Алина Маслова Попа мизантропа

Часть 1. Котя

Глава 2

Утреннее солнце ласковой ладонью коснулось рыжей шерсти кота. Безлюдный парк будто затаил дыхание перед дневной суетой. Рыжик лениво потянулся на лавочке и зевнул долго и сладостно. Затем он тщательно вылизал шерсть, приведя себя в порядок.

Выходя на аллею, он чувствовал себя полноправным хозяином территории. Он обошёл свои владения и пометил клумбу у фонтана, старую ель у пруда, деревянную лавку возле детской площадки.

К девяти утра в парке началось движение. Мамочки с колясками, собачники, бегуны в наушниках, спешащие в поликлинику бабушки. Но в этом потоке людей Рыжик давно научился читать знаки. Он знал: вон та пожилая женщина с авоськой ходит по утрам в магазин и угощает его сосиской. Старик с костылём скорее пнёт, чем угостит. Лучше не подходить. А вот молодая девушка со стаканом кофе и сэндвичем иногда оставляет на лавочке недоеденный кусочек. Только нужно поспешить. Вороны уже косились на угощение с дерева. Но он схватил кусок, пока его не опередили собаки. Эти конкуренты поопаснее.

После первого завтрака — недолгий сон. Он улёгся прямо на куче жёлто-оранжевых листьев и закрыл глаза. Ветерок играл с его усами, а где-то рядом ребёнок смеялся, гоняя мяч.

Сегодня удача улыбнулась ему. Пенсионерка в кроссовках и с палками для скандинавской ходьбы остановилась у скамейки и устроила себе пикник — бутерброд с варёной колбасой и компот. Рыжик моментально проснулся и включил умоляющий, голодный взгляд. Её сердце дрогнуло. Она оторвала кусок колбасы и протянула его коту. Тот с готовностью взял угощение, а затем, обнюхав её пальцы, позволил погладить себя по голове. Он даже благодарно замурлыкал — тихо, почти стеснительно.

И снова дневной сон. В такие тёплые деньки он мог часами лежать на прогретом солнцем бордюре, наблюдая за суетливым, безнадёжным миром. Проплывающие облака, порхающие бабочки, трудящиеся муравьи, мелькающие быстрые ноги — всё было частью вечного, умиротворяющего спектакля. Сон приходил сам собой, лёгкий и поверхностный, чтобы в любой момент можно было проснуться от интересного звука или запаха, и ничего не пропустить. Прохожие обходили его стороной: кто-то умилялся, кто-то делал фото, кто-то просто равнодушно проходил мимо.

К полудню Рыжик снова почувствовал знакомый, настойчивый голод. Живот урчал так, будто в нём завёлся второй, ещё более голодный кот. Он потянулся, лизнул лапу и решительно направился к дальнему концу парка — туда, где у забора стояли мусорные контейнеры. Проходя мимо больницы, он почуял с кухни ароматы горячего обеда, остатки которого позже станут его ужином.

Когда он приблизился к зелёному контейнеру, его шаг замедлился. На его крышке, развалившись как хозяин, сидел крупный серый кот. Его шерсть была в залысинах и следах былых драк, а взгляд исподлобья говорил о богатом уличном опыте. Он методично вылизывал лапу, но всё его внимание было приковано к приближающемуся рыжему противнику.

Сердце Рыжика учащённо забилось. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его хвост начал слегка подрагивать — признак напряжения. Он знал: главное — не показывать страха.

«Это моя территория», — предупредил Рыжик.

Серый лишь медленно поднял голову, его зрачки презрительно сузились в щёлочки. Из груди Рыжика вырвалось низкое, тяжёлое рычание. Опасное шипение, сухое и свистящее, прозвучало в ответ.

Переговоры не удались. Серый кот спрыгнул на землю и собрался в боевую гармошку — его тело сжалось и изогнулось, словно пружина. Лапы подогнулись, а хвост распушился и стал торчком. Рыжик почувствовал, как его шерсть встала дыбом. Он издал грозный рёв и бросился на чужака. Между ними началась яростная драка — когти, как острые сабли, рассекали воздух, а из глоток вырывался низкий рык. Небольшая передышка и словесная перепалка, и Рыжик, полный решимости, снова прыгнул на противника, чувствуя, как его когти впиваются в шерсть другого кота. Серый издал пронзительное «мяу» и попытался вырваться, но Рыжик держал его крепко. Вокруг царил хаос — листья и ветки разлетались в стороны. Наконец, Рыжик сумел укусить чужака за холку, и тот в ужасе вырвался. Рыжик гордо зашипел вслед убегающему противнику, чувствуя, как постепенно успокаивается его бешено стучащее сердце, а мышцы расслабляются.

Честно заслуженной наградой за схватку с врагом стал пакет с объедками возле контейнера. Он ел жадно, торопливо, но одним ухом ещё прислушивался к окружающим звукам. Победа придавала особый вкус добыче. Триумф и сытость опьянили кота. Он запрыгнул на ближайшую скамейку и свернулся в клубок. Сон пришёл мгновенно.

Вечером парк стал более оживлённым — на прогулку вышли собачники. Рыжик не любил это время дня. Многие собаки были без поводков и намордников, а их хозяева явно не прилагали усилий, чтобы держать своих питомцев под контролем. Кот наблюдал, как большие и маленькие собаки носились по парку, для забавы нападали на велосипедистов, бегунов и самокатчиков, лаяли на доставщиков еды. Хозяева же стояли в стороне и болтали друг с другом.

Внезапно Рыжик почувствовал чьё-то присутствие совсем близко. Его шерсть встала дыбом. Подняв голову, он увидел огромную чёрную собаку, которая стремительно приближалась к его скамье, обнажая зубы. Рыжик бросился наутёк. Он мчался изо всех сил, а собака гналась за ним, подгоняя громким лаем. Кот бежал куда глаза глядят, пока, наконец, не взобрался на ближайшее дерево, где оказался вне досягаемости огромных зубов собаки. Рыжик тяжело дышал, сердце стучало, а внизу собака прыгала у ствола и заливалась лаем, не сводя с него глаз. Он шипел и выгибал спину, показывая, что будет защищаться до конца.

Хозяйка собаки неторопливо шла далеко позади, уткнувшись в телефон, даже не заботясь о том, где её питомец и кого он пытается съесть. Только на выходе из парка, когда загорелся зелёный светофор, она начала раздражённо звать пса по кличке. Но тому было плевать на её крики, он и не собирался слушаться. Ему было интереснее прыгать на дерево за живой игрушкой, чем гулять с хозяйкой, не уделяющей ему внимания. Тогда хозяйка подошла сама, и Чарли отхватил по полной.

— Я кому сказала «ко мне», скотина такая!

Женщина потащила пса к светофору за ошейник, как беспомощного щенка: тот жалобно скулил и больше не скалил зубы. Рыжик выдохнул и спустился с дерева только тогда, когда увидел врага на другой стороне дороги.

Постепенно день подходил к концу, и парк затихал. Ночами уже становилось прохладно, но ещё не настолько, чтобы прятаться в подвалах соседних домов.

Рыжик брёл по пустынным тропинкам, пока не нашёл место для ночёвки возле лавочки, где лежала чья-то забытая фуфайка. Она была с дырками от сигарет, пахла смесью табака, старого пота и пролитого портвейна, но коту было не до капризов. Он осторожно устроился на ней, почувствовав под собой тепло, и закрыл глаза.

Луна ярко освещала парк, превращая деревья в чёрные тени. Кот периодически просыпался от разных звуков, приоткрывая один глаз. Вдалеке было слышно лязганье цепей — это собачники, поздно вернувшиеся с работы, выгуливали своих питомцев. Ошейники у собак мерцали в темноте яркими огоньками. Рыжик оценил обстановку и уровень безопасности, зевнул и закрыл глаза, но через минуту его снова разбудили звуки ссоры. Это молодая парочка шла по аллее, покрывая друг друга благим матом. Он снова приоткрыл один глаз, выдохнул и опять попытался задремать.

Разные люди время от времени проходили мимо. Одни — молча, другие — громко разговаривая по телефону. Кот слышал пьяные выкрики, хохот компании подвыпивших студентов, орущие сигнализации автомобилей. К каждому звуку он прислушивался, опасаясь угрозы, но вскоре всё затихало.

Вдруг Рыжик услышал, как его кто-то зовёт. Он открыл глаза, поднял голову и увидел мужчину, который сидел на соседней лавочке. Крупный, крепко сложенный, с лысой головой, он звал его и протягивал руку с лакомством.

Рыжика начали терзать сомнения: соблазн подойти и забрать угощение был силён, но и у страха глаза велики. Мужчина казался грозным — его массивная фигура и резкие черты лица в полумраке выглядели ещё внушительнее. Сколько раз его обижали двуногие кожаные существа, бросали в него окурки, пинали ногами, больно таскали за хвост, кидали камнями, засовывали в пакет, где он задыхался без кислорода. Рыжик замер. Тогда великан бросил в его сторону кусочек лакомства прямо на землю. Кот рефлекторно пригнулся, потом удивлённо посмотрел на дар, на великана, и принюхался. Решившись, подбежал, схватил угощение и отпрыгнул в сторону на безопасное расстояние.

Пока жевал что-то очень вкусное, Рыжик размышлял о том, как повезло этим кожаным, двуногим созданиям. У них всегда есть еда — разнообразная, вкусная, ароматная. Они могут есть, когда захотят, сколько захотят и что захотят: жареную курочку, сметану, рыбку. Кот с чёрной завистью думал о том, что человек может просто пойти на кухню, открыть холодильник и взять всё, что его душе угодно. А он... Он был вынужден довольствоваться объедками на помойке, выпрашивать у прохожих вкусняшку или напрашиваться на пинок. Тут как повезёт. А ещё он завидовал тому, что люди не боятся собак, наоборот — собаки боятся их и слушаются. И дети для них не представляют угрозы. Хотя они такие жестокие и непредсказуемые, эти чада из ада. В общем, не жизнь, а малина у этих кожаных — все их боятся, а вкуснейшая еда падает с небес прямо им в руки.

Глава 3

Он открыл глаза и увидел белый потолок в паутине. Кружилась голова и хотелось пить. Слабый свет проникал сквозь жалюзи, мягко освещая палату. Он попытался поднять лапу, но тут же замер, словно от удара током. На уровне глаз оказалась лысая человеческая рука, с редкими пучками шерсти. Он быстро взглянул на другую — та же картина. Длинные пальцы без острых когтей и без шерсти между розовыми подушечками дрожали, и он почувствовал, как его сердце учащённо забилось.

В полном замешательстве он потянулся лапой почесать за ухом и вскрикнул, почувствовав вместо привычной пушистой шерсти и ушей гладкую лысину.

«Когда я успел стать сфинксом?»

Пальцы заскользили по коже. Его охватила паника.

«Где мои уши?»

Он судорожно ощупывал голову, но нашёл только странные ракушки по бокам.

Он резко сел на кровати и посмотрел вниз на своё тело. Там, где раньше была рыжая густая шерсть, теперь под больничной рубашкой виднелась чужая, странная, бледная кожа с редкими волосками.

— Это не я... это не я...

Осознание нахлынуло на него, как холодная волна, и он заорал. Звук разнёсся по палате, заставив других пациентов встрепенуться в своих койках и повернуть головы в его сторону. Лысый человек в больничной рубашке начал плакать. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с его криком. Он вскочил с кровати, не понимая, что происходит и где он. Что случилось с его телом и тёплой, мягкой шерстью? Без неё ему было очень холодно. Он задрожал, стуча зубами.

«Где мой хвост?»

Его крик отчаяния пронзил больничную тишину. Соседи по палате в испуге нажимали на кнопку вызова медсестры.

В панике он кинулся к двери на четвереньках, чувствуя себя неуклюже. Его коленям было больно и неудобно от твёрдого пола. Когда он попробовал выпрямить длинные человеческие ноги, его таз оказался задранным вверх, а голова опустилась слишком близко к полу. Передние конечности подкосились от непривычно тяжелого веса. Каждый шаг отзывался болью, и вскоре его замутило. Усталый, выжатый — он выполз из палаты. Всё вокруг него как будто замедлилось. Ноги с трудом слушались, тяжелели с каждым шагом. Такое бывало в кошмарных снах, когда ему нужно было спасать свою жизнь бегством и в самый ответственный момент он просто застывал и не мог двигаться.

Позади раздались голоса. Он обернулся и увидел, как в коридор выбежали люди в халатах. Они гнались за ним, выкрикивая чужую, странную кличку. Просили остановиться, но он не мог, просто не мог сдаться.

Когда он добрался до угла коридора и был так близок к лестнице, его окружили несколько молодых крепких парней и дружно схватили за руки и ноги. Он попытался вырваться, но был слишком слаб. Он шипел, мяукал и царапался, судорожно хватая воздух, когда девушка в халате подошла ближе и сделала ему укол.

Мир начал тускнеть, его сознание медленно уплывало в темноту, но в голове всё ещё пульсировала последняя мысль: «Что со мной?»

Глава 4

Медбрат помог Алише усадить отца на заднее сиденье такси и пристегнуть ремнём безопасности. Когда машина тронулась с места, Костя вздрогнул от неожиданности и весь съёжился, пытаясь вдавить себя в сиденье, стать с ним одним целым. Страх боролся с любопытством. Он аккуратно посмотрел в окно. Это было так странно — он не шевелился, но при этом в окне люди и машины мчались с ошеломляющей скоростью. Начало действовать успокоительное. Он почувствовал приятную сонливость и расслабленно улыбнулся. Проносящиеся мимо здания больше не волновали его.

Алиша, четырнадцатилетняя девочка-подросток с серёжкой в носу и в чёрном худи с капюшоном, тихо сидела рядом, бросая время от времени косые взгляды на отца. Костя выглядел измождённым, сонным, с оторванной от реальности улыбкой на губах.

— Держись, папочка, скоро будем дома, — ласково проговорила она, накрыв его ладонь своей. Костя медленно кивнул, продолжая отрешённо улыбаться. Алиша мягко улыбнулась в ответ.

Костя повернулся к ней и взял в руки прядь её розовых волос. Алиша замерла.

— Какой красивый окрас шерсти, — сказал он, блаженно улыбаясь.

— С-спасибо.

«Дело плохо», — подумала она.

Остаток дороги они провели молча, глядя в окно на мелькающие деревья и здания.

Когда они добрались до дома, Алиша помогла отцу выбраться из машины, поддерживая его под локоть. Тот пошатывался, как человек, только что вставший с больничной койки.

Глава 5

— А-а-а! — заорал Костя, когда на пороге квартиры их встретила собака, золотистый ретривер, радостно виляющая хвостом. — А-а-а-а!

Костя испуганно вцепился в рукав Алиши и спрятался за её спину, как за щит. Его глаза расширились от страха, он угрожающе зашипел. В случае опасности он был готов вскарабкаться на неё, как на дерево.

— Пицца, место! — приказала Алиша.

Пицца и не думала пугать хозяина, она послушно убежала и плюхнулась на свою лежанку.

Костя медленно отпустил кофту Алиши, не спуская глаз с собаки.

— Ох, папочка, — вздохнула Алиша и помогла отцу снять кроссовки, усадив его на пуф, — как же ты на работу пойдёшь, если ты Пиццу боишься?

Костя неуверенно пошёл изучать новую территорию, а у Алиши мурашки побежали по спине. Она наблюдала, как отец делает несмелые шаги по собственной квартире, задирает нос и что-то нюхает, заходит в свою спальню и пугается отражения в зеркале, снова нюхает и внимательно осматривает каждый угол.

Глава 6

— Что это? — скривился Костя, озадаченно ковыряя вилкой тушёные овощи.

— Твоё любимое овощное рагу.

— А где мясо?

Вилка Алиши замерла в воздухе. Она посмотрела на отца с удивлением:

— Пап, ты же веган. Ты уже лет десять не ешь мясо.

— Веган? Это что, травоядное какое-то?

Алиша растерялась, но кивнула:

— Да. И я тоже веган. И мама.

— Мышь мне в рот! Травоядное стадо! — Костя разочарованно отодвинул тарелку. — Нет аппетита. А где твоя мама?

Алиша чуть не подавилась:

— На Мальдивах. С Русланом.

— То есть, — он задумался, — человеческие детёныши живут с папами? Как обезьяны-игрунки?

«Обезьяны-игрунки? — про себя удивился Костя. — Откуда я такое знаю?»

Алиша хихикнула:

— Смешное сравнение. Да, я пока живу с тобой. Мама мне не доверяет. Думает, что я одна разнесу хату своими вечеринками и тусовками, — грустно добавила Алиша. — А ещё там ремонт.

Костя ничего не ответил.

Обед закончился, Алиша отнесла грязные тарелки в посудомоечную машину. Пока она не смотрела, Костя тайком стащил из миски Пиццы несколько гранул невеганского корма.

«Веган, — хмыкнул Костя, — какие ещё ужасные сюрпризы мне преподнесёт это человеческое тело?»

Глава 7

— Ты, наверное, безумно хочешь принять душ после больницы, — уверенно заявила Алиша.

«Принять душ?» — удивился Костя, не понимая, почему он должен этого безумно хотеть.

— А то это, — аккуратно подбирая слова, начала Алиша, — от тебя уже попахивает.

— Это от Пиццы.

Собака в лежанке подняла голову и обиженно заскулила.

Костя медленно подошёл к ванной комнате и, не заходя, украдкой заглянул в дверную щель. Комната была просторной и светлой, пол и стены выложены крупной плиткой серого цвета. В одном углу располагалась душевая кабина с прозрачными стеклянными дверями, а в другом — стиральная машина. Слева висела раковина и зеркало над ней, внизу белая тумбочка. Полотенца аккуратно развешены на крючках, а полка с шампунями и гелями для душа плотно заставлена всевозможными флаконами.

Косте хотелось быть чистым и свежим, и, видимо, для этого нужно было принять этот самый душ, но он понятия не имел, как это делать. Коты принимают душ совсем иначе, но когда Костя попробовал это сделать старым способом, облизнув свою правую руку, то почувствовал непривычный вкус человеческой кожи и волос. Он начал кашлять и плеваться. Этот вариант он отмёл.

Костя нахмурил брови и неохотно вошёл в ванную, стараясь понять, как человеки купаются без языка.

Весь день он старался настроиться на то, чтобы принять душ. Мысли об этом наполняли его ужасом. Он ненавидел воду, потому что кошачья шерсть плохо сохла и долго удерживала влагу, а это вызывало дискомфорт и охлаждение. Ещё намокшая шерсть утяжеляла и ограничивала движения. И запах его меха после воды менялся, и ему это не нравилось.

«Брррр».

Костя гулял по квартире, как любопытный кот, изучая новую территорию. Он старался привыкнуть ходить вертикально и получить как можно больше информации, усиленно нюхая вещи на кухне и в гостиной — мебель, диван, книги, посуду и всё, что видел. Но, к его разочарованию, человеческий нос слабо улавливал запахи, которые раньше казались такими яркими и жизненно важными. Зато человеческий глаз воспринимал намного больше цветов и лучше видел предметы вблизи.

Он пытался почувствовать стопами, что за поверхность земли под ним: на кухне прохладная плитка, в гостиной — тёплый деревянный ламинат. Понюхал диван — пахло чем-то нейтральным, ноль информации.

В углу гостиной стояло подвесное кресло-кокон. Костя, как игривый кот, залез туда и немного покачался, потом встал и пошёл изучать дальше.

Вышел на лоджию. Обнюхал цветы, откусил кончик листика, выплюнул. Продолжил осмотр владений.

Его раздражали закрытые двери. Они скрывали от него что-то невероятно важное, и он ненавидел это. Он начал скрести дверь, пока Алиша не открыла её.

— Да, пап? Я готовлюсь к контрольной, — сказала она слегка озадаченно.

Костя смущённо кивнул, украдкой заглядывая внутрь. В центре комнаты было большое окно, которое украшали лёгкие серые занавески, а на подоконнике стоял горшок с зелёным растением. Возле окна справа стоял рабочий стол с ноутбуком, а над ним были открытые полки с книгами. Очень много книг.

В комнате Алиши пахло сладким ароматом ванили и ягод и чем-то ещё, что напоминало свежеиспечённое печенье. Он вошёл. На полу посередине комнаты лежал мягкий вязаный коврик, приятный для стоп. Костя прошёлся по нему несколько раз, потоптался от души, наслаждаясь приятным ощущением.

Он задумчиво посмотрел на тёмно-фиолетовую стену в центре комнаты, по которой плыли огромный кит и другие морские рыбки. Он замер и зачарованно смотрел. Но они не двигались. Тогда он потрогал их рукой, как кот лапкой, и разочарованно вздохнул:

«Эх, ненастоящие».

— Папа, ты уже принял душ? — внезапно спросила Алиша.

Костя отвёл взгляд и промямлил что-то невнятное в ответ. Сбежал от допросов в спальню.

Зайдя, он сразу же запрыгнул на огромную кровать, но к его удивлению, занял собой её большую часть. А когда широко раскинул ноги и руки, то занял целиком.

«Как так? На ней же может поместиться двадцать кошек и еле-еле помещаюсь я?»

Костя закрыл глаза, но через несколько секунд снова их открыл, продолжая рассматривать свою комнату. Справа от кровати стоял небольшой прикроватный столик из светлого дерева, на котором лежал чёрный ежедневник.

Слева возвышался широкий шкаф с зеркальными дверцами, который создавал ощущение простора и зрительно увеличивал размер комнаты. Напротив — большое окно с задёрнутыми шторами, создающими полумрак.

«Сейчас усну».

Пицца запрыгнула к нему на кровать. Костя замер, всё ещё испытывая страх.

Собака не показывала агрессии, лишь свернулась в клубок у его ног.

«Ну ладно, лежи».

«Спасибо — спасибо — спасибо — спасибо! Люблю — люблю — люблю — люблю — люблю!»

«Минуточку. — Костя озадаченно посмотрел на собаку. — Ты что… Я что… Ты что-то сказала? Я что, тебя понимаю?»

«Ага. И я тебя понимаю», — радостно подтвердила Пицца.

«Хвост мне в рот, я что, разговариваю с собакой?»

«А я с кем разговариваю? А, неважно. Люблю — люблю — люблю — люблю — люблю! — Пицца возбужденно и радостно облизнула его пятку. — А в душ тебе бы и правда не помешало сходить».

Тут Алиша заглянула в спальню и громко спросила:

— Пап, можно я займу ванную? Ты уже сходил в душ?

— Да можно-можно.

Костя облегчённо вздохнул, понимая, что его пытка снова откладывается, хоть и ненадолго.

— Вот пристали.

Чуть позже Алиша прокричала:

— Па, ванная свободна.

Костя чувствовал себя прижатым к стенке.

— Угу.

Последней каплей для Кости стала Пицца. После прогулки с Алишей Пицце пришлось мыть лапы. Костя подсматривал в дверную щель, как терпеливо и мужественно собака переносила эту мерзкую процедуру. Алиша завела Пиццу в душевую кабинку, мягко приговаривая ей, что она хорошая собачка, осторожно включила воду и проверила ладонью её температуру. Собака стояла смирно, лишь немного склонив голову, когда тёплая вода коснулась её лап. Она послушно поднимала лапы одну за другой, чтобы Алиша могла промыть их хорошенько, и лишь изредка моргала от брызг. Костя смотрел на эту сцену пыток с лёгким ужасом и чувством вины — даже собака справляется с этим без протестов, а он до сих пор не смог себя заставить.

После этого он вдруг резко решился, вдохновленный смелостью «обычной псины». Собравшись с духом, Костя вышел в гостиную, где Алиша смотрела телевизор, и громко объявил:

— Я в душ!

Он ожидал какой-то реакции, аплодисментов или звуков фанфар. Но вместо этого услышал лишь тихое и спокойное:

— Угу.

Костя вздохнул и отправился в ванную. Он встал перед душевой кабинкой, словно перед электрическим стулом. Он медленно снял одежду, чувствуя, как его сердце начало стучать быстрее. Это казалось совершенно противоестественным — вода, прикосновение холодных капель к коже, ощущение влажности.

«Бррррррр».

Зайдя в кабину, Костя дрожащими пальцами включил воду. Сначала струя резко ударила по ногам, и он чуть не выпрыгнул из душа. Но затем вода стала теплее, и он усилием воли заставил себя остаться. Он чувствовал, как шерсть... нет, волосы намокают, а вода стекает по телу тёплыми ручейками. Он с трудом сдерживался от того, чтобы не закрыть глаза и не зашипеть, как это делал, будучи котом.