Litres Baner
Лишь та, в синем халатике…

Александр Гарцев
Лишь та, в синем халатике…

Он решил еще раз сходить в цех. Эти невинные создания надо защищать до конца. Порядок он все равно наведет!

–Ну что, Валентина, какие новости?

Он беседовал с ней в конторе цеха. Деловито щелкали счеты, тарахтели трещалки "Быстрицы". У Валентины был свой стол. Но обычно, чтобы не мешать нормировщикам, они уходили с ней с комсомольскими папками в красный уголок. Сегодня же он заскочил на минутку.

– Как девочки?

Валентина махнула рукой.

– Как комсомолки себя еще не проявили. Хотя на учет встали. Взносы вот заплатили. Но уж очень неактивны. Даже на политзанятия не ходят. Уже по три пропуска.

– Что делать будешь?

– Мы их, наверное, на бюро будем обсуждать. Вчера на обед раньше ушли. А Меркова у нас не комсомолка. Про нее не знаю. Как с ней работать, когда она не комсомолка?

– Работай, работай, принимай в комсомол.

Мастера Люпина пришлось поискать. Нашел в заготовочном отделении. Помогал пильщику уложить заготовки. Вытерев паклей, грязные замасленные руки и узнав зачем пришел секретарь, бросил коротко:

– Пошли.

Пока шли до комнаты мастеров он посвятил секретаря в свои трудности.

– Ты думаешь, у меня своих производственных проблем нет? Сейчас вот срочно заготовку искал. Детали надо. Срочно. Соседний цех из-за них стоит. Да вообще с этим производством нового изделия морока одна. То некачественный материал снабженцы привезут, без сертификата, то станок, произведение наших опять-таки конструкторов из СКТБ снова не идет, пока инженеров – разработчиков вызовешь, пока придут. Смена женская, заболел кто—то уже проблема. А дети у многих маленькие, болеют часто. Проблема, кого ставить? Брак идет. Инструмента вот не хватает. Бежать надо в инструментальный заказывать. Наряды со вчерашнего дня лежат незакрытые, а конец месяца, конторские уже торопят. Без зарплаты рабочих не оставишь! Да мало ли что еще…

– Ворчал он, поднимаясь по лестнице и неся под мышкой тяжелый ящик с инструментом.

В комнате мастеров то и дело хлопает дверь, звонит телефон, кто—то кого-то ищет, кому—то срочно зайти к начальнику. Стеклянные стены не защищали от шума станков. На разобранном станке слесарь кувалдой выбивал вал. От резких звуков позванивали стекла.

–Ну, давай, что у тебя? Времени нет.

–Меркова? Да работает у меня такая. Ну что сказать? Не ахти, какой работник. У меня ведь всегда в смене были подростки и раньше. Вот про них ничего плохого не скажу. Другое отношение к труду было. А вот эта… Все требует чего-то… Даже не знаю… Беседовал, конечно, много раз. Да толку… Слушай, секретарь, я так скажу тебе, не любит она работать. Правила техники безопасности нарушает часто. Да, что там говорить, постоянно нарушает. Очки не одевает. А случись что с ней? Опять мастер отвечай? Мастера под суд? Подойдешь, скажешь. Оденет. Потом смотришь—опять без очков! Или вот сейчас есть у нас станок, немного грязноватый, правда, испачкаться там можно. Масло как-то не так разбрызгивается. Ничего слесаря – наладчики сделать не могут. Но вот бывает, все рабочие на срочных деталях, некому на этом      станке работать. Попрошу: "Таня, поработай! "А она: "Не буду!". И все. Ну что с ней сделаешь?

–Понимаю, что надо. Ты, секретарь мне лапшу на уши не вешай. Пленум! Брежнев!

Но посмотрев в стеклянные глаза секретаря комитета комсомола, безнадежно махнул рукой:

–Э—э … Ну, ладно… Воспитание – дело хорошее.

И вздохнул:

– Будем воспитывать…

Другого мастера, Шецова, секретарь поймал на лестнице. Тот тащил тяжелый ящик с деталями. Остановился. Вытер пот. Отдышался.

– Как работают Чиркасова и Парминова? Это те, что жалобу на нас написали? Ну как… Работают. Сейчас у меня к ним в общем—то нет претензий. Норму? Нет! Какая там норма! Не делают. Ведь чтоб норму – то делать, мил человек, работать надобно. А они? Да вон посмотри, на солнышке опять с мальчиками… То опоздают, то на обед раньше уйдут, то задержатся после обеда. Разговорчики с мальчиками затеют на солнышке. Я им так и сказал: "Сколько сделаете, столько получите". А так ничего. Обыкновенные девчонки. Все так начинали, привыкнут.

–Понимаю. Будем помогать. Конечно. Воспитаем.      – с иронической улыбкой отрапортовал он, поднимая с пола свой тяжелый груз с деталями, который надо срочно отнести в соседний цех.

Начальник цеха разговаривать на эту тему не стал. Уже на ходу скороговоркой:

–Некогда, секретарь. Директор вызывает. Слаба у них дисциплина, ответственности маловато. Станочек им чистенький. Где я возьму чистенькие – то? Иди, посмотри, секретарь! Требовать они умеют, а вот трудиться… Да брось – ка ты, какой я бюрократ… Некогда мне. План надо делать. Давай, давай, – решай свои комсомольские дела, мне некогда, директор срочно вызывает, из министерства там приехали. Не идет никак у нас новое изделие. Пока.

Так получилось, что шедшие с цехом на обед четыре синеньких      Халатики      оказались впереди. Они надувались легким летним ветерком, поблескивали на солнце пуговки хлястиков, весело болтались косички. Щебетали про кино. Про Ваську, про кота Коську, о "кальном" платье какой-то Нинки, о танцах. Куда идти в эту субботу? В клуб или Дом культуры? А может в парк. Там, говорят солдаты будут из части в соседнем селе. В молчаливо спешащей на обед толпе женщин разносился их звонкий смех.

Он вдруг понял, что он еще не сделал в этой череде дел. Не побеседовал сам, не поубеждал. Девочек надо вызвать в комитет комсомола и поговорить откровенно. Самому надо разобраться, кто тут у них виноват мастера или они? И есть ли виноватые? Выросли же эти березки у дома без тимуровской опеки над ними и охраны их зелененьких листочков. Сами по себе выросли.

Инспекция проверила факты, представленные им, нарушения подтвердились. На мастеров, начальника цеха наложен штраф. Они его уплатили. Он злорадно и с удовольствием подумал: "Это вам не 5 копеек за листок". Есть закон, будь добр руководитель, выполняй Строго, но справедливо! Проект приказа директора, написанный им, тоже прошел. Приказом все и мастера, и начальник цеха были лишены премиальных за месяц.

Все нормально удовлетворенно подумал он. Наведем порядок. Правда, как-то, директор, садясь в машину, после совещания в райкоме партии, спросил шутя:

–Что ж ты, секретарь, жалуешься куда-то. Пришел бы ко мне. Сами бы разобрались. Без проблем.

Сказано это было, шутя, с доброжелательной улыбкой, поэтому он и не обратил внимания на эти слова. И не понял намека. Ведь главное направление сегодня – воспитание подростков на производстве. Вот и старается. Решает, претворяет, реализует. Какие вопросы могут быть, если это генеральная линия партии? У директора свои проблемы. У него, секретаря комитета комсомола, свои.

Похоже у подростков тоже…

Он вспомнил одну беседу с одним. Здоровый, крепкий парень. Слушает. Соглашается. А во взгляде пустота. Ни одного движения. Он ждет. Ждет, когда кончит говорить секретарь. Привык видно с детских лет слушать наставления, нравоучения, ругань. Привык, чтоб его "воспитывали". Детсад – строгая няня, школа – строгая учительница. Завод – строгие дяди и тети. Все строгие… все судят… судить их легко… А в жизни? Кто им поможет?

Взять хотя бы то, с чем он, современный, деловой, энергичный секретарь комитета комсомола столкнулся в последние дни… Первый раз столкнулся. Вроде все правильно действует, вроде все организовал, всех мобилизовал. А результат? С такой пробуксовкой он не сталкивался. Терялся. Вроде и слова были правильные, умные, газетные. Слова, проверенные. Партийные. Но не работали эти слова. Не действовали длинные речи… Ни на мастеров, ни на подростков.

Вот и сейчас сидят эти четыре синеньких халатика в комитете комсомола. Он по должности и, по совести, все сделал для них. Он нашел эту проблему. Он комсомольский вожак почти ее решил. Всех рассудил. Все наказаны. А ситуация? Хм, только ухудшилась?

Такие они разные. Но в чем-то все одинаковые. Очень похожие. И это "что—то" было выше его понимания. Этому не учили ни в высшей комсомольской школе, это выходило за рамки коммунистического воспитания молодежи. Они были не коммунистические какие-то, они почему – то не воспитывались.

Разговор идет давно. Об их работе, о взаимоотношении в коллективе. Девочки в сердцах высказывают свои обиды, огорчения. Как много претензий к окружающим. Начальник, видите ли, с ними не здороваться. Какая беда! 500 человек в цехе у начальника. И что? Устанешь здороваться! С ним, с секретарем, тоже перестал здороваться, после штрафа. Ну и что? Какая мелочь. Секретарь и не обижается. У начальника своя работа, у него, комсомольского вожака, своя.

– Девочки, а вы первыми когда – нибудь здоровались с ним?

Смотрят. Молчат. Пожимают плечиками. Нет, не пробовали.

–А зачем? Ведь он начальник цеха! Он всех своих рабочих должен знать!

Деликатно и подробно изложил им, что такое трудовая дисциплина. Что на производстве нельзя жить по принципу, что хочу, то и делаю. Что иногда ради коллектива можно и в субботний день поработать. Это надо на благо страны. Что запросы их и требования к работницам очень уж большие. А претензии надо еще предъявлять и к себе. На политучебу не ходят, взносы комсомольские не заплатили за прошлый месяц.

Они молчат.

Он разгорячился, и слова его патетически заметались в четырех стенах комсомольского кабинета.

Девочки смиренно слушали.

– Девочки 17 лет – это не начальная школа, это не детский сад! Уже смело, можно сказать, – он посмотрел на ту светленькую, которая сидела подальше. Коротенький синий халатик слегка раскрылся. Ножки были красивые, загорелые. "И где успела так загореть»? – автоматом подумал он, разглядывая в окне зелененькие листочки тополя.

– Уже смело можно сказать, что вы взрослые самостоятельные люди. Поймите, мир сложнее. Это не два цвета. И он кружится не вокруг Вас. Оглянитесь кругом. Страна строит развитой социализм.

Одна из них хихикнула, оглянувшись на прикрытую дверь. В сектор учета вошла Люда, с обеда. Поймав его осуждающий взгляд, сжала губки, сделала строгое лицо.

 

– Вот бесенок! – покачал он головой.

– Оглянитесь кругом, вглядитесь в лица ваших товарищей по работе. (Меркова поморщилась.) задумайтесь о своем месте, о смысле жизни. Ведь он, смысл нашей жизни, в высокопроизводительном труде на благо всего общества! На благо нашей Родины! Девочки как-то терпеливо и скучно слушали, смотрели то в окно, то на жестикулирующего секретаря.

От такой красивой патетики у него самого захватило дух, и он продолжил.

– Это должно стать Вашей целью. Коммунистический труд на благо общества воспитает в вас все лучшее, и вы станете достойной сменой нашего рабочего класса, продолжите боевые революционные и трудовые традиции.

Рейтинг@Mail.ru