Бестселлер будущего

Александр Швед-Захаров
Бестселлер будущего

– Мама, мама, у тебя кровь. Мама, у тебя кровь. Что мне надо делать? – взяв мать за руку, пыталась добиться ответа она. – Мама, проснись. Тебе нужно помочь.

Мать раскрыла глаза. Расщемив засохшие губы, она попросила воды.

Волчий вой усиливался, нарастая с каждой минутой. Дочь принесла чашку и дрожащими руками дала матери. Саяна нервничала, предполагая самое страшное, что может произойти, её трясло, её полностью охватила истерика.

Неожиданно послышались глухие удары в дверь. Волки, почуяв страх и кровь, пытались проникнуть внутрь. В определённый момент им показалось, что кто-то бегает по крыше. Повернувшись к окну, Саяна увидела волка, которого она видела ранее, на опушке, он стоял на задних лапах, заглядывая в помещение, приковав свой взгляд к ней, в котором ясно читалось будущее.

Удары извне нарастали. Чувствовалось, что рано или поздно, дверь не выдержит натиска и впустит разъярённых волков внутрь.

Девочка собралась с силами, стащила мать на пол и начала двигать кровати, выстраивая баррикады из шкафа, кровати и табуретов. Всего, что попадалось на глаза. И её уже не страшил холодный взгляд за окном. Она должна была спасти свою сестру и мать. Пусть даже ненадолго, но надо бороться. Волки носились вокруг, скуля, лая и воя, чувствуя, что скоро их долгое ожидание будет вознаграждено.

Водрузив последнее на баррикаду, дочь села возле матери, и вместе с младшей обняла её. Сквозь вой снаружи, еле слышен был шёпот Аико: «Мамочка, пожалуйста, не умирай, я буду делать, всё что ты захочешь, только не умирай, пожалуйста, мамочка.»

Внезапно, тень волка исчезла, и в окно забил лунный свет. Снаружи усилился вой, гавканье и рычание. Через мгновение послышался выстрел, за ним другой. Дикий скулёж донёсся до их ушей, а потом знакомый голос, который кричал: «Сейчас я вам покажу, твари».

Эпилог.

Умсура сидела в машине тестя, облокотившись на дверь. Её обнимала старшая дочь, которая не переставая плакала. Сквозь затуманенный разум и слипающиеся глаза, она наблюдала, как быстро отъезжают они от злосчастного дома, как покидают опушку, как мчатся по дороге, притормаживая лишь около брошенной машины, подле которой лежала сумка со шкурой убитого волка и обернувшаяся вокруг неё, окоченевшая волчица.

Аллилуйя!

(победитель конкурса Дуэли,

Литературного клуба Бумажный Слон.

Посвящается Леопарду Коэну)

2016 год

«Нана-на-на –на, лайф из лайф, нана-на-на-на» – звонок телефона постепенно выводил меня из состояния пьяного сна. Что там мне снилось? А, точно, белки, парк, орехи, женщины. Красивые женщины. Я сфокусировал взгляд. Осмотрелся вокруг. Рядом не души.

Телефон был найден в кресле. Это был мой редактор – Михаил – добрейшей души человек.

– Надеюсь, что я разбудил тебя и не дал досмотреть сон, – опередил меня Михаил, – но больше всего я надеюсь, что ты хоть что-то написал. Ты срываешь сроки, руководство косо смотрит на тебя. Понятно, что ты золотой сокол, но и тебя пустят в расход, когда появятся лучше. Ты меня слушаешь?

–Да, да, я ещё тут, – выявил заинтересованность я. Было понятно, куда ведёт Михаил.

–Сколько ты написал? – не унимался Михаил.

– Примерно 70 страниц, вроде так, – запинаясь, ответил я.

– Отлично, пришли мне, я прочитаю и напишу тебе своё мнение, – автоматически продолжал Михаил.

Я взял паузу.

–Ничего пока нет.. – выдохнул я, – Я пуст, пока.

Настала очередь его театральной паузы, и он победил.

– ТЫ хоть понимаешь, что если у тебя ничего не выйдет, они избавятся от тебя. Ты превратишься в ноль, с бесконечностью таланта. Тебе нужно принимать решение и идти вперёд. Надеюсь, ты понимаешь, что я тебе желаю только добра.

Он положил трубку, не дождавшись моего ответа. Было ясно, что я на грани, дальше пустота.

Нужно принять душ. Михаил прав, алкоголь затянул меня, дав мне просторы мышления и активности и отняв усердие. Необходимо, что-то выдавить из себя, необязательно шедевр, можно и схалтурить.

Капли холодной тонизирующей воды постепенно воскрешали меня. Ясность разума возвращалась, и я очень надеялся, что найду зацепку для книги.

Накинув полотенце на бёдра, и придав своему внешнему виду красоту, я направился прочь из наполненного влагой помещения. Открыв дверь, столкнулся с двумя здоровяками в балаклавах. Шагнув назад, я захлопнул дверь, прижавшись к ней, попытался воспрепятствовать проникновению. Мощный удар заставил меня эпично отлететь вглубь ванной комнаты. Это было красиво. Доля секунды и сознание ко мне вернулось, сквозь туман я различил силуэты «гостей». Мужчины ничего не сказали, лишь поднесли ватку с ароматом эфира. Я потерял сознание.

Голова кружилась, подташнивало, вспоминались ощущения после операции по удалению аппендицита. Яркий свет бил сверху. Придя в себя и оглядевшись, обнаружил, что я нахожусь в комнате, напоминавшей мне тюремную камеру: койка, стол со стулом, громкоговоритель в правом верхнем углу от двери и толчок. Беспокойство и непонимание происходящего овладело мной. Я стал звать на помощь, колотить в дверь и требовать разъяснений.

Резкий свист и звук клокотания заставил меня зажать уши. Свист перешёл в стучание по микрофону.

– Я прошу Вас успокоиться, – металлический голос прогремел сверху, – Вас похитили.

–То есть как? Зачем? – немного опешив, отступил от двери я.

– Вы известная личность, золотая жила для издательства, уверен, что они дадут за Вас хороший выкуп. Выдвинуты требования. Ждём, это мы умеем.

–То есть «умеем»? – не понимал я.

– Хотим, чтобы они переживали за свои финансы, в вашем лице. Дали им срок. Если они не выполнят наши условия, то больше никогда не увидят Вас. Для справки: вы содержитесь в подвале дома, который находится вдали от цивилизации. Вы можете звать на помощь, разбить кулаки о дверь, но всё будет тщетно, никто не услышит. Примите мир таким, какой он есть.-

Щелчок закончил трансляцию.

Это было начало.

В первую неделю мои похитители раз в день выходили на связь, сообщая, что нет никаких новостей. Каждый день, вместе с ужином, они приносили мне газету нашего города. Новостей, что меня ищут или хотя бы похитили – не было. Так продолжалось три дня, на четвёртый, в свежем номере сообщалось, что после множества попыток связаться со мной, мой редактор обратился в полицию. Вскрыв пустую квартиру, меня объявили в розыск. Получается, что кроме Михаила я никому не нужен, как так получилось? Когда есть алкоголь – есть друзья, когда его нет, остаётся только редактор, жаждущий новый материал?

К слову об алкоголе, мне его сильно не хватает. Не хватает ощущения расслабленности, лёгкости происходящего и гениальных идей в голове. Сколько раз я начинал писать материал после одной-двух бутылок вина. Правда, многие на трезвую голову не особенно тянут. Алкоголь – это моё топливо, мой драйв. Пытаясь изжить мысли о нём, я делил день на отрезки, которые были разделены приёмом пищи. Всё эти салаты из свеклы, брокколи, капусты, лука, рыба на горячее и яблоки на десерт, стали основным стимулом просыпаться, даже не смотря на её повторение изо дня в день. Алкоголь перестал быть удовольствием, им стала еда.

На второй неделе, в газете появилась информация, что в издательство поступила записка с требованием выкупа за меня, подробности не описывались. Я явно не особо интересовал общественность.

Думы об алкоголе постепенно отошли на второй, а скорее даже третий план. Я больше думал о том, как сбежать. Стал осматривать каждый уголок, пытаться найти зацепку для составления плана побега. Видимо меня просчитали, и в очередной связи с миром по ту сторону камеры, мне довольно подробно объяснили, что пытаться бежать нет смысла, так как это утопично и невозможно. Но я терял надежду. Вспоминая кино, я попытался разыграть приступ удушья. После полуминуты спектакля, в камеру влетели двое, прижали меня к земле, нацепили наручники за спиной и изобличили меня. Более я не пытался тягаться с Александром Абдуловым из фильма «Десять Негритят». Я начал искать плюсы в моём текущем состоянии.

На третьей неделе мне сообщили, что издательство готовит выкуп, который они оговаривали. Возможно, скоро я стану свободным.

Рацион питания разнообразился, к горячему добавилась куриная грудка, а на десерт стали давать ещё и шоколад. Воспользовавшись свободным временем, я стал делать зарядку, приводя свои мышцы в тонус. Пьяное время заставило меня забыть о спорте.

Кроме всего прочего, на меня навалился голод, основой которого были впечатления. Их я стал получать из книг. Выполнив мои требования, похитители принесли мне произведения Фицджеральда, Хемингуэя, Поланика, Толстого, Уайльда, Достоевского и Верна. Книги заполнили пол моей камеры и полки в библиотеке сознания. Теперь еда стала разлучницей, всякий раз отрывая меня от чтива, выдёргивая меня из мира впечатлений. Поглощение еды происходило так быстро, что в очередной раз я подавился, но к счастью не доставил удовольствия моим похитителям, избежав наручников и справившись самостоятельно.

В конце третьей недели пришла плохая новость – переговоры относительно выкупа зашли в тупик, издательство торговалось, срок моего заключения увеличивался. Меня посетил страх, что если они в определённый момент сочтут затею безуспешной, то могут просто бросить меня тут, в результате чего я умру наедине с книгами, но уже от пищевого голода. Это было неприятное осознание неминуемого конца. Мозг принял единственное правильное решение в текущей ситуации – нельзя было терять ни минуты.

Я потребовал предоставить мне ноутбук для работы над новым произведением. Люди за стенкой решили по другому, в прорезь они бросили стопку бумаги и шариковую ручку. Но и этому я был раз несказанно, мои соседи по камере, мои наполнители писали также, только вместо ручки у них было перо.

Словно оголодавший зверь, я накинулся на подарки.

Всю четвёртую неделю я писал, как сумасшедший, теперь еда не разлучала меня с бумагой, я делал всё одновременно. Прикусывал горький шоколад и запивал зелёным чаем. Мысли на 100% были только о романе, выходившем из-под моего пера.

 

Когда я закончил своё детище, оглядев стол, на котором высилась стопка исписанной бумаги, я почувствовал, как тяжесть опускает мои веки. Я очистился и теперь могу отдохнуть. Не имея сил дойти до койки, опустив голову на сложенные на столе руки, я уснул.

Проснувшись от весёлой мелодии, лившейся из динамика, осмотревшись по сторонам, я не нашёл моей рукописи. Они украли не только меня, но и моё детище. Ярость заменила литературу. В бешенстве я подлетел к двери и стал тарабанить по ней, с требованиями вернуть МОЁ. Реакции не последовало.

На следующий день мне объявили, что выкуп получен, и сегодня я вернусь домой. Обворованный я вернусь в дом полный одиночества.

Спустя длительный промежуток времени громкоговоритель потребовал встать лицом к противоположной от двери стене, закрыть глаза и, опустив голову, поставить руки перед собой. Я покорно повиновался.

Лязг замков, скрип петель, звук входящих шагов.

– Здоровая пищевая диета, классическая литературная диета, с примесью современности, и одиночество, как диета общения. Вот те три кита, на которых покоится твоё лучшее произведение, – голос моего редактора Михаила заставил меня застыть. В глазах помутнело, в горле пересохло, я начал терять сознание. Он взял паузу, буравя меня взглядом, – Несказанно рад, что ты снова с нами.

Он шагнул навстречу и обняв, не позволил мне осесть на пол.

Откровения

2017

Пролог

– Садитесь, где Вам будет комфортнее.

– Выбор у Вас не велик: либо диван, либо кресло.

– Выбор за Вами.

– Пожалуй, я остановлюсь на кресле, диван на меня действует усыпляюще.

Кабинет доктора Вернского был оформлен в тёплых тонах: стены покрыты обоями кремового цвета, пол был устлан светлым ковром длинного ворса. Мебель, которая была тут представлена в минимуме, сделана из красного дерева, обрамлённая кожей. Всё действовало успокаивающе, подводя тебя к тому, зачем ты пришёл в кабинет психотерапевта. Даже хрустящий звук натягиваемой кожи кресла, когда я погрузился в него, умиротворял, раскрывал тебя.

Это был мой первый визит к мозгоправу, раньше они для меня были шарлатанами. Хотя кого я обманываю, я и сейчас их таковыми считаю, просто это последняя надежда. Надежда на то, чтобы вернуть прежнюю жизнь, состояние, понимание.

– Давайте начнём с того, что Вы скажете мне, что Вас беспокоит и чего вы стремитесь достичь нашими сеансами, – мягким голосом, слегка выделяя «Ш» и «Ж», начал доктор.

– Что меня волнует? Да много чего меня волнует.

– Но наверняка есть ряд вещей, которые стоят особняками в вашей жизни, которые её определяют. Говоря о них, мы сможем дойти до того, что может являться причиной того состояния, в котором вы сейчас пребываете. – подводил меня доктор, к двери с табличкой «Откровения».

Я задумался, что для меня главное в этой жизни, за что держусь. Перебрав всё в уме, я подвёл промежуточный итог: «Друзья. Работа. Семья. Любовь»

– Прекрасно. Давайте начнём с первого: Друзья. Расскажите мне, что для Вас означает это понятие, с кем оно связано, с какими событиями?

Я помедлил. Колебался стоя перед дверью, взвешивал все «за» и «против», отгонял страх и недоверие. Это был последний шанс вернуться. И я открыл эту дверь.

– Хорошо, сейчас всё Вам расскажу.

Сеанс 1. Друзья.

– Безусловно глупо говорить, что у меня много друзей, и их количество отражает счётчик в социальной сети, и утверждать, что каждый придёт на помощь, тоже безрассудно. В жизни их бывает немного: кто-то появляется на время, кто-то на жизнь, кто-то уходит сам, кого-то оставляешь ты, а кого-то у тебя отнимает смерть. К счастью, последнего у меня не случалось, а вот предательства имели место быть.

– Расскажите о тех, что оставили отпечаток в памяти, в жизни, – направил меня доктор.

– У меня был друг. Очень хороший друг. Вместе мы начали общий бизнес, наш первый бизнес. Я никогда в нём не сомневался и всегда старался быть на его стороне. Вообще, моё кредо – это быть с друзьями в горе и в радости. Именно в Горе, на первом месте. Скажем так, я вообще считаю, что друзья нужны чтобы помогать друг другу. Радоваться ты можешь с любым человеком, так как она может носить характер случайный, сиюминутный, когда рядом нет друга. Ты же не можешь взять радость и законсервировать её до встречи с другом. Ты можешь поделиться остаточной радостью, показать хвост кометы. Сам же пик не надо держать в себе, надо им делиться, словно вирусом заражая окружающих. Пусть они будут реальные или виртуальные.

Но мы говорим о предательстве. Так вот, нашим бизнесом было креативное агентство. Мы были неизвестны, приходилось отвоёвывать себе нишу. Однажды, нам улыбнулась удача, наше предложение заинтересовало очень крупного клиента. Он планировал большие вложения в продвижение своей продукции на рынке. Ему нравился наш подход к этому процессу, ему нравились наши цены. Мой партнёр плотно занимался им, но однажды он пришёл и сказал, что нас обошла другая малоизвестная фирма и что это уже не обсуждается. Позже я узнал, что эта фирма принадлежит моему партнёру. Он решил сорвать банк единолично. Нашему общему бизнесу пришёл конец. Больше мы уже не встречались в непринуждённой атмосфере.

– Вы долго переживали эту ситуацию?

– Нет.

– А вы подсознательно ожидали что-то подобного?

– Скорее всего да. В бизнесе всегда надо просчитывать всё наперёд.

Я сделал паузу, думая, какой историей продолжить. Каждая по-своему интересна и поучительна.

– Но большие потери происходят из-за женщин. Был ещё один друг, самый главный друг. Он был ближе, чем родственник. Он был тем, кто никогда не бросит меня. Наша дружба измерялась десятилетиями. Дружеская любовь, я так это называю.

– Хотите сказать, что если бы он был женщиной, то это могло перерасти в настоящую любовь? – нанёс удар по моей гетеросексуальности доктор.

Я медлил с ответом. Он реально залез мне в голову и сейчас начинает ковыряться там, ножом для колки льда.

– Пока я закрыт для таких ответов. – выдавил из себя я.

– Хорошо, продолжим.

– Так вот. Он женился. Я знал его супругу ранее, но после свадьбы стал замечать изъяны в ней. Постепенно меня стали раздражать они вместе, именно вместе. Плюс ко всему, она стала им руководить, и вот это меня уже стало дико раздражать. Я бы сказал бесить. И однажды, когда я был подшофе, а его благоверная решила меня упрекнуть в моём состоянии, высказал ей свой взгляд о её недостатках. Точнее разложил по полочкам.

– И что она?

– Они ушли. Долгие обиды, попытки заставить меня извиниться, но я не отрекаюсь от своих слов. Ты либо молчишь, либо отвечаешь за сказанное. Иначе легко можно прослыть треплом.

– Чем всё завершилось?

– Завершилось? – я помедлил, – Скорее продолжается. Она запретила ему общаться со мной. Поставила перед выбором. Он выбрал её. Скорее нет – выбрал не общаться со мной. Никак не изменил условия. Что говорить – херовый дипломат.

– Вы анализировали это сами? – выявил неподдельную заинтересованность Вернский, – Своё поведение?

– Я не хотел. Это неприятно. А вы что думаете?

– Я думаю это чувство собственности. Вы не смогли смириться с тем, что она украла у Вас его: его время, его внимание, которое принадлежало Вам. Вы не хотели быть №2 в его жизни. Жить в эпизодах не ваше, поэтому вы нашли рациональную причину всё это прекратить, но не быть особо виноватым. Простая ревность. Не имея возможность убить его, вы убили Вашу дружбу.

– Я с этим не согласен, я не такой. – упорно возражал я.

– Вот видите, вы отрицаете это не подумав. Сама мысль Вас пугает, что РЕВНОСТЬ причина этого конфликта.

– Но и она причина. Она своим поведением, просто «выбешивает» меня. – начинал заводиться я

– Вот видите, – и он указал пальцем в мою сторону, – она вас бесит по ряду причин, основой которых время и внимание, которые она украла. А ведь, если капнуть глубже, то мы увидим, что те качества, которые «выбешивают» в ней, есть и в вас. Она как зеркало плохих качеств, ваших качеств.

– Бред, – выплюнул я.

Будильник на столе издал сигнал об окончании нашего первого сеанса. Доктор свернул бумаги, закрыл папку и, встав, протянул мне руку: «Я не провожаю клиентов. Я ухожу к себе в кабинет, чтобы подготовиться к следующему пациенту. Где дверь вы знаете. Предлагаю подумать над ситуацией с зеркалом до нашего следующего сеанса. Предлагаю следующий сеанс назначить на это же время».

Я пожал протянутую руку и одобрительно кивнул. Чувствовал себя, будто на свидании, когда девушка говорит тебе, что сегодня этого не будет. Облом; вот правильное определение.

Доктор ушёл в свою комнату, сквозь открытую дверь я разглядел стены в зелёном сукне. Странно. В нос ударило сыростью.

Сеанс 2. Семья

Томик Стивенсона в твёрдом переплёте лежал у меня на ладони. В голове прокручивал финальную часть предыдущего сеанса. Золотое теснение на обложке, запах времени от страниц влекли обменять драгоценные часы сеанса на одиночество чтения.

Мне всегда нравилась повесть про Доктора Джекила и Мистера Хайда. Не знаю сколько людей согласилось бы иметь осязаемое второе я, которое бы потакала их низменным желаниям. Желание богатства, желание обладать теми, кто нам недоступен, желание наказать, желание убить. Желания её убить у меня не было, никогда, но я был бы не против, чтобы она никогда не появлялась.

– Вы можете заходить, – донеслось из глубин подсознания.

Я оторвал взгляд и увидел доктора в дверях. Жестом он предложил зайти.

Стивенсон подождёт, как и тайные желания.

– Не будем повторять пройденное и пережёвывать это. Думаю, Вы сами должны во всём разобраться, осознав всё, посмотрев на всё со стороны. Поэтому сегодня разберём другого кита – Семью. – он выдержал паузу собираясь с определениями, – Понятие это, очень объемлющее, это фундамент нашей личности, её верфь, это климат. Именно оно формирует нас вначале. Его мы придерживаемся, его мы отталкиваем. Что семья для Вас? Меня интересует именно ассоциативный ряд. Начинайте.

– Семья – это родители, – начал я, – они, как стена защищают тебя, заботятся о тебе, помогают, наставляют. Я помню маму, помню отца. Помню их вместе, помню их раздельно, помню после развода. Помню свои впечатления, когда они были вместе, их внимания, забота, переживания.

Мне повезло, вместе они давали мне укрытие от жизненных невзгод, именно в то время, когда это было нужно. После, когда я вступил во второй десяток, когда начал уже формироваться, как мужчина, они расстались. Сейчас мне трудно судить, что было бы, останься они вместе, но тогда, как я сейчас считаю, это было к лучшему.

Родители начали конфликтовать в моём воспитании, возможно это была верхушка айсберга и причина была глубоко под водой, но это точно была его часть. Отец не терпел отступлений и «жевания соплей», поддерживал мои начинания, говорил, чтобы я смещал фокус на то, что приносит удовольствие, чтобы не тратил своё время на пустых людей и пустые занятия.

Мама придерживалась классики, что надо всё познать, что дают, всё осознать, общаться с широким кругом, пусть и бестолковым, и потом, когда-нибудь это пригодится.

Со временем они друг друга переросли, пропасть между ними становилась шире, а часы молчания дольше.

После развода отец уделял мне столько внимания, сколько мне было необходимо. То же касалось и матери. Безусловно они конфликтовали в процессе влияния на моё сознание, но я старался не показывать, что кому-то отдаю предпочтение, чтобы не обидеть каждого по отдельности.

– Но если вспомнить, то всё-таки, к кому-то вы тяготели больше?

– Безусловно. Я жил с матерью, но ближе был отец. Мама создаёт кокон, где спокойно и ты в безопасности, отец показывает жизнь из вне и как с ней обращаться. Получается, что я учился в двух учебных заведениях одновременно, так что ли. Не знаю, что было, если бы это произошло в раннем возрасте. После школы, на втором курсе института, родители договорились, что мне пора жить одному, вот тут-то и пригодились знания отца. И именно тогда мы стали с ним ещё ближе. В эпоху студенчества понятие «семья» расширилось и включило в себя друзей. Пожалуй, это тот момент, где добро и зло соседствуют друг с другом, и формируют тебя. О тебе есть кому позаботиться, но не факт, что завтра они поменяют маски.

Я задумался, вспоминая это. Хорошее перевесило, плохого было мало. Хотя, быть может я его просто не помню. Вытеснил.

– Женился я быстро и рано. 23 года рановато для женитьбы. Там движем ты не головой, а головкой.

 

Так и получилось, что, когда постель остыла, чувства притупились, мы обнаружили себя на разных планетах, которые сближаются только во время парада планет. Она требовала внимания и поклонения, я же был увлечён работой, новой разработкой – своим дитём. Мной двигало желание реализоваться, и она скорей мешала этому. В общем мы расстались. На наше счастье дети ещё не появились, хотя и жили мы вместе уже три года.

– Задумывались над причинами расставания. Почему так легко это всё произошло? Обсуждали это с отцом, матерью?

Я уставился взглядом в доктора. Этот мозгоправ читает мои мысли походу. Пауза, она нужна для драматизма, но её сейчас нет.

– Я как открытая книга, а вы – мой читатель и, краем глаза, забегаете вперёд.

– Не совсем Вас понял, – подался вперёд Вернский.

– Вы, пауза, читаете, пауза, мои, пауза, мысли. – чеканя каждое из семи слов, произнёс я. Мои глаза были на одном уровне с его.

– Что поделать, такая профессия. Расскажите их.

– Отец меня поддержал, естественно. Это было ему близко. Он и раньше мне говорил, что надо тратить время на то, что приносит удовольствие. Маме жена нравилась, они нашли общий язык и она хотела нам счастья, поэтому не приняла мою сторону и всячески пеняла на то, что я много слушаю отца, а не думаю своей головой. Вероятно, пример отца стоял передо мной, пример того, что это возможно, что хуже не станет. Скорее всего так. Мы расстались спокойно и оставшись друзьями принесли друг другу больше пользы, чем будучи в браке.

– Она Вам помогала в чём-то, а Вы ей?

– Нет. Просто мы друг другу не мешали.

– Оригинально. Если отталкиваться от всего сказанного, то семья, это те люди, что больше вложили в Вас или это все те, кто оказал влияние?

– Семья, это причина возвращаться, а возвращался я только в два дома, отца и матери.

Голова начала кружиться. Я отпил воду из стакана, что ожидал меня на журнальном столике, и откинулся в кресле. Взгляд выхватил тёмное пятно в углу потолка, начал всматриваться. Покинув кресло, приблизился к месту моего интереса. Это была плесень чёрного цвета, которая начинала расползаться по потолку, завоёвывая белое пространство, словно чума. Оглядев всю комнату, мозг начал отмечать тёмные пятна под кремовыми обоями в ряде мест, в основном на стенах, которые выходили на улицу.

– Доктор, вы знали, что у Вас тут поселилась плесень?

Он следил за моим поведением, и от него не укрылась причина моего интереса.

– Да. Раньше я этого не замечал. Спасибо, что обратили внимание. Надо что-то делать.

– Вам нужно вызвать бригаду по её уничтожению, с этим шутки плохи. До добра она Вас точно не доведёт! – с сарказмом отметил я.

Он подошёл ко мне и взглянул на причину беспокойства ближе. Стоя с ним рядом, я снова уловил стойкий запах сырости, который теперь стал отдавать ещё и плесенью. Мне захотелось скорее уйти. Повернувшись к доктору и решив попрощаться, я заметил лёгкое шевеление у него в бороде. Попытался присмотреться, но детально ничего не увидел. Очевидно показалось. Я открыл ладонь, не дожидаясь звука будильника.

– Не хочу слышать песню палача, – улыбнулся я.

Он ответил мне скромной улыбкой. Не оборачиваясь, я оставил его в кабинете в одиночестве.

Сеанс 3. Работа

Дверь в кабинет доктора была открыта. Я подошёл ближе и ощутил знакомый запах сырости, который с последнего раза очень усилился. Заглянув внутрь и никого не обнаружив, я вошёл и притворил за собой дверь.

Следы плесени в углу увеличились. Под обоями появились тёмные пятна. Было не по себе от этого зрелища. Внутри рождалось острое желание уйти отсюда, всё бросить и забыть. Но разум отдавал команду остаться и пройти всё до конца. Пройти, чтобы вернуть.

Созерцание следом прервали шумы за стенкой, что разделяла комнату доктора с залом приёма пациентов. Создавалось ощущение, что там, за стеной идёт какая-то борьба. Сдавленные голоса, возня, движение предметов. Подойдя ближе, прильнув к двери, я стал слушать. Секунды три и всё затихло. Ручка двери медленно опустилась, готовя выпустить наружу то, что скрывалось за ней. Интуитивно мозг дал команду отступить. Дверь беззвучно открылась, и доктор показался в проходе.

– Рад видеть Вас снова. – натянутая улыбка играла на его лице, – у вас всё удачно? Терапия идёт на пользу?

Лицо его имело тонкий налёт грязи. Он протянул мне руку, и я отметил шершавость ладони, которой ранее не наблюдалось. Опустив глаза вниз, обнаружил чёрную грязь, забившуюся под ногти. Манжеты рубашки были в тёмных пятнах грязи. Создавалось ощущение, что жительница стен перекинулась на него.

Жестом он предложил сесть и начать сеанс.

– Третья точка опоры. Что вы сегодня выберете? О чём Вам хочется поговорить? – с нотками волнения в голосе, начал мой психоаналитик.

– Работа, – ответ был готов ещё до того момента, как я вошёл сюда сегодня. – она меня вдохновляет, она ещё один смысл быть тут, в этом мире.

– Отлично. Начинайте. Расскажите, что она для Вас, почему она имеет такое большое значение? Почему она одна из четырёх?

– В институте я подрабатывал дизайнером в одном из тысяч дизайнерских бюро. Имея слова клиента, я воплощал их в форму, создавая что-то новое, удовлетворяя потребности клиента быть услышанным, давая ему возможность почувствовать себя гением, генератором. После института я решил идти дальше. Поняв, что изобретать, придумывать и воплощать – это моё, принял решение развиваться в этом направлении. Сперва работал на международные концерны, потом открыл самостоятельное дело, о котором я вам рассказывал. После сторонние увлечения, которые я также превращал в работу. Я был фартовый, мне сильно катило. Судьба – цепочка событий, которые приводили меня к определённому решению, из которого рождалось новое, сверхновое.

Словно жадный до впечатлений экстремал, я начинал новое, жил им, а потом отдавал продолжателям, которые были способны это сохранить, понять мою идею и развивать дальше. Всё сделано для новых начинаний. Всё сделано для того, чтобы не зарывать свой талант в чём-то одном.

– Вы делали это ради денег?

– Нет. Деньги вторичны. Когда ты имеешь 6 костюмов, сшитых на заказ в лондонской мастерской, когда твой автомобиль Тесла, когда дом твой в фешенебельном районе города, то ты понимаешь, что золото не украсит это всё, а только придаст привкус пошлости. Обогащение – это не моё. Мой наркотик – это освоение всего нового, то что по душе. То, от чего ты получишь удовольствие. То, от чего твой мозг испытает оргазм. Работа – это призвание, это то, что ты делаешь лучше всего, то, к чему хочется возвращаться, то, от чего не хочется отрываться, захлёбываясь мыслями. Ты просыпаешься с новой идеей, которую тебе хочется реализовать.

Подобную философию я проповедую у себя в фирмах. Если человек не любит свою работу, то и максимума он не достигнет, а значит не принесёт необходимого результата. Зачем мне такой работник.

Однажды я посетил Лас-Вегас, пытаясь понять суть и основную идею людей, которые приезжают туда. Пообщавшись со многими посетителями, как за автоматами, так и за столами, выяснил для себя ряд моментов:

– люди едут, чтобы отдохнуть от работы, от обыденности, от рутины;

– люди едут, чтобы выиграть деньги, так как верят в чудо и удачу, хотя по мне это одно и тоже;

– люди, которые потеряли стержень в этой жизни;

А теперь представьте, что все эти люди получают удовольствие от своего дела? Разве тогда нужно отдыхать? Нет, ведь ты отдыхаешь работая. Тебе нужны будут деньги, их у тебя будет мало? Нет. Работая в удовольствие, ты заряжаешь идеей всех вокруг, люди начинают верить в тебя, вкладывать деньги. Источая энергию, живя идеей, ты достигаешь многого. Тут главное не тратить своё время на пустоту. Пустые встречи, разговоры, люди, дела. Люди не любят умных и готовы навредить тебе, с гораздо большим удовольствием, чем помочь.

– У Вас были такие случаи, когда вам вредили?

– Бывали.

– Это зависть или нетерпение вашего высокомерия?

– Считаете меня высокомерным, доктор?

– Тут лучше вы сами ответите, если разберёте Ваше отношение к людям. Возможно их жизнь сложилась хуже и не так ярко, как Ваша, но ведь и муравьи для чего-то нужны.

– А ответы на поверхности, – подытожил я.

– Именно, – поддержал меня доктор. Закрыв папку записей, добавил. – думаю на сегодня хватит, буду ждать Вас в следующий раз, как обычно.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru