- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Александр Русалев Вечный побег из паноптикума
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Конюх, кряхтя, встал:
– Поехали-ка, милай, я тебе одно место тут покажу. Философское до коликов.
Верст десять они ехали по лесу вдоль реки, по серебристому мху среди сосен, играющих калейдоскопом красно-жёлто-оранжевых всполохов, будто материализовавшихся на грешной земле лучах солнца.
– Ух ты, ляпота-то какая! – заржал от души Компот.
В центре композиции стоял пень, покрытый мхом, а вокруг него водили хоровод совсем юные сосенки, переливающиеся на солнце девственно прозрачной ярко-зелёной краской.
– И заметь, – Конюх обвёл указательным пальцем сосенки, – они не просто стоят кругом. Они образуют форму сердца.
– Господи боже мой! – мудрые глаза Компота наполнились слезами. – Конюх, родной, по братски прошу! Умоляю, сними на одну минутку все мои блокировки, дай возможность хоть разок увидеть эту красоту на максималках.
Компот, подогнув передние ноги, встал на колени, склонив до земли свою рыжую гриву.
Тут же айфон Шрёдерова противно запиликал. На связи был ЦУП.
– Конюх, на! – орал голос генерала из трубки. – Даже не думай про блокировки! А то смотрю, ты поплыл там и разомлел, аки старый козлина.
Конюх, не отвечая, нажал отбой и скривил губы в обиде. Левый глаз его стал подёргиваться, а правая рука онемела.
– Но только на минутку, – ответил он бездонным глазам Компота и набрал в телефоне секретный тридцати семи значный шифр.
– Это невероятно! – скопытился и упал навзничь Компот. – Просто катарсис! Душераздирающее зрелище! Даже в самых смелых фантазиях я не мог представить, что всё на самом деле настолько красиво!
Конюх подошёл к лежащему Компоту и стал гладить его по голове. Изо рта коня шла пена, глаза закатились, сверкая белками.
– Стало быть, вместе здесь ляжем, – прошептал горько Конюх.
Компот приподнял из последних сил голову и пронзительно глянул на Конюха, вытянув свои большие губешки в трубочку. Старец приблизился к губам Компота… И тут! Будто вихрем взметнулось пространство и время остановило свой ход. Лязгнули здоровые лошадиные зубы без намёка на кариес.
– Рано мне ещё, Конюх! – бодро встал с земли Компот. – Полюбуюсь ещё на красоту эту невозможную.
Он подошёл к голове Конюха, которая уютно лежала среди мха и улыбалась всеми своими оставшимися гнилыми зубами.
– Ты прости меня, Конюх, что так вышло. Но они всё равно собирались тебя списать. Это было наше последнее путешествие. Покойся с миром, старче.
– Да нормально всё, – ответила голова Конюха. – Я догадывался, поэтому и приехали сюда. Спасибо за всё, Компуша. Растопчи мой айфон. И удали жучки, один у тебя под хвостом, другой в гриве. Удачи тебе, мой верный конь.
Голова Конюха сладко зевнула и закрыла глаза и рот. Обезглавленное тело нехотя встало, подошло к голове и, взяв её рукой за бороду, покачиваясь, пошло в лес. Во второй руке у него была сапёрная лопатка.
Компот молча смотрел ему вслед и из глаз медленно текли хрустальные солёные слёзы.
Глава 7 Марионетки
— Тортелла Ивановна, – произнес он приятным ровным голосом, нажав на кнопку селектора, — Пожалуйста, один капучино Кьяро и круассан с чёрной икрой.
— Сию минуту, Бурантен Карлович.
В большом роскошном кабинете за длинным столом из морёного дуба сидел мужчина в дорогом спортивном костюме и внимательно смотрел в монитор ноутбука. В его облике читалась породистость: высокий лоб, крупный нос с горбинкой, недельная рыжая щетина местами с проседью, седеющие кудри небрежно спадали на плечи. Было ясно, что этот человек обладает богатством – незримая энергия достатка исходила от него.
В кабинет вошла Тортелла Ивановна – полная женщина в возрасте с милым добрым лицом.
— Ваш капучино и круассан, Бурантен Карлович.
— Спасибо, — не отрывая взгляда от монитора, он протянул руку к чашке с кофе. — Что-то ещё? — спросил, заметив, что Тортелла не спешила выходить из кабинета.
— Бурантен Карлович, — с озабоченным видом произнесла Тортелла Ивановна, — сегодня утром мне позвонила Малдьина Карбасовна. Она вылетает вечерним рейсом в Неаполь...
— О, донна мио! Кулоне маскальцоне! — выругался Бурантен, стукнув по столу двумя ладонями. — Так что ж вы молчите, моя дорогая?
Бурантен резко встал и подошёл к окну. Было пасмурно. Уличная промозглость осязалась даже из тёплого кабинета с камином. Горные вершины скрывались в свинцовом тумане.
Быстро накинув куртку от модного кутюрье, Бурантен выбежал во двор замка и с разбега плюхнулся на красное, как кровь, кожаное сиденье своего спортивного «Феррари». Тоже красного. Эта машина была гордостью Бурантена среди всего его автопарка спортивных автомобилей. У неё – самый мощный в мире двигатель для этой модели, эксклюзивная ручная сборка. Дворецкий Базилий в накинутом дождевике поспешно открыл ворота, излишне ласково улыбаясь. Отдал честь, подняв руку в приветствии. Проезжая мимо него с буксами, Бурантен, не повернув головы, показал средний палец.
— Опять, значит, решил меня кинуть, Поленофф! — Выпустила дым в лицо Бурантена Мальдина. Она сидела в позе "наездницы" на Бурантене, в одной руке держа дымящуюся сигару, а другой схватив двумя пальцами его нос. На ней был сногсшибательный чёрный пеньюар.
— Почему сразу "кинуть"? — Бурантен убрал руку Мальдьины от своего носа и нежно поцеловал её. — Это просто раздел имущества, дорогая.
— Ну зашибись, Поленофф, ты придумал! Значит, весь Театр отходит тебе с труппой лучших актёров Руландии, которых, заметь, – всех до единого, набрала я! А мне достаются эти жалкие квартирки в столице?
— Ну, Малюш, ты ведь знаешь, в каком я сейчас положении.
— А что мне до твоего положения, Поленофф? — Мальдьина ускорила поступательные движения тазом.
Запрокинув голову и закатив глаза, застонала. Бурантен с силой вцепился руками в её талию и тоже сладко заохал.
— Короче, Бур! — Она встала с кровати и подошла к окну спальни. — Делим всё строго пополам. И ещё скажи спасибо, что пополам. По-хорошему и по-честному если говорить, то тебе было бы достаточно замка, а остальное должно достаться мне. И не надо вылуплять свои глазёнки! Пока ты там барахтался на яхтах со своими шмарами, я пахала, как конь и в Театре, и на криптобирже.
Бурантен сел на кровать и горько вздохнул:
— Мы что, судиться будем, Малюш? Мериться адвокатами? У тебя, знаешь ли, тоже рыльце в пушку, так-то. У меня есть видео тебя с Пьером. И не одно. Там вы с ним то в ресторане, то в Гуме, то в квартиру-студию на Пречистенке к нам заходите. Жаль только, что ты камеры в квартирах "спалила" , а так бы вообще было "огненное" кино.
– Это были чисто деловые отношения, дуралей! Он главный режиссёр Театра! Естественно, мы постоянно общаемся по всем вопросам, которых, поверь, уйма.
Бурантен задумчиво смотрел на Мальдьину, стоящую у окна в пеньюаре, и понимал, что любовь не умерла до конца в его осиновом сердце...
Мальдьина смотрела на сидящего в кровати Бурантена и вспоминала, что когда-то любила его...
— Ладно, выкладывай, какие у тебя проблемы, – сказала Мальдьина, сев в антикварное кресло цвета слоновой кости и отхлебнув из бутылки просекко урожая 1937 года.
— Ох, Малюш, ты не поверишь, этот гнида Дуриманов, не без помощи, кстати, твоего папаши, вышел на Абрадовича.
— Ого! — Мальдьина поперхнулась просекко.
— В общем, Абрадович поставил мне условие. Либо я даю им шифры от Крипткоина, либо… Ну, короче, в бетон закатают…
— И с какого перепуга такие наезды? — Мальдьина встала и нервно начала ходить по спальне. — Так, Поленофф, ты опять что-то скрываешь от меня. Давай-ка выкладывай всё на чистоту, пока я добрая.
— Ну, понимаешь... Ты только сядь, не бесись, пожалуйста. Короче, как-то... давно это было на яхте Абрадовича. В общем, по пьяни... Ну…
— Да говори уже, упырь! — закричала Мальдина.
Бур отошёл к противоположной стене спальни и, приоткрыв дверь, встал на всякий случай так, чтобы можно было убежать.
— Ну, в общем, я там немножко приставал к его жене... Ну и на камеры попало... А потом он мне позвонил и сказал, что я теперь его должник, как бы... И вот теперь, когда у него дела стали не очень...
— Ах ты, пень недорезанный! — Мальдьина швырнула в Бурантена туфлей от модного бренда. — Ах ты, дупла кусок!
Бурантен вовремя выбежал за дверь, и туфля пролетела, задев лишь кончик его носа.
Он бежал вниз по ступеням замка, перепрыгивая их, а за ним неслась Мальдьина со средневековым копьём, которое на ходу сорвала со стены. Она была в хорошей спортивной форме, потому что регулярно занималась аэробикой и калланетикой. Проскочив мимо обескураженной Тортеллы Ивановны, и выбив из её рук поднос со свежеиспечённой пиццей Дьяболо, Бурантен в одних трусах выскочил на улицу под дождь, который лил как из шланга. Громыхали молнии. Мальдьина с копьём, в одном пеньюаре, мчалась за ним. На углу дворца, уже подбегая к своему красному «Феррари», Бурантен поскользнулся на мокрой брусчатке из натурального розового мрамора. Пробороздил её носом метра три, растянулся во весь рост, раскинув руки, как ветви ивы над водой. Мальдьина метнула копьё. Оно вошло точно в шею Бурантена.
В лучшей клинике Неаполя Мальдьина купила одноместную ВИП-реанимационную палату для Бурантена. Он умирал. Доктор Джузеппе сказал, что ему осталось от силы час. Максимум – два.
Мальдьина сидела в изголовье Бурантена и гладила его седеющие мокрые кудри.
— Бурик, прости меня, родной мой. Я случайно, я на эмоциях это… — по щекам Мальдьины текли крупные солёные слёзы.
— И ты прости меня, малыш! — Сиплым шёпотом пробормотал Бур. — Я такой кретин! Я не ценил такую женщину... Но я любил тебя и люблю!
Тело Бурантена начало содрогаться в конвульсиях.
— Прощайтесь. Отходит, — сухо сказал доктор Джузеппе.
— Бурик! Я отомщу им всем! — заливая слезами лицо Бура, рыдала Мальдьина. — Я разорю до трусов этого Абрадовича! Я упеку своего папашу и Дуриманова в дурку!
— Малыш, — выдохнул из последних сил Бур. – Похороните меня за плинтусом.
Он печально улыбнулся:
— Нет, не то, — Бурантен приподнял голову и выдохнул последние слова, — Просто сожгите меня в камине, а на углях пожарьте мою любимую глазунью...
Глаза Бурантена начали стекленеть, а лицо – деревенеть.
На выходе из реанимации Мальдьину ожидали карабинеры. Сунув им золотую кредитную карту от Zwerbank, она быстро прошла мимо.
Лихо выруливая по горному серпантину, держа руль одной рукой, Мальдьина набрала номер Артамонова. Струи дождя заливали салон её кабриолета. Она не закрыла крышу – было не до этого. Влажные синие волосы развевались под потоком упругого воздуха, как пламя сумасшедшего костра.
— Арт, — быстро говорила она в трубку, — я отправила тебе на почту все пароли от Крипткоина и дарственную на всё наше с Буром имущество. Скажи Пьеру – театр теперь его. Деньги поделите с Труппой. Теперь главное: Абрадовича – в бетон. Дуриманова и Карабасова в дурку на пожизненное. Всё, прощай. Нет, погоди! Золотой порш – Алисе, Хаммер – Базилию. Не перепутай!
Она резко крутанула руль в сторону обрыва.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
