Алина Келлер Тео

Физрук цокнул над ухом Кентаро.

Другие полицейские под командованием того самого мужчины в плаще действовали быстро, они подняли Мистера Морриосона, с трудом ставя того на ноги. Из его непонятных телодвижений неясно было, что он собирается сделать в следующий момент: то ли резко вскочить на ноги, то ли побежать, то ли начать снова вырываться. Чтобы его держать присоединился еще один полицейский. Мистер Уокер отступил назад на шаг, рукой за собой отодвигая мистера Сейджи, Неда и Кентаро, которые стояли у самой передовой. Все остальные отстранились и держались на расстоянии, рядом с Моррисоном валялся нож и белая ткань, в которую он был до этого завернут. К ним уже подоспел директор, на его всегда спокойном и уравновешенном лице выступили капельки пота. Моррисон что-то пыхтел, крутясь, пытаясь что-то сказать, и не смог, словно захлебывался своей собственной речью, не успевая выбрать что-то одно из потока своих бессвязных мыслей. Он издавал что-то совсем нечленораздельное, пока в один момент его речь не оборвалась и не превратилась в тихий шепот, бессвязное и беспрерывное непонятное бормотание себе под нос с опустевшим взглядом. Мужчина в плаще нахмурился:

– Глаз с него не сводить, – и махнул рукой, чтобы того увели.

Дети все еще стояли полукругом вокруг этой сцены.

Мистер Уокер, спросил, не нужна ли полицейским помощь:

– Всегда знал, что он был чокнутым, – пробормотал он.

– Это точно, – скосив на него взгляд, неожиданно вторил ему Мистер Сейджи. Переглянувшись, они впервые пришли к единому мнению за долгое время.