Александр С Другая жизнь А.Б.Гольца

Так бывает. Так случается.

Да, он всегда стремился к ясности. Всегда и во всём. И вот сейчас ясность наступила во всей своей неприглядности. Его предали, окружили и жаждут его шкуры. Он ясно слышал шум погони, собачий лай, победные крики охотников.

Ты хотел подарить людям множество жизней, но упустил свою, единственную. Ты мнил себя спокойным и неуязвимым, и вот ты окружен и вынужден бежать. Ты рассчитывал на десятилетия вперед, и вот у тебя не осталось и месяца. Ты думал, что работаешь с надежным партнером, и вот он тебя предаёт. Ты обложен со всех сторон, и единственное, что остается... А что, собственно, остаётся?

Долгие годы Гольц работал, не переводя дыхания. Головоломные конструкции не покидали его даже во сне. От постоянно крутящихся в голове мыслей, не дающих расслабиться даже ночью, раскалывалась голова. И вдруг всё исчезло. Потеряло всякий смысл. Зачем людям другие жизни, если с легкостью, щелчком пальца можно сломать одну единственную твою? Ну и что? Разве раньше он не понимал? Разве не знал, что торгует снами? «Жизнь — это сон, задолго до нас замечено, дорогуша!» «Что? Опять ты, Сергей Петрович?» «Нет, дорогуша, это я, Петр Сергеевич!» «Изыди, отстань!».

Да, так бывает, так случается. То, что делал много лет, становится ненужным, бессмысленным. И тогда единственный шанс — бежать как можно быстрее и как можно дальше.

Все последующие дни Гольц мучительно размышлял обо всём этом, терзая себя за идиотскую, беспечность и неисправимое прекраснодушие.

Почти каждый день на сайтах специальных служб появлялась информация о «доследственной проверке» фактов преступной деятельности Александра Борисовича Гольца. И мгновенно, как по команде, эта информация появлялась в новостях и разносилась по свету медийными помойками, обрастая сотнями комментариев.

— Не обращай внимания, дорогуша, — посмеивался Сергей Петрович. — Я уже передал наш план куда надо, и как только мы его реализуем, весь этот бардак прекратится.

Гольц охотно соглашался. Он решил делать вид, что ничего не происходит.Пусть Сергей Петрович продолжает считать, что обвел Гольца вокруг пальца

.Они по-прежнему почти ежедневно встречались каждое утро за чашкой кофе в уютной кафешке.

- Как там наша спящая красавица? - справлялся первым делом Сергей Петрович. - Поправляется?

- Твоими молитвами, дружище. Кстати, как ты думаешь, зачем её в кому отправили?

- Не знаю, дорогуша... Возможно, её хозяева, а возможно, и наши — тебе сигнал и предупреждение! Хотели отправить в преисподнюю, а удалось только в предбанничек...

Гольц побледнел. Не боится, Сергей Петрович! Почти правду сказал в открытую.

- Что то не иак, дорогуша ? Ты в порядке ? - забеспокоился Сергей Петрович.

- Всё так, дружище. Продолжаем разговор.

- Ты не грусти, дорогуша, ничего не изменится, а для тебя лучше будет. Отдохнешь, пересидишь где-нибудь так сказать в секрете пока их наезд закончится.

- А ты ? Если они по твою душу придут ?

- Обо мне не беспокойся, я отобьюсь.

«Опять почти открытым текстом, — подумал Гольц. — Что тебе беспокоиться, ты — один из них».

-Ладно, — сказал он. — Настёна поедет со мной. Здесь она больше не нужна.

- Кто бы сомневался, дорогуша, бери, — ухмыльнулся Сергей Петрович, — нам здесь ни пиарщицы, ни разведчицы не нужны.

- Одно условие, дружище Петрович. Ты обеспечишь её безопасность. По крайней мере, пока мы еще здесь.

- Равно, как и твою дорогуша. Не один год вместе работаем, не сомневайся !

Гольц не сомневался. С каждым днем его беседы с Сергеем петровичем становились всё более короткими, о чем говорить, когда всё решено ?

*****

Всё было решено. Только запомнить бы этот последний май, и эти сосны на краю обрыва, и эту цветущую сирень. В последнее время он любил бродить по улицам Поселка, сидеть в маленьких скверах, утопающих в распустившейся листве, и наблюдать, как человеческий молодняк резвится на детских площадках. Детей было немного, но они были. Люди часто приезжали работать со своей второй половинкой, иногда пары образовывались прямо здесь под благосклонным взглядом Корпорации. Деторождение одобрялось. В Поселке имелась даже школа, отлично оборудованная всевозможной техникой, а учителя считались лучшими в своей профессии. Всё должно было говорить о том, что Корпорация собирается жить долго и «Другая жизнь» не канет в Лету со сменой поколений.

Гольц не любил детей, вернее, он относился к ним беззлобно, но равнодушно. Но сейчас, сидя в тени деревьев и созерцая их бесконечные игры, он стал ощущать некое любопытство. Наблюдать за детьми было интересно. Неужели и он был таким весёлым и беспечным?

Превратившись в А.Б. Гольца он запретил себе воспоминания о своём детстве отрочестве отрочестве и юности.

Он старался забыть всё, что что было тогда в нем, с ним и вокруг него. Разруха вокруг и постыдная слабость внутри себя. А сейчас, глядя на играющих детей стал потихонечку вспоминать

Но из всего детства он помнил только только мир кубиков, и конструкторов.в который мог погружаться целиком, без остатка, и не нуждался в весёлой кутерьме детских площадок с их качелями-каруселями.

Один, всегда один. Тихий, всегда что-то строящий или собирающий малыш, а позже — погруженный в фильмы и книги отрок, таким он запомнил долгое своё взросление.

Тогда он едва терпел взрослых, особенно родственников. Всех, кроме тетки. Тетка была гостеприимной и хлебосольной, в доме часто бывали застолья. Он терпеть не мог этих вечных вопросов про учебу и поведение, увлечения и чтение. Теткины гости почему-то считали своим долгом участливое внимание к «сироте», дарили подарки, восхищались его школьными успехами, но с ними было совершенно невозможно поговорить о чём-нибудь по-настоящему серьезном. Об уходящих в бесконечность зеркалах с его собственным отражением. Или о таинственном исчезновении родителей. Или о том, куда уходят люди после смерти.

Он понимал, что они ответят, но ответят только из вежливости, потому что им хочется побыстрее сесть за стол, есть, пить и разговаривать о своих важных взрослых делах, в коих он тогда не понимал ничего. Именно поэтому он очень хотел стать взрослым и как можно быстрее, ведь тогда с ним будут говорить по-взрослому, без этих фальшивых ужимок.

Позже, став взрослым, он и сам не знал, о чём разговаривать с детьми, ибо со времени своего детства более всего боялся взрослого сюсюканья и фальши.

Может быть, чтобы уметь всерьез говорить с детьми, нужно самому остаться ребенком, — думал он, глядя на резвящихся малышей. Или стать родителем и вместе со своими детьми снова пройти весь долгий путь взросления? И сделать так, чтобы их детство не было похоже на моё и на твоё, Настёна?

Нет, милый, моё детство не похоже на твоё. Ты жил с тёткой, она души в тебе не чаяла. Она жила только заботой о тебе, только ради тебя. А я была брошенным ребенком, родителям было не до нас с братом, они корячились каждый на двух работах, чтобы заработать хоть что-нибудь. Меня воспитывала улица.

- Этим обстоятельством не стоит гордиться, Настена...

Ах-ах, милый, аккуратненький мальчик Санечка, задела я тебя, что ли? Да, я была уличной девчонкой! Болталась без присмотра! Но я вылезла из этого провинциального нужника... Выучилась, на ноги встала и вот теперь такая, как есть!

- Хватит, Настёна, хватит! Ни я не виноват в своем относительно благополучном детстве, ни ты в своем тяжелом и беспросветном! Мы оба такие, какие есть, и нечего ворошить прошлое.

Ладно, — сказала она. — Прошлое мы ворошить не будем. Но сможем ли мы с ним жить?.

- Нам не надо с ним жить, Настёна. Нам надо просто с ним покончить. Забыть навсегда, будто его и не было.

Начать другую жизнь ?

- Именно ! Сменить жизнь. Как меняют, износившуюся одежду.

- И забыть всё. что было ?

- А ты долго помнишь, свой старое платье, которое выбросила на помойку ?

- Иногда помню. Если платье мне нравилось !

- Возможно и нравилось. Но срок его годности истёк и с этим уже ничего нельзя сделать. Так бывает, так случается, пиарщица. Наша прежняя жизнь, кончилась, она износилась и обветшала. Пора ёё сменить на новую.

- И всё таки мне немного грустно, милый. К старой одежде привыкаешь, как к собственной коже.

- Да, смена кожи не слишком приятная процедура. Но нам деваться некуда - либо сменим кожу, либо ...

- Но если выбросим старую, а новая не вырастет ?

И это возможно, Настена! Но другого выхода нет. Дровосеки ходят вокруг кругами, и эти круги сжимаются Они не остановятся.

Мне страшно, милый.

- Не бойся, подруга. Мы уйдем от погони, родим детей, будем жить долго и счастливо. И умрем в один день. Так бывает, так случается, так завершаются истории со счастливым концом.

-

-

-

-

-

-

- -

-

-

Ловушка

Дровосеки шли по следу. Спокойно, уверенно, не торопясь, но не останавливаясь. Он кожей чувствовал: пора исчезнуть. И не потому, что был напуган. Он давно привык воспринимать свою жизнь как занятную, а иногда и забавную пьесу, на которую смотришь из первого ряда партера. Да, нечто может случиться с главным героем, но ведь не со мной ?

И всё же что-то случилось. Что-то изменилось. Раньше его побаивались, смотрели сверху вниз, но относились как к своему. Теперь же какая-то пустота стала образовываться вокруг. Какое-то отторжение стал чувствовать он во взглядах, жестах и разговорах. И это было всё труднее не замечать этого.

Ну что, дружище Петрович, исчезаю?

-Как договорились, дорогуша.

- Без шума и пыли ?

- Увы. дорогуша боюсь пыли не избежать.

Они, как обычно, сидели за чашкой кофе в мелкой кафешке на Главной улице. Сергей Петрович был молчалив и сосредоточен. Гольц, знавший старого чекиста как свои пять пальцев, спокойно наслаждался происходящим.

- Вот как? - с наигранным удивлением сказал он. - Ты же говорил, что у нас есть месяц!

- Они заигрались, дружище... Подняли волну... И теперь вынуждены сильнее грести, чтобы самим остаться на плаву.

- Твои предложения, ?

- Ничего нового. Исчезновение немедленно.

- Это уже было, дружище. Мы повторяемс.

- \теперь всё будет по-настоящему, дорогуша. Теперь они Будут искать, Дело уже открыли, народ возбудили, будут искать. Положись на меня, я всё устрою. Сматывайся со своей шпионкой-пиарщицей. Начинай другую жизнь. А я останусь на хозяйстве. Когда пыль уляжется, я тебя найду.

«Вот оно, вот оно, — понял Гольц. — Жареным запахло, палёными потрохами! Ловушка совсем незатейливая. Целиком зависеть от него, ну уж нет!»

-Других вариантов не существует ?

- Ну почему же, дорогуша? Другой вариант есть, но, боюсь, он тебе не сильно понравится. Ты же знаешь их методы. Но самое скверное ждет твою прекрасную подругу. Тебя еще можно будет вытащить, а вот на ней они отыграются по полной.

Другого ответа Гольц не ожидал. Надо было действовать и действовать немедленно.

Хорошо, - сказал он. Пусть будет по-твоему. Не подведи, дружище.

-Разве я когда-нибудь подводил, дорогуша ? Когда приступим ?

- Через пару-тройку дней, с утреца.

- Ну вот и хорошо. Только не тяни. Документы на вас обоих готовы.. Безопасники доставят вас к поезду, но не в Ухабино,, а к следующей станции. А дальше -до столицы и в укромное теплое место.

- Укромное место ?

- Не волнуйся дорогуша, там просто филиал земного Рая. Солнце, воздух, вода и шикарный отель. Там пересидите, пока пыль не уляжется.

- А потом ты от нас избавишься ?

- Ха-ха-ха! Да ты, дорогуша, забавник! Мне то -зачем ? Без тебя Корпорация сойдет на нет, и я вместе с ней ! Сработались мы, прикипел я к тебе душой, дорогуша... Связал нас черт с тобой ... верёвочкой одной... помнишь песенку ? Ты уходишь в тень, я на хозяйстве. Рокировка, Рокировочка

Ну что ж, полная ясность. Ловушка столь прозрачная, столь очевидная! Сергей Петрович приобретает полный контроль над их жизнью. Как только известие об их исчезновении будет обнародовано, для них начнется обратный отсчет. И проживут они ровно столько, сколько захочет их хозяин. Не Сергей Петрович, нет, но хозяева повыше, с коими он наверняка, наверняка договорится. Или уже договорился.

Да, ситуация складывалась отчаянная. Всё им затеянное, всё некогда любимое становилось бессмысленным, а Корпорация — чужой и ненужной, как давно забытый одноклассник, встреча с которым не оставляет ничего, кроме чувства неловкости. Ну что же, пусть так. Пока стоит согласиться и сделать вид, что не заметил очевидной ловушки. Быстрее прекратить этот затянувшийся разговор. Равнодушным, но дружеским кивком попрощаться с Сергеем Петровичем и уйти. Вот так, вот так!

Погода стояла великолепная. Ласковое майское солнце, легкий сквозной ветерок. Капли дождя на свежих весенних листьях.Шагая по Главной улице к своему замку, он почему-то радовался, как мальчишка, сбежавший с уроков. Веселое весеннее безумие охватило его. Когда ловушка ждет тебя за запертой дверью, просто вышиби дверь ударом ноги. И да здравствуют перемены !

За дверью его дома, его Замка стояла тишина. Ни звука, ни шороха, ни шагов. И не было в этой тишине ничего необычного или угрожающего но он испугался. Она не вышла, не окликнула, неужели... ?Нет, к счастью нет.... Сидит в спальне, вокруг разбросаны вещи, чемодан ...

- Ты что пиарщица ? Собралась куда-то ?

- Я должна уехать.

- Отлично. Уедем вместе !

- Зачем ? У тебя много дел, а я здесь больше не нужна.

- Мы оба здесь не нужны. Я сейчас говорил с Сергей Петровичем,. Нам надо исчезнуть.

- Только не вместе. Нам вместе нельзя...

- Но почему, почему ?

- Помнишь я тебе говорила...

-Но это бред, ,больной бред ! Кто нам может запретить, подумай ! Кто может мне запретить ?

- Они. Я тебе рассказывала...

- Их не существует !

- Уверен ? Тогда прочти вот это... Вот здесь.

"Мы уже предупреждали Вас, о необходимости незамедлительно прекратить всякие отношения с А. Б. Для Вас было бы лучше, чтобы Вы сделали это незаметно и без лишних объяснений. Но мы понимаем, что для Вас такой вариант неосуществим. Посему мы настоятельно рекомендуем предупредить Вашего друга, что мы в любом случае будем вынуждены пресечь ваши отношения. Доброжелатели"

Вот как, — сказал он просто чтобы не затягивать молчание. Откуда это пришло, с какого номера?!

- Конечно, со скрытого!

- Ну так это мошенники, обычные мошенники !

- Милый, я не нуждаюсь в утешении Это всерьез. !

Ему понадобилось время, чтобы справиться с холодком, пробежавшим по спине. Еще одна ловушка ! Очередное послание из царства ночных кошмаров.

Ну что ж, подруга, — сказал он после долгого молчанья. — Давай просто посидим и поговорим. Двигайся ближе, чтобы я мог тебя обнять. Вот так. А теперь слушай. Когда-то, двадцать с лишним лет назад, я заключил договор с теми, кто тебе написал сегодня. Я до сих пор не понимаю, кто они, и условно я бы назвал их обществом теней. Двадцать лет назад на меня вышел их посланник и предложил мне сделку. Разве я тебе не рассказывал,?

- Про встречу в поезде ?

Да нет же, нет! Сергей — мелочь, он наш, здешний, возможно, они его используют, но он не оттуда. Тот, что оттуда, знал меня наизусть и предложил мне то, от чего я не смог отказаться: помочь сделать всё то, о чём я мечтал.

- И ты согласился и подписал ? - спросила она почти шепотом будто боялась что их услышат.

-Нет. Не было никаких бумаг и подписей. Но они дали мне такую уверенность и такую энергию, подбросили таких дровишек в мои тлеющие угольки, дали таких помощников, что я смог сделать то, что сделал.

- А взамен, что взамен?

Ничего особенного, Настёна, так живут многие Всякая человеческая привязанность для меня исключена. Никакого тепла. Ни мне, ни от меня. Холод.

Она закрыла лицо руками и долго молчала. Только плечи немного вздрагивали.

Гольц не выносил женский плач.

Не плачь! Скажи хоть что-нибудь! — закричал он наконец.

- Что же ты наделал, милый! Как мне с тобой... теперь?..

- Беги от меня пиарщица, беги на оглядываясь ! Ты такая теплая... снежная королева тебя не простит !

Ни за что, — сказала она, чеканя каждый слог. — Никому тебя не отдам, слышишь, никому! И ко всем чертям эту снежную королеву! Обхватив его голову руками, она прижалась губами к его губам так сильно, что было уже не вырваться. — Не надейся, что я тебя отпущу! Я маленькая разбойница, мне терять нечего!

- Разбойница или Герда? - спросил он в промежутке между поцелуями.

- Обе, - ответила она, улыбаясь. - И еще - медовая ловушка!

- Конечно, — сказал он, медленно раздевая её. — Ты вся как будто мёдом намазана, так и тянет попробовать!

После они заснули, обнявшись и забыв обо всём, что могло бы их разлучить. А утром снова любили друг друга, словно в последний раз.

Знаешь, — сказала она, когда они сидели за завтраком, — я хочу родить ребенка. От тебя.

-Хорошо бы. Но сначала надо ускользнуть и побыстрее.

- Мы ускользнем, милый. Я буду молиться, ты же знаешь, что я верю. Только не смейся надо мной, ладно...

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.