Алия Белл Не пытайся меня приручить

Глава 1. Точка невозврата

Последний аккорд ещё долго вибрировал в прохладном воздухе репетиционного зала, заставляя дрожать старые оконные рамы. Лера аккуратно опустила ладонь на струны, гася звук, и мягко улыбнулась своему отражению в огромном зеркале. Сегодня переборы выходили на редкость чистыми, пальцы левой руки привычно поднывали от свежих мозолей, но это была приятная, правильная усталость.

Впереди было шесть лет учёбы на лечебном факультете медицинского университета — она поступила, чтобы однажды стать пластическим хирургом. Лера часами просиживала над анатомическими атласами, но музыка всегда оставалась её главным, самым сокровенным островком спокойствия. Ещё год — и она закончит музыкальную школу по классу академической гитары. Ей уже исполнилось восемнадцать, она чувствовала себя абсолютно взрослой и независимой, готовой самостоятельно строить своё будущее. Лера бережно уложила верную акустическую гитару в жёсткий чёрный чехол, застегнула замки и привычно накинула лямки на плечи.

Октябрьская улица встретила её бодрящей прохладой и оглушительным, сухим шорохом золотой листвы. Осень в этом году выдалась по-особенному кинематографичной. Лера неторопливо шла по бульвару, ловя на себе одобрительные и долгие взгляды прохожих.

Она обожала красиво и со вкусом одеваться, и сегодняшний образ определённо удался. На ней было уютное оверсайз-пальто цвета варёного какао, выгодно подчёркивающее изящную, хрупкую фигуру, объёмный мягкий шарф в крупную клетку и грубые стильные ботинки, которыми она забавно пикала опавшие кленовые листья. Яркие, огненно-рыжие волосы мягкими волнами падали на воротник, а в больших голубых глазах отражалось блеклое осеннее небо. Настоящая эстетика, будто сошедшая с картинок в популярном Пинтересте.

***

На другом конце огромного мегаполиса, в закрытом VIP-лаунже элитного клуба на Патриарших, время текло совершенно иначе. Здесь пахло дорогим табаком, изысканным парфюмом и тяжёлым люксом. Двадцатитрёхлетний Данил Стрельцов вальяжно откинулся на кожаный диван, лениво наблюдая за тем, как его друзья — золотая молодёжь столицы — сорили папиными деньгами.

Данил был чертовски хорош собой: высокий, атлетически сложенный брюнет с резкими, скульптурными чертами лица. Будучи студентом пятого, выпускного курса МГУ, он уже вовсю готовился войти в совет директоров семейного холдинга сразу после выпуска, а в перспективе — стать преемником отца. Вокруг него крутились самые красивые девушки столицы, но в его тёмных глазах читалась лишь привычная, скучающая сытость.

— Стрельцов, ну ты даёшь! — Макс, его друг, хлопнул его по плечу и плеснул ещё виски в бокал. — Тебе тёлка на коленях танцует, а ты сидишь, как на похоронах. Чё с тобой?

— Отстань, Макс, — Данил даже не повернул головы. — Мне скучно.

— Скучно ему! — Макс присвистнул. — Слушай, может, ты в монастырь пойдёшь? А то клуб, девки, машина — всё не то. Чего тебе ещё надо?

Данил промолчал. Он и сам не знал, чего ему надо. Только знал, что эта пафосная, фальшивая компания давит на него, как бетонная плита.

Вдруг в кармане брендовой куртки завибрировал телефон. Посмотрев на экран, Данил помрачнел. Отец.

— Данил, ты где? — строгий, не терпящий возражений голос мгновенно перекрыл фоновую музыку клуба. — Пятый курс, диплом на носу, а ты опять в этих клубах прохлаждаешься? У нас важный ужин с инвесторами в Барвихе — через полчаса будь там. Ты уже без пяти минут в совете директоров, пора вести себя соответственно, а не как студент первокурсник. Не зли меня.

— Пап, я не могу прямо сейчас…

— Я не спрашиваю, можешь или нет. Я сказал — будь.

Связь оборвалась. Данил сжал кулак так, что побелели костяшки. Этот тоталитарный контроль всегда вызывал в нём ярость. Отец видел в нём лишь продолжение бизнеса, послушную марионетку. Данил резко поднялся, проигнорировав оклики друзей.

— Э, Дань, ты куда? — Макс недоумённо поднял бровь.

— Домой. Предки зовут.

— На тебе лица нет. Всё серьёзно?

Данил не ответил. Швырнул на стол пачку купюр и быстрыми шагами направился к выходу. Ему нужно было выплеснуть эту злость, и лучшим лекарством была скорость.

Спустя минуту его глянцево чёрный спорткар уже летел по полупустым осенним улицам. Мотор яростно взревел, стрелка спидометра стремительно ползла вверх. Навигатор вёл его в обход центральных пробок, через тихие спальные районы

***

Дорога до дома должна была занять у Леры всего пятнадцать минут. Она полностью растворилась в любимой музыке, звучавшей в наушниках, и спокойно ступила на пешеходный переход, заваленный мокрыми листьями.

Вдруг тишину сонной улицы разорвал дикий, истошный визг тормозов. Яркие ксеноновые фары ослепили её. Огромный чёрный спорткар нёсся прямо на неё. Лера испуганно отпрянула, нога соскользнула с мокрого бордюра, и она плашмя упала на асфальт, больно ударившись ладонями. Гитара в жёстком чехле за спиной глухо стукнула о землю.

Дверь машины плавно взмыла вверх. Из салона стремительно вышел высокий брюнет. На его красивом лице читалась дикая смесь испуга и остаточной ярости после разговора с отцом.

— Ты нормальная вообще?! — резко крикнул он, хватая её за локоть и рывком помогая встать. — По сторонам смотреть не учили? Я же мог тебя размазать!

Лера стояла перед ним, тяжело дыша и поправляя сбившийся шарф. Она посмотрела на парня в упор своим ледяным, пронзительным взглядом голубых глаз. Аккуратно пошевелила пальцами — целы. Для гитары и будущих хирургических швов это было главным.

Данил на секунду осёкся. Вблизи эта рыжая девчонка выглядела невероятно эффектно. Он ждал слёз, криков или хотя бы робкого взгляда на его многомиллионный суперкар. Но Лера даже не посмотрела на машину.

— «Тише едешь — дальше будешь», — спокойно, будто объясняла очевидную вещь ребёнку, произнесла Лера. — Кажется, эту фразу придумали специально для таких, как вы.

— Я знаю! — огрызнулся Данил, сам не понимая, почему оправдывается. — Просто… Ты выскочила из за парковки, я не видел…

— Я шла по пешеходному переходу. На зелёный.

Данил открыл рот, чтобы что то сказать, но понял: крыть нечем. И это его завело ещё сильнее.

— Тебе помочь? Довезти? — он кивнул на спорткар, ожидая хоть какой то реакции.

Лера окинула машину таким взглядом, каким смотрят на красивую, но абсолютно бесполезную вещь, и покачала головой:

— Спасибо, мне близко. Я ногами. Они, в отличие от вашего… аппарата, тормозят вовремя.

Данил прищурился. Никто. Никогда. Ни разу в его жизни не отвечал ему с таким ледяным спокойствием. Девчонки выворачивались наизнанку, чтобы просто поймать его взгляд, а эта стряхнула его руку, словно назойливое насекомое.

Лера резко выдернула ладонь из его пальцев, поправила чехол за спиной и, даже не обернувшись, пошла дальше по тротуару.

Данил так и остался стоять у открытой двери, ошеломлённо провожая взглядом её удаляющийся силуэт. Потом втянул воздух, плюхнулся за руль и сжал его так, что кожа заскрипела. Перед глазами до сих пор стояло это лицо: огненные волосы, взметнувшиеся на ветру, и эти невозможные, чистые голубые глаза, в которых не было ни капли страха. Только лёд.

Она не сделала вообще ничего. Не заигрывала, не пыталась казаться милой, даже наоборот — оттолкнула. Но Данил ловил себя на мысли, что эта девчонка дико, до безумия его возбуждает. Он чертыхнулся, резко перестроился в левый ряд и вдавил педаль в пол. Она зацепила его. Зацепила так глубоко, что он уже понимал: просто так это не оставит.

***

Вскоре Лера уже поднималась на третий этаж старой панельки и поворачивала ключ в замке. Адреналин быстро уступил место привычной домашней теплоте.

— Мам, я дома! — звонко крикнула она, разуваясь в прихожей.

Из кухни вкусно пахло запечённой тыквой, корицей и свежим пирогом. Мама выглянула из за двери, вытирая руки полотенцем, и тепло улыбнулась:

— Привет, гитаристка. Как занятия? Чай будешь?

— Чуть позже, мам, сначала конспекты! — Лера чмокнула маму в щёку и убежала в свою комнату.

Спустя полчаса, когда учебники по анатомии были разложены, Лера всё таки вышла на кухню. Мама уже налила в кружки ароматный чай с чабрецом и отрезала по кусочку пирога.

— Ну, рассказывай, как прошёл день? — мягко спросила мама, садясь напротив. — Вид у тебя какой то… чересчур воодушевлённый. Что то случилось?

Лера на секунду замялась. Перед глазами мелькнул визг тормозов и лицо того наглого брюнета. На ладонях ещё остался едва заметный след от падения. Она спрятала руки под стол, но мама уже заметила.

— Лер, что с руками? Покажи.

— Мам, всё нормально, просто упала на переходе, поскользнулась на листьях…

— Как упала?! Куда ударилась? Дай посмотрю! — мама мгновенно вскочила, потянулась к её ладоням, но Лера мягко убрала руки.

— Мам, честно, всё хорошо. Немного ободрала, даже не болит. Гитара цела, я цела, нервы целы. Давай лучше про пирог поговори, smells amazing.

— «Smells amazing»… — мама покачала головой, но улыбнулась. — Ладно, хитрюга. Но если что заболит — сразу мне, слышишь?

— Слышу, слышу, — Лера откусила кусок пирога и зажмурилась. — Мам, ты гений. Серьёзно. Если я не стану пластическим хирургом, откроем пекарню и разорим всю Москву.

Мама рассмеялась и подлила ей ещё чаю. Лера улыбалась, болтала о перемене, о репетиции, об отметках, но где то на самом дне, под этой тёплой, уютной болтовнёй, всё ещё стояли эти тёмные, злые глаза. Она не понимала, почему не может их забыть. И это её раздражало больше всего.

Глава 2. Охота начинается

Корпус экономического факультета МГУ на Воробьёвых горах гудел, как огромный, потревоженный улей. Сентябрьская суета уже полностью улеглась, и студенты вовсю обживали монументальные мраморные коридоры одного из самых престижных вузов страны. Здесь в воздухе отчётливо пахло дорогим нишевым парфюмом, паникой перед зачётами и очень большими родительскими деньгами.

Данил Стрельцов сидел на широком мраморном подоконнике у огромного панорамного окна, лениво и безучастно прокручивая ленту новостей в телефоне. На нём были простые с виду, но баснословно дорогие чёрные дизайнерские джинсы, белоснежная футболка и свободное тёмное худи оверсайз. Его высокая, широкоплечая фигура, выгодно подчёркнутая качественной одеждой, и небрежная, чисто мужская уверенность в каждом движении неизменно приковывали к себе восхищённые взгляды проходящих мимо студенток. Но Данил их упорно не замечал.

В его голове со вчерашнего вечера, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же закольцованный трек: визг тормозов, чёрный, покрытый каплями дождя асфальт, копна огненнорыжих волос, разметавшихся по кашемировому пальто цвета какао… И этот пронзительный взгляд больших голубых глаз — холодный, гордый, как арктический лёд. А ещё те слова, сказанные спокойно, будто она объясняла очевидную вещь ребёнку: «Тише едешь — дальше будешь». Казалось, в этой простой поговорке прозвучал весь её характер — ровный, упрямый, не терпящий суеты.

Данил до боли сжал челюсти, убирая мобильный в карман. Его всю ночь буквально штормило, выжигая остатки привычного цинизма. Он, единственный наследник гигантской строительной империи Стрельцовых, парень из роскошного особняка на Барвихе, перед которым с лёгкостью открывались любые двери, был в упор проигнорирован обычной девчонкой на пешеходном переходе. Она даже не взглянула на его многомиллионный суперкар. Просто стряхнула его руку, развернулась и ушла. И самое паршивое — это дико, до дрожи в мышцах, его возбуждало. Каждая клетка его тела требовала снова увидеть это гордое лицо.

— Даня! Ну наконец-то я тебя нашла. Ты почему не отвечаешь на мои звонки? — раздался капризный, подчёркнуто нежный и певучий голос.

К подоконнику неторопливой, покачивающейся походкой подошла Кристина — главная звезда их потока, дочка министра и руководителя Департамента градостроительной политики , одетая по последнему слову моды. Её идеальный блонд, безупречный макияж и дорогие украшения буквально кричали о высоком статусе. Избалованная наследница была уверена, что Данил — её законная и самая выгодная партия. Сейчас вся эта глянцевая красота казалась парню искусственной и безжизненной.

Девушка грациозно облокотилась на подоконник рядом с ним, обдав его приторным, удушливым ароматом своих нишевых духов.

— Папа взял вип-ложу на пятничный концерт в Лужниках, — Кристина накрутила золотистую прядь волос на ухоженный пальчик, заглядывая Данилу в глаза. — Поедешь со мной? После можем заскочить в тот новый закрытый клуб на Патриках. Все наши будут, обещают крутой привоз диджея из Ибицы.

— Не хочу, Крис, — глухо и сухо бросил Данил, даже не повернув головы и продолжая смотреть в окно на осенний парк.

— Что значит «не хочу»? — Кристина удивлённо приподняла идеально очерченную бровь, и в её голосе проступили первые нотки раздражения. — Стрельцов, ты со вчерашнего дня сам не свой. На лекциях сидишь в одну точку смотришь, меня игнорируешь. У тебя какие-то проблемы с отцом? Опять поругались из-за твоей учёбы и будущей работы?

Данил резко встал с подоконника, отчего Кристина от неожиданности слегка отшатнулась назад. Высокий, широкоплечий, он буквально навис над ней, и в его тёмных, почти чёрных глазах на секунду мелькнула опасная, дикая злость бунтаря, который ненавидел, когда контролируют его шаги и лезут в душу.

— Отстань, Крис. Не до тебя сейчас. Займись кем-нибудь другим, — отрезал он холодным басом.

Кристина побледнела, но тут же натянула привычную улыбку, пытаясь сохранить лицо. Для неё всё выглядело как обычный каприз избалованного парня, который вдруг решил поиграть в недоступность. Она не знала, что внутри у него сейчас всё горит совсем другим огнём — не тем привычным, ленивым интересом к красивой жизни, а острой, почти болезненной тягой к девчонке, которую он даже не знал по имени.

— Ты просто устал, — проговорила она, стараясь звучать заботливо, но в интонации всё равно проскальзывало нетерпение. — Тебе нужно развеяться. Давай хотя бы про выходные поговорим — мы же собирались на яхту к Сабурову. Ты обещал. Если опять сорвёшься, все подумают, что ты меня бросил.

Данил прищурился. В её словах не было настоящего беспокойства — только холодный расчёт и привычка оценивать всё через призму связей и репутаций.

— Я не устал, Крис, — процедил он. — И мне не нужно ничего развеивать. Мне нужно кое что выяснить.

— Что выяснить? — она нервно повела плечом, будто пытаясь сбросить с себя эту непонятную напряжённость. — Если это опять про твои вечные споры с отцом — давай не сейчас. У меня сегодня ещё две примерки, потом ужин с мамиными подругами…

— Это не про отца, — усмехнулся Данил, и в этой усмешке было столько хищного азарта, что Кристина невольно поёжилась.

В этот самый момент к ним быстрыми шагами подошёл Макс, близкий друг Данила и по совместительству главный компьютерный гений их компании. В руках он держал открытый планшет. Поняв по потемневшему лицу Данила, что обстановка накалена до предела, Макс быстро кивнул побледневшей Кристине и увлёк друга чуть в сторону, к уединённому выходу на пожарную лестницу, подальше от чужих ушей.

— Дань, я сделал то, что ты просил вчера ночью, — негромко сказал Макс, воровато оглядываясь по сторонам. — Снял данные с видеорегистратора твоей тачки, вырезал стопкадр, прогнал лицо девчонки по всем базам москвичей, соцсетям и вузам. Короче, держи, тут полная раскладка.

Данил буквально вырвал планшет из рук друга. Экран моргнул, и на нём появилась аккуратно оформленная сводка — будто страница из закрытого досье:

ПЕРСОНА: Валерия Белова, Возраст: 18 лет, Статус: студентка 1го курса лечебного факультета Первого МГМУ им. И. М. Сеченова (бюджет); Образование: золотая медаль, школа 142 ;Профессиональные устремления:пластическая хирургия (целевой профиль) Дополнительное: академическая гитара (профессиональная подготовка), лауреат всероссийских конкурсов; Семейное положение: проживает с матерью (мать — медсестра, работает в городской поликлинике; Отец:данные отсутствуют; Хобби/активности:участие в студенческих музыкальных вечерах (в основном инструментальные номера, вокал, иногда — авторские композиции)

С экрана планшета на Данила смотрела она. Чуть приоткрытые губы, гордый разворот хрупких плеч и этот пронзительный, чистый и леденящий взгляд больших голубых глаз. Валерия. Лера. Рыжая бестия, которая перевернула его сознание за одну короткую минуту на пешеходном переходе. Первокурсница, поступившая в медицинский университет. Полная противоположность его фальшивому, сытому миру.

— Восемнадцать лет, медицинский университет… золотая медаль, — пробормотал Данил вслух, и на его красивых губах медленно появилась хищная, опасная улыбка.

Азарт прирождённого охотника, который наконец-то напал на след своей самой неуловимой добычи, обжёг его изнутри мощной волной адреналина. Внутри разлилось то самое острое, тягучее возбуждение. Она музыкантша, примерная девочка из спального района. Она думает, что защищена своим медицинским университетом и холодными глазами? Как бы не так.

— Дань, ты спятил? — Макс обеспокоенно покачал головой, глядя на горящие глаза друга. — Она же девчонка совсем не из нашего круга. Зачем она тебе? Вокруг тебя Кристина в узел завязывается, дочка министра, статус, все дела! А ты на какуюто провинциалку залип. Перед дипломом проблемы с отцом тебе нужны, он не одобрит?

— Кристина — пластмассовая, скучная кукла, Макс. Мне от неё тошно, — Данил вернул планшет другу и резким движением накинул на голову капюшон худи. — А эта рыжая… она живая. Настоящая. И она наивно думает, что может просто так стряхнуть мою руку и уйти от Данила Стрельцова. Она сильно ошибается. Охота официально началась, Макс.

Макс тяжело вздохнул, будто предчувствуя беду, и тихо произнёс:

— Только не говори, что ты собираешься ехать к ней прямо сейчас. У тебя через сорок минут семинар по финансовому регулированию и комплаенсу, а профессор Лебедев за прогулы снимает баллы так, что потом ни деньгами, ни связями не вернуть.

— Пусть снимает, — Данил усмехнулся, и в этом смехе не было ни капли сожаления. — Сегодня у меня другая цель.

Он уже видел маршрут в голове: примерно через полчаса он будет у медицинского университета. Лекции у первокурсников заканчиваются через полтора часа. И сегодня этой Валерии Беловой придётся выслушать его, хочет она того или нет. Он приручит эту гордячку, чего бы ему это ни стоило!

Глава 3. Розы от мажора

— Лер, ты чего такая напряжённая? — Нина, невысокая темноволосая девчонка с круглыми очками, толкнула Леру локтем и внимательно заглянула ей в глаза. — Будто не химию слушали, а экзамен сдавали.

— Да не химия, — Лера закрыла тетрадь резким движением, будто сбрасывая напряжение. — Вчера меня чуть не сбили. На пешеходном переходе, возле дома.

— Совсем?! — тут же встряла Лена, высокая, худенькая блондинка с соседней парты, и от неожиданности чуть не уронила ручку. — Ты серьёзно?! Кто? Как?!

— Какой-то мажор на чёрном спорткаре, — Лера поморщилась. — Летел по спальному району, как будто трасса пустая. Я шла на зелёный, он вылетел изза поворота. Резко тормозил уже на переходе — я поскользнулась и упала.

— Боже, Лер! — Нина прижала ладонь к губам. — Ты ушиблась? Руки? Гитара?!

— Руки целы, гитара цела. Пальцы проверила в первую очередь, — Лера невольно улыбнулась, и в этой улыбке проскользнуло чтото упрямое.

— А он? Что этот козёл сделал? — Лена уже кипела. — Хоть извинился? Хоть номер записала? Хоть гаишников вызвала?

— Извиниться? — Лера фыркнула. — Он выскочил из машины, схватил меня за локоть, рывком поставил на ноги и начал орать, что я смотрю, куда иду. Как будто это я на него выехала.

— Серьёзно?! — Нина округлила глаза. — Типичный мажор: на тачке папика ездит, а виноватые — все вокруг.

— Это ещё не всё, — Лера потёрла переносицу. — Потом он предлагает довезти. Кивает на свою машину, как будто это подарок судьбы. А я ему: «Спасибо, мне близко. Я ногами. Они, в отличие от вашего аппарата, тормозят вовремя».

Лена присвистнула и захохотала, хлопая себя по коленям:

— Ты серьёзно так и сказала?! Лер, ты же дикая! Он хоть красивый был?

— Какое это имеет значение? — Лера нахмурилась, но в её голосе прозвучала едва уловимая дрожь.

— Лер, ну чисто из любопытства! — Нина хитро прищурилась. — Ты же запомнила лицо. Признавайся.

— Высокий. Брюнет. Резкие черты, — Лера пожала плечами, стараясь звучать безразлично. — Наглая рожа.

— Резкие черты, высокий, брюнет… — Лена мечтательно закатила глаза. — И ты ему отказала? Лера, может, ты зря? Может, это судьба?

— Судьба — это когда тебя чуть не убили на пешеходном переходе? — Лера подняла бровь. — Тогда да, очень романтично.

— Ты невозможная, — Нина покачала головой. — Любая нормальная девчонка на твоём месте…

— Я не «любая нормальная девчонка», Нин. И у меня через полтора часа репетиция. Если я буду тратить время на каждого, кто меня чуть не сбил, мне не успеть выучить партию к конкурсу.

— Ты вообще когда-нибудь замечала, что кто-то проявляет к тебе интерес? — Лена ткнула её карандашом в бок. — Или у тебя вместо сердца анатомический атлас?

— У меня вместо сердца зуб на идиотов за рулём, — отрезала Лера и поднялась, собирая конспекты. — Пошли, пора пальто забирать.

Профессор Семёнов уже собирал записи, когда поток зашумел, и аудитория начала оживать. Лера быстрым шагом двинулась к выходу, мысленно снова и снова прокручивая вчерашнюю сцену. Она злилась на себя за то, что этот наглый тип всё ещё маячил где-то на задворках сознания.

***

Лера торопливо спустилась по широкой мраморной лестнице. Но стоило ей переступить порог огромного, залитого светом фойе первого этажа, как она мгновенно замерла на месте.

Прямо посреди просторного холла, у всех на виду, стоял вчерашний незнакомец.

— Ой-ой-ой, — прошептала Нина, хватая Леру за рукав. — Это… это не он?

— Не может быть, — выдохнула Лера, и внутри мгновенно похолодело.

Вокруг него уже вовсю перешёптывались девчонки-студентки, а парни удивлённо косились на нег. Сегодня на нём была стильная чёрная кожаная куртка-косуха поверх белоснежного худи — она выгодно подчёркивала его высокий рост, широкие плечи и безупречную спортивную фигуру. Он небрежно запустил руку в густые тёмные волосы и тут же безошибочно нашёл глазами Леру у лестницы.

На его красивых, скульптурных губах заиграла дерзкая, торжествующая улыбка. В руках он держал огромный, невероятно роскошный букет из редких чёрных и огненно-рыжих роз — они идеально повторяли цвет её волос. Незнакомец двинулся прямо к ней через просторный холл — уверенный, опасный, привыкший брать от жизни всё по первому щелчку пальцев.

— Лер, это он?! — Лена вцепилась ей в плечо. — Тот самый?! Тот, который тебя чуть не сбил?!

— Он, — Лера стиснула зубы. Внутри вспыхнула такая ярость, что в ушах загудело.

— А он… он с розами! Боже, Лер, посмотри на этот букет! Это же…

— Лен, заткнись, пожалуйста.

— Привет, Валерия, — его бархатный, низкий голос прозвучал в наступившей тишине фойе шокирующе громко и отчётливо.

Однокурсницы Леры синхронно ахнули. Лера замерла, крепче прижимая к груди сумку с конспектами. Внутри неё вспыхнула волна удивления и нарастающей паники: откуда этот наглый тип знает её имя и где она учится? Её голубые глаза опасно сузились, превратившись в две леденящие льдинки.

— Ты что здесь делаешь? — тихо, но пугающе отчётливо спросила она, не сдвинувшись ни на сантиметр. — И откуда ты вообще знаешь моё имя и где я учусь?

— Для меня в этой стране нет закрытых дверей и секретов, Валерия Белова, — парень подошёл почти вплотную, глядя на неё своим обжигающим, гипнотическим взглядом.

Вблизи от этой гордой рыжей девчонки у него снова перехватило дыхание. Яркие волосы пылали в свете панорамных окон, а на бледном точёном личике не было ни капли того обожания, к которому он привык. Её полное безразличие к его статусу и деньгам ударило по эго сильнее любого оскорбления — и одновременно зажгло внутри дикую волну азарта. Он хотел сломать этот лёд.

— Вчера мы както неправильно и резко расстались на переходе, — он чуть наклонил голову, и в голосе прорезалась бархатная мягкость. — Я приехал, чтобы нормально извиниться и загладить свою вину.

Он протянул ей гигантский букет роз. Шлейф парфюма с нотками сандала мгновенно окутал девушку, и Лера невольно задержала дыхание.

— Давай заберём твои вещи из гардероба, сядем в машину и поедем пообедаем в какомнибудь приличном месте в центре, — продолжил он, будто уже всё решил. — Нам нужно поговорить.