Полная версия:
Алина Маслова Попа мизантропа
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Телефон Довлаты звякнул, и она прочитала сообщение.
— Игорёк приглашает нас на кухню. Проставляется в честь днюхи. Пойдёте?
Костя кивнул и последовал за ней.
Кухня оказалась забита до отказа людьми в белых и синих халатах. На столах — одноразовые тарелки, вилки, два больших контейнера с сэндвичами, коробка с тортом «Прага» и картонные коробки с соком.
Когда он вошёл, все замерли с кусками торта и сэндвичами в руках, уставившись на начальника. В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Лица сотрудников выражали смесь вины и ожидания: их поймали на месте преступления, сейчас последует строгий выговор за несанкционированное чаепитие в рабочее время.
Но его внимание целиком и полностью приковал к себе стол, и он сделал совершенно неруководительский поступок: метнулся к нему и жадно ухватил сразу несколько сэндвичей.
Костя откусил первый и закрыл глаза от удовольствия:
«Господи… наконец-то… нормальная, невеганская еда».
Ледяная тишина в кухне взорвалась облегчённым смехом и возобновившимися разговорами.
— С днём рождения, Игорь! — хором крикнули коллеги, и кто-то хлопнул именинника по плечу.
Все нашли себе место: на диванчике, на стульях, на подоконнике. Никто не спешил. Работа, пациенты, срочные анализы — всё это будто растворилось в тёплой дружеской атмосфере.
Костя устроился в глубоком кресле в углу и, стараясь не привлекать внимания, вытащил из сэндвичей ветчину и сыр, быстро съел их, а хлеб и зелень незаметно отправил в урну, стоящую у стены. Он с интересом наблюдал за болтающими коллегами, за Довлатой, которая что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, за счастливым именинником Игорьком. И ему внезапно это страшно понравилось. Сидишь себе в уютном кресле, в тепле. Животные тебе всё сами рассказывают, Довлата всё делает по команде, как дрессированный пудель. И все вокруг считают тебя гением, и кормят вкусными, невеганскими сэндвичами.
«Ну так работать, — подумал Костя, — я не против. Совсем не против».
Они вернулись в кабинет, и дверь закрылась, отсекая шумный гул кухни. Костя опустился в своё кресло, с наслаждением растягиваясь в нем, словно кот на подоконнике после сытного обеда.
— Странная у вас, у человеков, традиция, — произнёс он задумчиво, глядя в потолок. — Отмечать день рождения.
Довлата раскладывала инструменты на места в другой половине кабинета и обернулась:
— У вас? Странная? Почему?
— Вы, человеки, празднуете что именно? Что стали старше? Что приближаетесь к смерти? Что завершён ещё один виток вокруг солнца? — промурлыкал Костя. — Расхваливаете именинника. Дарите ему убитые растения и чучела животных. — Он слегка крутанулся, устраиваясь поудобнее, подтянул ногу на ногу. — А не очень понятно, при чём тут вообще он. Заслуги его тут особо нет. И не спрашивал его никто. Да и давно это было. Все мы когда-то родились, и умрём тоже все. Что тут праздничного и необычного?
Довлата задумалась над ответом, но в кабинет заглянула медсестра и сообщила:
— Всё готово.
— Пойдёмте, — сказала Довлата.
Костя послушно двинулся за ней. В ожидании новой порции сэндвичей выделился желудочный сок. Он удивился, когда они прошли мимо кухни.
Довлата чуть обернулась и подмигнула:
— Готовы?
Костя сглотнул. Он не понимал, к чему нужно быть готовым, но согласно кивнул.
Довлата улыбнулась ещё теплее и распахнула дверь. Перед ним открыли ещё одну дверь, потом ещё и ещё.
Дверь в предоперационную закрылась за Костей с тихим щелчком. Небольшое помещение было залито ярким белым светом, подчёркивающим безупречную чистоту. Стерильный воздух, резкий запах антисептика, приглушённый гул оборудования.
«Где я?»
Операционная сестра крупного телосложения протянула ему синюю одноразовую шапочку. Костя неловко натянул её на голову, чувствуя себя глупо.
— Теперь маску, пожалуйста.
Тонкая белая маска плотно легла на его рот. Запах свежести и стерильности заполнил ноздри.
— Руки вперёд!
Костя, напуганный её громким басом, послушно поднял руки вверх, и стажёры захихикали.
— Вперёд, — повторила операционная сестра.
Другая операционная сестра в очках с увеличительными линзами ловко раскупорила пакет со стерильными перчатками. Костя замер, наблюдая, как его руки исчезают в голубоватой латексной оболочке.
— Повернитесь, пожалуйста.
Кто-то из стажёров помог ему надеть длинный хирургический халат.
— Теперь бахилы, — снова басом произнесла крупная женщина.
Он поочерёдно поднял ноги.
Костя медленно переступил порог, чувствуя, как шуршат одноразовые бахилы по голому полу. Белоснежные стены, яркий свет хирургических ламп, блеск металлических инструментов на столике. В центре операционной на столе лежал чёрный кот, погружённый в глубокий медикаментозный сон. Его бока мерно вздымались, а лапы были зафиксированы мягкими петлями. Шерсть на мошонке аккуратно удалили, а кожа была обработана ярко-синим антисептиком. На мониторе пациента ритмично пульсировал график ЭКГ, сопровождая каждый удар сердца коротким звуковым сигналом, а цифры сатурации подтверждали, что наркоз стабилен.
— Держите, Константин Семёнович. Ваш. Счастливый, — сказала Довлата.
Костя растерянно взял протянутый скальпель, но едва пальцы коснулись холодного металла, его сердце сжалось от ужаса. Он озадаченно смотрел на острое лезвие.
Вторая операционная сестра подошла ближе и с деловым тоном добавила:
— Нужно провести кастрацию. Всё готово, можете начинать, Константин Семёнович.
Эти слова, как удар грома, прорезали его сознание. Операция? Кастрация? Он что, своими собственными лапами должен отрезать бубенчики этому прекрасному, совершенному созданию?!
Его сердце заколотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Костя почувствовал, как паника захлестнула его.
— Нет... нет... Не буду! — Скальпель в его руках задрожал, а потом с громким звоном упал на пол.
В следующую секунду, больше не контролируя себя, он закричал. Этот вопль был пропитан отчаянием и страхом. Костя резко развернулся и, как ошпаренный, вылетел из операционной. Не оглядываясь, оставив всех в операционной с разинутыми ртами, он мчался по длинному коридору клиники, спотыкаясь о собственные ноги. Его безумный крик эхом раздавался в стенах здания.
— Не-е-е-е-е-ет! А-а-а-а-а!
В этот момент в коридор из кабинета генерального директора вышел Алексей. Он в недоумении смотрел вслед пробегающему мимо него орущему Косте.
Глава 15
За дверями служебного выхода был небольшой дворик с высоким деревом и старой сломанной скамейкой. Довлата вышла и посмотрела на скамейку — пусто. Она услышала треск и посмотрела наверх.
Костя сидел на толстой ветке дерева, с опущенной головой и поникшими плечами. Его ноги безвольно болтались в воздухе, он лениво ими барахтал, как ребёнок.
Довлата подошла и тихо позвала:
— Константин Семёнович, слезайте. Всё будет хорошо. — Она осторожно протянула ему руку.
Костя вздрогнул, поднял на неё глаза — пустые, усталые — и послушно спрыгнул с дерева. Без слов он пошёл за ней.
Они отдалялись от клиники под пристальные, любопытные взгляды коллег.
Они вошли в парк, раскрашенный осенью в огненные оттенки. Пахло прелой листвой. Солнце, бледное и уже не такое жаркое, пробивалось сквозь редкие облака, оставляя на земле длинные тени.
Довлата шла рядом с Костей, украдкой наблюдая за его профилем — осунувшимся, беззащитным. Ей стало его очень жалко.
Довлата села на скамейку у неработающего фонтана, достала из рюкзака треугольный сэндвич и протянула ему.
— Хотите? Вам они вроде понравились.
Костя взял сэндвич, выбросил лист салата, огурец и откусил. В этот момент все невзгоды отступили. Ему было хорошо. Он снова был в своём парке, и его снова угощали колбаской люди.
— Замурчательно.
Довлата тихо посмеялась.
— Константин Семёнович, — осторожно начала Довлата.
— Зови меня Котя.
Довлата заморгала от неожиданности.
— Хорошо. Костя, что там случилось?
— Ко-тя, — поправил он и вздохнул, смахивая крошки хлеба с коленей. — Я не могу, — голос его звучал слабо, по-детски грустно. — Я не умею быть человеком. Это не моё. Это не моя жизнь. Я — котя. Я хочу спать двадцать часов в сутки, а не работать. Не хочу отрезать этим идеальным существам, пока они сладко спят и ни о чем не подозревают, их бубенчики. — Его глаза наполнились слезами. — Мне нужно вернуть прежнюю жизнь. Мне нужно найти рыжего кота.
— Хорошо, — кивнула она, поборов шок от такого неожиданного признания. — Я отведу вас к рыжему коту. Но при одном условии.
Часть 2. Котострофа
Глава 16
Константин вернулся домой глубокой ночью. В прихожей он снял туфли, стараясь не шуметь, и на цыпочках прошёл по тёмному коридору.
Дверь в комнату Алиши была приоткрыта. Он заглянул внутрь. В свете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь щель в шторах, было видно, как дочь спит, зарывшись лицом в подушку. Одежда была сброшена на стул, на экране телефона у кровати мигало уведомление. Константин постоял минутку, слушая её ровное дыхание, потом тихо прикрыл дверь.
Спать он не хотел. Такое с ним случалось всё чаще — мозг, перегруженный дневными задачами и проблемами, отказывался отдыхать. Он прошёл на кухню и включил электрический чайник.
Пока вода закипала с шумом, про который он не подумал, он сел за кухонный стол и открыл ноутбук. Экран осветил его уставшее лицо. Он открыл файл с именем «Смета Новогодний Корпоратив».
— Фотограф на четыре часа, — он вслух прочёл первую строчку и фыркнул. — Сколько? Они же всё равно будут всё подряд фоткать на свои телефоны. Лучше бы новый УЗИ-сканер купили.
Он пролистал дальше, и его возмущение только росло.
— Депозит в ресторане «Панорама»... На всю ночь... — Он откинулся на спинку стула и с отвращением посмотрел в тёмное окно. — Дополнительную рентгеновскую установку мы позволить не можем, но тусовку вокруг золотого унитаза устроить — это пожалуйста. Какая показуха!
Чайник вскипел и щёлкнул. Константин встал, заварил себе растворимый кофе в большой кружке и вернулся к цифрам, которые казались ему всё более абсурдными.
Под утро он наконец дополз до спальни и провалился в короткий, тревожный сон, в котором продолжал работать над незаконченными наяву делами.
И во сне ничего не успел. Едва он задремал, прозвенел будильник. Разбитый и несчастный, он снова стоял на кухне и на автопилоте готовил им с Алишей веганский завтрак. Размял тофу вилкой, поджарил на сухой сковороде без масла, посыпал куркумой. Нарезал авокадо аккуратными, ровными ломтиками.
За стеной было слышно, как дочь ворочается во сне. Он поставил на стол две тарелки. На одну положил чуть больше шпината — себе. На другую — чуть больше авокадо, Алише.
Он допил свой крепкий кофе, надел старый немодный пиджак и вышел из квартиры, тихо прикрыв дверь.
Константин вошёл в клинику ровно в восемь. Слышался лай собак из стационара и похрапывание ночного дежурного.
Он прошёл в свой кабинет. Ему нравилось работать в пустой клинике. Была в этом своя магия.
Кабинет Константина был просторным и делился на две равные половины. Первая — настоящий офис, подчёркивающий его статус начальника. Высокие потолки, большое окно почти в пол с жалюзи, сквозь которые проникал утренний свет. У стены стоял массивный письменный стол из тёмного дерева. Макбук, стопки аккуратно сложенных папок, лоток с документами на подпись.
За столом — кожаное кресло, дорогое, с высокой спинкой. Для посетителей — два стула напротив. Позади на стене висели грамоты в рамках и сертификаты с международных конференций. Рядом — аккуратно развешанные фотографии: Константин среди коллег в Лондоне, Константин на симпозиуме в Берлине.
В углу кабинета стоял небольшой шкаф с медицинской литературой — толстые справочники, учебники, монографии.
Вторая половина — приёмная для осмотра со всем необходимым: стол с лампой-прожектором, шкаф с медикаментами и инструментами, раковина.
Экран макбука ожил, и сразу посыпались электронные письма: отчёты, заявки на закупки, графики дежурств. С десяток уведомлений от бухгалтерии и отдела кадров. Он открывал одно письмо за другим, а они всё не заканчивались. Голова пошла кругом.
Увлечённый работой, он не заметил, как клиника наполнилась шумом прибывающих сотрудников. В коридоре раздались шаги, смех, кашель. Константин нахмурился. Мимо кабинета прошёл опаздун, экзотолог Коля. Константин взглянул на часы — пора.
Ровно в девять он вошёл в уютную, светлую комнату для персонала. Большинство сотрудников уже заняли диван и кресла, попивая кофе из бумажных стаканчиков. Константин сел на своё место во главе стола у окна, как учитель, придвинув стопку папок с историями болезней текущих пациентов.
— Доброе утро. Начнём, — сказал он без предисловий, открывая свой знаменитый чёрный ежедневник, о котором у подчинённых были анекдоты и мемы. — Дежурный, как прошла ночь в стационаре?
Виктор откашлялся, чтобы взбодриться после ночной смены:
— Такса Мира, операция на задней лапе, чуть поднывала к утру, сделали анальгин. Сейчас спит, состояние стабильное. Температура в норме. Кот Семён, отравление, поставили капельницу ночью. Два раза рвало, но уже желчью. К утру полегчало.
В этот момент дверь в кабинет скрипнула, и внутрь, слегка запыхавшись, влетел молодой врач Захар. Его халат был надет наспех, волосы всклокочены.
— Простите, задержался, — пробормотал он, стараясь незаметно пробраться на свободный стул.
Константин поднял на него недовольный взгляд. В комнате на мгновение повисла тревожная пауза.
— Задержался? Спасибо, что вообще явился, Захар, — произнёс он холодным тоном. Потом перевёл взгляд на Веру. — Вера, какие новости по Барсику?
Вера, сидевшая с планшетом, вздохнула и нахмурилась.
— Третий день ему звоню — не отвечает. Счета за стационар и процедуры не оплачены. Кот здоров, его можно выписывать, но... некуда.
— Прекрасно, — Константин со вздохом отложил ручку. — Ещё один «ответственный» хозяин. Никто не хочет себе домой здорового персидского кота? — В ответ тишина. — Через две недели, если хозяин не объявится, передаём Барсика волонтёрам на передержку. Следующий вопрос...
Когда планёрка закончилась, Константин, сжимая в руке чёрный ежедневник, направился в свой кабинет. Проходя мимо открытой двери кухни, он краем глаза заглянул туда. Коллеги, видимо, решили продолжить планёрку на кухне без него, завтракая не спеша и обсуждая нерабочие темы.
Константин стиснул челюсти и прошёл мимо.
Возле кабинета его уже ждала кандидат на вакансию ветеринарного стоматолога — молодая девушка с идеально уложенными волосами и натянутой вежливой улыбкой. Собеседование шло гладко, девушка бойко отвечала на стандартные вопросы.
— И последний вопрос. — Константин отложил её идеальное резюме, даже слишком идеальное. — Почему вы хотите работать именно у нас?
— Во-первых, для меня важен дружный коллектив. Во-вторых, высокая заработная плата. В-третьих, я вижу большие возможности для профессионального роста в такой современной динамично развивающейся сети клиник. — Пауза. — В-четвёртых, мне нравится ваша корпоративная культура и ценности.
Константин несколько секунд молча смотрел на неё.
— А животные? Животные вам нравятся? Какие они по счёту? Хотя бы в-десятых?
Девушка на мгновение растерялась. Казалось, этот простой вопрос поставил её в тупик.
— К-конечно! — наконец выдохнула она. — Очень. Я их люблю.
— Ясно, — Константин кивнул и поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Мы вам перезвоним.
Проводив кандидатку, он снова прошёл по коридору мимо кухни. И снова та же картина. Те же люди. Те же кружки с кофе. Смех стал громче, видимо, коллеги проснулись.
«Бесит».
Константин не выдержал и остановился в дверях. Разговоры смолкли.
— У вас что, работы нет? — прозвучало в наступившей тишине. Его голос был холодным, как сталь.
Сотрудники засуетились, заспешили, с виноватым видом покидая кухню с кружками в руках. Когда кухня опустела, Константин услышал за спиной из ближайшего кабинета женский шёпот:
— Ой, наш Угрюмов. — Она нарочно исковеркала его фамилию. — Сегодня не в духе.
Ей тут же ответили:
— А Грю вообще бывает в духе? Никогда не видела, чтобы он улыбался.
«Грю?»
Хмурый Константин вернулся в свой кабинет, закрыл дверь и тяжело опустился в кресло. Иногда ему казалось, что он управляет не ветклиникой, а детским садом для взрослых, где главные обязанности персонала — кофе и сплетни.
Телефон завибрировал на столе. Константин устало взглянул на экран — Анна, бывшая жена.
Он уже заранее знал: ничего хорошего.
— Сколько? — пробормотал он, прижимая телефон к уху и зажимая другой рукой виски — голова гудела.
— Несмешно, — голос Анны был напряжённым. — Только что звонила учительница Алиши. Твоя дочка сегодня прогуляла урок химии.
— Что? — Константин поднял глаза от документов. — Она мне двадцать минут назад писала, что она в школе на химии. — Вздохнул. — Ну, талант обманывать у неё от тебя.
— Ой, отвали, а. Лучше поговори с дочкой. Строго, по-отцовски. И проследи, чтобы сегодня она пошла к репетиторам. У неё два занятия вечером, ты в курсе? Математика и английский. Никаких прогулов и гулянок, ясно?
Константин сжал зубы.
— А может, ты сама поговоришь? У меня куча…
— Нет. Этот месяц она живёт у тебя — вот и смотри за ней. Я это делаю все остальные одиннадцать месяцев. Побудь папой для разнообразия, — холодно отрезала она, а потом добавила: — И ещё. Мне нужны деньги на ремонт квартиры. Мастера начнут через два дня. Как раз, пока я буду в отпуске, закончат с сантехникой.
— На ремонт твоей квартиры? А я-то тут при чём?
— Константин, там вообще-то твоя дочь живёт, если ты забыл, — сказала Анна с ледяной усмешкой.
Он стиснул челюсти.
— А ещё там живёт твой любовник. Почему не он платит за ремонт?
— Потому что ты отец. Это твоя обязанность, — отрезала она. — Не хочешь воспитывать, плати.
Он громко выдохнул, прикрыл глаза и пробормотал:
— У меня пациент. Пока. — Сбросил звонок.
Вошёл уверенный в себе мужчина в дорогом костюме с золотыми часами на руке и сел напротив, не дожидаясь приглашения. Переноску он поставил прямо на письменный стол. Испуганное животное забилось в самом углу.
— Здравствуйте, Константин. Это наш скунс Афина. Ей два месяца. Мы хотим удалить ей эти... как их... вонючие железы. Чтобы жила с нами в доме.
Константин вежливо улыбнулся, кивнул.
— Паранальные железы, — сказал он ровным голосом. — Запланируем операцию на завтра.
— А сегодня никак? Дочка очень будет по ней скучать. Дети! — хихикнул богатенький дядечка.
— Дети…
«Для них животное — это плюшевая игрушка», — про себя подумал Константин.
Когда дверь за мужчиной закрылась, Константин придвинул к себе переноску. Маленькие глаза Афины блестели в углу бокса. Он открыл дверцу и взял черно-белый комочек в ладони.
— Ну что, Афина, — тихо сказал он, вздыхая. — Ужасный тебе достался хозяин. Хотя. Все они ужасные. Люди... они такие. Удаляют когти, чтобы им диван не царапали. Убирают зубы, чтобы не кусали. Железы — чтобы не пахли. А потом, когда игрушка надоест, выбросят без мук совести.
Константин ласково погладил пушистую шёрстку.
— Прости меня, Афина. Жалко, что ты меня не понимаешь. Мне правда очень жаль.
Он вернул скунса в переноску, встал и пошёл в туалет, находящийся в конце коридора. У туалета его уже караулили коллеги. И как только он дотронулся до дверной ручки, его окликнула ассистентка Маша:
— Константин Семёнович, что делать с новым аппаратом для УЗИ? Он не запускается.
— Константин Семёнович, а можно вас на секундочку? У нас клиент с претензией, — подбежала администратор Вера.
Из туалета вышел Захар и с удивлением посмотрел на толпу, загораживающую ему проход.
«Не судьба». — Константин сделал глубокий вдох и пошёл за Верой.
— Константин Семёнович, а УЗИ? — растерялась Маша.
— Выключи и включи. Не поможет, звони в службу поддержки, — кинул он через плечо, следуя за Верой на ресепшн.
Глава 17
Константин тонул в работе. Стол был завален бумагами: отчёты по расходу медикаментов, счета от поставщиков, договоры и результаты анализов пациентов. Он читал и подписывал их, пока ел свой холодный обед прямо из контейнера. Жевал овощное рагу, не чувствуя вкуса.
Без стука в кабинет вошёл Алексей, генеральный директор. Он был в дорогом идеально сидящем костюме, с модной стрижкой и бородкой. Красавчик с обложки журнала. Константин завидовал ему, потому что у него самого не было времени дойти до барбершопа или магазина одежды. Если сегодня не запустит стиральную машину, завтра останется без чистых вещей.
— Константин, привет! Не помешал? — Алексей вошёл и непринуждённо развалился в кресле для посетителей.
«Помешал», — пронеслось в голове у Константина, но вслух он произнёс:
— Нет. Разбираюсь с поставщиками.
Алексей одобрительно кивнул и сказал:
— Отлично, терпеть не могу закупки. Слушай, у меня к тебе важное дело. Один очень влиятельный, небедный, — последнее он намеренно подчеркнул, — человек попросил об услуге. Платная стажировка. Он уже щедро заплатил. — Алексей занервничал и начал тараторить. — В общем, к тебе на стажировку сегодня выйдет студентка. Умненькая девочка, перспективная. Сможешь присмотреть?
Константин ощутил, как по спине пробежала струйка пота.
— Алексей, у меня и так... — он жестом обвёл заваленный стол.
— Я знаю, знаю, завал. — Алексей махнул рукой. — Но это выгодная сделка. Как я уже сказал, нам щедро заплатили.
«Нам?»
— И разве тебе помешают лишние руки?
— Помешают.
— Ну подумай. Практиканты — это престижно для клиники. Она ещё и блогер. Так что будет выкладывать сторисы, посты про клинику. Привлечёт внимание. Популярности добавит. Да это мы ей ещё платить должны. Ну, соглашайся.
Гнев подкатил к горлу Константина.
— Мне некогда работать нянькой для безмозглых практикантов. Мне хватает бестолковых коллег, которые не отличат аксолотля от ящерицы, — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Сказывалась усталость. — У меня тут скунс на очереди, которого решили превратить в барсука. Отчётность, договоры. А я должен за ручку водить школьницу-блогершу, которая, небось, даже шприц правильно держать не умеет.
Улыбка на лице Алексея не исчезла, но в его глазах появилась непреклонность.
— Придётся, — сказал он тихо, но так, чтобы не было возражений. — Если ты хочешь стать совладельцем моей сети клиник, то тебе придётся заниматься не только тем, что тебе нравится. Придётся растить кадры. Или ты думал, что партнёрство — это только про проценты с прибыли и красивые визитки?
Алексей встал, отряхнул идеально чистый рукав.
— Так что, встречай свою стажёрку с распростёртыми объятиями и широкой улыбкой. И научи её чему-нибудь полезному.
Алексей вышел, оставив в кабинете тяжёлую, гнетущую тишину. Константин откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Теперь к скунсу, отчётности и поставщикам добавилась ещё и перспектива быть сиделкой для «умненькой звезды соцсетей». Путь к мечте владеть клиникой внезапно показался ему бесконечно долгим и мучительным, вымощенным не трудом и успехами, а чужими амбициями и необходимостью улыбаться нужным людям.
Почти сразу после ухода Алексея дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась она. Высокая, стройная блондинка на шпильках с наращёнными ресницами, модным макияжем, идеальными локонами и свежим маникюром. В одной руке — дизайнерская сумка, в другой — смартфон со стразами. Большие голубые глаза внимательно оценивали Константина в ответ.