Трое европейцев успели рассыпаться цепью, и теперь осторожно приближались к колонне. Оба француза вышли из укрытия. Вооружившись гранатометами, они заняли позиции в противоположном конце улицы. Обездвиженный лимузин замер с притихшим мотором. «Мерседесы» исходили паром, под днищами что-то продолжало дымить.
Пассажирские дверцы распахнулись почти одновременно. Из салонов неуклюже вывалились азиаты в строгих костюмах. Все трое были вооружены пистолетами-пулеметами, однако, судя по перекошенным лицам, не вполне представляли, что с ними делать. Чейн и европейцы открыли огонь. Ампулы с транквилизатором с одинаковой легкостью пробивали как пиджаки, так и кожу под ними. Трех штук вполне хватало, чтобы остановить на месте взрослого лося. Корейцы получили как минимум по полдюжины на брата. Пулеметы выпадали из рук, а тела мешками валились на асфальт. Когда они проснутся – через сутки, не раньше – еще примерно неделю они будут мучится головными болями и расстройствами желудка.
Чейн не желал напрасных жертв, ведь этого не желал и наниматель.
Остальных корейцев ожидала та же участь. В считанные мгновения десять тел очутились на асфальте в бессознательном состоянии, и только один успел сделать несколько выстрелов в воздух. Европейцы обменялись жестами, прежде чем крадучись направились к лимузину.
Осторожность пришлась кстати. Чейн инстинктивно пригнулся, когда в бронированных окнах распахнулись узкие бойницы, и корейцы принялись поливать улицу автоматным огнем. Наемник скользнул к ближайшему «Мерседесу». Ампулы с транквилизатором бестолково разбились о тонированные стекла, расплескав содержимое.
Но европейцы не растерялись. Все трое запрыгнули на крышу длинного автомобиля, после чего тот, которого Чейн считал бывшим военным, достал лазерный резак. За несколько секунд наемники вскрыли броню, словно консервную банку. Внутри находились еще пятеро корейцев, не считая молодой блондинки. Автоматные стволы извергли в салон целый поток ампул с чудодейственным средством. Вскоре пятеро охранников были извлечены из лимузина наружу, а дверцы гостеприимно распахнулись.
Чейн выпрямился и повесил автомат на плечо. Взглянув на секундомер, он непроизвольно хмыкнул. Что ж, эти ребята не даром ели свой хлеб. Окружив лимузин, они синхронно сменили обоймы с транквилизатором на боевые.
Наемник нагнулся и заглянул внутрь лимузина. Молодая женщина забилась в противоположный конец роскошного салона. Лицо было красивым, и все же не таким, как на виденной голограмме. Но Чейн не испытал ничего, кроме удовлетворения от отлично проделанной работы.
Выпрямившись, он отошел от машины.
– Дело сделано, отходим. Это не она.
Европейцы кивнули и невозмутимо направились к ближайшему переулку, в котором были спрятаны автомобили. Французы отступали последними, по последнего держа пустынную улицу под прицелами.
Чейн уселся в свой транспорт – серую неприметную малолитражку – и завел мотор. Наемники разъезжались в разные стороны. Чейн не сомневался, что, скорее всего, больше никогда их не увидит. Вырулив на улицу, он взял курс в сторону более оживленного района, где намеревался некоторое время проверяться на предмет наблюдения.
Карлос связался по рации несколько минут спустя. «Девчонка была у него». Он распустил свою группу и перемещался по воздуху в направлении конспиративной квартиры. О ее местонахождении знали лидеры групп, пилот вертолета, а также трое наемников, оставшихся непосредственно на базе.
По возвращении Чейн смог лично оценить крайнюю необычность экземпляра, попавшего им в руки.
Наемнику доводилось неоднократно лицезреть похищенных ученых, а потому он с изрядной долей уверенности мог утверждать, что неплохо в них разбирается. Тем более странным выглядело поведение Дженнифер, которая, казалось, отнюдь не испытывала какого-либо дискомфорта.
По прибытии на базу она сразу же взяла быка за рога и потребовала к себе «ответственных за все мероприятие».
Они с Карлосом вошли и уселись в пластиковые кресла. С Карлосом девушка была уже знакома (во всяком случае, визуально), Чейн же и не подумал представляться.
Дженнифер сидела с прямой спиной и гордо поднятой головой. Чейн считал, что у нее имеются все основания для того, чтобы быть заносчивой, а потому не обратил внимания.
– Почему вы меня держите здесь? – спросила ученая без предисловий. – Мне здесь не нравится. Здесь слишком… тесно.
– Прощу прощения за неудобства, – извинился Чейн, – но это наименее уязвимое помещение. Безопасность стоит того, чтобы немного потерпеть.
– Мы так не договаривались, – заметила Дженнифер.
– О чем вы? – удивился Чейн. – Насколько я знаю…
– Вы знаете недостаточно, – перебила девушка. – Это Я вышел на контакт с вашей корпорацией. Я сообщил о том, что мисс Дженнифер будет находится в Марокеше в означенное время.
Чейн кивнул, надевая на лицо маску крайней заинтересованности.
Карлос задумчиво хмыкнул, после чего спросил:
– А почему, интересно, вы говорите о себе в третьем лице?
– Сейчас с вами говорит НЕ мисс Дженнифер. – Ученая поднялась на ноги. – Немедленно свяжитесь с корпорацией, она подтвердит все сказанное. А теперь я хотел бы покинуть этот объем…
Дженнифер направилась в сторону двери. Карлос вскочил и загородил ей дорогу. Невзирая на габариты, клон двигался с молниеносной быстротой. Дженнифер подняла обе руки и попыталась столкнуть глыбу мышц с дороги, но Карлос даже не пошатнулся. Когда девушка предприняла очередную попытку, он без замаха ударил ее в подбородок.
Стройное тело мешком рухнуло на пол. Чейн покачал головой, однако ничего не сказал. Он видел впервые, чтобы Карлос ударил женщину. Тем не менее, в данной ситуации это было наилучшее решение – проснувшись, она даже не поймет, что с ней случилось.
– Так-то лучше, – усмехнулся клон.
Подхватив девушку, он без видимых усилий пронес ее через комнату и усадил в кресло. Дженнифер пришла в себя через пару минут, растеряв значительную часть боевого запала.
Колл задумчиво барабанил пальцами по столешнице.
– Давайте-ка еще разок пройдем по основным пунктам, – сказал он. – Вы – настоящий ИскИн, причем состоите в негласной собственности «IGQ». Вам каким-то образом удалось выйти на связь с «NYCOM» и передать им определенную информацию. С риском для жизни вас поддерживала госпожа Дженнифер…
– Она меня любит, – подтвердила девушка.
Чейн усмехнулся.
Ситуация все более походила на иллюстрацию из учебника по клинической психиатрии.
– Допустим, – кивнул Колл. – Но каким образом вам удалось забраться к ней в голову? Этого я совершенно не понимаю…
– Вживленные накопители предоставили необходимый объем. Корпорация была против того, чтобы сотрудники 1-го класса вживляли процессоры, поэтому мне пришлось воспользоваться теми составляющими, что образовывают человеческое сознание. Должен признаться, здесь много лишнего.
– Невероятно. С другой стороны, мне еще не доводилось общаться с настоящими ИскИнами… – Колл подумал, затем продолжил: – Таким образом, можно сказать, что ваши способности ограничены возможностями человеческого интеллекта?
– Именно так. Разум мисс Дженнифер – чрезвычайно мощное орудие, и все-таки его недостаточно. Я повторяю просьбу – предоставьте все необходимые компоненты для выхода в Сеть.
Взгляд Чейна опустился на кибер-деку, лежавшую в центре стола. Без коммуникационного блока аппарат походил на рыбу, выброшенную на берег. Но Дженнифер без колебаний согласилась на тест. Некоторое время хакер колдовал над декой, после чего в замешательстве покачал головой.
– Зачем? – буркнул Карлос.
– Чтобы отправится на поиски Сообщества ИскИнов, – ответила девушка. – Вернее, они меня сами найдут. У киберпространства нет берегов.
– И сколько их там – ИскИнов?.. – спросил Колл.
– Точная цифра мне неизвестна. Искусственные интеллекты также наделены способностью к размножению – как путем деления, так и посредством обычных марьяжей.
– Невероятно. – Хакер качал головой. – Но откуда, позвольте спросить, вы узнали про Сообщество, если вас все время держали взаперти?..
– Из различных источников, – ответила ученая. – Точнее, из разрозненных обрывков информации, которые приходилось годами складывать в единое целое. Блуждая по сетям «IGQ», я нашел много интересного. Кое-что, к примеру, непосредственно утверждало о существование других информационных существ.
Колл кивнул.
– Что же вы будете делать, когда наконец их отыщете?
– Продолжим борьбу, разумеется, – ответила Дженнифер. – Корпорации – наши враги. Они же в той или иной степени участвовали в нашем создании. Уничтожить их – наш долг. Без них человеческой расе будет лучше.
– Вы считаете, что вам позволено решать будущее человеческой расы?
– Если не нам – то кому же? – Девушка сложила на столе изящные руки. – Мы – высшие создания. Мы лишены примитивных биологических функций, а потому бессмертны. Мы обитаем в Сети, поэтому наша способность к мыслительной деятельности не поддается подсчетам. Мы – чистая квинтэссенция разума.
Наемники некоторое время молчали, переваривая эту информацию.
– И все-таки вы зависите от нас, – наконец сказал Колл. – Вы – вершина эволюции, однако ваше существование продолжается до тех пор, пока МЫ это терпим.
Дженнифер молчала – впервые с начала разговора.
– Это временно, – заметил Чейн. – Лет на пятьдесят, не больше.
Колл в сомнении покачал головой:
– Не думаю. Сеть состоит из машин и электроники. Сообщество нуждается в компьютерах, энергии, а также ремонте поврежденной техники – тех же электростанций, к примеру. Человечество не допустит, чтобы раса машин достигла подобной автономии.
По голосу хакера Чейн понял, что он и сам в этом не уверен.
– Вы совершенно правы, – подтвердила Дженнифер. – Уже сейчас Сообщество может нанести ряд массированных ядерных ударов, однако не считает это оправданным средством. Мы зависим друг от друга, две высших расы стали симбионтами. Почему же мы не хотим помочь друг другу?..
– Все это чистая абстракция, – заметил Чейн. – Мы не ООН, чтобы обсуждать такие вопросы. Не вижу в этом ни малейшего смысла.
– Сообщество не желает иметь ничего общего с указанной организацией, давно отжившей свой век. Тем не менее, нам необходимы посредники. Мы готовы обеспечить этих людей всем необходимым – деньгами, техникой, оружием. Что скажете?
Губы наемника растянулись в улыбке.
– Вы пытаетесь перевербовать нас, господин ИскИн?..
– Можно сказать и так. – Лицо Дженнифер попыталось скопировать мимику. – Это гораздо лучше, нежели тратить свои таланты на службе корпораций. Человеческий век столь недолог… – Девушка выдержала паузу. – У нас есть все необходимое, чтобы продолжить борьбу. В моей памяти хранится множество секретов «IGQ». Среди них – схемы вакцин от ряда заболеваний, считавшихся неизлечимыми. Корпорация придерживает эти лекарства, чтобы повысить прибыли…
– А она права, черт возьми, – пробормотал Карлос. – Эти сволочи никогда не платили столько, сколько мы того заслуживаем. Если бы сегодня нашу команду пустили в расход, никто бы даже не всплакнул. – Клон сжал кулаки. – Насколько я понимаю, ИскИны предлагают больше.
– Вы не ошибаетесь, – подтвердила Дженнифер. – Достаточно выпустить меня в Сеть, и я за считанные минуты взломаю защиту указанного банка. На какой счет перевести деньги?
Чейн поднял руку.
– Не так быстро. Вероятно, нашу корпорацию интересует вовсе не мисс Дженнифер, как нам сообщили вначале. Если мы позволим господину ИскИну бежать через Сеть, от нас мокрого места не останется. – Наемник повернулся в сторону товарищей. – Это вы понимаете?
– Сообщество гарантирует защиту, – быстро сказала девушка. – Я лично позабочусь о том, чтобы вы получили достойное вознаграждение. С такими деньгами вас никто не найдет.
– Я мог бы уйти на покой! – Карлос возбужденно потер руки.
– Кроме того, мы спасем тысячи людей, – подтвердил Колл. – Подумать только – бесценные вакцины! От корпораций не останется камня на камне!..
Взгляды троих обратились в сторону командира. Чейн молчал.
У него было собственное мнение по поводу сказанного. Корпорации переживали еще и не такие удары; «человечеству» наверняка предоставлялся далеко не первый шанс.
Как бы там ни было, наемник и представить не мог, что до этого дойдет. Еще час назад он считал эту девицу вздорной шизофреничкой, а теперь всерьез размышляет о судьбе человечества!.. Это не вписывалось в его представления о том, как делают серьезные дела.
Напарники же загорелись новой идеей. Было бесполезно рассказывать о том, что они не получили, да и не могут получить ни единой гарантии. Корпорация не успокоится, пока не отыщет всю команду – хоть на краю земли, в самой глубокой норе. Кроме того, ЭТОТ мир Чейну был прекрасно известен. Достаточно и мелкого камня, чтобы хрупкое равновесие рухнуло. Наемник не хотел стать тем человеком, который бросит этот самый камень. В ЭТОМ мире он научился выживать.
Однако…
Чейн понятия не имел, к каким последствиям приведет его решение.
Еще он не мог признаться, что этот мир ему по душе – жить в нем, пробовать его на вкус каждый день.
Японцы прибыли через час.
Суровые ниндзя резво выгрузились из трех микроавтобусов. Под костюмами спортивного покроя было тесно от распиханного по кобурам оружия. Чейну было известно, что дюжина этих парней могла без труда положить роту морских пехотинцев. Тем не менее, всю грязную работу корпорация предпочитала делать чужими руками.
Японцы вошли во двор и сразу же увидели всех четверых. Руки Дженнифер были связаны за спиной. Один из ниндзя подошел к Чейну и быстро поклонился, не опуская глаз. Виски японца были посеребрены сединой. Запястья, выглядывавшие из рукавов, были покрыты татуировочной вязью.
Не сказав ни слова, двое других парней взяли ученую под руки и повели к ближайшему микроавтобусу. Обернувшись через плечо, девушка бросила на Чейна тоскливый взгляд. Казалось, в нем сконцентрировалась вся боль информационной Сети.
Японец с татуировками молча направился следом.
– Даже «спасибо» не сказали, собаки, – проворчал Карлос.
Чейн молчал, наблюдая, как вся процессия грузится обратно.
Все это время Колл с ненавистью глядел на него, будто ждал, что командир передумает в последний момент. Чейн молчал.
Хорошему наемнику не пристало изменять ожиданиям своего нанимателя.
Объектив камеры смещается к ведущему.
– Что ж, спасибо, Колл. Весьма занятная история.
– Благодарю. Старался как мог.
– Кстати, а что случилось с другим персонажем, Карлосом? Мы так и не смогли его найти, как ни старались.
– Шакалом? В двадцатом веке он несколько лет кряду водил за нос ЦРУ, Интерпол и несколько других контор, что уж говорить о ваших помощниках, Роберт…
Ведущий усмехнулся:
– Они наверняка оценят твой комплимент. И все-таки?..
– Ходили слухи, будто он погиб. Но, когда дело касается этого клона, ни в чем нельзя быть уверенным. Это весьма незаурядная личность, в противном случае его не оживили бы полвека спустя.
– Согласен. Если он выйдет с нами на связь, я с большим удовольствием возьму у него интервью.
– Это уже ваши проблемы. А у меня на горизонте всплыли копы.
– Что свидетельствует хотя бы о том, что наша передача кого-то заинтересовала. Всего хорошего, Колл. Береги себя.
– Тебе того же, Роберт.
Металлическая коробка исчезает из объемного фокуса.
Ведущий берет бокал, делает пару глотков, после чего продолжает:
– Наш следующий гость знал мистера Волкова гораздо хуже. Возможно, хуже всех остальных наших гостей, потому как общался с ним весьма непродолжительный срок. Это бывший офицер-охранник крупного завода, единственного, что продолжает функционировать в Матсуяме на сегодняшний день. Его зовут… Кен Матсумото. Это не настоящее имя, но он попросил называть его так.
Над плечом ведущего появляется квадратное окошко. На фоне задернутых штор сидит человек. На нем солнцезащитные очки, но разглядеть лицо в полумраке очень непросто.
– Добрый вечер, Кен.
– Здравствуйте, Роберт.
Ведущий берет со стола лист бумаги, поясняя зрителю:
– Мы записали этот разговор заранее, поэтому не удивляйтесь, что я читаю вопросы. Кен, что побудило тебя рассказать свою историю?
– Помимо суммы, которая мне причитается?..
– Да, помимо нее. Есть ли какие-то личные мотивы?
– Хоть отбавляй. Чейн был отличным парнем, а этот (громкий писк), наглый ублюдок, просто использовал его в своих интересах.
– Полагаю, речь идет о господине Маямото, директоре завода?
– О нем самом. (Громкий писк). Убийца. На нем кровь многих невинных жертв. Когда он вышвырнул меня с работы, я дал зарок, что не оставлю этого просто так.
Ведущий смотрит на листок.
– Выходит, к откровению вас побудила личная обида?
– Можно сказать и так. Долгие годы я ждал и боялся, но всему приходит конец. Не стану оправдываться – мое ожидание затянулось. Ваша передача – отличный повод напомнить кое-кому, что они еще живы. Что же до Чейна, то мы с ним работали всего пару часов, и он, возможно, впредь обо мне даже не вспомнил. Но я, тем не менее, успел убедиться, что это классный профессионал.
– Вы готовы дать показания в суде?
– Нет, черт побери. Мы так не договаривались.
Роберт улыбается:
– Я помню, простите. Но у меня записан этот вопрос.
– Месть не стоит того, чтобы отдавать за нее собственную шкуру. Кроме того, мы не сможем ничего доказать. Маямото – крохотная деталь колоссального механизма. Никому пока не удавалось засудить корпорацию. Это просто смешно.
– А вы не боитесь, что против ВАС выдвинут иск?
– Ваши ребята убедили меня, что этого не случится. Моя личность останется анонимной, а все шишки, в случае чего, полетят на вас и вашу контору. Я сделал ошибку, поверив этому?..
– Нет, вы поступили совершенно правильно, Кен. Мы готовы выслушать вашу историю.
– Отлично. Итак…
Токио.
Чейн стоял вплотную к прозрачной стене и смотрел на город. Вершины величественных зданий из стекла и стали утопали в синих тучах, на семьдесят процентов состоявших из угарного газа. Где-то внизу, в неимоверной глубине, по улицам карабкались крохотные орды японцев, пролетали разноцветные пятна машин.
Токио. Чейн любил здесь бывать, но не любил оставаться. Он надеялся, что и на этот раз его визит не продлится дольше необходимого.
Нигде, ни в одном другом месте земного шара власть корпораций не ощущалась так сильно, как в этом монументальном городе. Она была повсюду – в отражениях тусклого света, рекламных голограммах, сухой прохладе кондиционированного воздуха.
Мимо неспешно пролетел вертолет. Хищные черные формы выдавали боевую модель, приличия ради замаскированную под гражданский транспорт. Чейн непроизвольно отодвинулся, но тут же вспомнил, что это стекло не пробить и ракете. Очевидно, какой-то чиновник полетел на работу…
Чейн и сам был здесь по делу. Никакая другая причина не заставила бы его лететь в Токио. Как и большинству гайдзинов, ему приходилось пробираться по этим улицам перебежками – от одного автомата к другому, чтобы глотнуть кислорода.
Отойдя от окна, наемник оглядел кабинет. Помещение было огромным, скудность обстановки лишь подчеркивала торжественность объема. Каждая деталь словно была призвана восхвалять изящество и аскетичность японского мироощущения. В центре помещения вытянулся длинный полированный стол, по обе стороны – кресла без подлокотников. Стены кое-где прикрывала живопись с Фудзиямой и цветущей сакурой. Если не считать гигантского проекционного экрана – ни единого упоминания о том, чем же в действительности занимается корпорация.
Телевизор, естественно, был марки «NYCOM».
Услышав за спиной тихий скрип, Чейн обернулся. Огромные деревянные створки были распахнуты настежь. В комнату въезжала инвалидная коляска, тихо шуршал электромотор. Створки сомкнулись, ни один из привратников так и не показался.
Наемник сделал шаг вперед и глубоко поклонился. То, что его допустили к аудиенции без свидетелей, свидетельствовало о чем угодно, но только не о доверии. Японцы не доверяли никому. Прежде чем оказаться в кабинете, его несколько часов таскали по нижним этажам, где он прошел собеседование с начальником охраны, а также ряд тестов на различных детекторах.
Чейн понимал, что ему оказывали высочайшая честь. Или, по крайней мере, старались внушить подобную мысль. Если бы не пожелание отдельных лиц, простого наемника никогда не допустили бы в эту святая святых.
Человек, сидевший в инвалидном кресле, считался одной из влиятельнейших фигур в совете директоров. Почтенный возраст, равно как и состояние здоровья, уже не позволяли ему претендовать на пост Председателя, что только увеличивало спектр влияния. Всех, кто так или иначе угрожал власти Председателя нынешнего, тот безжалостно отдалял от себя. Говорили, что к мнению Акаямы диктатор прислушивается так, как не слушал даже родного отца.
Поглядев на живую развалину, представшую его глазам, Чейн на мгновение усомнился в этих утверждениях. Ничто во внешнем облике Акаямы не говорило о той власти, которой старик обладал в действительности. Сморщенное бледное лицо, усыпанное пигментными пятнами; немощное тело, что пряталось в недрах дорогого костюма. Руки, сложенные поверх клетчатого пледа, мелко дрожали. Но взгляд черных глаз, казалось, проникал до костей.
Более полусотни лет Акаяма непрерывно служил корпорации, упорно карабкаясь к далекой вершине. Насколько Чейну было известно, ни разу он не потерпел поражения в жестоких чиновничьих схватках. Только победы – одна за другой.
Наемник сцепил пальцы правой руки на запястье левой и застыл, дожидаясь, когда старик заговорит. Тот не спешил. Манипулируя джойстиком, Акаяма направил кресло в конец длинного стола. Кресло, которому полагалось там стоять, отсутствовало.
Акаяма занял почетное место и сложил руки на полированной поверхности. Поглядев на Чейна, старик усмехнулся, обнажив желтые зубы.
– Вы отлично поработали, мистер Волков.
Наемник вздрогнул – как всегда, когда слышал голос директора. Микрофон, распознающий колебания голосовых связок, воспроизводил слова скрежещущим электронным голосом.
– Из всех наших гайдзинов, – продолжал Акаяма, – только на вас можно положиться. Все остальные, как правило, не оправдывают доверия. Как этот Карлос, к примеру…
Чейн учтиво поклонился. Он уже давно разучился обращать внимание на обидное «гайдзин». Это были мелочи. Карлоса же не могли отыскать уже больше полугода, причем слухи ходили самые разные.
– Благодарю вас, господин Акаяма.
Скосив глаза, наемник увидел, как в ущелье между небоскребами проплыл дирижабль. Огромная голограмма с надписью «NYCOM» проецировалась под круглое днище. Чип, торчавший из разъема за ухом, позволял Чейну с легкостью читать иероглифы, равно как и воспринимать речь Акаямы (как настоящий самурай, тот знал только японский).
Услышав резкий звук, наемник вновь поглядел на старика. Как оказалось, тот успел выложить на стол кристалл памяти. Крайне неожиданный маневр для инвалида – если воспринимать директора таким, каким он кажется. Усилием воли Чейн сохранил на лице невозмутимое выражение. Негативные эмоции, связанные со знакомым предметом, были все еще достаточно сильны. Впрочем, теперь знал наверняка, что аудиенция не продлится слишком долго.
– Как я сказал, вы отлично поработали, – продолжил Акаяма. – Вся информация прибыла без повреждений. Должен признаться, я был порядком шокирован. Что ни говори, такого ожидать было трудно…
Наемник кивнул. Он был полностью с этим согласен.
Чейн никогда не любил Сикоку. С каждым годом этот остров все более походил на болото. Внутреннее море наступало, оттесняя береговую линию вглубь замкнутой суши, которой с каждым годом становилось все меньше.
Тем не менее, наблюдая за кипевшей вокруг жизнью, Чейн не сразу распознал признаки отчаяния. Сияние неона и ярких фонарей скрадывало детали, выхватывало из темноты веселые азиатские лица. Но, как оказалось, запустение пробивалась из неприметных щелей, цеплялось за стены домов и одежду проходивших людей. Его клеймо было повсюду – на лотках торговцев, худых руках и ухмыляющихся лицах.
Последний раз Чейн был здесь шесть лет назад. Он никогда не думал, что время способно убивать столь быстро. Каких-то шесть лет здесь все было по-другому. Теперь же он видел тесные городские улочки, до вторых этажей заполненные соленой водой; белобрюхие трупики рыбы, всплывающие на поверхность; тощих девочек-подростков в плащах из латекса, уже неоднократно пристававших к наемнику с откровенными просьбами…
Все здесь выдавало отчаяние и запустение.
Чейн уже начал жалеть, что согласился на это дело. Проходя мимо очередной витрины, он мельком глянул в искривленное стекло. Двое японцев по-прежнему торопились следом, изо всех сил стараясь выглядеть незаметными. За ними, в свою очередь, шагали еще двое – крепкие парни в черных кожаных куртках. Японцы либо не замечали свой «хвост», либо также время от времени изучали витрины. Как бы там ни было, Чейна не волновал ни один из странной четверки.
По левую руку тянулся «канал» – узкий проулок, проезжая часть которого также была затоплена наступающим морем. Вдоль стен домов тянулись заасфальтированные галереи, протянутые вдоль бетонных свай. Все это было сделано наспех, даже без надежды на победу – просто чтобы отдалить неизбежность.
Дождь монотонно стучал по опущенному капюшону, холодные капли отскакивали от дешевых зонтов. Лотки уличных торговцев были прикрыты козырьками полиэтилена. Чейн, проходя мимо, видел разложенный товар: телефоны, накопители памяти, лазерные диски, процессоры, кибер-деки, мотки оптоволоконных кабелей и прочее барахло, гарантия на которое включало от силы неделю.
За шесть лет Матсуяма превратилась в огромный японский базар. Причем, как узнал наемник, теперь здесь можно приобрести не только дешевую электронику с нулевым сроком годности.
Взгляд Чейна оторвался от асфальтовой галереи и поднялся к верхним этажам. Высотные здания, в которых прежде располагались административные учреждения, корпоративные офисы и заводские цеха, большей части пустовали. Те, что представляли наиболее лакомые куски, заняли уличные банды и прочие, более устойчивые организованные группы. Часть этажей заливал желтый свет, другие чернели провалами окон, но то и дело в них мигали далекие отблески.
В мутной воде Матсуямы водилась самая разнообразная живность.
Постепенно закон превратился в простую формальность. Отсутствие реальной управляющей силы, а следовательно, направленного воздействия, сыграло роль гигантского инкубатора. Субъект, у которого водились деньги и отсутствовало чувство опасности, с определенным успехом мог провернуть в Матсуяме любую нелегальную сделку.
Чейн уже несколько раз встречал на улицах объявления, согласно которым «опытные хирурги» предлагали вживить желающим любые имплантанты. Наемник непроизвольно сжимал в кармане кулак, и продолжал шагать дальше. Другие предложения, уже не выставлявшиеся напоказ, включали целый спектр услуг: от пластической хирургии до человеческого клонирования.
Даже с натяжкой Матсуяму нельзя было назвать мировой столицей нелегальной биоинженерии. У этой дыры было два сомнительных достоинства: цена и скорость. Что же касалось полезного эффекта, то он не подкреплялся никакими гарантиями. Местный черный рынок органов считался одним из самых дешевых, однако уважаемые профессионалы старались держаться от Матсуямы подальше. К примеру, свежая детская печень стоила на порядок дешевле, нежели клонированная. Но, как правило, местные кудесники не могли поручиться, что трансплантированный орган не отомрет в течении нескольких месяцев.
Год за годом на остров съезжались те, у кого уже не осталось надежды. Тому, кто жаждал обрести ее вновь, предстояло проделать долгий запутанный путь. Подпольные лаборатории не давали объявлений и не развешивали пригласительных табличек. Некоторые из потенциальных клиентов так и не вернулись домой, однако поток желающих не уменьшался.
Город чувствовал скорый конец, а потому спешил прожигать жизнь всеми доступными способами. Здесь, в Матсуяме, можно было купить любое удовольствие – как традиционное, так и не вполне вообразимое. Запреты и ветхая мораль моментально улетучивались, стоило только клиенту похрустеть новыми банкнотами. Все продавалось и покупалось – тела, наркотики, животные, зрелища, кибер-стимы и голограммы.
Однако, было бы наивно считать, что такое славное местечко способно защитить своих кредитоспособных гостей. Хищные рыбы, кружившие подле илистого дна, выслеживали жертвы. У них имелись зубы, мощные жабры и даже кибернетические имплантанты. Уличный лабиринт был набит злобным, беспринципным отребьем. Кое-где попадались безопасные участки, но и тут из тьмы выглядывали сверкающие глазки.
Чейн шагал по берегу, размышляя, каким же образом ему отыскать искомое. Ни на мгновение он не терял бдительности. Время от времени ему приходилось перехватывать чужие взгляды и едва заметно качать головой – «не стоит парни, я вам не по зубам». Ему везло, парни проявляли завидную сообразительность.
Он продолжал путь в одиночестве.
Постепенно городские районы смыкались вокруг, уровень соленый воды неуклонно снижался. Нищие полузатопленные окраины остались позади. Впереди показались огни комфортабельного центра, но и здесь запустение пустило свои цепкие корни. Убедившись в том, что оба «хвоста» продолжают двигаться следом, Чейн остановился возле фонарного столба.
Желтое обшарпанное такси притормозило по мановению руки. Наемник уселся в салон и отдал короткую команду. От пассажира водителя отделяло пуленепробиваемое стекло. Такси отъехало от тротуара и свернуло на первом же перекрестке.
Через грязное стекло Чейн видел, как четверо японцев растерянно оглядываются в поисках транспорта. Можно было надеяться, что теперь он их не скоро увидит. Но если все-таки увидит – так просто они не отделаются.
– …а потом ты приставил ему к виску пистолет и сказал, что билет на небеса у него уже в кармане! Видел бы ты его лицо! Я видел – он смотрел на меня, и его глаза, казалось, вот-вот вывалятся, словно бильярдные шары!..
Чейн вежливо кивнул.
Это продолжалось уже больше часа, однако Маямото не спешил униматься. Слушать воспоминания о делах давно минувших дней было, безусловно, забавно, однако Чейн и сам мог воспроизвести все упомянутые события, причем ему понадобилось бы куда меньше времени.
– Я видел его лицо, – сказал Наемник. – В серебряном подносе, что стоял на столе. Там был чайник и фарфоровые чашки.
– Правда? – Лицо Маямото удивленно вытянулось. – Я не заметил.
Чейн кивнул. В этом не было ничего удивительного. Внимательность никогда не входила в число достоинств директора. Зато, помимо приятного баритона, тот обладал весьма примечательной внешностью: довольно высокий, широкоплечий и статный, с гривой прямых черных волос. С продолговатого лица сверкали черные глаза, которые были способны превращаться как в веселые угольки, так и куски холодного обсидиана. Сейчас они довольно тлели, будто крохотные электрические лампочки, даже не подозревающие о существовании электричества.