Алина Келлер Тео

Глава 1

Глава 1

Что-то не так

Главного героя не спасти.

– Тео?…

Тео обернулся и уставился на оживленный проспект улицы. Люди сновали туда-сюда, и никто не замечал, что он остановился. Мужчины и женщины, школьники и офисные клерки. Никто даже не обернулся. Все шли по своим делам.

– Тео, ты чего, дружище? – рука друга опустилась на плечо, но Тео продолжал внимательно вглядываться в толпу, – Застыл, как вкопанный. Пойдем, – его потянули вперед, через пешеходный переход на другую сторону.

Они прошли еще квартала два, о чем-то разговаривая, пиная по пути домой из школы камушки, смеясь и перекидывая мяч, пока Кентаро его не отобрал во избежание столкновения со случайным прохожим. Так они шли некоторое время, пока Нед скучающим голосом не заметил:

– Тео, ну, ты даешь… Застыл прямо на проклятом перекрестке, – и скосил глаза на друга, – Говорят, что все, кто слышит голоса на том месте, будут прокляты злым духом, который собирает души неприкаянных.

Нед сделал подозрительную рожу, которая хитрой выглядела больше, чем страшной.

– Они начинают слышать голоса, – начал он зловещим голосом, – А потом медленно сходят с ума, и их отправляют в психушку, – он коварно улыбался и продолжил, понизив голос, – Некоторые даже образовали культ и превратились в верующих фанатиков, которые снуют по всему городу, ища любые доказательства одержимости. Они приносит в жертву невинных людей, тех, кто попадается им по ночам в темных переулках или заплутавших путников. Свернешь с главной улицы – и все! Пиши – пропало! Так они думают выявить этих нечестивцев. Хотели избавиться от дьявольского наваждения, но сами попали в его сети.

– Эдвард, – предупредительно-угрожающе начал Кента, – Что за глупые россказни? Заканчивай, – парень одарил друга осудительным взглядом.

– Участники культа могут быть везде. И кто знает, может быть, они есть и среди нас? Они могут быть самыми обычными горожанами. Некоторые даже и не подозревают, что живут по соседству со служителем культа, что это может быть их отец, мать, брат или… лучший друг, – Эдвард скосил прищур в сторону Кентаро.

– На следующем собрании культа я предложу твою кандидатуру в качестве следующе жертвы, – парировал друг, – Ты уж прости, но тебе придется войти в положение нашего братства.

Тео обернулся. Они отходили все дальше и дальше от того места. Солнце медленно садилось за горизонт. Где-то неподалеку на спортивной площадке играли дети. Вечерами становилось прохладнее. Все больше чувствовалось приближение осени. Кента и Нед продолжали перебрасываться колкими фразочками на заднем фоне.

– Эдвард, ты серьезно в это веришь? – сменив тон на более серьезный, переспросил Кентаро, – Это же страшилка для младшеклассников, чтобы не гуляли в темное время суток по самым злачным местам города.

Нед шел молча, всматриваясь в далекую гладь неба, его глубокое молчание заставило друзей обернуться:

– Может быть, это и правда, – медленно проговорил он, закинув руки за голову.

Кентаро закатил глаза, и перестал с ним дальше спорить.

Школьные дни вроде и шли, но они смазались в один бесконечный серый поток сознания с дождливыми улицами и мрачными вечерами, тянущимися днями бесконечно долго. И вроде все было хорошо, но чувство затянувшейся пучины над головой погружало в тоску, отражаясь на лице задумчивым взглядом. Еще и осень, наверное, наводила на всех свое «очарование». Подумав про «очарование», Эдвард горько усмехнулся сам про себя: это «очарование» отдавало оттенком сумасшествия. Все словно слетели с катушек в школе: кто-то ударился в мистику и НЛО, девчонки погрязли в гаданиях, раскладах и приметах, одни начали ходить в школу с какой-то непонятной атрибутикой, амулетами, символами, кристаллами, повязками, таинственными надписями и еще бог знает чем, а кто-то и вовсе перестал ходить в школу. И Эдвард даже не знал, что из этого хуже. На прошлом занятии клуба по бейсболу капитан команды перед тренировкой встал на колено прямо посередине поля, широко вознесся руки к небу, и начал говорить какую-то белиберду на непонятном языке. Даже многое повидавший Эдвард удивился настолько, что выронил стебелек изо рта, которую жевал от скуки. «Что за ерунда?..». Все закончилось праведным подзатыльником от тренера, который громко для всех сказал, чтобы такого на его глазах, а тем более на спортивной площадке, да, впрочем, как и на всей территории школы, больше не было. Капитан проморгался, кажется, пришел в себя, с интересом посмотрел на Мистера Уокера, который держал его за шкирку с грозным видом.

Тренер еще что-то вещал, поставил мальца на землю и размахивал кулаком. Его голос словно громкоговоритель разносил все его слова в отдаленные части территории школы. Мистер Сейджи устало вздохнул, перестал водить мелом по доске, прерывая свою речь на полуслове, которая потонула в нравственных наставлениях физрука, доносившихся из открытого окна. А Эдвард всеми силами разглядывал капитана команды, который задумчиво почесывал свою репу. Нед пытался уяснить для себя, а понял ли тот вообще, что произошло.

Девчонки клеили какую-то любовную лабуду из заклинаний на дверях раздевалки и прятались за углом, наблюдая за мальчишками. Если на это натыкался Эдвард, то он раздраженно срывал все эти надписи, а, если – Моудсли, то тот входил в образ, падая перед дверью и держась за сердце, словно его «неожиданно поразила стрела любви», и, изображая пышущего страстью возлюбленного, бросался к девчонкам за угол, пугая их своим энтузиазмов и щипая за бока, если они не успевали убежать. Однажды он с кличем победы захватил одну в плен и с ревом ворвался в мужскую раздевалку, неся ее на плече, словно трофей, торжествующее махая кулаком. Девушка была настоящая красавица. Она издала визг смущения и покраснела до самых кончиков ушей, но вертеть головой во все стороны не перестала. Взгляд ее остановился на оголенном торсе Эдварда, и она покраснела еще пуще.

Эдвард думал, что все это начинало становиться похожим на сумасшедший дом, выходя из школы, где натолкнулся на Тео. Тот мялся на пороге, непонятно чего или кого ожидая. Когда друг не последовал за ним и продолжил в нерешительности топтаться на том же месте, Эдвард окликнул его:

– Ты идешь?

– Да, – услышал он тихий ответ. Тео молчал почти всю дорогу, уйдя куда-то вглубь себя. Эдвард отвел от него взгляд. Не особо разговорчивым Тео был и все последующие дни.

Мистер Уокер ужесточил тренировки, сказав, что на фестивале их команда должна показать себя во всей красе, им даже должны были сшить новую спортивную форму. Жизнь кипела, и из этого бурлящего школьного потока нельзя было выйти сухим. Если Эдварда все время задерживали на тренировках, то Кентаро дневал и ночевал в театральном кружке. Только вступив в старшие классы, его заметили девушки из школьной труппы, рассыпавшись в комплиментах его невообразимо красиво очерченному профилю, и утянули в кружок на пробы. Кентаро, конечно же, не прошел, но его все равно взяли, и теперь по вторникам и четвергам он был потерян для общества. Встретив его в школьном коридоре, когда Эдвард возвращался с очередной тренировки, а Кента – с репетиции, каждый из них, взглянув один на другого, поняли, что они друг другу не завидуют. После они забрали Тео с дополнительных занятий и от усталости еле дотащились домой.

Эти мистические веяния не действовали Эдварда раздражающее. Эти приблуды и амулеты летели сразу в мусорку, если он их замечал рядом со своей партой или шкафчиком. Учителя боролись как могли, но все равно кто-то да появлялся обвешанный новой атрибутикой. И хорошо, если это были только украшения.

– Ребята! – начал как-то мистер Сейджи, – хлопнув учебником по парте и поправляя очки, – Ничего из этого вас не спасет в час смертельной опасности! – учитель биологии поднял возмущенную волну в классе, – Только ваши знания, навыки о выживании, здравый смысл и вы сами помогут вам выкарабкаться, – кто-то с задней парты начал вяло с ним спорить, – Поэтому со следующей недели будут организованы различные занятия, а именно по оказанию первой помощи, навыкам выживания в неизвестной местности, а также! – он уверенно поднял палец вверх, – С нашим уважаемым директором и по совместительству учителем истории вы разберете некоторые аспекты религии и мифологии, начиная от древних цивилизации и по нынешнюю эпоху. А этот балаган, – учитель обратил все свое внимание на ученика со второй парты, – прошу прекратить! Адриан, ты в курсе, что надел на себя взаимоисключающие амулеты!

Школа полнилась разными слухами. И Эдвард предпочитал не обращать на них никакого внимания. Такое было и раньше. Время от времени поднимается какая-то тема, которая интересовала всех. И Эдвард думал, что стоит только переждать, пока весь этот интерес и энтузиазм отдельных не пойдет на убыль.

– Хотелось бы верить, – сказал им как-то Кента, – Что все это скоро закончится, – он устало выдохнул, – Но, кажется, это надолго.

Они возвращались домой, обсуждая последние новости, предстоящие матчи, младшеклассников, которые последовали примеру старших начали увлекаться новыми мистическими веяниями, последние слухи из соседней школы. Пока Кентаро и Эдвард бурно обсуждали все это по пути домой, Тео плелся позади них в одиноком молчании.

В некоторые дни после дополнительных занятий приходилось возвращаться позднее обычного или совсем по темноте. И не всегда они возвращались втроем.

– Знаешь, – как-то начал Тео по пути домой в один из таких дней, когда они возвращались только с Эдвардом. Смотря себе под ноги, он говорил почти что себе под нос, – Все эти слухи, о которых говорят – полный бред, конечно.

– Ааа, – протянул Эд, – Ты об этом, – промычал он.

– Ну, да, – Тео согласно кивнул себе под ноги, – Все эти слухи о страшилках тайного общества и так далее. Что они преследуют людей и делают всякие обряды. Откуда вообще это взялось?

– Ну, как… – Эдвард задумчиво поскрёб нос, – Ты же сам слышал все эти местные новости по телеку. Да, и вся мелкая шпана, словно под гипнозом твердит одно и тоже. Мне сестра на выходных все уши прожужжала про этот дурацкий перекресток, – недовольно пожаловался Эд, – Все твердила, что там пропадают дети. Ну, знаешь, школа, которая находится недалеко от нас. Оттуда в последнее время вообще слухи зачастили. Да, вроде, и, правда, есть пропавшие, – Эд выдохнул, – В общем, пришлось с ней пройтись к тому месту.

Эдвард взглянул на Тео и поймал его любопытный взгляд.

– Мы только подошли, и я уже чувствовал, как ее ладошка дрожит в моей руке. Но, – Эд остановился, – Там ничего не было. Она мне все что-то доказывала, говорила, что и солнце еще не село, показывала пальцем в какое-то место рядом с фонарным столбом.

– И что там? – обратился к нему Тео.

– Да ничего, – повернулся к нему парень, – Место как место: ходят люди, гуляют с собаками, дома, магазины неподалеку, всё как обычно, – и замолчал.

– Значит, – Тео замолчал, – Не всё? – они шли вдоль обочины дороги. Машин почти не было: это был спальный район.

– Ноа прижалась ко мне и отказалась идти дальше. Говорила, что ходит в школу и возвращается домой давно уже другой дорогой, которая, как оказалось, выглядит куда опаснее! Она повела меня ей, когда мы шли обратно.

Эд помолчал и продолжил.

– Тео, ты сам знаешь, как я отношусь ко всем этим рассказам про призраков, злых духов, нечисти и все подобной чуши, но… – они продолжили путь. Солнце почти село, – Если ребенок так боится, то следует поучаствовать в его страхе. В любом случае, самому убедиться, что ей ничего не угрожает.

Тео молчал, время от времени поглядывая на друга на протяжении всего их пути.

– Когда мы вчера вернулись домой, я прочитал, наверное, все новости, о тех исчезновениях, которые смог найти. Но кроме того, что пропал ребенок, а родители и полиция ведут поиски, больше никакой конкретной информации не нашел. Ни допрос учителей, ни соседей, ни других родителей ни к чему не привел. Но этот перекресток указывался как один из возможных путей возвращения ребенка из школы.

Они дошли до развилки, где как правило их дороги расходились. У Кентаро была репетиция, поэтому сегодня они возвращались вдвоем. Нед остановился, а Тео прошел чуть вперед, но заметив, что друг остался позади, развернулся в его сторону.

– В общем, когда стемнело и село солнце, я наведался туда снова, – Тео слушал. Постепенно улица наполнялась вечерними звуками спешащих с работы людей, играющих детей на площадке, машин где-то в отдалении, мужчина подметал тротуар перед своим домом, – Пришлось взять с собой фонарик, потому что переулок, который вел к нему, был почти не освещен, – Эдвард замолчал.

Тео подошел к нему ближе в ожидании продолжения.

– Ничего там не было, – Эд посмотрел на Тео в ответ на его вопросительный взгляд, – Тот же перекресток только с горящим фонарным столбом. Даже людей не было.

Тео смотрел на вновь замолчавшего Эда.

– Я осмотрел каждый уголок, везде, где только можно было что-то найти, вдоль забора, по тротуару, у кустов, клумб, около фонарного столба треклятого – одни колючки. И все было точно так же, как и днем.

Эдвард оторвал взгляд от кроссовки, которым пинал камушек, и посмотрел на Тео.

– Точно так же, – Нед проговорил медленно, – Ничего подозрительного и никого.

– Вряд ли там кто-то будет задерживаться допоздна, – ответил Тео, – Тем более после случившегося, – Он смотрел куда-то в сторону.

– Ну, да, – пристально взглянул на него Эдвард, – Я уже развернулся и собирался было уйти домой, когда вспомнил, что именно как раз после случившегося там теперь постоянно дежурит полицейский.

Тео испуганно оглянулся.

И Эдвард уловил всего лишь на миг, но этот его виновато затравленный взгляд, и этого было достаточно. Он даже не успел опомниться, как резко схватил Тео и, затянув в ближайший переулок, прижал к стене.

– Ты будешь говорить или нет, черт побери!… – Тео, не ожидавший такого, испуганно съёжился и попытался отстраниться.

– Я… отпусти, – он попытался вырваться, испуганно глянув на Эдварда.

– Почему ты молчишь? Почему ты постоянно молчишь? – Нед уволок его в тень одного из домов, чтобы не привлекать так много внимания на открытом пространстве и зло зашипел, – Сколько можно? – Тео неверяще уставился на него непонимающим взглядом.

– Что с тобой?… Прекрати! – повозившись, Тео все-таки вырвался кое-как из этой железной хватки, или ему позволили вырваться. Эдвард молчал и продолжал буравить его взглядом.

– Ты всегда был очень странным, – вдруг выпалил он рассерженным шепотом, – Вечно один, витаешь в облаках. Не участвуешь ни в чем, «Серая мышка старших классов», – передразнил он одну из дразнилок одноклассников, – Всегда сидишь где-нибудь в тени класса, и ни с кем не общаешься.

Тео с беспокойством глянул на него. А Эдвард, стоявший, начал на него медленно наступать.

– По глазам видно, что ты знаешь намного больше, чем говоришь.

– Это… – Тео в смятении скукожившийся, вдруг выпрямился и оправил пиджак школьной формы и рубашку. Нед подошел к нему совсем близко и сердито уставился, – Это тебя не касается.

– Вот как, – сказал Эдвард.

Тео смотрел прямо на него.

– Не боишься, – продолжил Нед.

– Ты слишком добрый, чтобы кого-то обидеть, – ответил Тео.

Эдвард фыркнул и отвернулся, устало выдохнув.

– Убогих не обижают, – ворчливо заметил он.

Тео не удержался и издал смешок.

Они постояли так еще некоторое время, пока Нед, отвернувшись, сердито молчал. А потом поднял сумку с земли, а Тео подал его собственную.

– Пошли, – Тео взял сумку, и они пошагали домой.

***

Близился школьный фестиваль, и подготовкой к нему Ноа извела Эдварда полностью. Из-за этих красок и плакатов, разбросанных по всему дому, всяких ручных подделок и фигурок, а особенно из-за неимоверно огромного количества шумных непоседливых детей, на которых можно было наткнуться в любом уголке дома, у Эдварда начинала болеть голова. Мама сказала «Пускай готовятся» и продолжила заниматься приготовлением к своей собственной выставке, а отец пыталась поймать волну спокойствия и умиротворения, читая газету на общем фоне шума и гвалта мимо снующих туда-сюда детей. Они переглянулись с сыном, и оба поняли, что пора снова вспомнить, как звучит тишина.

– Когда мы вернемся, они разнесут полдома, – миролюбиво заключил отец, довольно подтягиваясь и разминаясь на улице после долгого сидения. Они сошлись на том, чтобы прогуляться до ближайшего супермаркета. На обратном пути с пакетами продуктов, Эдвард решил попытать удачу и спросить все-таки про случай с пропавшим ребенком.

– А, ты про это, – миролюбиво протянул отец, – Было дело, было… – промямлил он, блаженно улыбаясь. Эдвард глянул на него с сомнением, путаясь в догадках по поводу такого хорошего настроения отца. Тот продолжил улыбаться, а они останавливались на каждом углу, чтобы он поговорил с соседом или соседкой. Отец, продолжая улыбаться, спрашивал их чуть ли не о всем подряд, вспоминая в том числе события десятилетней давности, останавливался погладить каждую собаку, которая встретилась им на пути. А когда они уже подходили к дому, продолжил:

– Ну, не стоит тебе об этом думать, сынок, – и похлопал Эдварда по плечу, и погладил по голове, направился к дому, – Зачем молодежи забивать себе голову всяким? – чуть ли не пропел он себе под нос, и зашел с пакетами в дом, оставив юношу стоять в полном недоумении.

«Что за черт» угрюмо буркнул Эдвард себе под нос, последовав за ним и занося оставшиеся сумки в дом.

***

Атмосфера между ними явно изменилась. Кентаро медленно переводил взгляд с одного на другого. На его вопросительный взгляд Эдвард лишь пожал плечами. Тео отвечал однобоко. Зато у Эдварда было "все прекрасно», по его словам, и его недовольному взгляду.

Факультативы и дополнительные занятия сократили на час, некоторые и вовсе перенесли на первую половину субботы. Эдвард провожал взглядом, как радостных малышей из начальных классов встречают и уводят за ручку родители. Они с Тео как раз выходили после занятий. Тео замедлился и остановился.

– Не скучаешь? – спросил Эдвард, проследив его взгляд.

– Нет, – помолчав, ответил Тео, – Все равно у меня было не так.

В школе прокатилась очередная волна слухов. Кто-то что-то где-то нашел. Кто-то где-то кого-то увидел поздней темной ночью. Кто-то нашел в подвале учебного корпуса школьную рубашку в пятнах крови. Завхоз заскрипел зубами, услышав эту новость в пересказе директора, и повесил на дверь подвала еще один замок. Все бы ничего, но волна перешептываний не прекращалась.

На уроке Эдвард все-таки зевнул в кулак, и отвел взгляд в окно, зацепившись за фигуру в полицейской форме. Группа из людей расположилась у бокового крыльца школы. Эдвард через окно наблюдал, как мимо проходивший Мистер Сейджи, попав в клубок сигаретного дыма и закашляв, со строгим выражениям лица указывал полицейским на надпись, обозначающую, что курение на территории школы запрещено. По всему виду мистера Сейджи было понятно, что он начал читать лекцию. Человек в шляпе и темном плаще, к которому были обращено данное замечание, поднял руки в знак безмолвной капитуляции и, вежливо улыбаясь, потушил сигарету.

– …и чтобы после школы вы нигде не задерживались, а лучше сразу направлялись домой, – продолжал говорить классный руководитель, – Я надеюсь, вы все хорошо уяснили этот момент, – проговорил он голосом, не терпящих возражений, – Чтобы после заката солнца вас ни единая живая душа не видела!

В классе с задних рядов подняли руку и спросили, что же все-таки случилось. Эдвард мысленно похоронил это смельчака: классрук явно был сегодня не в духе. На секунду он замолк с ответом.

– Если вы вдруг увидите младшеклассника, то проводите его до дома, – добавил он тихо и всех отпустил. Эдвард смотрел перед собой, а, потом быстро обернулся на Тео, который сидел на заднем ряду и был бледным как мел. Тео бросил опасливый взгляд на друга. Эд с силой заставил себя отвернуться. Он уставился на доску, смотря на нее и в то же время мимо.

На перемене Кентаро едва подоспел, чтобы разнять их, и то, он сорвался с места сразу же, как только смог разобрать сбившуюся речь прибежавшей девушки с параллельного класса, в котором учились и его друзья.

– И всё-таки? – спросил Эдвард, догнав Тео и больно схватив того за плечо. Тот сбросил его руку, за что его сразу потянули за грудки.

– Отпусти меня, – ответил Тео упрямо, за что его больно встряхнули.

Вокруг них стала образовываться шумиха, и сгущаться толпа.

– Рассказывай, – Эдвард не резко дернул его.

Тео настырно молчал. Появившейся Кентаро втиснулся между Тео и опасным огоньком в глазах Эда, отстраняя его руки на безопасное расстояние. Этот огонек грозил сжечь все дотла, пока не достигнет истины в первозданной инстанции. Огонек настолько опасный, что обжигал даже, когда на него не смотрели, знакомый Кентаро не понаслышке. Эдвард сердито отбросил руки Кенты.

– Может он тебе хоть что-нибудь соизволит рассказать, – кинул Эд напоследок и ушел в класс. Кента дал толпе знак рукой, что здесь не на что больше смотреть, и чтобы все расходились. Тео выглядел поникшим, смотрел куда-то себе под ноги и сжимал кулаки. Кентаро отвел его в сторонку. Он рассматривал друга, подбирая слова, которые в последнее время постоянно крутились у него на языке.

– Наверное, это и впрямь что-то очень важное, раз ты не хочешь рассказывать даже друзьям, – начал он медленно.

Тео молчал. Молчал и смотрел куда-то в пол.

– Я буду рад, если ты решишь со мной чем-нибудь поделиться, – сказал Кентаро с мягкой улыбкой, – Тем более, что меня и вправду волнует, что происходит с моим другом в последнее время, – на последней фразе Тео поднял на него глаза, и Кентаро прочел в них столько метаний и сомнений, что удивился, как тот в них еще не потонул. Тео молчал и на мгновение сжал его предплечье, что в его случае можно было расценивать как «Спасибо».

– Я поговорю с ним, – сказал Кентаро.

– Думаешь, он будет тебя слушать? – грустно ответил Тео.

– Нет, – весело заметил Кента, – но я все равно попробую, – закончил он с улыбкой.

Все продолжили готовиться к фестивалю. Тренер со своими тренировками донимал невероятно, настолько, что даже звон будильника спросонья казался Эдварду продолжающимися криками тренера на поле, и он старался как можно быстрее его выключить.

Классный руководитель раскидал учеников по разным частям школы, даже несмотря на то, что Кентаро готовился к участию в театральной постановке, а Эдвард – к участию в спортивных соревнованиях, и дал задание помочь в украшении школы и ее территории. Рядом с Тео в одном коридоре они подвязывали плакаты и ленточки, но так друг с другом и не заговорили. Попытки Кентаро поговорить не увенчались успехом.

После школы они возвращались все вместе в полной тишине. Они медленно шагали по дороге, и эта игра в молчанку немного угнетала. Кентаро шел позади них, и ему напоминало это обстановку дома, когда родители не разговаривали друг с другом, а отец пытался понять, что на этот раз он не сделал или сделал не так. Когда Кента повернул в сторону своего дома, они остались вдвоем и неспеша продолжили путь. Тео шел на шаг позади, опасливо посматривая в сторону Эдварда. Чем дальше они отходили от центра, тем меньше и меньше становилось людей на пути. По лицу Неда вообще было нельзя понять, о чем он думает, оно казалось расслабленно-сосредоточенным. Дойдя и пройдя спортивную площадку, он все же подал голос:

– Ну и что говорят тебе эти твои голоса? – Нед внимательно глянул на друга, – Или это один голос?

Тео застопорился на месте, и все сокровенные мысли пробежали по его лицу. Эд заметил промелькнувшее страдальческое выражение, которое сменилось неизбежной покорностью и смирением.

– Ничего, – ответил Тео тихо, – Он почти всегда молчит, – сказал он и посмотрел на друга.

– Не советует меня убить? – Эдвард наблюдал за ним, за каждым движением на его лице.

– Нет, – Тео перевел на него взгляд. Эдвард резко остановился и развернулся к нему:

– А, например… убивать маленьких детей?

Тео в напряжении стоял поодаль и не находил, что ответить. Он смотрел со странным блеском в глазах.

– Это сложно объяснить, – все-таки выдавил он из себя. Эдвард сделал к нему шаг навстречу, а Тео сделал шаг назад.

– Я не слышу его, но словно чувствую…

– Это странно, – Эд сделал еще один шаг ему на встречу. И Тео сделал еще один шаг назад, сжав с силой лямки портфеля, – Тебя следует изолировать от общества, – Тео инстинктивно прикрылся руками, когда Эдвард неожиданно подошел совсем близко.

Кентаро разобрал школьную сумку и оставил на столе нужные тетрадки и учебники с заданиями, которые надо было сделать назавтра. Родители опять были друг другом недовольны, поэтому он просто закрыл дверь в свою комнату, чтобы ничего не слушать в очередной раз. Он перебирал учебники и книги на полке, расставляя их по порядку. Не так уж и плохо было быть в актерском кружке, впрочем, в последнее время у него стало получаться лучше. Глава кружка корректировала его игру, но это было уже не так плохо, как в самом начале, когда он даже не знал, как сделать шаг на сцене, чтобы это выглядело естественно. Когда он спустился вечером вниз за окном лил дождь, в доме стало поспокойнее. Он достал из холодильника молоко и согрел его, открыл печенье, когда послышался звонок в дверь, а в коридоре, после того как открыли, знакомые голоса. Кентаро выглянул в коридор, встретившись с вопросительным взглядом матери и своими друзьями.