Александр Викторович Катеров Настенька. Повести

– Он тебе не верит, мама, – вдруг произнесла Ясмин, прочитав мою скрытую усмешку. – Он не верит, что такое бывает.

Я стал оправдыться, но, вспомнив о способностях Ясмин, сдался.

После небольшой паузы Алсу сказала:

– Ну, что же, пошли покажу…

Мы переглянулись с отцом, но, заметив, что старушка стала натягивать на себя тулуп, стали одеваться тоже.

Собрались все, и даже ворон засуетился на своем месте.

– А ты куда? – спросила Даша. – Сиди дома. Мы сейчас придем.

Но ворон не послушал хозяйку и первым вылетел из дома.

Мы шли молча, выстроившись друг за другом. Первой была Ясмин, она с факелом в руке, освещала нам дорогу. Следом за ней, опираясь на длинную палку, шла Алсу. Мы же с Дашей замыкали шествие, следуя за отцом. Даша была серьезной и неразговорчивой. На мои шутки она отвечала холодным взглядом и грозила мне пальцем.

Когда мы прошли шалаш и остановились у небольшой осины, на которой сидел ворон, Алсу сказала:

– Ясмин, а ну-ка посвети здесь.

Старушка опустилась на колени и стала разгребать снег.

Вскоре она позвала нас и сказала:

– А вот и наш старец Симеон!..

Мы подошли к Алсу и склонились над местом, на которое указывала она. Там, подо льдом, я увидел лицо человека. Оно было бледным, с глубокими морщинами на лбу. Длинные седые волосы переплетались с бородой. Они плавали в воде, указывая направление течения. Присмотревшись, я увидел худощавую руку, сжимающую крест.

Вдруг крест громко стукнул по ледяному окошку, а Алсу сказала:

– Симеон, посмотри, это те смельчаки из солнечной долины.

Я посмотрел на старца и заметил, что он открыл глаза и в его зрачках отразился голубой свет луны. Я вздрогнул от неожиданности и присмотрелся к лицу Симеона. Его глаза были плотно прикрыты, и только локоны волос, изредка проплывая по его лицу, поблескивали своей сединой. Вдруг изображение задергалось, и лик старца исчез.

Ледяное окошко потемнело, и я посмотрел на Алсу.

Когда я оглянулся на женщин, то понял, что всему причиной была Ясин, которая вставая с колен, приподняла факел над головой.

– Нас зовут, – сказала она, указывая на приближающегося ханта.

– Вождь вас ждет, – произнес тот и поманил нас рукой.

11.

Мы сидели вокруг костра, горевшего в центре шалаша. Жилище было гораздо больше, чем казалось снаружи. Стены и пол шалаша были отделаны шкурами животных. На полу лежали какие-то тюфяки и подушки, служившие, как видно, постелью для сна. На стене, на крючках висели кухонные принадлежности. Лавок не было, и сидеть приходилось на корточках или как придется. С непривычки ноги у меня затекали, и я крутился, то и дело меняя их расположение.

Напротив меня сидел старый вождь. Он был одет в шубу из оленьей шкуры и меховые унты. На его груди, на кожаной веревке у него висел золотой амулет, в центре которого располагался большой перламутровый камень. Его седые волосы на лбу придерживала широкая вышитая гладью тесьма, закрепленная на затылке. Через щелки его глаз чуть видны были его зрачки, которые поблескивали при свете костра. Седой вождь с поморщенным лицом не казался мне таким дремучим стариком. Выглядел он довольно бодро и при разговоре, он часто жестикулировал руками, придавая своему рассказу нужную окраску. Он много говорил об истории проживания племени в Солнечной долине, говорил о значении этого места в жизни хантов, о священных захоронениях и, конечно, о сокровищнице племени.

Рассказ вождя мне быстро наскучил, так как многое из того, о чем рассказывал он, мне уже было знакомо. К тому же я понимал, что это была вводная часть к нашему большому разговору. Я зевнул в ладошку и стал заигрывать с Дашей, которая сидела рядом. Я, как мальчишка, дергал за бахрому ее телогрейки, трогал ее руку, пересчитывая пальчики, и сжимал ее ладонь, передавая свое нетерпение. Даша вела себя сдержанно и серьезно. На мои выходки она отвечала улыбкой и пыталась вырвать свою руку из моей. Прижав к губам свой указательный палец, она призывала меня к сдержанности и терпению.

За баловством я пропустил главное, и не услышал вопрос Ясмин.

– Виктор, ты хорошо ориентируешься в лесу? – спросила она и тут же задала следующий вопрос: – А стреляешь хорошо?

За меня ответил отец.

– К таежной жизни он не готов, но стреляет хорошо. Только вот беда – охотник из него никудышный…

– Это почему? – поинтересовалась Ясмин.

– Не хочет убивать животных. Боится стать убийцей.

– Знакомая история. У нас Дарья такая же.

Я промолчал, а вождь хантов обратился ко мне:

– Ты не прав, Виктор! Охотник не убийца. Убивая зверя, он добывает пищу для своей семьи. И делает это он не ради забавы, а чтобы выжить и дать жизнь другим. Охотник идет в тайгу добывать, а не убивать – это разные вещи. Природа дала нам все для существования на этой земле, и пользоваться этим надо разумно и умело, без злобы и жестокости. Ты, Виктор, слишком молод, чтобы осуждать охотников.

Было заметно, что мое представление об охоте не понравилось вождю и он, поговорив со старшими, предложил нам покинуть шалаш. Возражений не последовало, и мы с Дашей вышли на свежий воздух.

Полная луна освещала маленький остров. Мрачный пейзаж не портил моего настроения, и я, рядом с Дашей, просто сиял от счастья.

Она тоже была веселой и, взяв меня под руку, сказала:

– Пойдем, я тебе покажу свое место.

Я согласился и прижал ее к себе, чтобы поцеловать. Получилось это у меня не сразу. Мне постоянно что-то мешало. То это был мой нос, то шапка, которая без конца сползала на лоб, то меховой воротник тулупа. Скинув шапку на землю, я повторил попытку и сильно прижался к ней губами. Даша отстранилась от меня, а прикоснулась рукой к моему лицу. Ее пальцы коснулись моего лба, носа и наконец губ. Приподнявшись на носочки и поравнявшись со мной, она проделала то же самое губами. И когда наши губы сомкнулись в поцелуе, я понял все блаженство этой ласки. Я слышал, как стучит ее сердце, как мое вырывалось из груди. Поцелуй закончился так же, как и начался. Ее губы разжались и коснулись уголка моего рта, потом щеки и остановились у меня на шее. Даша обмякла, и ее руки упали мне на плечи.

Опустив голову, она сказала:

– Я бесстыжая – плохая?

– Ты самая лучшая, я тебя люблю! – ответил я и прижал ее к себе.

Она подняла голову и произнесла:

– Я тоже тебя люблю!

Большой диск луны хорошо освещал округу, и мы не спеша прогуливались по тайным местам острова. Теперь, проходя между небольших кустарников и ветхих осин, этот маленький остров на болоте уже не казался мне таким убогим, как в начале. Кроме кустарников и мелких деревьев, попадались невысокие елочки и даже березы. Обходя куст бузины, мы вышли к месту, где недавно были все вместе. Это было то самое место, где подо льдом я увидел старца Симеона. На снегу еще оставались наши следы и ледяное окошко, сделанное Алсу.

Я опустился на колени и заглянул в него. Подо льдом никого не было, и я, протерев поверхность варежкой, посмотрел в него снова.

– А его уже нет. Он только с бабушкой разговаривает.

– Разговаривает?.. удивился я.

– Они как-то понимают друг друга, – ответила Даша. – Симеон хороший и добрый. Он нас оберегает и всегда предупреждает об опасности. Вот помнишь, два года назад ураган был?

– Конечно, помню, – ответил я и добавил:

– Натворил он тогда бед. У нас сарай развалил, дрова по всей округе разбросал, но до наводнения дело не дошло.

– А у нас была беда, – рассказывала Даша. – Ветер сломал единственную сосну, кусты повыдергивал с корнями, а шалаши носил по воздуху как пушинки. Но самое страшное, что наш остров ушел под воду, и только крыша избы напоминала, что здесь жили люди.

За неделю до урагана бабушка сказала, что идет большая беда и что надо уходить в лес. Это прозвучало так убедительно, что мы с мамой без вопросов последовали ее указанию. Лишь потом, когда мы были в безопасном месте, она рассказала, что Симеон предупредил ее об опасности. Мы не упрекали бабушку, когда целую неделю прожили в лесу в землянке, сделанной нами на всякий случай.

Прошла неделя, и началась вторая, как мы покинули свое жилище на болоте. Я усомнилась в правильности нашего поступка, как тут же лес загудел, и страшный ураган обрушился на землю. Сильный ливень заливал наш остров, и мы с ужасом наблюдали, как стихия разрушает наше жилище. Когда ветер утих и прекратился дождь, мы заметили, что острова не стало, а на его месте образовалось большое круглое озеро. Мы стали задумываться о новом пристанище, а бабушка ходила на берег водоема и о чем-то разговаривала с Симеоном.

В прогулках ее всегда сопровождали Ворут и Лунк. Волк шел рядом, а ворон облетал болото в надежде найти землю. Но вот однажды, когда мы с мамой благоустраивали новое жилье, пришла бабушка и сказала, что завтра возвращаемся домой на болото. Мы только переглянулись и пожалели старушку, подумав, что Алсу тронулась умом. Но она стояла на своем и утверждала, что так повелел Симеон.

– Ты не поверишь, – продолжала Даша, – но когда мы пришли к болоту, то увидели, что вода куда-то ушла, а остров стоял свежий и зеленый, и только сломанная сосна напоминала о прошедшем урагане.

Я улыбнулся и спросил:

– А причем тут Симеон?

– Как при чем? Он же предупредил нас об опасности!

– А воду с болота он выпил? – Пошутил я, а Даша обиделась.

Она насупила губы и чуть слышно сказала:

– Ты мне не веришь? Тогда спроси у мамы или у бабушки…

Спустя минуту я пожалел, что неудачно пошутил с Дашей.

– Я не знаю, как тебе это доказать, – всхлипывала она.

– А ничего доказывать не надо. Я и так тебе верю.

По небу белой полоской чиркнула звезда, и Даша сказала:

– Вот мы с тобой сейчас спорим, а дед Семен все слышит!

Она, по-детски подбоченившись, продолжила:

– Пусть он нас и рассудит…

Она отстранилась от меня и крикнула в темноту:

– Симеон! Покажись! Ты же все знаешь! Он мне не верит…

Она опустилась к ледяному окошку и позвала меня. В нем было пусто, и только мы с Дашей отражались в нем при свете луны.