама она не спешила садиться, и в этой маленькой паузе чувствовалось, что разговор будет не формальным, а важным.
— Спасибо, — сказал Алексей и сел ровно, почти по-военному собранно, хотя внутри невольно чувствовал лёгкое напряжение. Перед этой женщиной трудно было держаться совсем свободно: в ней было слишком много достоинства, силы и проницательности.
— Так как именно вы спасли мою внучку, я не стану возражать против вашего появления в этом доме, — сказала бабушка, глядя на него внимательно и прямо. — Но помните: Элизабет ещё совсем ребёнок. Ей нужны спокойствие, безопасность, доброе общение и люди, рядом с которыми она сможет снова научиться доверять миру. Если вы действительно хотите ей помочь, помогайте бережно. Ей ещё многое предстоит наверстать — и в учёбе, и в жизни. — Последние слова она произнесла особенно строго, но за этой строгостью чувствовалась не холодность, а глубокая забота.
— Елизавета Николаевна, я всё понимаю, — ответил Алексей серьёзно и без тени легкомыслия. — Я никогда не позволю себе ничего лишнего. Я просто хочу быть рядом и помогать ей всем, чем смогу. Если нужно — с уроками, если нужно — просто разговором или поддержкой. И… если вы не против, я действительно с радостью буду приходить к вам в дом. — Он говорил спокойно, но в голосе его звучала такая искренность, что даже строгий взгляд бабушки стал чуть мягче.
Он замолчал на мгновение, словно подбирая самые честные слова, а потом добавил ещё тише:
— Я понимаю, что она ребёнок, Елизавета Николаевна. И после всего, что с ней случилось, ей нужен не герой из страшной ночи, а кто-то спокойный и надёжный рядом. Если позволите, я буду для неё скорее старшим братом — тем, кто поможет с уроками, научит не бояться людей и просто будет рядом, пока она снова учится доверять миру.
Глава 13. Уроки графини
С того времени у Элизабет началась совсем другая жизнь — размеренная, наполненная заботой, учёбой и тем новым, непривычным светом, который постепенно возвращал её к самой себе. Бабушка терпеливо учила её всему, что считала важным для настоящей юной графини: как держаться с достоинством, как ходить, как сидеть за столом, как одеваться, говорить и чувствовать себя уверенно в любом обществе. Частные учителя занимались с ней школьными предметами, и день за днём мир Элизабет становился шире, интереснее и спокойнее. А чтобы укрепить не только ум, но и тело, бабушка пригласила для неё учителя по спорту.
— Элизабет, хочу тебя познакомить: это твой учитель по спорту, — сказала бабушка с той спокойной уверенностью, с какой обычно представляла людей, которым уже заранее доверяла.
— Круто, — оживлённо сказала Элизабет, и глаза её сразу вспыхнули живым интересом. В её голосе прозвучала та детская искренность, которая ещё не успела исчезнуть под тяжестью пережитого.
— А какой спорт тебе нравится больше всего? — спросил учитель доброжелательно. Он был подтянутым, энергичным человеком с открытым взглядом и уверенной манерой держаться, в которой чувствовались привычка к дисциплине и любовь к движению.
— Я люблю баскетбол, — ответила Элизабет, и на её лице появилась светлая, почти озорная улыбка. — Но для этого нужна команда.
— Сейчас найдём тебе команду, — уверенно сказала бабушка, и в её голосе прозвучала та спокойная властность, при которой любое, даже самое неожиданное желание вдруг казалось вполне осуществимым.
Через несколько минут в зал вошли пятеро парней из охраны — высокие, крепкие, собранные, будто их и впрямь только что вызвали на особое задание. Их появление сразу оживило пространство, наполнив его шумом шагов, лёгкой неловкостью и предвкушением чего-то весёлого.
— Неплохо, — с одобрением произнёс тренер, оглядывая неожиданную команду так, словно уже мысленно распределял всех по позициям.
— Здравствуйте, а что здесь происходит? — спросил Алексей, подходя ближе. В его голосе звучали удивление и лёгкая улыбка, словно он сразу почувствовал, что попал в начало чего-то забавного и важного одновременно.
— Ты умеешь играть в баскетбол? — сразу оживившись, спросила Элизабет. В её взгляде мелькнули азарт и надежда, будто она уже увидела, как из этой странной, неожиданной компании действительно получится команда.
— Да, умею, — немного удивлённо ответил Алексей, переводя взгляд с Элизабет на остальных. По выражению его лица было видно, что он всё ещё пытается понять, как обычный день вдруг превратился в почти семейное спортивное собрание.
— Вот у нас уже есть команда, и это наш тренер, — сказала Элизабет с такой радостью, будто всё происходящее было лучшим сюрпризом за долгое время. Потом она улыбнулась — открыто, по-девичьи легко. — Ну что, играть будем?
— Дай ребятам время переодеться, — с лёгкой улыбкой сказала бабушка, наблюдая за этой сценой с редким для неё мягким удовольствием. Кажется, ей и самой было приятно видеть, как в доме всё чаще звучат смех, движение и жизнь.
Когда ребята вернулись, Элизабет невольно замерла. Перед ней стояли высокие, крепкие, широкоплечие парни, и каждый казался сильнее другого. Их мощные фигуры, уверенные движения и спортивная собранность сразу наполнили зал особой энергией. На их фоне Элизабет, хрупкая и невысокая, действительно казалась самой маленькой — почти тонкой веточкой среди крепких молодых деревьев. Но в её глазах уже вспыхнул азарт, и это делало её совсем не слабой.
— Давайте знакомиться, я Элизабет, — сказала она с открытой улыбкой, стараясь скрыть лёгкое смущение.
— Андрей, — первым отозвался один из них и сразу широко улыбнулся, будто уже заранее придумал шутку, но решил пока приберечь её до начала игры. В его глазах светилось лёгкое, добродушное озорство.
— Максим, — представился второй, слегка кивнув. Он был самым молчаливым из всех: широкий в плечах, спокойный, похожий на человека, который редко говорит лишнее, зато всегда окажется там, где нужна сила.
— Владимир, — сказал третий. В его голосе прозвучало больше чувства, чем он сам, кажется, хотел показать. Он смотрел на Элизабет чуть внимательнее остальных — открыто, горячо, с той эмоциональностью, которая позднее могла легко обернуться ревностью.
— Дмитрий, — сдержанно представился следующий. Он не спешил улыбаться, но в его спокойном взгляде сразу чувствовалась уверенность старшего в команде: тот редкий тип людей, рядом с которыми даже шумная компания невольно становится собраннее.
— Дани, — коротко представился ещё один парень и тут же дружелюбно подмигнул Элизабет, будто хотел показать: бояться их совсем не нужно. В нём было больше лёгкости, чем в остальных, — та самая простая открытость, которая быстро располагает к себе.
— Алексей, — сказал он и улыбнулся той тёплой, спокойной улыбкой, от которой у Элизабет почему-то сразу стало легче.
— Очень приятно, — ответила Элизабет, переводя взгляд с одного на другого и уже чувствуя, как неловкость постепенно уступает место любопытству и азарту.
Элизабет ещё раз оглядела их и вдруг поняла, что они совсем не похожи друг на друга. Дмитрий казался спокойным центром этой странной команды, Владимир — самым живым и вспыльчивым, Андрей — тем, кто обязательно рассмешит всех в трудную минуту, Максим — молчаливой опорой, а Дани — самым лёгким и дружелюбным. От этого пятеро крепких охранников перестали быть просто чужими взрослыми мужчинами и начали становиться людьми, которых можно узнать, запомнить и, возможно, однажды назвать своими.
— Ну что ж, посмотрим, на что вы способны, — с воодушевлением сказал тренер, уже предвкушая, как эта необычная команда покажет себя в деле.
Игра началась сразу шумно, живо, с весёлым азартом и неожиданным смехом. На фоне рослых и сильных парней Элизабет действительно казалась совсем маленькой, и порой её буквально уносило в сторону от чужого плеча или случайного толчка. Но в этой суете было что-то удивительно лёгкое и радостное: всякий раз, когда она теряла равновесие, рядом оказывался Алексей и ловил её с быстрой, почти инстинктивной заботой, не давая упасть. А стоило мячу попасть к ней в руки, как всё менялось — Элизабет словно преображалась. В её движениях появлялись точность, стремительность и уверенность, и мяч один за другим безошибочно летел прямо в кольцо, вызывая у окружающих искреннее удивление и восхищение.
С тех пор два раза в неделю зал оживал особенной жизнью: там звучали быстрые шаги, гулкие удары мяча, смех, азартные выкрики и то лёгкое, радостное напряжение, которое бывает только в игре. Для Элизабет эти часы стали чем-то большим, чем просто спорт. В них было движение, свобода, чувство силы и странное, новое счастье — быть частью команды, быть среди тех, рядом с кем сердце училось снова доверять миру.
Глава 14. Алексей и Владимир
За последние недели Владимир всё чаще оказывался рядом с Элизабет во время игры. Если она уставала, он первым подавал ей бутылку воды, стараясь сделать это как можно незаметнее. Если кто-то из ребят слишком резко шёл на мяч, Владимир мгновенно вставал между ним и Элизабет, принимая столкновение на себя.
Иногда, поймав её благодарную улыбку, он вдруг смущался, отворачивался и начинал поправлять мяч или спорить с Андреем о счёте, хотя спорить было совершенно не о чём. Элизабет принимала эту заботу просто и радостно — как дружескую помощь. Она ещё не понимала, что для Владимира каждое такое мгновение значит гораздо больше.
Поэтому в тот день, когда Алексей снова легко поймал её за талию после неудачного броска, Владимир уже не смог сделать вид, что ничего не чувствует.
Но в один из таких дней привычная лёгкость игры вдруг нарушилась. Владимир с самого начала вёл себя странно: слишком резко шёл на Элизабет, нарочно толкал её плечом, заступал дорогу и словно искал любой повод оказаться рядом — не для помощи, а для какого-то упрямого, почти раздражённого соперничества. Алексей несколько раз бросал на него предупреждающие взгляды, пытался мягко вмешаться, но напряжение между ними становилось всё ощутимее.
— Владимир, хватит. Ты чего? — спросил Алексей уже не просто удивлённо, а с явным раздражением, стараясь всё же сдержать голос.
— Ничего, — резко ответил Владимир, но в его голосе слишком явно слышались и обида, и досада. — Почему только ты можешь всё время быть рядом с Элизабет? Может, я тоже хочу ей помогать.
— Да что с тобой такое? — нахмурившись, сказал Алексей. — Хочешь помогать — помогай, кто тебе мешает? — Но, произнеся это, он уже почувствовал, что дело вовсе не в игре. Однако спорить дальше не стал и, сдержав себя, снова вернулся к мячу.
После игры, когда шум шагов затих, мяч замер у стены, а ребята один за другим разошлись, Элизабет, всё ещё немного озадаченная этой странной перепалкой, направилась к бабушке.
— Бабушка, сегодня Алексей и Владимир чуть не поссорились, — сказала Элизабет, всё ещё не до конца понимая, что именно произошло. — Владимир сказал, что тоже хочет мне помогать…
— Такое бывает, когда двум мальчикам нравится одна и та же девочка, — сказала бабушка с едва заметной, чуть лукавой улыбкой, будто для неё в этой сцене не было ничего неожиданного.
— Нравится?.. Что это значит? — удивлённо спросила Элизабет, и в её голосе прозвучала такая чистая, почти детская растерянность, что бабушка невольно смягчилась ещё больше.
— Я думаю, ты им обоим очень нравишься, — спокойно ответила бабушка. — Но не тревожься из-за этого, девочка моя. Они уже большие мальчики и сами разберутся в своих чувствах. — Она посмотрела на Элизабет с тёплой, понимающей нежностью, будто знала о жизни и любви куда больше, чем готова была пока рассказать.
С тех пор Алексей приходил почти каждый день. Он терпеливо помогал Элизабет с уроками, потом они долго гуляли в парке, который окружал дом, и в этих прогулках рождалось что-то тихое, светлое и очень важное для них обоих. Они смеялись, разговаривали обо всём на свете, спорили о пустяках, делились мыслями, и с каждым днём Элизабет всё сильнее привыкала к его голосу, к его шагам, к тому спокойному чувству защищённости, которое появлялось рядом с ним.
Глава 15. Разлука на два года
Однажды Алексей пришёл поздним вечером, когда в доме уже царили мягкий свет ламп, запах ужина и та особенная тишина, которая бывает в больших домах после долгого дня. Элизабет ужинала с бабушкой и, услышав его шаги, сама не заметила, как сердце её радостно дрогнуло.
— Добрый вечер, милые дамы. Приятного аппетита, — сказал Алексей, входя в столовую. В голосе его, как всегда, звучали уважение и тепло, но сегодня в этих словах угадывалось и что-то ещё — внутренняя собранность, будто он пришёл не просто навестить их, а сказать нечто важное.
— Вы сегодня так поздно? — спросила бабушка, внимательно взглянув на него, словно сразу почувствовала, что его задержала не только служба. — Присоединяйтесь к нам.
— Спасибо. Простите… я пришёл сказать, что завтра не смогу прийти, — ответил Алексей и на мгновение опустил взгляд, будто ему самому было нелегко произносить эти слова. — Меня отправляют в полицейскую академию на специальную подготовку. Если всё пройдёт хорошо, после неё меня ждёт повышение, но учёба займёт два года. Я не мог сказать об этом по телефону… Мне очень хотелось увидеть вас перед отъездом.
— Правильно сделали, что пришли, — тихо сказала бабушка. В её голосе не было ни удивления, ни лишних расспросов — только мудрое понимание того, как важно иногда успеть сказать главное вовремя. С этими словами она тактично поднялась из-за стола и вышла, оставляя их наедине.
— Элизабет, прости… мне правда нужно ехать, — сказал Алексей уже тише, подходя ближе. В комнате стало так тихо, что слышно было только, как где-то вдалеке негромко тикают часы. — Это не просто учёба, а подготовка к новой должности. Там строгий режим, занятия, практика, выезды, и приезжать я почти не смогу. Но я буду звонить тебе при каждой возможности и писать, если не удастся дозвониться. Ты остаёшься с бабушкой. Хорошо?
— Хорошо, — смущённо ответила Элизабет, опуская глаза. Но в этом тихом слове уже слышались и растерянность, и грусть, и то едва уловимое чувство потери, которое приходит, когда кто-то дорогой вдруг оказывается слишком далеко ещё до самого отъезда.
— Я вернусь, — тихо сказал Алексей, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде было столько серьёзности, обещания и чувства, что эти два простых слова прозвучали почти как клятва. Тогда Элизабет ещё не до конца понимала их смысл, но сердце уже почему-то сжалось так, словно запомнило этот миг навсегда.
По дороге к машине Алексей встретил Владимира. Вечерний воздух уже пах прохладой и скорой разлукой, а между двумя молодыми мужчинами на мгновение повисло то напряжённое молчание, в котором слышится больше, чем в долгом разговоре.
— Владимир, я не хочу, чтобы мы были врагами, — сказал Алексей серьёзно, глядя ему прямо в глаза. — Придёт время, и она сама выберет. Я уезжаю на учёбу… поэтому прошу тебя: береги её. — С этими словами он протянул Владимиру руку — крепко, по-мужски, как человек, доверяющий самое дорогое.
— Договорились. Не переживай, я буду рядом, — ответил Владимир, пожимая его руку. В голосе его уже не было прежней колкости — только сдержанная твёрдость и уважение, будто в этот миг между ними возникло не соперничество, а негласное братство.
Алексей уехал. И только тогда Элизабет по-настоящему поняла, как сильно он успел войти в её жизнь — тихо, незаметно, но так глубоко, что теперь без него всё вокруг стало другим. Дни шли своим чередом, но в них появился новый ритуал. Каждый вечер в одно и то же время она садилась у телефона и ждала звонка, стараясь читать или заниматься, но всё равно прислушиваясь к каждому звуку в коридоре. Если Алексей звонил, день сразу становился светлее. Если не мог — она перечитывала его письма, аккуратно сложенные в шкатулке, и снова проводила пальцами по строкам, будто в них ещё оставалось тепло его руки. В одной из книг она хранила засушенный цветок из букета, подаренного им перед отъездом. Иногда Элизабет открывала страницу, смотрела на хрупкие потемневшие лепестки, и сама не понимала, как назвать это чувство — тоску, привязанность, ожидание или что-то большее. Она ждала его голоса так, будто без него день не мог ни начаться, ни завершиться. И с каждым днём всё яснее чувствовала: ей его мучительно, по-настоящему не хватает.
Жизнь, однако, не останавливалась. В баскетбол продолжали играть по-прежнему, и зал всё так же наполнялся движением, смехом и гулким стуком мяча. Теперь рядом с Элизабет чаще всего оказывался Владимир — самый молодой из охранников. Он стал её защитником в игре: ловил мяч, прикрывал от резких столкновений, подстраховывал в самые трудные моменты. И хотя рядом с ним было спокойно и надёжно, Элизабет всё равно порой невольно ловила себя на мысли, что ищет взглядом совсем другого человека.
Глава 16. Возвращение Алексея
Время бежало стремительно, почти незаметно, словно кто-то листал страницы её новой жизни одну за другой. Так прошли два года, и Элизабет исполнилось пятнадцать. Она выросла и изменилась так мягко и естественно, как меняется весна, становясь летом. Детская хрупкость в ней не исчезла, но в осанке, в движениях, во взгляде появилась новая собранность. Она стала выше, увереннее, внимательнее к себе и миру, и теперь в ней уже всё яснее проступала не только девочка, спасённая когда-то из леса, но и юная графиня, в которой зрели сила, достоинство и внутренний свет.
В один из таких дней Элизабет вместе с ребятами снова играла в баскетбол в саду. Сад, как всегда, был полон движения, голосов и гулкого стука мяча, а сама она — лёгкая, быстрая, оживлённая — смеялась так свободно, будто за эти годы жизнь наконец научила её не только помнить боль, но и радоваться настоящему.
И вдруг, обернувшись, она увидела его. Чуть поодаль, у края площадки, стоял Алексей — высокий, повзрослевший, удивительно красивый в своей сдержанной мужской зрелости. В руках он держал большой букет цветов, и от одного этого зрелища у Элизабет на мгновение замерло сердце. Всё вокруг будто сразу стало тише: смех, мяч, голоса — всё отступило, оставив только его фигуру и это внезапное, ослепительное чувство встречи.
Не помня себя от радости, Элизабет сорвалась с места и побежала к нему так быстро, будто эти два года ожидания вдруг исчезли в одном-единственном порыве. Подбежав, она кинулась ему на шею — легко, горячо, не скрывая ни счастья, ни волнения.
— Лёша приехал!.. — вскрикнула она, и в её голосе было столько искренней, солнечной радости, что даже у тех, кто стоял рядом, невольно появилась улыбка.
— Это тебе, — сказал Алексей, протягивая ей букет. Он смотрел на неё так внимательно и тепло, словно сам ещё не мог до конца поверить, как сильно она изменилась и как сильно он ждал этой встречи.
— Спасибо большое, — сказала Элизабет, улыбаясь так светло, что её счастье, казалось, невозможно было скрыть ни словами, ни взглядом.
Они вместе пошли в дом, и Элизабет всё ещё не могла до конца унять ни улыбку, ни взволнованное биение сердца. Казалось, вместе с Алексеем в дом снова вошло что-то давно знакомое, тёплое и очень дорогое.
— Бабушка, смотри, кто приехал! — громко, почти по-детски счастливо воскликнула Элизабет, едва переступив порог.
— Здравствуйте, Алексей. Проходите, рассказывайте, как ваши дела, — сказала бабушка с мягкой, чуть лукавой улыбкой, в которой уже читалось многое из того, что она успела заметить одним взглядом. — А Элизабет пока приведёт себя в порядок после спорта.
По взгляду бабушки Элизабет всё поняла и почти бегом поднялась к себе. Через некоторое время она вернулась уже совсем другой — не той девочкой, что только что вбежала в дом после игры, а юной девушкой, будто внезапно расцветшей на глазах. Лёгкое платье мягко подчёркивало её тонкую фигуру, уложенные каштановые локоны ложились на плечи, а едва заметный макияж делал светлое лицо ещё нежнее и подчёркивал цвет её ярко-голубых глаз. В ней было столько свежести, красоты и едва осознанного очарования, что она сама, возможно, ещё не понимала, как сильно изменилась.
Увидев Элизабет, Алексей медленно поднялся со стула и подошёл к ней. На мгновение он растерялся не от одной только её красоты, а от того, как сильно изменилась сама её внутренняя сила. Перед ним стояла всё ещё очень юная девушка, но уже не потерянный ребёнок из страшной ночи: в её взгляде появился свет, в осанке — достоинство, в улыбке — робкая, выстраданная уверенность. Это потрясло его глубже, чем он ожидал.
— Ты так изменилась… так выросла, — тихо сказал он, но тут же словно спохватился и чуть отступил, заставляя себя говорить спокойнее. Сам Алексей испугался того, как внезапно и сильно изменилось его чувство: в нём всё ещё жила прежняя забота старшего друга, но рядом с ней впервые поднялось что-то новое, слишком серьёзное, чтобы позволить себе легкомыслие. Именно поэтому он держался особенно сдержанно — бережно, осторожно, почти строго к самому себе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
