– Без разницы, извлекай.
– Так давай сразу к принтеру подключусь, и договор и контракт распечатаю… только знаешь… – Скопин скривился, – всё это филькина грамота…
– Почему?
– Кинуть нас на раз-два-три могут. Если с Союзом не свяжемся.
– Думаю об этом, – отрезал командир, – давай подключайся к принтеру.
Повозиться, конечно, пришлось! С переводом на английский язык спецтерминов. Естественно, надо было выложить и боевые характеристики, чтоб прониклись уважением, что не фуфло устаревшее «покупают» (не особая военная тайна, только некоторые уже известные параметры занизил, и не только по «Форту»). Ну и само собой ценовая правка.
Принтер начал знакомо елозить кареткой, кряхтя, выдавая один за другим листы с текстом, а Скопин, бегло тарабаня по «клаве», с приятным удивлением слушал, как мягко, словно по писаному, стелет командир.
– Господа, вот эти договора так называемого фрахта, что вы предложили, не совсем корректные – не отражают всех сторон вопроса. Думаю, что надо несколько расширить часть пунктов, внеся дополнения в условия контракта, согласно специфике применения и боевых возможностей, а также статуса корабля. Но прежде хотелось бы определиться с оплатой. Точнее с формой оплаты. Ситуация не располагает вести расчёт через банковские счета, и также считаю сложной систему через посольство СССР. Хотя бы только из-за того, что переговоры через Москву могут затянуться, а британцы ждать не станут. Более того, согласно имеющимся у нас разведданным, англичане намерены совершить десантную операцию, не затягивая со сроками.
– И какой же способ оплаты вы предлагаете?
– Нас же назвали пиратами, – Терентьев словно фокусник извлёк газету «Таймс», указывая на громкий заголовок, – а пираты, как известно, любят наличность, золото!
До этого аргентинский представитель ещё сохранял невозмутимость, но при объявлении об оплате золотом его лицо непроизвольно вытянулось.
– Боюсь, с этим возникнут сложности, как и трудно будет убедить правительство согласиться с такими условиями.
– Ну что ж тут сложного? Вспомнить войны – золото самое удобное средство оплаты. Ко всему, сами понимаете, банковские операции легко отследить, счета заблокировать…
И Терентьев словно решил добить оппонента, добродушно улыбнувшись, как только мог:
– К тому же мы, будучи, так сказать, пиратами, фактически являемся непризнанной, объявленной вне закона стороной. Поэтому будет уместна авансированная проплата.
Аргентинец безотчётно сучил руками, перебирая свои бумаги, возвращая лицу бесстрастный вид. Казалось, он просто не знал, какое решение принять. Пауза с появлением аргентинского майора в сопровождении мичмана давала возможность подумать, но видимо, потеря авианосца подтвердилась, и гости, перекинувшись парой фраз, не сдержавшись, вспыхнули эмоциями, по типу «непереводимого фольклора». Однако тут же взяли себя в руки и, извинившись, предложили продолжить переговоры.
Скопин в целом закончил печатать, отсортировав, передавал материал командиру.
Листы переходили из рук в руки – аргентинские переговорщики просматривали распечатки, где бегло, где более вдумчиво, хмурясь при непонимании, но в целом общее представление получая.
– Честно говоря, в этом списке вашего арсенала я кое-чего не увидел и… вы же не намерены всем этим единовременно воевать?
– Естественно, более того, я считаю, что аргентинские вооружённые силы сами способны справиться с бриттами.
Вот тут, конечно, после перевода Терентьев снискал благодарные взгляды аргентинский военных.
– А наша роль по большому счёту должна вылиться в демонстрацию и сдерживание британцев от опрометчивых действий, – Терентьев имел в виду гипотетическое применение атомного оружия, увидев ответное согласие в молчаливом взгляде оппонента, – понимаете, о чём я…
– Вы нам не доверяете, иначе бы не требовали авансирования, – прямолинейно заявил морской офицер («капитан де навио», что-то типа капитана 1-го ранга), – но как мы будем контролировать расход вашего боезапаса, если уж так акцентироваться на финансовой стороне вопроса?
– Ваш человек, специалист, будет постоянно на корабле. Вы, например. И поверьте, мы будем предельно честны! Если по нормативу нам на поражение воздушной цели требуется две ракеты, то расход так и будем начислять, но! – Терентьев поднял палец. – Вопрос оплаты будет решаться по факту уничтожения противника.
По лицам аргентинцев было видно – эта уверенность в собственном оружии (учитывая уже продемонстрированные возможности при воздушной атаке) им понравилась. Военные даже извлекли карту с островами и значками диспозиций, стали чертить стрелки, вероятно, прикидывая новые возможности с учётом русского крейсера.
Вообще Скопину показалось, что настроение изменилось. Никто конкретно не высказал своё согласие к сотрудничеству, не подписаны ещё договоры-контракты, но аргентинцы, словно по переключению тумблера, сразу стали воспринимать их как союзников (по крайней мере военные, гражданский по-прежнему сидел надутый как индюк). При этом эффект работал в обе стороны – все ощутили, что они вроде бы как в одной лодке и делают общее дело.
«Или энтузиазм этих двух иностранных военных так заразителен? Откуда вот это промелькнувшее чувство нужности?»
Скопин вдруг осознал оторванность всего экипажа вместе с крейсером не только от своей страны (на данный момент – СССР), но и вообще – от своего времени.
«Что это – отголоски стадного инстинкта? К чёрту – долой самокопание! Что там – аргентинцы интересуются нашими якобы разведданными, а Терентьев в моём компе не совсем ориентируется?..»
– Дай-ка я, – Скопин потянул к себе ноутбук, находя свою подборку по Фолклендской войне, решая, с чего начать. Бегло «пролистав» странички, наконец, взял слово.
– Всё дело в том, что в имеющихся данных не учитывается новый фактор – наш крейсер. Вы понимаете, что британцы теперь наверняка внесут изменения в свои планы. Однако у нас есть аналитические выводы и прогнозы наших военных специалистов, основанные на уже имеющейся информации. Так вот. Основная цель британцев вернуть себе острова, выбив оттуда ваш военный контингент. Для успешного выполнения этой задачи им необходимо установить господство в воздухе.
Уже сейчас ясно, что истребители «Мираж» и «Даггер» аргентинских ВВС, действуя с удалённых материковых аэродромов, имеют ограниченное время для выполнения боевых задач и не могут защитить штурмовую авиацию и силы флота от британской палубной авиации. Поэтому надлежит предпринять срочные работы по удлинению бетонированной взлётно-посадочной полосы на Фолклендах, превратив острова в непотопляемый авианосец.
При словосочетании «непотопляемый авианосец» аргентинцы все как один скривились, видимо, вспомнив потерю «Бентисинко де Майо».
Заметив их реакцию, Скопин вспомнил, что после потопления «Бельграно» аргентинский флот почти бездействовал, опасаясь удара из-под воды.
– Хочу подчеркнуть, если британские субмарины загонят флот Аргентины по базам – это первый шаг к проигрышу в войне. Теперь маленькие, но немаловажные частности, – продолжил Скопин, – англичане применяют новейшие американские ракеты «воздух-воздух» «Сайдуайндер» с инфракрасной головкой наведения. Более-менее эффективный, но самый простейший способ уходить от их атак вижу в применении отстреливаемых самолётом тепловых ловушек. По типу сигнальных ракет, только выделяющих большое количество тепла при горении. Иначе, учитывая повышенную манёвренность «Си Харриер», потерь в авиации не избежать.
Если истребителям удастся прикрыть штурмовики с воздуха, то «Скайхоки» смогут «укокошить» практически весть экспедиционный флот Её Величества. Планируемая вашими лётчиками тактика атаковать корабли противника с малых высот весьма удачна – их зенитный комплекс «Си Дарт» откровенно слаб. Против французских «Экзосет» у бриттов единственный действенный способ борьбы только уголковые отражатели, и могу вас разочаровать, если англичане вовремя поставят помехи, ракета пройдёт мимо цели. Кстати, у Аргентины вообще сложно со средствами радиоэлектронной борьбы и в частности с дипольными отражателями – стоит озаботиться. По поводу применения свободнопадающих бомб – вашим специалистам следует повозиться со взрывателями. Мало того что это американское старьё пролежало на складах тридцать лет, так ещё есть предположение, что взрыватели просто не успевают взводиться при атаке с бреющего.
– Вы в этом уверены? – Если аргентинские военные вполне прониклись осведомлённостью русской разведки, то начальствующий в их компании дипломат оставался откровенно недовольным и скептически настроенным.
– Проведите проверочное бомбометание – сами увидите.
– Значение полноценного аэродрома на островах и так понятно, но мы просто не успели обеспечить транспортные перевозки и произвести нужные работы – англичане взяли коммуникации под контроль, блокировав острова силами подводного флота, а теперь и палубной авиацией.
– На начальной стадии крейсер возьмёт воздушное прикрытие на себя, – предложил Терентьев, – потеряв пять-шесть самолётов, британцы просто прекратят полёты в зоне поражения наших ЗРК.
Пока Скопин излагал почерпнутое из ноутбука, Терентьев с интересом поглядывал на карту, где аргентинские военные наскоро выводили новую тактическую расстановку сил, и, разобравшись с обозначениями, удовлетворительно кивнул:
– Весьма разумный подход.
– Не посвятите? – Гражданский только сейчас обратил внимание на работу своих военных советников.
Используя карандаш как указку, Терентьев бойко прошёлся по карте, находя одобрительное понимание со стороны в аргентинских офицеров.
– Наладив постоянное патрулирование противолодочной авиацией в прибрежных зонах, вы значительно снизите риски быть атакованными подлодками противника, в конце концов, даже вынудив их отказаться от свободной охоты. Тем самым давая возможность своим транспортам беспрепятственно доставлять оборудование и стройматериалы для взлётной полосы. Хочу также акцентировать ваше внимание – совместно с противолодочными силами активно задействовать флот. Понимаю – можно потерять половину кораблей. Но в бою… какой толк от них будет после проигранной войны? Через несколько лет эти старые «вёдра» просто распилят на металлолом.
Терентьев снова вернулся к карте:
– Далее. Вот тут я хочу внести поправочку. Зоной маневрирования «Петра» назначить всё же южный и юго-восточный сектора. Поверьте, дальности наших ЗРК хватит, чтобы охватить зонтиком противовоздушной обороны почти все Фолкленды и часть транспортных коммуникаций. То бишь любители цивилизованно устанавливать правила войны (я имею в виду двухсотмильную зону и прочее) получат уже наше ограничение для манёвра. Британцы фактически будут лимитированы двумя направлениями беспрепятственного подхода – северо-восток и северное направление. Где их будут встречать ваши ВВС и корабли флота. В конце концов, это ваша война!
Наконец джентльмены поймут, что русский «Вattlecruiser» не намерен покидать своей зоны ответственности, и будут действовать более смело, либо спровоцировав встречное морское сражение, либо… в общем, думаю, что ваши лётчики и до этого смогут ощутимо потрепать британцев. – Терентьев ладонью изобразил атакующий самолёт, красноречиво взглянув на майора аргентинских ВВС.
– Совершенно верно, – белозубо улыбнулся тот, плотоядно блеснув желтоватой жевательной фиксой.
– Удастся потопить их авианосцы и наладить собственную ПВО над островами – конфликт перейдёт в затяжную стадию, – решил вставить своё Скопин, как всегда блеснув эпатажем, – демократия та ещё проститутка – правительство тори уйдёт в отставку, а дальше дело дипломатов, если, конечно, в этой железной бабёнке Тэтчер не проснётся дух Черчилля.
После перевода про «Тэтчер и Черчилля» аргентинский дипломат в любопытном взгляде на помощника капитана изобразил нечто подобное «ого, загнул!». Однако, быстро согнав с лица скупую улыбку, встречно осведомился:
– А если всё пойдёт по неблагоприятному сценарию? Думаете, что упрямые бритты не предпримут попыток уничтожить ваш корабль, даже если вы будете «отсиживаться», так сказать, в южном тылу?
Несмотря на то что аргентинец говорил с иронией, некоторое пренебрежение Терентьев почувствовал. Это его почти взбесило.
– Хочу вам напомнить, что именно на этих южных задворках английская субмарина без каких-либо проблем атаковала ваш «Бельграно», и на плаву он благодаря нашему вмешательству, а его офицеры сейчас допрашивают лётчиков сбитого британского бомбардировщика. Сбитого нашей ракетой всего лишь в нескольких километрах отсюда.
К тому же удар противокорабельными ракетами по британскому соединению мы в состоянии нанести и из-за островов. На дальности пятьсот километров. При точных данных о координатах цели. Для того чтобы достоверно уничтожить авианосец типа «Инвинзибл», прикрытый эскортом, с учётом средств радиоэлектронных помех, потребуется не менее пяти ракет в залпе!
В общем, Терентьеву было понятно, почему это гражданский хлыщ тихо бесится: «Жаба его душит!»
Прошерстив скопинские распечатки, пройдясь по данным и ТТХ противокорабелок, своим кривым пальцем тот остановился именно на стоимости ракеты, выведя шариковой ручкой, при упоминании пятиракетного залпа, общую сумму. Так и ожидалось, что он сейчас выдаст «ипполит-матвеевское» «Однако!».
Однако старый скряга, видимо для себя уже решив, согласившись на чем-то неудобную для него сделку, вслух продолжил свои мысли:
– Только контрактный договор на вашу военную помощь нужно будет согласовывать с потребностями наших военных. Скажу напрямик – дороговато вы обойдётесь Аргентине!
И положив поверх стопки листков предоставленный добросовестным Скопиным отчёт по отражению атаки «Вулканов» с указанным расходом ракет малой и средней дальности, не без сарказма спросил:
– Потраченные ракеты на «Вулкан» уже можно плюсовать к нашим расходам?
Почувствовав издевку в интонации, дождавшись конца перевода, Терентьев с не меньшей насмешкой ответил:
– Не сто́ит трат! Презентация возможностей за счёт производителя! Это был рекламный ролик!
– Но свежие фрукты для экипажа не помешали бы! Под хорошую выпивку – весьма многообещающий «фернет»[49]! – улыбаясь, подхватил Скопин, прочитав название на бутылке, вынутой из корзины-презента аргентинцев, доставленной сюда, видимо, по приказу командира.
– Фернет! – Поцокал языком майор ВВС и зачастил на своём, перебрасываясь фразами с «капитаном де навио».
Эта лёгкая пикировка с незатейливым единящим бытовым отступлением старпома слегка разрядила обстановку, потянув лица на улыбки. Вдруг напомнив ещё и о подкравшемся голоде, с поддержанным всеми распоряжением на камбуз.
Возникла удобная для обеих сторон пауза, своего рода психологическая разгрузка. Всего лишь на несколько минут. Но дело есть дело – через языковые барьеры, исписанные бумаги, обязательства, договорённости и заверения, с подписями и печатями. С кульминацией расставленных бокалов с подносом свежеиспечённых пирожков. Ну, и до смешного торжественным лицом капитана де навио, с его просторечным: «чтобы у наших противников не возникло никаких претензий…», вынимающего из портфеля аккуратно уложенный флаг Аргентины.
Хорошее и приятное надо подавать последовательно, от лучшего к лучшему, чтобы не терялась острота новизны!!!!
Клокоча кильватерной пеной, широкий, словно обрубленный срез кормы русского крейсера медленно удалялся, по мере взлёта вертолёта открывая боковую проекцию.
Пилот «Агусты», видимо, решил совершить прощальный облёт, и серая громада корабля снова наползла, позволив разглядеть, как на одном из флагштоков поднялся флаг Аргентины.
Пилот посчитал важным – и едва они загрузились в вертолет, задвинув дверь, отсекая свист лопастей и вой турбины, позволяя говорить в голос в более-менее шумоизолированном салоне, сразу же доложился о замеченных им странностях.
Собственно это сразу бросилось в глаза – отсутствие советской символики. Скорей ожидались стереотипные кумачовые флаги, серпы-молоты, балалайки, а эти непонятные двухголовые кокарды просто замылились, подавленные масштабом и боевой начинкой крейсера, затем и вовсе затерялись в важности переговоров и событий.
Летчики заверили, что русские залили баки «Агусты» под завязку, и можно, не присаживаясь на «Бельграно», долететь до Огненной Земли.
«Что ж, это позволит за время полёта спокойно всё обдумать, заодно без лишних ушей узнать мнение военных».
Вообще всё говорило о том, что русские хорошо, можно сказать, исключительно подготовились. Пусть непонятна концепция с символикой – маскировка это или что ещё, оставим на потом. Но что важней – работа разведки. На высшем уровне! Когда они, постоянно заглядывая в свой мини-компьютер-раскладушку, выкладывали планы и боевые характеристики англичан, это лилось бальзамом откровения в уши его военных советников. Точные данные по вооружению, какими силами располагает противник, их действия, планы, включая перспективы. Про тепловые ловушки, дипольные отражатели, и способ борьбы с радиолокационными «Шрайк». Хотя использование бытовых микроволновок выглядело абсурдным[50].
А вот когда русские стали со знанием дела указывать на недостатки, впрочем, как и достоинства аргентинских вооружённых сил – это наводило на нерадостные мысли, что разведка Советов плотно поселилась и в рядах наших доблестных военных-мучачос. Да и при всей правильности выводов их аналитиков не очень приятно, когда тебя поучают.
Осведомлённость русских была поразительна! Ну, вот откуда они это взяли – про американские устаревшие бомбы и плохие взрыватели, если сами наши военные оказались вне темы? Однозначно следует провести проверочные бомбометания (это на совести бригадного майора).
А к чему помощник капитана упомянул про гуркхов, батальон которых входит в состав британской десантной группировки? При этом, после бокала спиртного, якобы развязав язык, он между прочим отметил, что у этих элитных солдат есть традиция насиловать (в буквальном смысле!) побеждённого врага, тем самым желая унизить и морально растоптать противника. Что он этим хотел сказать – что уверен в успешной высадке британцев на острова?
Так или иначе, надо будет донести этот пикантный факт с гуркхами до пехотных командиров, а те – своим солдатам. Чтобы ни у кого не было желания попадать в плен.
Ну и конечно, ход с предоплатой и в золоте был весьма нетривиальным и… как ни крути, сбалансированным. Недешёвое удовольствие – этот русский крейсер? Да! Но как верно подметил этот помощник капитана, с нарочитой небрежностью разглядывая на свет бокал с янтарной жидкостью дорогущего подарочного кальвадоса: «Истинное удовольствие от потребляемого продукта связано и со знанием его стоимости. Можно радоваться, получая хорошее задёшево, или кичиться тем, что потребляешь жутко дорогое, чего другие не могут себе позволить».
Ну да пусть их! В любом случае, несмотря на его личные заверения и обещания, окончательно решать будут в Буэнос-Айресе. А то вон вояки хоть и уверены в своих силах справиться с британцами, но вот поди ж ты… словно не наигравшиеся в солдатики мальчишки (в данном случае в кораблики и самолётики), как увидели махину-игрушку, так и стали двигать её на своих военных картах – шахматных досках.
И хоть многое из разведданных, что предоставили русские, было им и самим известно, услышать от русского капитана о полной его уверенности о глубинных бомбах с ядерной начинкой (в частности, на эсминце «Шеффилд») было щемяще неприятно. В свете этой информации выход из портов Англии ракетоносцев «Резолюшн» смотрелся уже более чем вероятным, а значит, и решение в Буэнос-Айресе по поводу русского крейсера будет известным.
Вертолёт «Агуста А109А» с аргентинской делегацией на скорости 260 км/ч глотал керосин с дополнительных баков, и 230 миль над Южной Атлантикой до военной базы Рио-Гранде на Огненной Земле.
Архипелаг Огненная Земля крайняя точка материка, где Анды сползают в океан, дробясь на валуны, вылизываемые прибоем. Самая южная провинция Аргентины имела свою суровую арктическую красоту, совсем не похожую на солнечную Патагонию. А по взлётной полосе авиабазы Рио-Гранде, обрывавшейся всего в миле от восточного побережья, вполне свободно гуляли штормовые дуновения Атлантики.
Утро 4 мая на авиабазе Рио-Гранде началось с суеты технического персонала под завывания ветра и свист турбин штурмовиков «Супер Этандар». Под правой консолью ударных машин пилотов лейтенанта Армандо Майора и капитан-лейтенанта Аугусто Бедакаррац висели по одной ракете «Экзосет». Под левой – топливный бак.
В небе уже кружил разведывательный «Нептун» с прикрытием из двух «Даггеров». Гудели на взлётке заправщик «Геркулес КС-130» и истребители сопровождения – «Даггер М-5».
Всё происходило почти так, как и в реальной истории. Так – да не так! То есть английская авианосная ударная группа вышла на ту же позицию, что и в реале.
Аргентинский флот после гибели «Бентисинко де Майо» проявлял закономерную (с точки зрения британцев) пассивность, и этот успех надо было закрепить.
Угроза виделась лишь от авиации противника и находящегося в непонятном статусе «Вattlecruiser». Шпионские игры продолжались, и в МИ-6 накопали, что информация о причастности русских к потоплению «Конкерор» подкинута разведслужбой Аргентины. Теперь в Лондоне выжидали, поскрипывая зубами, понимая, что их переиграли.
Однако воздушная разведка продолжала успокаивать: «русские зла не держат» – крейсер отошёл значительно на юг, выйдя из зоны ответственности подводной лодки «Спартан», и находится в 30 милях юго-восточней острова Эстадос (а это более чем 500 километров от Порт-Стенли, что на Фолклендских островах).
И британцы решились – выдвинулись в заранее выбранном направлении, огибая Фолкленды с юго-востока, ожидая опасности со всей западной полусферы, но никак не с юга.
Как и в реальной истории, оторвавшись от основных сил соединения на 20 миль, дозор ПВО осуществляли эсминцы «Ковентри», «Глазго» и «Шеффилд».
В 9:30 «Нептун» передал координаты группы кораблей британцев.
Аргентинцам приходилось учитывать опасливые взгляды англичан на юго-запад, где они по-прежнему опекали воздушной разведкой русский крейсер. И хотя «Нимрод» убрался, видимо дожрав горючку, вместо него появился подозрительный «Канберра» с чилийскими опознавательными знаками. По данным разведки – в кабине самолёта мог сидеть английский лётчик[51]. В связи с этим пилотам «Супер Этандар» пришлось слегка скорректировать полётный курс, рассчитав при помощи бортовой навигационной системы более выгодный с точки зрения скрытности.
Взлетев, группа из пяти штурмовиков «Супер Этандар», включающая два заправщика и одну резервную машину, следовала вдоль береговой линии к югу, затем повернула строго на восток, миновав на правом крыле остров Эстадос.
Лётчики даже пытались разглядеть русский крейсер, а лейтенант Армандо Майора по прилёту на базу заявил, что видел серый силуэт в разрыве облачности, что маловероятно, учитывая, что до «русского» было более ста километров.
В 10:00 ударные машины произвели дозаправку топливом, а через полчаса, получив корректировку координат противника от «Нептуна», стали плавно смещаться к северу, в итоге выходя на цели точно с юга.
А далее всё шло уже как по писаному!
Весь полёт проходил в режиме радиомолчания, погодные условия – видимость хуже среднего, пилоты действовали отработанно, зная и до мелочей понимая действия друг друга. «Этандары» заходили на цели, не особо прижимаясь к воде, но довольно низко – 40–50 метров над уровнем моря, с выключенными бортовыми локаторами.
За 46 километров до целей ведущий капитан-лейтенант Бедакаррац понимает: «Скоро!», поддёргивая машину на 150 метров, на секунды включая бортовую РЛС – «ничего».
Снова вниз, минуты полёта, и вторая «горка» – наконец на радарах появились метки, и пошла загрузка данных в бортовое оружие.
Всего 30 секунд работы РЛС «Этандаров», но у бриттов в компьютеры «забиты» параметры «Агавы»[52]. На эсминце «Глазго» тревога. Строчки переговоров с начальником ПВО на авианосце «Инвинзибл» – там в недоверии (несколько ложных предупреждений об атаке уже поступало).
Аргентинцы медлят. «Этандары» на боевом курсе, с каждой секундой ближе к цели. Наконец капитан-лейтенант Бедакаррац решает: «Пора!», пуская ракету. Ведомый Майора не видит пуска – плотный дождевой фронт скрывает машину ведущего, и он впервые нарушает радиомолчание:
– Был пуск?
– Да.
Пошла вторая! Ещё секунды удостовериться – ракеты на курсе. Резкий вираж на разворот, вниз до 30 метров и марш в сторону континента, поначалу форсируясь от ответного вдогонку, но затем экономично прибирая рукоятки до крейсерской – до базы более 600 километров, а топлива впритык.
Самое поразительное, что англичане-то и ждали с большей вероятностью воздушного нападения и именно с применением ракет «Экзосет», но один чёрт проворонили. Операторы радиолокационного обнаружения воздушных целей, таращась на каждую метку на экране радара – будь то скопление чаек или фонтан кита, нагнетали нервное напряжение, засыпая командный пункт ПВО на флагмане «Инвинзибл» предупреждениями. Там тоже поначалу отзывались адекватно, но, не находя подтверждения опасности, отгавкивались: «Уточните! Проверьте информацию!!!»
И получилось, как в известной притче о пастухе-шутнике, который донимал селян воплями «Волки, волки!».
Нагрузка системы ПВО легла на выдвинутые в первую линию эсминцы «Ковентри», «Глазго» и «Шеффилд», которые словно «мальчики-пастушки» оберегали основное «стадо» от воздушной угрозы. На «Инвинзибле» уже на каждый локационно-отображённый чих кита отзывались скептически просто: «Принято». И когда операторы воздушной обстановки «Глазго» снова заорали: «Волки!», а точнее оповестили по системе взаимного обмена информацией: «”Агава”! Пеленг 238, дальность 40!», «Инвинзибл» флегматично отвечает: «Приём. Повторите!»
На флагмане по-прежнему не верят в реальность атаки, хотя на радарах «Глазго» уже мигали едва заметные точки стартанувших ракет, и радиорубка на УКВ буквально верещит об этом. Командир «Глазго» с ужасом видит, что зенитный комплекс «Си Дарт» не может захватить низкостелющиеся ракеты. Эсминец выплёвывает снаряды постановки пассивных помех, и к неописуемым облегчением экипаж понимает, что одна «Экзосет» отвернула от их корабля, клюнув на приманку, а вторая нацелена не на них. На «Шеффилд»!
«Шеффилд» вёл переговоры с Лондоном по спутнику, и, чтобы не фонило канал связи, радары эсминца были отключены.
Можно было бы сказать – отреагируй системы обнаружения на «Шеффилде» адекватно, поставь команда эсминца дипольную обманку – не потирали бы довольно руки французы из «Аэроспасьяль» за бесплатную рекламу своей разработки. И, наверное, было бы обидно аргентинским пилотам, которые сделали всё правильно, на пределе своего мастерства и возможностей.
Как и в реальной истории, впившись в тонкостенный борт эсминца, «летучая рыба»[53] оказалась с легким «душком», потому как не взорвалась её боевая часть. Но и мишень-эсминец проекта 42, очередная гордость Британии, представился весьма «рыхлым»! Пыхнули остатки ракетного топлива «Экзосет», и огонь с «аппетитом» пожирал пластик и синтетические красители декоративных материалов внутренней обшивки корабля. Горели пенные наполнители тепловой изоляции и топливо из разрушенных цистерн. Да и облегчённые алюминиево-магниевые сплавы конструкций, раскалившись до тысячи градусов, вышли за порог негорючести, словно при безумной сварке, разбрызгивали в разные стороны раскалённые капли металла.
Потом командующий английской эскадрой контр-адмирал Вудворд в своих мемуарах будет оправдывать командира эсминца «Шеффилд», дескать, «опытный офицер, которого ценил и уважал», «имел полное право находиться в своей каюте» после обеда, а также поминать про «неудачное стечение обстоятельств», опуская вопрос, какого чёрта вообще эсминец дозора держал связь с метрополией. Но уж никак не со штабом в Нортвуде, что является прерогативой командующего эскадрой.
А «неудачным стечением обстоятельств» было то, что на момент атаки «Этандаров» в Лондоне было время ленча и на «Шеффилде» тоже! И ребята послеобеденно расслаблялись, треплясь по спутниковой связи с жёнушками и подружками. И так увлёчённо беседовали, что даже не услышали, когда «Глазго» буквально «вопил» об угрозе по внутриэскадренной системе связи.
В итоге «Шеффилд», пользуясь терминологией авиаторов, оказался подбит, оставаясь на плаву, брошенный командой, выгорал до корпусной стали. Возня с подранком тянулась аж до 10 мая, пока он, наконец, не затонул при попытке отбуксировать его на остров Южная Георгия.
Сказано: «История – тётка упрямая», и на попытки изменить её отыгрывает адекватным уравновешиванием.
Баланс потерь соблюдался – «Конкерор» компенсировался аргентинским авианосцем, который, несомненно, был военно значимей крейсера «Бельграно».
Однако успешная атака «Этандаров» снова вынудила англичан отползти на 200 миль от островов, переваривая неудачу, устраивая головомойку экипажам работой над ошибками и способами избежать потерь.
«Шеффилд», словно окурок ценной сигары, который жалко выбросить, тянули к островам Южная Георгия, нагнетая себе страхов в аргентинской оперативности и коварстве, ежеминутно ожидая торпедного удара из-под воды.
А в Нортвуде всерьёз опасались, что Совет Безопасности ООН внесёт резолюцию о «замораживании» боевых действий с обеих сторон, и британские экспедиционные силы не успеют захватить аэродром Порт-Стенли. (Тут надо сказать, что Вудворд возлагал на аэродром большие надежды, намереваясь использовать его как долговременную базу, и в итоге нанести поражение сухопутным силам захватчиков.)
И опасения были небезосновательными. Потому как действительно – на следующий день было назначено экстренное заседание Совбеза, вызванное беспокойством наличия ядерного оружия в зоне боевых действий. Как, кстати, и у британцев, так и у аргентинцев. Хотя Буэнос-Айрес выжидал и пока не афишировал, что русский крейсер теперь ходит под флагом Аргентины.
Но на утро следующего дня погода так испоганилась, что рвущиеся в бой бритты уже не помышляли о плановом применении авиации, успев поиметь небоевые потери – пропали два патрульных «Харриера», вероятней всего, столкнувшиеся в тумане.
В свою очередь командование аргентинских ВМФ не менее демонизировало «Роял Нэви». И пусть самое ценное (по аргентинскому разумению) – авианосец «Бентисинко» был уже безвозвратно усопшим, пытаясь сохранить хоть те малотоннажные силы, что ещё имелись, флот Аргентины спешно расползался по базам. Теперь самой значимо-боевой, но подозрительно неповоротливой единицей стал «Бельграно». И единственной – если бы не этот сладкий русский пряник – «Вattlecruiser».