Чейн помнил этого японца как сильного и властного человека. Теперь же, насколько он видел, под кимоно наметилось брюшко, мускулы растеряли упругость, а сам Маямото не на шутку пристрастился к саке.
– Впрочем, неважно, – продолжал директор, отхлебнув из рюмки. – Потом он сказал, что мы ничего не получим. Мол, ему доставит честь умереть так, как положено самураю…
Чейн улыбнулся, кивая. На самом деле тот человек сказал, что выполнит все. Взамен же попросил передать ему меньший из мечей, висевших на стене, что был предназначен для ритуального самоубийства. В тот момент Маямото был настолько шокирован, что Чейн опасался, как бы ЕГО глаза не выпали на пол.
Но это действительно было неважно.
Наемник поглядел на огромное окно, за которым простиралась влажная островная ночь. Кабинет директора находился на одном из средних этажей и охранялся усиленными постами. Бронированное окно выходило во внутренний двор – голый и унылый, зато безопасный.
Убранство большого помещения составляли предметы, составляющие несомненную антикварную ценность. Чейн никогда не пытался запомнить названия всех этих ширм, гобеленов и низких диванчиков, а потому ограничился набором стандартных комплементов. За время, истекшее с его последнего визита, здесь произошли радикальные перемены. Завалы мебели образовывали своего рода лабиринты.
Как Чейн подозревал, директор приступил к скупке у населения всех ценных вещей, до которых только мог дотянуться. Это также свидетельствовало о необратимом регрессе – прежде Маямото не страдал подобной мелочностью.
Наемник отставил свою рюмку и постарался устроился удобнее на жесткой подстилке. Ему уже надоело лежать на полу, пить саке и выслушивать весь этот восторженный бред. Однако директор всецело погрузился в прелюдию, и, если даже собирался заговорить о чем-то серьезном, начисто об этом забыл.
– …а потом он…
– Такеши, – позвал Чейн негромко.
Директор умолк и вопросительно поглядел на наемника.
– Зачем ты меня пригласил?
– Мы давно не виделись, и я…
– Твое гостеприимство, безусловно, выше всяких похвал, – кивнул Чейн. – И тем не менее, мне слабо верится, что тебе вдруг понадобился собутыльник. Если не ошибаюсь, дело гораздо серьезнее. Верно?
Маямото слабо улыбнулся и также отставил свою рюмку.
– Твое знаменитое чутье, как всегда, не подвело.
– Рассказывай.
– У меня кто-то ворует, – быстро сказал японец.
Чейн улыбнулся. Он ожидал чего-то подобного. Воровство у корпоративных заводов, расположенных в местах, где не приходится дорого платить за рабочую силу – обычное дело. Но корпорации, как правило, знали, на что идут. Соизмерять разницу в доходах и неизбежных потерях было нетрудно.
Если Маямото решил пригласить такого высокооплачиваемого специалиста, как Чейн, для решения подобной проблемы, это говорило о многом.
– Я слушаю.
– Обещай, – директор взволнованно поправил кимоно, – что поможешь. Это слишком серьезно.
– Рассказывай, – повторил Чейн, – а там поглядим. Ты меня знаешь, я не скупаю котов в мешках.
– Ты прав, извини. Сейчас, погоди… – Директор выдержал паузу, собираясь с мыслями. – Это началось года три назад. Какие-то люди стали совершать налеты на цеха и склады. Вначале аппетиты у них были весьма скромны – схватить то, что попадается под року, и бежать, – поэтому мы не обращали на это внимания. Такое случалось и прежде. Но недавно аппетиты пошли в гору…
– Почему ты решил, что это одна-единственная группа?
Маямото пожал плечами.
– По ряду признаков. Начальники охраны расскажут в подробностях, я только излагаю диспозицию. – Чейн кивнул, и директор продолжил. – Они действуют, как профессионалы. Мы пытались устраивать засады, что лишь ухудшило дело. Каким-то образом они заранее узнают о том, где расставлены посты, и наносят удар в совершенно неожиданном месте. Приходится рассредоточивать силы, что тоже не лучший выход. Схема проста и безотказна. Первым делом вырубают сигнализацию и другие системы, затем вламываются внутрь. Ни один часовой так и не успел разглядеть никого из них – только смутные тени, быстрые и неуловимые.
– Хочешь сказать, – спросил Чейн, – налетчики никого не убивают?
– Как ни странно, нет. Транквилизаторы, газ, а порой просто – дубинка по темечку. Как правило, связанные тела находит следующая смена. Равно как и разграбленный склад.
Наемник несколько секунд размышлял над сказанным.
– Вероятно, им кто-то помогает. Не пробовал искать информаторов?
– Все еще пробую. Ты знаешь, у нас с этим строго. – Маямото развел руками. – Никого. Либо все детекторы сошли с ума, либо же меня почитают, словно родного отца.
– Детекторы сошли с ума.
– Верно, – усмехнулся директор. – Что скажешь? Берешься?
– Погоди. Прежде чем мы заговорим о цене, я должен знать, будут ли у меня помощники. Несколько надежных людей, не больше десятка. Город мне незнаком, а я не могу находиться во всех местах одновременно.
– Естественно, – Маямото кивнул. – Дюжина найдется.
Чейн сел и поджал ноги.
– Отлично. Теперь мне нужно знать то, о чем ты умолчал. – Заметив недоумение на лице собеседника, наемник пояснил: – Не думаю, что ты обратился бы ко мне, если бы дело обстояло именно так. По-видимому, еще здесь замешано время.
– Ты прав. – Директор выдавил кислую улыбку. – Мы не можем терять ни единого дня.
– В чем проблема?
– Диверсанты похитили некий объем информации… Просто вломились внутрь и прихватили его с собой, поскольку кристалл не был подключен ни к единой сети. На нем записаны очень важные данные… – Поколебавшись, Маямото продолжил. – Секретные разработки нового оружия. Ты знаешь, мы и этим занимаемся.
– Что за оружие? – нахмурился Чейн.
– Лучевое. Новая технология. – Директор пьяно хихикнул. – Если в Токио узнают, что эта информация просочилась наружу, мне придется сделать харакири. Воры могут попытаться продать кристалл…
– Понятно. – Наемник задумался. – Двести тысяч.
Глаза Маямото округлились:
– Побойся Бога! Вспомни о том, что мы пережили!..
– Я помню, – кивнул Чейн. – И сделал солидную скидку. Кроме того, это НЕ твои деньги.
Директор несколько секунд размышлял, затем усмехнулся.
– Ты прав, черт возьми. Будь по-твоему.
Он налил в рюмку саке и сделал большой глоток.
Чейн вышел из такси и огляделся.
Он уже видел подробный план этого района, и все-таки довольно посредственно представлял, где сейчас находится. Вокруг возвышались высотные черные здания, преимущественно пребывавшие в плачевном состоянии. По улицам безбоязненно пробегали огромные крысы; откуда-то доносились женские вопли.
Таксист крайне удивился, услышав, куда желает ехать господин, и согласился только после того, как наемник пообещал заплатить двойной тариф. Такая осторожность Чейна не удивляла.
Судя по всему, это и были легендарные Трущобы. Когда-то здесь находился аккуратный спальный район, в которых жили рабочие близлежащих заводов. После того, как Внутреннее море начало наступление, а «NYCOM» решила сворачивать производство, рабочие с семьями были передислоцированы на другие острова. Из восьми крупных заводов продолжал функционировать только один, но и этот, насколько Чейн понял, переживал далеко не лучшие времена. Понять это можно было легко – стоило поглядеть на директора.
Как бы там ни было, Маямото являлся единственной реальной силой в этом городе. Он же являлся Законом, а потому по совместительству исполнял обязанности директора, мэра и начальника полиции. Не приходилось сомневаться в том, что с закрытием завода все это превратится в пустыню, покрытой коррозией.
Хорошо было уже то, что дождь прекратился. Наемник снял капюшон, поправил кобуру и продолжил путь. Оптимальный маршрут представлялся с трудом, но Чейн надеялся, что сориентируется по дороге. Если и на этот раз его ждала неудача, Маямото мог начинать точить меньший меч.
Наемник провел в Матсуяме семь длинных дней. Это был восьмой.
Как и следовало ожидать, разработка криминальных структур ни к чему не привела. Тем не менее, это следовало сделать – просто чтобы с чего-то начать. Ни одна из городских группировок не могла соперничать с заводской охраной, поэтому Чейн позволил себе развернуться. Оперативники опросили множество людей, которые хотели заработать, однако нужной информацией, к сожалению, не располагали.
Подобное наемник встречал впервые. Такие места, как Матсуяма, обладали собственной атмосферой, сравнимой разве что с электромагнитным полем. Слухи здесь распространялись быстрее скорости звука. Было весьма проблематично грабить корпорацию, сохраняя тайну годами. Вывод напрашивался один – невероятный, но непреложный. Если бы неуловимые налетчики являлись частью преступного мира, об этом давно стало бы известно (о чем и твердили начальники заводской охраны).
Как показали кропотливые проверки, в периоды между налетами ни один транспорт не пытался покинуть остров без разрешения, в чем клятвенно заверила радарная служба. Дороги, ведущие прочь от города, также находились под неусыпным контролем.
Поразмыслив, Чейн пришел к заключению, что все это время преступники скрывались где-то неподалеку. Затем он предположил, что они являлись людьми, причем их было немало. Следовательно, все это время им требовалось чем-то питаться.
Это была единственная мысль, до которой охранники не успели додуматься (по сути, именно за нее Маямото пришлось выложить двести тысяч).
В последовавшие дни Чейн взялся за поставщиков и продавцов провизии, торговавших в центральных районах. Инстинктивно он знал, что грабители не могли скрываться в более-менее населенных местах, там для них было бы тесно. Нескольких дельцов наемник опросил персонально, прибегая к подкупу, угрозам и шантажу. Несколько раз ему казалось, что они напали на след, но все это оказывалось не то. В большинстве случаев – уже известные мелкие банды.
Как бы там ни было, эти мероприятия позволили выявить три подпольных притона, а также один бордель, не потрудившийся уплатить Маямото регистрационный взнос.
Наконец один из опрошенных, владелец небольшого магазина, вспомнил о нескольких парнях, закупавших у него провизию каждую декаду, на весьма внушительные суммы. Небольшой нажим, и торговец припомнил, что через день они должны приехать снова.
Отчаявшийся Чейн вновь воспрянул духом. Маямото долго отнекивался, но в конце концов согласился запросить у корпорации один из спутников. Чейн не столько боялся того, что налетчики обнаружат слежку, сколько того, что с легкостью скроются, и тогда все придется начинать сначала. Более того – они наверняка залягут на дно.
С орбиты было прекрасно видно, как четверо крепких парней выходят из магазина. Чтобы вынести объемные кули с провизией, им понадобилось сделать три ходки. Сгрузив все в старый пикап, они тронулись в путь. Чейн и Маямото наблюдали за этим из кабинета последнего. Когда японцы начали усердно проверяться на предмет наличия «хвостов», наемник триумфально поглядел на директора.
Спутник провел пикап в старый, полуразрушенный район, после чего около часа дожидался, не раздумают ли парни ехать обратно. Когда из Токио пришел третий по счету запрос, Маямото вернул спутник, хотя Чейн желал продолжать наблюдение.
На следующий день оперативники отправились в Трущобу. Им предстояло провести обычное оперативно-розыскное мероприятие, одно из пары десятков за эту неделю. Переодевшись оборванцами, оперативники за пару банок консервов выведали у «аборигенов» нужные сведения. Оказалось, что крепкие парни, привозившие еду, находились в группировке некоего Крюка. Чейн навел справки. Никто, включая крупнейших знатоков преступного дна, никогда не встречался с этой персоной.
Наемник понял, что они наконец-то напали на след.
Сейчас, шагая по темной улице, он уже начал жалеть, что не дождался «хвостов». Один, в темноте, посреди этих каменных скелетов, он чувствовал себя неуютно. Тем не менее, это отнюдь не говорило о том, что одинокий пешеход был не в состоянии себя защитить.
Из-за угла вынырнули две долговязые фигуры. Еще одна, как ей казалось, загородила путь к отступлению. Ухмыляясь, парни начали приближаться. Глаза лихорадочно сверкали, губы кривились в кровожадных ухмылках. Руки обнажены, выставляя на всеобщее обозрение ожоги от дермов. Одна из этих конечностей держала длинный нож.
– Уходите, – сказал Чейн. – Я разрешаю. Вы мне не нужны.
В ответ парни лишь рассмеялись.
Чейн достал пистолет и выстрелил в руку, сжимавшую нож. Выстрел, показавшийся неожиданно громким, сбросил со стен летучих мышей. Наркоман завопил. Пуля прошла навылет, раздробила кость.
Парни бросились наутек. Двое поддерживали раненого товарища, продолжавшего громко стонать. Чейн вздохнул, огляделся и сунул пистолет в кобуру. Проходя мимо, скользнул взглядом по брошенному клинку. Кривое лезвие с односторонней заточкой, оружие уличных псов.
Не таким наемник представлял себе начало операции. Слишком громко все получилось. На ум пришел злополучный бутерброд с маслом, падающий с тарелки на пол.
Чейн ускорил шаг. Мимо тянулась серая бетонная стена, измалеванная ярким граффити – искусство примитивной культуры. Здесь, в этом полузатопленном городе, время повернулось вспять и вернулось в каменный век. В джунглях эры «хай-тех» выживал тот, кто наносил удар первым. Душевная красота, моральные качества – все это стало излишествами, не способствующими процветанию.
Мало-помалу начали появляться признаки жизни. Трущобы будто выворачивались наизнанку. В самом начале незваных гостей встречали только жалкие развалины, в которых плясали мертвые призраки. Но, если визитер упорно продолжал движение, невзирая на первоначальные трудности, кварталы расступались, и обнажалось естество.
Чейн не любил такие места, однако никогда не сожалел, что пришлось там бывать. Всякий раз они доходчиво напоминали ему о том, кто он такой, что делает на этой Земле, а также ряд других немаловажных вещей. Здесь пахло откровенной силой и первобытными страстями.
Оборванные бродяги копошились под защитой уцелевших стен. Когда Чейн проходил мимо, его провожали десятки настороженных глаз. Никто не пытался остановить или окликнуть – пешеход выглядел достаточно молодым и сильным, чтобы постоять за себя. К тому же одинокий выстрел, прокатившийся неподалеку, наводил на неприятные мысли. Наемник проходил мимо, и его забывали.
Окружающий мир стремительно менялся. Чейн с удивлением осознал, что перед его глазами разворачивается история человечества – в миниатюре, отдельно взятой клоаке. Ощущение было довольно странное, будто просмотр голографического кинофильма о глобальной катастрофе – «Безумный Макс-7», или нечто в этом роде.
Бродяжничество и собирательство переходили к зачаткам цивилизации. Наемник видел, как аборигены ведут крикливый обмен излишками производства (а именно – предметами, похищенного из другого века). Тут и там стали появляться пункты полноценной торговли.
Чейн чувствовал себя антропологом, заполучившим в свое распоряжение машину времени, и перенесшимся куда-то в доисторическую Австралию. По его мнению, кабинетным крысам не мешало бы время от времени устраивать такие экскурсии. Лет через двадцать, когда он сможет уйти на покой, это могло бы стать отличным бизнесом.
Внезапной вспышкой возникло электричество, засиял неон. По обеим сторонам распахнулись двери питейных заведений, а публика принимала все более благообразный вид. Парни и девушки выставляли на всеобщее обозрение дешевые имплантанты. По проезжей части прокатился, громыхая, уже не один автомобиль. На одном квартале находилось сразу два сетевых кафе для кибер-погружений, причем одно специализировалось сугубо на виртуальном сексе.
Как оказалось, внутри Матсуямы существовал еще один город. Создавалось впечатление, будто заводские власти даже не подозревали об этом, или же не обращали внимания, предоставив Трущобам возможность вариться в собственном соку.
Шагая по улицам, Чейн старался держаться в тени и обходить скопления людей. Пока цель была далеко, он мог обойтись без лишнего внимания. Кое-где на углах домов еще держались таблички с названиями улиц и номерами домов. Благодаря чипу-переводчику иероглифы вспыхивали в сознании осмысленными мыслеобразами.
Ему были известны лишь примерные координаты. Когда оперативники получали инструкции, наемник запретил напрямую интересоваться парнями, привозившими провизию. Аборигены рассказали лишь то, что сами хотели поведать. Этого было достаточно.
Как и следовало ожидать, цивилизация вскоре пошла на убыль, так и не добравшись до железного века. Это, скорее, был век украденных микросхем. Большая часть, конечно же, имела маркировку местного завода. Окружающее вновь покатилось в бездну регресса; впереди показались темные, неосвещенные руины. Решив, что прошел достаточно, наемник остановился на первом же перекрестке.
Осмотревшись, он заметил на другой стороне улицы представительницу древнейшей профессии. Та скучала и лениво курила – совсем молоденькая девчонка, не старше семнадцати. Впрочем, по меркам Матсуямы, уже можно отправляться на пенсию.
Другие пешеходы тащились где-то в отдалении. Чейн не заметил вблизи проститутки никого, кто примерил бы на себя маску защитника. Это был хороший знак. Наемник прошел еще десяток метров по тротуару, после чего перешел дорогу.
Девчонка даже не оглянулась.
– …нужно отметить, они отличные профессионалы. Пару раз нам удавалось засечь проникновение, но эти ребята заранее отрабатывали пути отхода. Не успевали мы собрать людей, как их и след простыл. – Офицер охраны боязливо глянул в сторону директора. – Сами понимаете, для нас несколько затруднительно использовать корпоративные спутники, но первая же попытка с треском провалилась. Архитектура нашего города вообще не располагает к орбитальному слежению… Но ЭТИ просто растворились в воздухе.
– Судя по тому, что нам до сих пор ничего не известно, – продолжил другой японец, – у них прекрасная система конспирации. После налета они разъезжаются в разные стороны, причем не используют никакого транспорта, за исключением такси и автобусов. Как правило, водители не могут вспомнить ни единого лица, мы проверяли.
– Подозреваю, иногда они перемещаются под землей, – подхватил Маямото. – Здесь слишком много подземных тоннелей и коммуникаций, а планы неоднократно менялись. Даже я не знаю, куда ведут некоторые из них. Завод стоит на возвышенности, поэтому вода сюда еще не добралась… – Директор задумчиво нахмурился. – Можешь не сомневаться, эти ребята – не промах.
Все трое офицеров молчали. Чейн быстро поглядел на каждого. Сытые, довольные парни. Им неплохо жилось здесь, на собственном острове. Корпорация махнула на них рукой, поэтому оставалось набивать карманы всем, что только подвернется. Наглые налеты чрезвычайно мешали этому занятию, но они были согласны делиться. Услуги высокооплачиваемого наемника стоили значительно дешевле.
– Даже крысы при травле быстро учатся конспирации, – проговорил наконец Чейн. – Сомневаюсь, что это крупные профессионалы. Те совершили бы одну, от силы пару операций, после которых все здесь было бы кончено. – Маямото, услышав эти слова, поперхнулся чаем. – Но эти парни достают вас уже несколько лет. Вероятно, подобным образом они зарабатывают на жизнь. Еще вероятней, – заключил наемник, – что это местные жители.
Офицеры многозначительно переглянулись.
– Мистер Чейн, – медленно проговорил один. – У нас имеются основания считать, что среди налетчиков есть киборги. Под этим словом мы подразумеваем, что организмы этих людей усилены кибернетическими имплантантами.
– Вот как? – Наемник нахмурился.
Это уже что-то новое. Он не услышал бы об этом, если бы дело ограничивалось парой вживленных процессоров. Судя по тому, как напрягся директор, в этом и впрямь что-то было.
– Где же эти основания?..
– Вот здесь. – Японец встал, подошел к телевизору и просунул в щель лазерный диск. – Эта камера не была подключена ни к одной системе. Возможно, поэтому они ее и пропустили. Словом, смотрите.
…И Чейн около получаса таращился в темный экран, на котором время от времени мелькали еще более темные тени. Маямото непрестанно сокрушался по поводу того, что ИК-лучи не поддаются фиксации, однако Чейн не обращал на это внимания.
Наконец запись подошла к кульминационному кадру – перед камерой, на расстоянии считанных метров застыли две стройные фигуры. Рука одной блестела хромированным металлом, глаза другой заменяли выпуклые объективы, тускло мерцавшие во тьме. Оба грабителя пару мгновений оглядывались, затем вновь скользнули в сторону.
Наемнику хватило единственного взгляда, чтобы распознать приборы. Такие не купишь в обычном магазине, и далеко не каждый хирург возьмется за операцию по их имплантации. Металлический протез, вне всякого сомнения, являлся боевой моделью. Объективы же обладали куда большей чувствительностью, нежели обычные биологические глаза, а также, скорее всего, имели систему самонаведения на цель, которая была замкнута на соответствующих нервных узлах…
Одним словом, Чейна крайне озаботил этот один-единственный кадр.
Остаток записи он просмотрел в крайней задумчивости.
– Мы производим такие же, – сообщил Маямото, когда диск вынырнул наружу. – Девяносто девять процентов, что они стащили их в один из предыдущих налетов.
Чейн кивнул и потер небритый подбородок. Для него не являлось секретом, что на заводе изготавливали еще и такие игрушки. Часть кибернетической техники, ввиду своего особого назначения, была запрещена к гражданскому обороту, а за ее использование полагалось еще более строгое наказание, нежели за ношение оружия. Корпорация изготавливала такие имплантанты по заказу правительства, для армии и правоохранительных ведомств, а также для своих собственных нужд. Некоторый процент ежегодно исчезал в бездне черного рынка; часть продавалась за границу – как легально, так и не совсем.
Теперь, как оказалось, на режимном объекте завелись еще и технокрысы. Чейн начинал понимать, отчего Маямото так волновался. То, что налетчики похитили кристалл с секретным оружием, было еще половиной беды.
– Да, очень интересно, – пробормотал наемник. – Но я не думаю, что это что-то меняет. Так ведь?
В комнате вновь повисло напряженное молчание.
Офицеры, словно по команде, воззрились на директора.
– Мы подумали, – сказал наконец Маямото, – что, если ты собираешься отправиться на поиски, тебе не мешало бы и самому несколько измениться. Так сказать, привести внешний вид в соответствие с модой…
– О чем это ты? – Чейн с подозрением поглядел на директора.
Вместо ответа японец достал выдвинул ящик стола и достал оттуда нечто, отливающее холодной синевой. Наемник уставился на стальную конечность. Расположение пальцев говорило о том, что это протез для левой руки. Синие пластины накладывались одна на другую, подобно чешуе, обеспечивая подвижность и гибкость. С другого конца свисали обнаженные провода; миллионы нанокомпрессоров образовывали тонкую мерцающую пленку.
Что-то в этой картине показалось Чейну неестественным. Протез напоминал ему хищное растение, виденное когда-то в южноамериканских джунглях. Черные провода были корнями, только и ждущими, когда их присоединят к новому носителю. Маямото небрежно помахивал протезом, будто не замечая, как в металлическом предмете пульсирует хищная жизнь.
– И что вы предлагаете? – спросил Чейн. – Я не променяю свою природную конечность на эту жестянку. У тебя, Такеши, просто денег не хватит на это.
– Не беспокойся, – усмехнулся директор. – Все не столь радикально. Мы наденем его сверху, словно перчатку. – Не успев договорить, Маямото без предупреждения перебросил протез другому японцу. Тот взял его в воздухе. – Только с конвейера, еще без маркировки. Все будет тип-топ, не волнуйся.
Наемник тут же расслабился. Действительно, до такого обмена не смог бы додуматься даже директор. Это было бы слишком даже для его, пропитанного саке, рассудка.
– Что ж, такая рукавица мне и впрямь может пригодится. Теперь, прежде чем приступить к работе, я хотел бы уточнить пару деталей.
– Слушаю. – Маямото хлебнул чаю.
– Что делать с налетчиками, когда они найдутся?
Офицеры, переглянувшись, осклабились. Директор пожал плечами:
– Все, что сочтешь необходимым. Но лучше не надо – мы сами с ними разберемся. Так было бы… правильно. Они должны нам за некоторые беспокойства.
– Что ты намерен с ними сделать? – спросил Чейн.
– Какое это имеет значение?.. – Маямото раздраженно поджал губы. – Ты, главное, отыщи этих мерзавцев. За это тебе платят. Остальное, прости, не твое дело.
Чейн нахмурился. Скривившись, японец выдержал взгляд.
– Ошибаешься. Ты нанял меня, а не кого-нибудь другого. Уже давно я привык получать все ответы, которые требуются. Если это тебя не устраивает, могу назвать несколько имен. Что же касается меня, то я по-прежнему не получил аванса.
Несколько секунд в воздухе потрескивали невидимые разряды. Неожиданно Маямото переключился на другую волну, где помехи были не столь сильны.
– Ладно, будь по твоему, – ответил он. – Я пока еще не решил, как с ними быть, слишком уж далекой кажется эта перспектива. Как бы там ни было, им не позавидуешь. Кое-кто погибнет во время ареста, остальных депортируем, предварительно вынув все вживленные части. На то, чтобы кормить всех заключенных, уже не хватает провизии.
Чейн поглядел на роскошное убранство кабинета, но ничего не сказал.
Взгляд наемника сам собой опустился на металлический протез.
Чейн подошел к ней со спины, положил руки на плечи и резко привлек к себе. Девушка вскрикнула от неожиданности. По-видимому, нечто подобное случалось с ней отнюдь не впервые, потому как дальнейших воплей не последовало. Здесь, в Трущобах, где каждая уличная крыса была предоставлена сама себе, это не имело смысла.
Наемник чувствовал, как напряглось стройное тело. Проститутка даже не пыталась вырваться, или хотя бы извернуться, чтобы поглядеть на обидчика (что также было весьма благоразумно).
Когда она заговорила, ее голос вибрировал, словно натянутая струна.
– Кто бы ты ни был, тебе придется заплатить. В двойном размере.
– С удовольствием, крошка. – Чейн усмехнулся. – Но я пришел за другим. Мне нужна информация.
– Информация?.. – Девчонка, похоже, удивилась.
– Именно. Знаешь, кто такой Крюк?
Худенькие плечи вновь напряглись. Чейн понял, что услышит ложь.
– Нет, господин. Кто это?
– Не стоит обманывать, девочка. – Наемник поднял левую руку и провел металлическим пальцем по бледной щеке. – От этого тебе не будет проку. Собственно, у тебя и выбора нет, о чем ты всегда сможешь доложить любопытным. Если, конечно, будешь умницей.
Проститутка задрожала.
– Я никогда не видела его, господин, – ответила она наконец. – Его вообще никто не видел. Но я пару раз обслуживала его парней… – Девушка скосила глаза на боевой протез. – Вы один из них, да? Решили проверить Лизу на вшивость?.. Так нечестно.
– Ты почти угадала, девочка. – Чейн разжал объятия и отступил. – Я и сам не видел Крюка, но мечтаю познакомиться. Когда наконец мы встретимся, он очень этому обрадуется.
Лиза отпрянула в сторону и окинула его настороженным взглядом.
Затем усмехнулась:
– Нет, вы не один из них. У вас стальная рука, и глаза – веселые, злые… Но вы не такой, как они. Если вы туда пойдете, вас просто убьют. Не ходите туда, и у бедной Лизы будет меньше проблем.
– Спасибо за предостережение, крошка. – Чейн улыбнулся. – Однако я все-таки попробую. Давай-ка подумаем, каким образом мы можем избавить тебя от проблем. Ведь точного адреса, наверное, ты не знаешь?..
Проститутка улыбнулась в ответ:
– Конечно, господин. Мой… босс… может знать.
– Тогда не будем терять времени. – Чейн взял девушку под руку. – Не пытайся делать глупостей, и тогда это быстро закончится.
Проститутка тихонько вздохнула.
Они прошли несколько кварталов, прежде чем оказались в темной подворотне, заваленной тоннами мусора. В стене виднелась тяжелая дверь, а над ней – деревянная вывеска с парой иероглифов. Питейное заведение. Очевидно, – решил наемник, – сутенер сидит здесь и глушит пиво, в то время как девчонка пытается оплатить его расходы.
Лиза направилась было к двери, но Чейн мягко придержал ее за руку.
– Не так быстро. – Он вынул из кармана телефон. – Звони. Скажи, что у тебя проблемы, и ты ждешь его там, где мы с тобой встретились.
Девчонка нерешительно взяла аппарат.
– Не волнуйся, он ничего тебе не сделает, – сказал Чейн. – Крюк узнает, кто меня навел, и все будет кончено. Ты получишь свободу.
– Да?!. – Лиза вспыхнула. – И кто защитит меня на улице? Может быть, ты?..
– Он защитил тебя сегодня? – улыбнулся Чейн. – Впрочем, выбора у тебя по-прежнему нет.
Он щелкнул стальными пальцами. Красные диоды на запястье тускло вспыхнули. Проститутка вздрогнула и подняла телефон. Потребовалась еще минута, чтобы она сбивчиво поведала нехитрую историю о своих проблемах. Мол, двое обколовшихся юнцов прижали в подворотне.
Чейн кивал и улыбался. Наконец Лиза вернула телефон.
Достав из кармана несколько купюр, он кивком велел ей убираться. Девушка метнулась к выходу из подворотни, на бегу пряча деньги в трусики. Не самый умный поступок, – подумал Чейн, – принимая во внимание ее занятие. Очевидно, такой платы она отродясь не видала.
Наемник отошел от двери и прижался к стене. Когда дверь распахнулась, он вынул из кобуры пистолет. Из проема вышли три субъекта. Шагавший посредине громко вещал о том, как ему «осточертела эта сучка».
– Ты – Хонза?
Парни подпрыгнули от неожиданности и принялись щуриться в полумрак. Разглядев, что незнакомец один, все трое заметно успокоились.
– Кто спрашивает? – надменно поинтересовался средний.
Двое других стали приближаться, опасливо поглядывая на пистолет в руке противника. Чейн не стал утруждать себя угрозами и предостережениями. Выстрелы коротко рявкнули, прокалились по улочке каменными шарами. Оба японца рухнули на землю. Каждый подвывал на свой манер и зажимал ногу чуть выше колена. У одного было прострелено правое бедро, у другого – левое.
Сутенер изумленно вытаращился на раненых приятелей, будто до самого конца не мог поверить, что незнакомец пустит оружие в ход. Почему-то это происходило с Чейном сплошь и рядом.
– Ты что, мужик?! – выдохнул Хонза. – Охренел?..
Наемник покачал головой, опуская пистолет.
– Можно сказать, я сделал этим остолопам одолжение. Стоило взять немного ниже, и они до конца жалких жизней остались бы калеками. Другой на моем месте не стал бы так церемониться.
Сутенер наспех обдумал услышанное.
– И что теперь? Чего вообще тебе надо?!
– Хочу, чтобы ты отвел меня в одно место, – сказал Чейн. – Это недалеко. Крюк. Знаешь его?
– Впервые слышу.
– Врешь. – Наемник вновь поднял ствол. – Знаешь, я могу быть и не таким щепетильным.