Экспедиция в завтра

Александр Конторович
Экспедиция в завтра

Словом – их не любили. И вполне заслуженно. В большинстве мест за убийство «крысы» даже никаких санкций не предусматривалось. Бандитов, и тех обычно сначала судили. Пусть и «княжеским» судом – так все лучше, чем судом Линча!

А с «крысой» разговор короткий. Достаточно двух свидетелей, способных подтвердить твои слова. Одиночный выстрел – и потащили за околицу. Их даже не хоронили.

Поэтому они маскировались. Не имели единой формы, никак не показывая своей принадлежности к столь малопочтенному сословию. Даже оружие, и то самое простенькое.

Узнать их можно было только по лошадям – они у них всегда были сильными и хорошо ухоженными. И по телегам с высоким бортом, чтобы можно было много туда покидать и сразу свалить. Вот тут и пригождались хорошие лошади!

Так что в селения на таком транспорте никто обычно не заезжал, перегружались где-нибудь в укромном месте. А столь приметная телега… она и в лесу спокойно постоять может. Кому она без лошади-то нужна?

Поэтому я и озадачиваю снайпера особой целью.

Спешат машины…

Наш лагерь со стороны практически не виден. Машины скрыты кустами и деревьями, палатки расположены так, чтобы не бросаться в глаза. Издали даже невозможно разобрать, сколько тут людей и что они делают. Мы всегда располагаемся подобным образом.

И человек невнимательный вполне может полагать, будто наш лагерь можно захватить наскоком.

Ну-ну…

– Предупредительный!

Да-да-дах!

Коротко кашляет автомат, и на дороге метрах в тридцати от головной машины встают фонтанчики пыли.

Мол, хорош, парни, гонять – здесь вам не тут!

В ответ с машин вразнобой ударило несколько стволов.

Пули сорвали листву с деревьев, подняли пыль с земли, а в лагере дернулась одна из палаток – попали! Хорошо, что там нет никого… Но, надо сказать, попали достаточно удачно! Никого не задели, но весомый повод для открытия ответного огня у нас теперь имеется!

– Огонь!

Гулко бьет «Утес» – и от кузова грузовика летят щепки. Машина резко виляет из стороны в сторону, сбивая пулеметчику прицел. Правда, и стрелки в кузове тоже не могут вести прицельный огонь. Их пули летят куда угодно, но только не по противнику.

Залпом ударило сразу несколько автоматов, и «уазик» тоже вильнул в сторону. Но тут положение было куда как неприятнее – стреляло сразу несколько стволов. И лобовое стекло автомобиля тотчас же покрылось трещинами и пробоинами. Там, правда, были какие-то самотяпные бронещитки, но то ли по раздолбайству, то ли по какой иной причине их не опустили. За что и поплатились! Пулеметчик противника успел выпустить всего пару очередей, и задрался в небо пулеметный ствол. Не до стрельбы теперь хозяину…

Дах!

Вылетает с козел возчик последней телеги. Все верно – товарищи его не увидят и не враз прочухают, что снайпер открыл охоту именно на них.

Снайпер молодец – выбрал момент, когда телега спускалась в какую-то ложбинку. И отработал по цели.

Так что передовые «крысы» могут далеко не сразу просечь, что стреляют именно по ним! Они и не просекли… до того момента, пока на дорогу не плюхнулся еще один их сотоварищ. Вот его заметили!

Но поздно!

Уже шевельнулся тонкий ствол СВД, выбирая очередную жертву.

Закричал возчик, видать чего-то там почуял. Приподнялся на своем месте, вскидывая дробовик. Далеко же ведь для стрельбы, лопух!

Дах!

Оружие отлетело в сторону, а его владелец скорчился на козлах. Больно ему, видите ли…

– Командир!

Вижу – мотается на палке какая-то тряпка.

Типа – белый флаг у них такой…

– Прекратить огонь!

Поворачиваюсь в сторону снайпера.

– Тебя не касается! Цель прежняя!

Взмах рукой – и трое ближайших бойцов поднимаются вслед за мной.

Кто-то скажет – глупо! Не должен командир идти вперед. Его дело руководить. И будет прав, но сейчас у меня каждая секунда на счету. Задержаны наши товарищи! А данные гаврики вполне могут что-то об этом знать. Вот и надо их «колоть» оперативно, пока еще страх не прошел. Еще сжимается все внутри от зловещего посвиста пуль, напряжены нервы, адреналин запредельно зашкаливает – тут его и потрошить!

«Уазик»…

Тут все и без слов понятно – лежит машина на боку. Похоже, что и водителю копец. Да и всем, кто там внутри находился, опосля такого кувырка как-то проблематично будет руками-ногами шевелить. Уж точно не до драки!

Отделяются от группы двое бойцов – на проверку.

– Если там кто живой есть – тащите!

– Добро!

А вот и грузовик.

Этот стоит на колесах и, похоже, вполне себе на ходу.

Но пробиты навылет тяжелыми, с большой палец, пулями стекла и дверцы кабины. Заляпано изнутри чем-то бурым треснувшее лобовое стекло.

А ведь пули-то и в кузов пошли… тоскливо там сейчас. Не спасает от крупняка самодельная броня!

Внутри кузова что-то потрескивает, шуршит… какие-то звуки непонятные. А торчащий из ближайшей амбразуры ствол безжизненно устремлен вверх.

Но кто-то же тут тряпкой махал?

– Эй, живые есть? Выходите, а то отработаю по машине из подствольника!

Эта штука в наше время недешевая. Да и гранаты… тоже денег стоят! И раз есть у кричащего такой вот девайс, то, стало быть, не простой дружинник или охранник к машине подошел!

– Не стреляйте…

Слева он!

Делаю бойцу знак – мол, за машиной смотри!

А сам тихо обхожу приблизительное местонахождение кричавшего. Судя по всему, он совсем рядом где-то залег.

Я тут никому не верю. Вполне все может и ловушкой оказаться. Да – кривой и наспех сляпанной. Но и в такой можно оставить не только лапу, но и полголовы!

Шорох!

Пригибаюсь к земле и смещаюсь в сторону.

Сквозь траву вижу чью-то ногу в сапоге – недвижима. Так, стало быть, не этот орал…

Еще полметра…

Ага…

Худощавый мужик в грубой кожаной куртке. С одного плеча она сброшена, и освободившуюся руку клиент пробует перетянуть бинтом. Выходит это у него плохо, он постоянно дергает головой и испуганно осматривается по сторонам. Похоже, что куда-то там ему прилетело, вот он и пробует себя перевязать. На секунду он оглядывается в сторону машины, а когда, успокоившись, поворачивается назад, то прямо перед лицом видит недобрый зрачок автоматного ствола.

Мужик вздрагивает, дергается, и на землю откуда-то вываливается… маузер! Натуральный с неотъемным магазином – раритет!

– Ну? – вопрошаю я у него. – Руки-то будем поднимать?

– Одну только… – как-то криво улыбается он.

– Так чего ждем?

– Перевязать бы…

– Ага. И еще выпить-закусить! Морда не треснет?

К машине он кое-как выполз. Боец уже закончил осмотр кузова – на земле лежит окровавленное тело. Живой… глухо матерится сквозь зубы.

– Идти может?

– Неа… обе ноги у него… не бегун. Прочие все ласты склеили, один – вот прям щас и окочурился.

– Прислони его к колесу.

Боец вздергивает раненого за плечи, подтаскивает к колесу и прислоняет к нему спиной. Мужик хмуро на меня смотрит. Черная борода, мрачный взгляд из-под кустистых бровей – колоритный персонаж!

Пленника я тоже усаживаю рядом.

– Ну? Кто такие? И почему напали на нас?

Молчат, только по сторонам зыркают.

Вытаскиваю из-за пояса трофейный маузер, оттягиваю затвор. А патрон, однако, в стволе!

Щелкает взводимый курок.

– Я не этот… не Лев Толстой! Беглец – приходилось слышать?

Судя по дрогнувшему взгляду, я – персона известная.

– Так вот, повторяю вопрос!

Бородач презрительно сплевывает на землю.

Гах!

И рядом с его ногой взлетает фонтанчик земли.

– Следующую пулю положу выше. Что там у тебя лишнее? То и отстрелю.

Кто-то скажет – нельзя же так! Люди ранены, в шоке… им бы помочь…

Ага. Помню я, как один такой «пострадавший» воткнул «пику» в спину нашей девушке-медику, которая ему ноги перевязывала… так и не спасли ее.

И с тех пор – как отрезало. Наша личная безопасность – любой ценой и на первом месте! Нас мало. А всякой сволоты – до фига и больше. И размен даже одного своего бойца на десяток таких вот… «несчастных» для нас абсолютно недопустим!

И если я сейчас, безжалостно прессуя эту парочку, смогу сохранить жизнь хоть одному из наших парней – игра стоит свеч!

– Это… Тимоха нас послал…

– Это кто такой?

– Дак… князь местный!

А вот ему-то мы где в суп плюнули? Слышал про такого, но все как-то опосредованно, краем уха.

– А… – делаю вид, будто что-то такое там припоминаю. – Ну да… князь… Ну а вы кто такие?

– Дружина…

– И раз «дружина», так можно сразу, с ходу, по лагерю огонь открывать? Вообще-то косяк – и приличный. А уж по отношению к нам – так и вовсе непростительный! «Химики» – народ крайне обидчивый и чрезвычайно злопамятный.

Давным-давно сложился неписаный кодекс предъявления претензий. И его тщательно соблюдают все заинтересованные стороны.

Есть претензия – подойди к стоянке торгашей, вызови старшего и предъяви! Если все с твоей стороны правильно сформулировано, старший каравана или группы торгашей обязан принести извинения и оплатить убытки.

Не нашли понимания – к князю или старейшине того поселения, на чьей территории находитесь. Он и вынесет решение.

А в нашем случае – к главе «химиков» или непосредственно Демидычу.

В данной же ситуации, открыв огонь по лагерю, эти «дружинники» непростительно подставились, нарушив все писаные и неписаные правила. Одно только наличие «крыс» в их рядах однозначно превращало предъявление претензий в банальный бандитский налет. И мы, немало не беспокоясь о княжеских интересах, спокойно могли их тут всех заземлить.

О чем я и сообщаю этой парочке головорезов.

Нельзя сказать, что это явилось для них совсем уж сногсшибательной новостью – все-то эти гаврики понимали!

А тут еще и один из бойцов приволок подраненного «крысу» – возчика. Тому в плечо прилетело, так что ходить ножками он вполне был способен. Свое будущее мужик представлял очень даже неплохо и поэтому отличался от данных головорезов чрезвычайной словоохотливостью. Попытка не пытка… авось и выйдет жизнь выторговать…

 

Да, налет.

Да, вполне себе бандитский.

И хотя эти ухари и являлись на самом деле княжескими дружинниками, эта операция явилась их личной инициативой. Так что князь тут был ни при чем – просто хотели под шумок провернуть выгодное дельце.

– Ваши в деревне сказали, что народа тут немного… да и товар весь распродали, мол, домой уже пора.

Ага и, стало быть, вся плата за товар – в лагере. Что ж, вполне себе выгодная операция. Минимум барахла и максимум золота.

Барахло – «крысам», а золото прямо тут можно поделить.

– Наши где?

– Под замком… наверное…

Ох, что-то мужик темнит!

– Я не видел! Мы сразу ушли!

И вовсе похренело на душе…

– Эту троицу – перевязать и под караул! Выдвигаемся к деревне!

Мы опоздали…

Уже на подходе с нами связался Димка.

– Беглец – «Тропе».

– На связи.

– Где вы?

– Рядом, километр, не больше.

– Остановка, ждите нас.

Разведка нарисовалась почти сразу же, и десяти минут не прошло.

– Наших положили почти всех. Прямо на торговой площади лежат. Одного подранили, утащили на околицу и там допрашивали. Потом там же и…

Понятно…

Парень поступил, как и следовало – выдал ложную информацию. Это нас всех и спасло – пошла относительно небольшая группа.

– Их тут человек пятьдесят при одном бронетранспортере. Заняли три дома, но пока никакого беспредела нет.

И это – вполне ожидаемо.

Главарь этих самых дружинников не хочет компрометировать себя нахальным поведением в княжеской деревне – потом ведь и от князя может нехилая предъява воспоследовать! А заезжие торгаши… тут можно какое-нибудь объяснение придумать. Потом… Хотя в отношении «химиков»… такое поведение мало какой князь или глава рискнет одобрить!

Да, у нас слава жестких и жадных торгашей.

Но – мы никого не обманываем и торгуем честно. Можем даже и в долг что-то отпустить – тем, кого давно знаем. Обидчивые и злопамятные, но ни на кого первыми не наезжаем. С нами выгоднее дружить, нежели враждовать.

И большинство местных заправил, равно как и командиров дружин, об этом хорошо осведомлены.

Так что поведение данного «воеводы» выглядит, по меньшей мере, странным. Если не сказать более…

Связываюсь с лагерем.

– Мне нужна вся информация о командире этой самой дружины! Вся! Хоть на ремни эту троицу распускайте, но я должен все знать немедленно!

А пока парни там потрошат всеми доступными способами пленников, мы осторожно выдвигаемся на позиции. Нельзя терять ни секунды. Ведь любая упущенная минута может стоить жизни тем, кого взяли в плен в поселке эти, с позволения сказать, «дружинники».

Вот уже и дома показались.

По принятому в здешних местах обычаю дома окружены оградой. Не простеньким заборчиком, как кое-где в глубинке, а вполне себе серьезным, кондовым таким сооружением. В два слоя вбитые в землю колья, промежуток между которыми завален камнями и землей. Такую фортификацию с ходу не свалить никаким грузовиком. А про менее серьезные автомашины можно и не говорить. Не говоря уже о телегах «крыс». А въезды в деревню прикрыты «змейкой» из больших валунов и старых бетонных блоков. И там постоянно дежурит вооруженная охрана.

Быстрый наскок становится крайне затруднительным.

А «работающие» в наших краях банды стараются передвигаться как можно быстрее, ибо в этом залог их выживаемости. Допустим, ты что-то там захватил, ладно… И как потом быстро оттуда ноги унести? Скрыть факт захвата от всех соседей далеко не всегда возможно. И сердитых гостей с ружьями и автоматами можно ожидать уже очень скоро!

Но вот против пешего проникновения данное фортификационное сооружение не защищает абсолютно. Ибо рассчитано совсем на другое. Это – противотранспортное, а отнюдь не противопехотное сооружение!

Ну а мы, все из себя такие неправильные, что ходим ножками.

И поэтому, быстро перескочив невысокую ограду, втягиваемся между хозяйственными постройками.

Чем характерны местные жилые деревни?

Отсутствием брошенных домов – те быстро разбираются «на запчасти». Кровельное железо и всякие там черепицы разбирают очень быстро – ибо дефицит! Стекло – вообще молчу… Ну и доски с брусьями – туда же. Не говоря уже о более серьезных вещах. Целая отрасль – «разборщики» – появилась. Заезжают в брошенное поселение и методично разбирают его аж до фундамента, тщательно сортируя все полезные материалы. А потом – на рынок или прямиком к заказчику.

И поэтому каждое строение в деревне кому-нибудь да принадлежит. Сарай для дров, для сена и тому подобное.

Все – под замком, чужой не враз залезет.

А для нас это в плюс – тут сейчас людей нет. И вероятность того, что в каком-либо сарайчике праздно прохлаждается кто-нибудь из местных жителей, – околонулевая. Ибо – базарный день. Все на рынке или около него.

Да и «воевода» пожаловал… Такие визиты обычно тоже никем не пропускаются.

Пискнула рация.

– Кличка – Намид. Настоящего имени наши «гости» не знают. Пришлый, заявился к местному князю около полугода назад. Пришел со своими бойцами и техникой. Поэтому был принят на службу с весьма «вкусными» условиями. Пополнил свои ряды за счет всяческого отребья, к которому, кстати, и принадлежат наши пленники. В деревне сейчас должно быть около пятидесяти человек. На машинах и телегах. Там должно быть еще три блиндированных грузовика и один джип с пулеметом.

– Принял… А сам «воевода» здесь?

– Да. Прикид характерный – черная кожанка и папаха.

– Шашки, случаем, нет?

– Пленные ничего по этому поводу не сказали, – собеседник воспринял мои слова всерьез.

– Ладно, проехали… Цели у них какие?

– Местные задолжали князю…

Ага, стало быть, мы имеем дело со сборщиками налогов? Интересная картинка получается… Но каким боком тут наши ребята вплелись?

Все же современное расположение деревни сейчас играет нам на руку. Люди теперь стараются жить кучно, чтобы в случае какой-нибудь бяки соседи быстро пришли на помощь. А все хозяйственные и складские постройки выдвинуты ближе к ограде. Вот и не встретился нам пока никто из местных жителей…

Чу!

Знак рукой – и ребята тотчас же рассыпаются, скрываясь за постройками и складками местности. Кого-то черти несут…

– Там! Вон там у него сарай!

– Ты сам-то видел?

– А то ж! Лично наблюдал, как он туда бочку закатывал!

Ага…

Кто-то из местных решил проявить инициативу и сдал своего соседа «дружинникам». Что уж там было в той бочке – бог весть, но настучать мужик не преминул. И вот сейчас ведет к вожделенному сараю этих гавриков.

– Внимание всем! – прижимаю к шее ларингофон. – Берем этих! Тихо и без спецэффектов!

Вывернувшая из-за угла троица – двое «дружинников» и провожатый – даже мяукнуть не успела…

Присаживаюсь на корточки, вытаскиваю из кобуры «ругер» и передергиваю затвор. Особой нужды в этом нет, пистолет и так уже на боевом взводе, но вылетевший из патронника патрон эффектно мелькает перед лицами пленников и падает в траву. Ничего, потом подберу…

– Значит, так… Сейчас я задаю вопросы. Тот, кто промедлит с ответом, получит пулю. Для начала – в ногу. А ног у нас всего две! Правда, есть еще и руки… Попадать постараюсь так, чтобы ничего починить потом не удалось. Пистолет бесшумный, выстрелов никто не услышит. А любая попытка заорать или дернуться – буду стрелять прямо в горло.

Почему в горло – непонятно. Но страшно. Особенно потому, что я все это говорю спокойным, чуть уставшим и совершенно бесстрастным голосом. Словно автомат какой-то. Мол, мне тридцать восемь раз похрену, скольких из них я сейчас убью или оставлю навек инвалидами.

– Итак. Вопрос первый – где и кто из вас сейчас расположен? Отвечаем по очереди. Тот, на кого укажу, может говорить. Потом переходим к следующему…

Кивок – и у первого из троицы вытаскивают изо рта кляп – скомканную тряпку.

– В доме у старосты! И в соседнем. А на площади всего шесть человек – за порядком смотрят!

– Почему в доме?

– Так обед же!

– Дополнения будут?

Пленники вразнобой мотают головами.

– Второй вопрос – где техника и сколько народа ее охраняет?

Как выяснилось, грузовики стоят около ворот. Рядом с ними отдельный пост – два человека с ручным пулеметом. Джип с «ПКМ» стоит около дома старосты. Отдельной охраны нет, его хорошо видно с площади.

Трое ребят тотчас же отправляются к воротам, надо тихонько убрать пост на въезде.

– Еще вопрос. У вас тут были «химики». Торговали. Что с ними?

А вот тут – молчание…

Приподнимаю пистолет.

Чпок!

И пуля входит в землю рядом с одним из лежащих.

– Ну?

Местный дергается.

– Выньте у него кляп.

– Убили их! Вот как раз этот и стрелял! – кивает он на своего соседа.

Кляп возвращается на место, а я подхожу к тому, на кого указали.

– Это так?

Голос мой спокоен, и никаких эмоций в нем не слышно. Черт… сколько мне пришлось пережить, чтобы выработать в себе умение вот так говорить…

– Они… сопротивлялись! Атаман сказал конфисковать их вещи и оружие – отдали. А потом… они на нас бросились! Вот и пришлось стрелять!

Местный дергается снова – мол, меня! Меня спрашивайте!

Кляп долой.

– Когда девчонку из «химиков» эти в сарай потащили, тогда и парни за нее вступились! И один дал по морде вот ему! Вот стрельба и началась!

– Так?

Лежащий криво ухмыляется.

– Баба же… не убудет с нее! А то, глядишь, и останется…

Чпок!

Вовремя всунутый назад кляп приглушает вой пленника.

Я не попал ему в ногу, как обещал. Ни в одну.

А аккурат посередине…

Надеюсь, он помрет далеко не сразу.

Рация прыгает в руку.

– Вариант «ноль»! Всем все понятно?

Секунда молчания, и абоненты подтверждают получение указания.

Данный алгоритм действия вступает в силу в том случае, когда кого-то из наших ребят или девчат убивают и делают это намеренно и сознательно.

Нулевая терпимость? Или толерантность? Не помню уже – так и не важно. На любое недружественное или подозрительное проявление в наш адрес теперь будет отвечать оружие. Никаких уговоров и прочего – вы начали первыми!

– Рассредоточиться! Работаем тихо!

А вот и площадь…

Никакого рынка уже нет – местное население попряталось по домам. Не до торговли им… Тут народ неплохо себе представляет, что именно может последовать за убийством «химиков». И нет желающих попасть под горячую руку. Ответка – она обязательно последует, население знает, что наш лагерь стоит не так-то уж и далеко. Да, они наверняка уже видели отъезжающие в нашу сторону автомашины и телеги «крыс». При всей нашей крутости никто не может исключить варианта успеха – и не такие вещи иногда прокатывали. Вполне возможно, что отъехавшие могли нас застать врасплох и сейчас орудуют в лагере, обирая еще теплые тела его обитателей.

Но возможен и иной расклад…

И поэтому на улицах нет никаких случайных прохожих. Безопаснее как-то дома пересидеть…

Спиной ко мне сидит на бревне какой-то взлохмаченный шкет в потертой кожанке. Старая куртка, кожа местами вытерлась до белизны. Но автомат, стоящий рядом с ним, ухожен и его ремень не настолько стар. Следит за оружием хозяин.

Быстрый взгляд налево-направо. Нет ли кого рядышком?

Рядом – нет, а вот напротив, на другой стороне площади, развалился еще один часовой. И они друг друга видят, что не есть хорошо.

Жестом указываю на второго часового, и боец, понимающе кивнув, исчезает за углом дома, на ходу привинчивая на ствол автомата «ПББС».[3]

Жду…

А где же остальные охранники – их ведь шестеро должно тут быть? На улице никого нет, странно…

– На месте… – шепчет радиостанция. – Могу работать.

– На счет три.

– Принял.

– Раз… – поднимается на уровень глаз ствол «Ругера». – Два… Три!

Тихо хлопает приглушенный глушителем выстрел, и часовой безвольным кулем сползает на землю.

Почти в тот же момент вдруг изгибается и его сотоварищ – ему тоже внезапно поплохело. Ага, аж до смерти…

Все, путь свободен. Теперь двигаем дальше.

А вот тут обнаружились сразу трое – сидят кружком, курят и травят какие-то байки. По сторонам не смотрят, смысл какой? Нет же никого… все население по домам сидит.

 

Минус пять… где шестой?

Этот, как выяснилось чуть позже, отошел справить нужду. Там и остался, даже штаны натянуть не успел.

А вот и дом старосты.

Главы поселений тут по-всякому именуются. Есть старосты, как здесь, есть старейшины или главы, но это, как правило, в более крупных образованиях.

Здешнего мы знаем – Федор Петрович. В принципе дядька неплохой и по-своему правильный. Но рисковать головой, чтобы его выручить? Нет уж, дядя… извиняй – тут у каждого свои приоритеты. Мне жизнь любого моего бойца вчетверо важнее чьей угодно еще. А за местных – пусть болит голова у «князя». Но можно попробовать.

Со звоном вылетают стекла в окнах, и в помещение просовываются руки с зажатыми гранатами.

– На пол! Лежать! Кто шевельнется – уроем всех сразу!

Четыре «эфки»[4] на такую пусть и немаленькую комнату – по самые уши! Посечет осколками всех. Может, и не каждого прихлопнет, но уж воевать опосля такого фортеля… это, пожалуй, вряд ли…

Вот и повалился народ на пол, забыв про все на свете. Жить – оно всем охота.

Врываются внутрь мои парни, сгребают в кучу оружие и выкидывают его на улицу. Рывком поднять с пола человека, заехать ему под ребро прикладом автомата и быстро обшмонать на предмет всяких неприятных штучек – это мы умеем. Учили…

А после – вытолкать на улицу и усадить под стену.

– Сесть по-турецки! Руками взялись за уши и оттянули их в сторону! Кто опустит руку – отстрелим ее нахрен!

Смешная поза?

А тож… И очень унизительная.

Да и, кроме того, у сидящего очень быстро устают руки и начинают болеть уши. Так что все мысли только о том, как поскорее опустить руки, а не о том, как половчее пнуть стоящего за спиною конвоира.

Вот подобным образом и ухитряются наши ребята держать в повиновении изрядную кучу натуральных головорезов.

В общей толпе сыскался и староста вместе со всем семейством – по «долгу службы», так сказать, сидел он за общим столом. А его домочадцы всю эту компанию и обслуживали.

– Отойди-ка ты, Петрович, в сторонку… Но так, чтобы все слышал и видел.

С одной стороны – я его по рукам-ногам вяжу. Как представитель местной власти он за все происходящее здесь отвечает лично. Перед князем. Но где тот князь…

А я – рядышком. И по всем нашим правилам могу и должен за смерть своих ребят отомстить. Сколь это соответствует здешним законам – по барабану. У нас свои правила – око за око и смерть за смерть. В кратном исчислении… Для того и нужен мне староста, чтобы он как представитель власти мог бы все это засвидетельствовать. И всем остальным сообщить. Дабы никому впредь неповадно было!

Одно дело, когда такие вещи какой-то обычный местный житель рассказывает – с него и взятки гладки. А вот староста… ему веры просто по определению больше.

Петрович не дурак и все это прекрасно понимает.

– Беглец! – бухается он передо мной на колени. – Что хошь проси! Но этих не вали прямо здесь – с меня же потом шкуру заживо снимут!

И ведь где-то он прав… Как бы ни поступили эти гаврики – формально они княжеская дружина. И право суда над ними – тоже у него.

– Твои предложения? – поднимаю я мужика с колен. – Да ты сядь…

– Ну… выкуп ты ведь не возьмешь?

– Нет. Если только кровью.

– Тогда… может, князя…

Вариант.

Связь у нас есть, так что передать сообщение местному основному вполне возможно.

– И как скоро он тут будет?

– Ну… дня три… может, и быстрее…

– Ладно. Но этих мы заберем – у нас пока в яме посидят. И всю их технику с вооружением – это даже и не обсуждается! В любом случае все это добро они назад не получат – при каком угодно раскладе.

Думаю, что те дни, которые «дружинники» провели у нас в плену, они, наверное, до самой смерти не позабудут. И не потому, что их как-то по-особому чморили и издевались. Вот еще…

Найдя основательную яму, всех пленных загнали в нее. Повалив ближайшее деревце, устроили над их головами своеобразный «журавель» по типу колодезного. А на нем подвесили минометную мину, присобачив к ней радиодетонатор. И кратко пояснили – малейшее возбухание по какому угодно поводу, и часовой нажмет кнопку.

Ну и само собой разумеется, что кормить всю эту гопу никто не собирался. Пить дают – скажите спасибо уже и на том!

Равно как и водить их на оправку.

Свои люди, хрена ль там стесняться-то? Перетопчитесь как-нибудь…

А сами мы приступили к подготовке. Мало ли с какой ноги встанет тот самый князь?

Да, к нам тоже на всех парах рвет помощь, так и им идти далеко не полверсты! Еще неизвестно, кто успеет первым…

Но первыми успели все-таки наши.

Вырвавшись на пригорок, джип притормозил, обшаривая пулеметным стволом всю округу.

А следом рычали моторами и другие машины.

– Передай, – толкаю локтем Мишку. – Все в норме, пусть подходят сюда.

Два джипа с пулеметами и два грузовика – стандартный торговый конвой. Оказались ребята рядом, вот и рванули на помощь, побросав все свои торговые дела к чертям.

Крупняк, «Печенег» на станке, миномет – и полтора десятка до зубов вооруженных бойцов! Это уже кое-что! Дышать стало существенно легче…

До обеда оборудуем еще один укрепленный лагерь, куда прячем грузовики прибывших. Подхватив свою зловещую трубу, в темпе сваливают куда-то в сторону минометчики – им торчать у всех на глазах необязательно.

Что ж, расклад основательно поменялся.

Два крупнокалиберных пулемета, почти десяток обычных под патрон 7,62х54 и три ручника меньшего калибра – с налета не взять! Я уж молчу про два миномета на засадных позициях… Ну и до кучи – десяток противотанковых гранатометов. Сомневаюсь, что князь прикатит сюда на танке, но вот какой-нибудь броневичок вполне может в его конвое присутствовать. Бывали, знаете ли, случаи…

Местный босс прикатил на следующий день, к обеду.

Понятное дело – не к нам, а в опекаемую деревню. О чем мне сразу же доложила разведка – срисовали его колонну.

БТР, три блиндированных грузовика и парочка машин поменьше – серьезно дядя подготовился!

Вообще в сложившихся условиях любая автотехника – это привилегия более-менее организованной структуры. То же топливо и всякие там масла, не говоря уже об элементарной резине – все это надобно где-то добыть! И затраты требуются далеко не маленькие, отдельная деревушка фиг потянет такие вещи. Да и не всякая банда может себе позволить хотя бы один грузовик.

Кстати, не могу не сказать доброго слова о наших тружениках всевозможных «рос» и прочих там «резервов». Как бы не ворчали и не язвили о них в прошлом, но на всевозможных складах и складиках и поныне сохраняется немаленький такой запасец всевозможного железа и резины. Да, на какой-нибудь там «Ренджровер» запчастей в этих местах хрен отыщешь. А на «УАЗ» или «КамАЗ» – милое дело!

И странное дело, но все эти объекты независимо от того, кто их в свое время захапал, понемногу перешли в руки совершенно «некоммерческих» структур. По-разному перешли… кое-где – так и со стрельбой и всяческими спецэффектами. Кто бы там что ни говорил о «невидимой руке» всемогущего рынка, но в сложившихся обстоятельствах эта самая рука отчего-то оказалась крайне неэффективной. Да если бы ей дали волю перед войной, то на тех самых складах сейчас бы и болт ржавый хрен бы кто отыскал!

А уж про наших соседей за бывшей границей и говорить нечего… На ум приходят исключительно матерные высказывания. Там-то эта самая рука всласть порезвилась! Да так, что они у нас теперь лошадей в товарных количествах закупают. Хоть телеги сами мастрячить навострились – уже хорошо! Для них, разумеется…

Так вот, любые поставки со складов идут исключительно в адрес организованных структур. И – только так! Никакая вольница оттуда не снабжается.

Связь, медикаменты, топливо и запчасти – вот вам и «невидимая» рука. Ты можешь сколько угодно орать про свою независимость от кого угодно, но торговать с тобой таким вот «независимым» никто не обязан. Или в общем строю, или топай, куда глаза глядят.

Нет, исключения, понятное дело, есть, в том числе и пресловутое воровство и работа всяких там перекупов. Увы, но этого мы избежать не можем.

Но – выгоднее быть вместе со всеми.

Дешевле – так уж совершенно точно.

Вот и, выслушав сообщения разведки, прихожу к предварительному выводу – особо борзеть князь не станет. Попробует – это уж и к бабке не ходи! Но посмотрим…

Уже через час в лагере появился местный староста – босс приглашал меня на переговоры. Формально мы на его земле и должны выказать уважение. Здесь он прав на все сто.

Но его люди убили наших ребят.

И я (учитывая все неписаные тонкости) сейчас вправе от такого предложения уклониться.

– Передай – мы никуда не поедем. И не отпустим пленников. Говорить будем только здесь.

Жаль Петровича – ему все это сейчас князю сообщать.

Но – назвался груздем, полезай…

– Всем – наготове! Ждем гостей! Режим тишины!

Рупь за сто – сейчас в княжеской свите кто-то гоняет сканер, ищет нашу волну. Щас, родной… так я и разогнался тебе помогать…

А вот дерьмеца в карман подбросить – это запросто!

И начинают мнимый «радиообмен» мои ребята.

У них две радиостанции различной мощности. И разница в силе принимаемого сигнала для любого «слухача» вполне очевидна.

То есть одна рация (с более мощным сигналом) стоит, совершенно очевидно, в лагере, а вот менее мощный сигнал исходит откуда-то издалека. Ну, очевидно же!

3Прибор бесшумной и беспламенной стрельбы.
4Граната «Ф-1».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru