Семейные Ценности

Александр Швед-Захаров
Семейные Ценности

Пролог.

Дождь за окном рисовал узоры на панорамных окнах углового кабинета Петра, располагавшегося на 80-м этаже Лахта –Центра, на высоте 346 метров. Вид открывался на посёлок Ольгино, который ещё совсем недавно, каких-то 30 лет назад, был дачным пригородом Санкт-Петербурга, с деревянными одноэтажными домиками, с пристройками под кухню. Сейчас это место пестрело багровыми крышами кирпичных изваяний, чьи владельцы соревновались в уровне роскоши своих владений. Угловое расположение позволяло одновременно наблюдать и город, в котором была квартира и прекрасный пригорода, на берегу Финского залива, где находилась его загородная резиденция. Пётр смотрел на капли дождя, стремящиеся вниз, которые сами выбирают свой путь, отклоняясь в сторону, сливаясь, останавливаясь. Взором он выбрал понравившиеся и растопырив ладонь, стал подушечками закрывать соответствующие капли. Он представлял себя магом, который управляет стихиями и способен остановить воду. Но капли предательски ползли вниз. От столь увлекательного занятия его отвлёк звук пришедшего сообщения. Доставь телефон из брюк, он открыл сообщение от Маргариты: «Сегодня мы увидимся вечером?». Пётр помедлил, взглянул на красоту за окном отсутствующим взглядом и набрал: «Не знаю. Устал сегодня. Хочу отдохнуть», и нажал «Отправить». В течении 5 минут ответа не последовало.

Сев за стол и начав просматривать сводку с ММВБ, периферическим зрением он заметил, что капли снаружи, изменили направление и начали ползти вверх. Переведя взгляд с монитора на окно, ничего такого он не обнаружил, всё также: меняют направление, стремятся вниз, сливаются воедино. «Устал от работы. Устал от всего. Пора отдохнуть» – решил он и курсор мышки потянулся к кнопке «Пуск».

Проходя по коридору к лифту, он почувствовал взгляд Марго, который явно не был наполнен теплотой и пониманием.

Глава 1.

Внимательно изучая лицо жены: её мимику, её морщинки, которые пришли со временем, как она изменилась. Он практически не слышал криков жены, но всё глубже погружался в воспоминания тех дней, когда она была единственной, когда у него было желание, когда он летел домой, к ней и к их первенцу. Улыбка скользнула по его губам, которая не укрылась от Екатерины, мощная пощёчина вернула его из мира грёз, обратно, на кожаный диван кремового цвета, в гостиной их городской квартиры.

– Ты находишь это поводом для веселья? – истерия, спросила Катя. – Что тебя так радует, твоя прошмандовка, юрист? Даже сейчас ты не можешь быть здесь, со мной, с нами.

Удар был сильный, выступил румянец. Он потёр щёку, у жены была явно тяжёлая рука, давали себя знать занятия спортом. Но решив, что молчание, только усугубит ситуацию, решил выложить всё на чистоту.

– Я вспоминал нас с тобой. Ранних. То время, когда познакомились. Потом женились. Тот момент, когда не могли друг без друга, когда вместе выбирали нашу первую квартиру. Наш первый отпуск в Испании, то безрассудство, которое испытывали, ту страсть. Ремонт нашей квартиры, твою заботу, твой вклад в моё спокойствие, создание уюта и атмосферы. Рождение детей, перемены, отдаление и снова сближения для того, чтобы потом снова отдалиться. Пытался понять, что изменило нас, что привело нас к сегодняшнему дню. А вовсе не о том, о чём ты подумала.

– К чему привело? К твоим изменам! – Катя явно не хотела останавливаться.

– Если хочешь, то можно сказать так, но скорее к тому, что пропало желание возвращаться домой, – подвёл пространственную черту муж, – единственные две причины, почему я ещё тут – сидят в соседней комнате. И ты это, прекрасно знаешь.

– Очередные попытки оправдать свою слабость и страх признаться, вот что это.

– Катя, заканчивай, – выкрикнул он, – да, я боюсь признаться, что боюсь перемен, боюсь остаться без детей, без уклада привычного. Но при этом я понимаю, что и так жить – это мука. Это тупик, а из тупика путь один – другой путь.

– Ну наконец-то, – выдохнула она, её растрёпанные волосы спадали на глаза, – признался. Как же ты любишь себя жалеть и бежать, не желая ничего исправить.

Она подошла к бару и открыв его достала бутылку виски. Бокал, лёд, виски, глоток, ещё один. Она закрыла глаза, чтобы получить большее удовольствие от выпитого. Вдохнув, она продолжила: «Тебя, никто не держит, детей будешь видеть, когда захочешь, преградой стоять не буду. Тем более, что они в тебе души не чают. Но жить с тобой ради них не хочу, время надо ценить.»

И она, наполнив новый бокал, залпом его выпила, после чего, прихватив бутылку, расслабленной походкой ушла в спальню, где и закрылась. Спустя полминуты послышался плач, заглушаемый звуками телевизора.

Он немного посидел в одиночестве, потом стянул галстуку, встал и направился прочь из гостиной.

Две причины, упомянутые Петром, строили замок, из конструктора LEGO, в детской. Восьмилетний Виталик, озорного вида паренёк, худощавый, с кучерявыми волосами, курносый, с синяком под глазом, что достался ему от старшеклассника в школе, когда тот вступился за своего друга Сашку. А также четырёхлетний Егор, полная противоположность Виталия, спокойного вида мальчик, который во всём старался слушать брата, и потому выражение лица исследователя, постоянно было при нём.

Когда крики закончились, старший брат подкрался к двери и прислушался. За дверью, слышался звук телевизора в спальне и передвижения отца в кабинете. Младший брат уткнулся в Виталика, тот приложив указательный палец к губам показал знаком, что нужно сохранять тишину. Постояв так ещё минуты полторы, кучерявый мальчишка оторвался от двери и уйдя в противоположный конец комнаты, забрался в шалаш, который они построили с братом, используя пледы, подушки, одеяла, стулья и палку от швабры, которая служила основной опорой их убежища. Проникнув внутрь, он уселся на пол, подтянув коленки к подбородку, окунувшись в свои переживания. Словно хвостик, Егорка последовал за ним, присев рядом, обнял брата и прижался к нему.

– Не пугайся Егорка, всё хорошо, я рядом с тобой. Просто родители ругаются. Всегда буду с тобой.

– А почему так? – поинтересовался младший.

– У меня в школе, у Витьки тоже родители ругались, а потом он стал жить с мамой.

– Как это? А куда они дели папу, отправили в командировку, как нашего? – пытался докопаться до истины Егорка.

– Нет, он назвал это разводом. Теперь мама с ним живёт, а папа отдельно. Говорит, что так даже лучше, он бывает у себя дома и у папы дома, это как у нас квартира и дача. – попытался объяснить брату Виталик.

– Я так не хочу, – грустно сказал Егор, – мы должны жить вместе.

– Не переживай, конечно будем, – старший потрепал младшего, – пойдём лучше сок пить.

– Ага, пойдём.

Младший взял руку старшего и они, покинув детскую, направились в кухню.

Кате было очень больно от того, что она услышала от мужа. Она сама, глубоко внутри понимала, что они уже далеки от друг друга, и они уже не те, что были 10 лет назад, но чувство обиды от измены мужа давило и не давало спокойно отпустить ситуацию. Ощущение грязного белья на себе, чужого грязного белья, которое нельзя скинуть, и отстирывать уже поздно. Она размышляла над тем, что делать, как быть дальше, попивая виски. Как не крути, а виски даёт ясность сознанию, когда чувства уходят, освобождая дорогу разуму. Завибрировал мобильный, извещая о пришедшем сообщении, она быстро глянула, накидала ответ и пригубила виски снова.

Вечером, когда брат уснул, Виталик забрался на подоконник и стал наблюдать в окно, всматриваясь в звёздное июньское небо Он видел, как тучи закрывают полную луну, которая пытаясь донести отражение солнечного света до Земли, вступает в борьбу с темными небесными горами, пробиваясь сквозь них. Его фантазия рисовала тёмных чудовищ, состоящих из туч, которые нападают на белолицую принцессу, заточённую в замке. А когда небо было чистым, то звёзды казались стражами, заботящимися о покое королевской особы. В этот вечер Луну взяли в плен, и она лишь изредка вырывалась показаться, сквозь окошко высокой темной башни.

Отец тихо приоткрыл дверь и зашёл в комнату. Стараясь, не вспугнут сына, он шёпотом сказал: «Виталик, можно тебя спросить?». Сын обернулся и жестом поманил папу к себе, предлагая стать сообщником Виталика, в его слежке за тяжёлой судьбой Луны.

– Интересно, откуда берутся тучи, и почему их так много, и почему их бывает мало? А бывает, что их совсем нет. – вопросы сыпались с частотой вопрос в секунду.

– Малыш, можно я подготовлюсь и отвечу тебе в следующий раз? – улыбнувшись, попытался спастись отец.

– Хорошо.

– Ты знаешь, я хотел с тобой поговорить о другом, – тщательно подбирая слова начал папа.

– Я знаю, ты будешь жить отдельно, а мы с мамой. Я знаю, я в курсе, так родители Витьки Чугунова живут. Ему нравится.

Пётр замер, глаза его намокли, он обнял сына и сильно прижал его к себе.

– Ты у меня совсем стал большой и шибко умный. Возможно в некоторых вещах ты уже умнее меня.

– И теперь я могу ездить с тобой в командировки и ночевать в отелях? – воодушевился сын.

– Возможно, когда-нибудь так и будет.

И они вместе стали смотреть, как чёрные облака держат в заточении свою пленницу, проплывая мимо, пропуская лишь тусклый свет.

Телефон отца издал тихий короткий сигнал. «Наверное, что-то по работе» – оправдался отец и отошёл в глубь комнаты. Виталик одобрительно кивнул и снова уставился в окно. Только теперь наблюдение было фоном для размышлений. Он пытался представить: «какого это видеть родителей раздельно, как это жить дома у папы и дома с мамой, как теперь они будут отдыхать?». И он понимал, что ему не хочется такой жизни, как у Вити из класса.

На короткий миг тучи расступились, дав Луне засиять ярким светом, который смог вернуть Виталика из его размышлений к наблюдениям. Он смотрел, широко раскрыв глаза, поэтому сразу заметил, как немного в стороне тучи поредели, и из-за них показалось полукруг, наполненный рядами огней, часть из которых ритмично мигала. Объект был неподвижен, словно чего-то ждал Судя по всему, он был огромным, так как находился высоко, а видно было, как на ладони. Виталик не мог в это поверить, но мозг выдавал только один ответ – это космический корабль. Преодолев первый шок, им сразу овладело желание поделиться увиденным с отцом.

 

–Папа, папа, скорее иди сюда, – стараясь не разбудить Егора, шёпотом затараторил Виталик.

Отец подошёл и посмотрел, куда показывал сын, но к тому моменту тучи скрыли увиденное сыном, и Петр успел только заметить мигающие огни, после чего темнота скрыла и без того тусклую луну.

– Что, самолёт увидел?

– Какой самолёт, папа, это был космический корабль, самый настоящий, – удивляясь, возразил сын, – его сейчас специально спрятали.

–У самолётов есть огни, и они мигают, и наверняка это был обычный самолёт, который сейчас летит в другой город или страну.

– Да нет же, – начал злиться Виталик, – это был корабль пришельцев.

– Ладно, давай ложись спать, уже поздно. Завтра по пути в школу ещё поговорим.

–Про космический корабль? – встрепенулся сын.

– НУ и про него тоже, – усмехнулся отец, после чего уложил сына в кровать и укрыл одеялом, поцеловав его в лоб, после чего покинул комнату.

Старший лежал и всматривался в потолок, стены, покрытые светящимися звёздами, кометами, прорезающими космические пространства и планеты, разбросанные по всем стенам комнаты. Привыкая к темноте, он размышлял о том, что увидел. Лунный свет наполнил комнату, и мальчишка метнулся к окну. Чуть помедлив, тучи вновь приоткрыли завесу, вновь дав обнаружить внеземное тело, парящее в небе, испещрённое огнями.

Тут Виталик уже не сомневался в увиденном. Темнота вновь окутала всё вокруг.

Рейтинг@Mail.ru