Акция

Александр Гарцев
Акция

– Вы не думайте, ребятки, что техникум – это школа. Нет, это не школа, где можно сидеть на уроках и плевать в потолок, любой пробел в знании когда-нибудь даст себя знать.

Как   глубоко она была права! Почему противны наставления, если они не злободневны сейчас, то в будущем. А случилось так, что в техникуме я продолжал учиться так же, как в школе. То есть не учил. И остался я у разбитого корыта.  могущая принести обществу и самому человеку, ее прожившему, столько радости, хорошего и доброго, вдруг проскользнет незаметно, тихо и стыдливо, как мой потерянный год.

Страшно подумать, но может быть судьба человеку каждому своя. Хотя я знаю, «судьба» это звучит слишком беспомощно, по – мещански. Но что иное скажешь, что? То, что человек может управлять собой, своими чувствами я понимаю. Да, может, но только при условии, что он долго бьется над разрешением этой задачи. И, если у него за плечами есть житейский опыт, стоит за жизненные необходимости. А как быть нам, молодым и растущим, и тем боле не окрепшим?

Как изменить себя? Да, не всегда встает такая исполинская задача перед вступающими в жизнь. Это зависит от того, как, кем и когда он воспитывался. Мне могут возражать, советовать сильные духом молодые люди. Я снимаю шляпу. Нет, не перед вами. Перед тем, кто вас воспитывал, кто лепил из вас человека.  Кто сделал Великое Благородное дело. Обществу нужны такие люди.

Но в данном случае речь идет не о сливках воспитания, а продуктах его ошибок. Я не затрагиваю основ воспитания. Здесь, пожалуй, все отлично. Но в теории. Но на практике жизни воспитывают – то люди. А они могут быть и плохими, и хорошими, и с недостатками.

И, как следствие воспитания такими людьми появляются грубые, циничные, ненужные и ограниченные человечки: юноши, не понимающие юности, девушки, не знающие высоких чувств.

И безвольные.  Это способные, талантливые, могущие увеличить коэффициент интеллекта общества во много раз, но падшие и потерявшие себя под давлением Безволия. А ведь они не есть полный брак воспитания, они могли бы еще исправить себя. Но где взять силы? Из ничего что ли?

Я много наблюдал людей, и за собой особенно. И думаю, что любой дефект можно исправить и в психике, и в другой области, если трудиться над совершенствованием своих качеств, воспитывать себя, придавать себе новые и новые качества, присущие хорошему человеку.

И, понимая, что такая возможность измениться есть, многие начинаю с понедельника новую жизнь, начинают снова и снова, но ничего не получается. Почему? Может это бесполезно, менять себя в 16 лет?

Безволие. А ведь оно рождает сомнения, в корне подтачивает стержень уверенности. И опускается человек, обезличивается.

Ведь системы, обоснованно системы самосовершенствования нет. Нет полностью и до конца разработанной. Появляются, правда, в печати искорки советов, упражнений, но ведь бессильна искорка против ливня жизни, оголенной и бесстыдной жизни. Ну вот видите среди части молодежи озлобление. Хоть на кого. Даже на жизнь. Так не хочется в беде своей винить мать, бабушку, отца, хоть это горькая правда.

Я хочу уточнить. Я имею в виду только скрытые пороки, безволие, сомнение в своих силах, мнительность, неуверенность, бесцелие и обывательщину, а не грубость и другие явные пороки.

Иначе говоря, помогает безвольным избавиться от безволия. И не надо бояться этого слова. Оно всегда показывает степень воспитанности.

Дорогая редакции, помогите нам избавиться от внутренних, необидных бы вроде пороков, но играющих роковую роль в нашем переходном этапе жизни. От этого зависит успех нашей последующей жизни.

И после Герценки

Ленька был хороший парень. Но только уж очень начитанный. Настолько начитанный, что иногда как даже надоедал немножко, но искренний, с юмором, говорун такой. Большой любитель поразмышлять на разные темы. Чем, похоже, очень гордился. Такое ощущение, что ему не в наш авиационный техникум надо было поступать, а куда на философский факультет. Но философских техникумов у нас в стране не бывает. Видимо поэтому он наш и приперся.

– Пойдем, – вздохнул Славик, перекинув сумку на другое плечо.

А Ленчик те временем продолжал.

– Я вот вчера интересную книжку прочитал. И у меня, Славик, вот такая великолепнейшая идея появилась!  Удивительнейшая мысль! Попытаюсь ее изложить. Хотя любая мысль при переносе ее на бумагу теряет всю свою прелесть. Идея эта – красивейший выход из тупика моих «глубоких дум и рассуждений». И радость, охватившая мня, при ее явлении мне, сравнима только с тем несравнимым ощущением счастья, когда после мучительных поисков  выхода из тьмы подземелий незнания, вдруг уставший путник увидит случайно лучик солнца, лучик знания, показывающий выход из этого ада темноты, незнания и невежества.

И размахивая руками, забегая вперед и заглядывая в глаза Славику, почти декламировал:

– И неиствует  сердце человека в желании обозревать мир, залитый животворящим солнечным светом знаний, наслаждаться великолепным видом чудеснейших и бесконечных в своей красоте лугов познания, с растущими цветами мировоззренческих вопросов. Как легко дышится! Какой блаженство! Так вот он, таинственный мир познания. Не знаю, были ли у меня подземелья темноты и ад незнания, но лучи солнца точно был. И выход я увидел.

Славик на всякий случай оглянулся. Нет ли кого рядом. Не слышит ли кто эти Ленькины душевные стенания. Рядом никого не было. И Славик для поддержания разговора сказал рассудительно:

– Леня, механизм познания не остановим.

– Да-да. – оживился Ленчик, самонадеянно подумав, что вот наконец-то нашелся человек, который его понимает, – да-да, да-да, дорогой. Если мысль заставил действовать, она начинает работать сама. Ставишь проблему или жизнь перед тобой ставит, озадачиваешься и решения выдаются друг за другом.  Но не сразу. Почему не сразу? Вообще, люблю психологию, может мне на психиатра выучиться? Помогать страдающим людям, изобрести свою методику лечения и лечить?   Одно понял из своих размышлении о тайнах человеческой мысли. Надо сильно потрудиться, поломать головушку, прежде чем она что-то предложит и выдаст на-гора. Да, открыть бы тайны мозга, тайны интеллекта. Это была бы революция настоящая. Знать бы как рождается мысль. Из ощущений?  Или нет?  Откуда приходят идеи, открытия, из чего все это рождается?  Откуда? Есть тут какая-то тайна. Какая – то непостижимая тайна. Интересно, есть ли наука, которая бы изучала мозг человека?

Славику уже стало надоедать слушать этот откровенно максималистские суждения и он, стараясь не обидеть друга, спросил:

– Не знаю, Леня. Вот ты учишься на втором курсе техникума. А зачем это тебе?

– Так, тоже хорошая специальность, производство авиационного электрооборудования. Единственный из класса и из школы я выбрал ее. Она мне тоже нравится.

Подошли к остановке подъехал автобус.

Усевшись на свое любимое место, на заднем сидении у окна, Славик задумался:

– Древние говорили: «Ни одного дня без написанного». Согласен с ними. Писать надо каждый день. Стоит пропустить недельку другу язык как деревянный, ручка тормозит, слова пустые каки-то, бесчувственные, без эмоций. Пока свою мысль не запишешь, убедился в этом сам уже давно, ее не поймешь, не осознаешь, не почувствуешь. Только в тексте можно увидеть себя.  И легче познается мир свой внутренний, мир, окружающий тебя, люди. Но я почему-то о людях, своих знакомых, об этом же Леньчике.  не пишу? Почему? Интересно. Больше о себе, своих настроениях, сомнениях, мыслях. А надо бы. Ведь я хочу стать писателем, надо писать ежедневно. Записывать, как учил Максим Горький, начинающих рабочих и крестьянских писателей, надо писать о том, что происходит вокруг тебя. Завтра пишем сочинение. Нас предупредили, что будут следующие темы: по Шолохову, Островскому, Маяковскому, Твардовскому и свободная.  Я логично беру свободную, хотя с точки зрения совершенствования и развития любая другая тема будущему писателю во сто крат полезнее, чем свободная. Но я люблю и привык рассуждать и свободная тема мне ближе.  Но я уже знаю, что, если человек ничем не ограничен, он мельчает, распыляется по мелочам. Он становится мелким и ничтожным. Как я?

«Человек бессилен против своей природы», – сказал Чернышевский. А я не согласен с ним. Меня бесят эти его слова. Почему злюсь? Наверно потому, что уверен в полной несостоятельности этого постулата, а доказать обратное не могу. Доказать я могу только делом, то есть создать себе вторую природу, и эта вторая природа заменит мою старую. То есть я стану другим, лучше, образованнее, культурнее.

После Герценки Ленька, пообещав поделиться материалами к лабораторной по сопромату, убежал на занятия в драмкружок.

Время приближалось к пяти и Славику тоже уже пора было подтягиваться к центру города, на Театральную площадь. Предварительно нужно было зайти в подвал к Олегиным друзьям из Справедливой партии.

– Не связывался бы ты с ними, – сказал на прощание Ленька, – сам понимая, что к его словам, его лучший друг никогда не прислушивался ранее поп всяким отвлеченным от жизни темам их споров, а тем более по вопросам поведения. Тут Славик был непоколебим. Как сказал, так и сделал. Пообещал Олеги, прийти помочь провести акцию против шестой статьи, так придет. И нечего тут сомневаться.

Разошлись мирно. На этот раз без споров.

Как только Ленька ушел, Славик остановился у какой – то помойки за старым почерневшим деревянным бараком на улице Советской и хотел было выбросить всю свою красную тетрадь, но пожалел. Нет, помойка – не лучшее место для нее, выстраданной, исписанной от начала до конца. Лучше сожгу как – нибудь потом.

А в помойку полетел очередной бумажный мячик.

Восьмой вырванный листок

        4 апреля

Я большой лентяй, с какой стороны не верти, как ни подкрашивай, а факты говорят: «Ты, Славик, лентяй»! А я боюсь, что от этого лентяйства ум мой, незагруженный абсолютно ничем, захиреет. Пожалуй, так дальше нельзя. Есть у меня желание, прекратить все это бездействие ума. И мне примерно известно, что надо сделать, чтобы наконец проснуться от затянувшейся спячки.

 

Это, прежде всего, книги. Книги я всегда любил, и люблю. Но читаю их беспорядочно, поверхностно. У меня, кстати, по одно время был период такой вспышки самомнения, что я вообще отрицал чтение книг и запретил себе их читать. Это было время боязни попасть под чье-либо влияние и потерять самобытность литературного своего вкуса. В этот период я как огня боялся подражания. К счастью, эта боязнь прошла. Но, как ни странно. Страхи остались.

Но все я решил. Отныне, с завтрашнего дня, я изменяюсь. Если я останусь таким же идиотом, я покончу с собой.

Все-таки ясно: надо больше читать. И причем не как – нибудь с бухты-барахты, а читать систематически и целенаправленно. Составлю план.

А всю литературу я сгруппирую по классам.

Первый. Литература, которая учит нравственности. Различные научно-популярные брошюры о жизни, о человеке. Книги из серии «философская библиотека для юношества», книги по воспитательной теме.

Второй. Литература, у которой надо учиться. Учебники по психологии, логике, литературоведению, книги из серии «Жизнь замечательных людей», различные литературно-критические книги, статьи.

Рейтинг@Mail.ru