Полная версия:
Александр Храмовских Прототип
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Я опять кивнул и икнул.
— Ну вот где эту информацию хранить-то? Нет у бога ничего человеческого, понимаешь?
Я кивнул, хотя ничего не понимал.
— С этого момента, считай, существует наша вселенная. Она развивалась и вот развилась до наших дней. Завтра, а точнее уже сегодня, будет лекция знакомого нам профессора. Вот он там про теорию появления вселенных затирать будет. Можно спросить все, что ты хочешь, — про то, как в этой сфере дела обстояли все сто сорок миллиардов лет. Пошли?
— Говно вопрос! — я поднял стакан с красным вином, и мы чокнулись. — Но мы начинали же не об этом! Точнее, я уже не помню, с чего мы, ик, начинали, но ты затирал чего-то про божественный опыт. Ага! Попался, — обрадовался я.
— Да, прости, отвлекся, — Демиург осушил свой стакан и разлил нам еще.
— Ты вообще пьянеешь?
— Так же, как и все. Просто знаешь, когда недосып хронический, алкоголь как-то иначе действует, до какой-то степени пьянит, а потом, знаешь, как тахометр — перелетает максимально значение, и опять на нуле. Надо было домой ехать часа четыре назад, но увы!
— Увы, ик… — кажется, мой тахометр тоже подошел к максимальному значению. Может, тоже через ноль перепрыгнет?
— Интерес. Сфера для записи информации есть? Есть! Дело за малым! Впитывать в себя эту самую информацию жадно, как первый глоток пива вечером в пятницу. Может, даже бог испытывает от этого такой же эффект как от бухла!
— И зависимость, и похмелье! Я догадался сам! Понял, нет?
— Понял, — усмехнулся Демиург, — ну, тут ты в точку! Чем больше информации появляется, а ее, походу, дохера появляется, то вначале вселенная преобразовывалась… В ней стали устаканиваться какие-то закономерности, происходило всякое интересное. Ну и какие-то миллиарды лет его это устраивало. И вот не так давно, по мерками существования вселенной, — возникаем мы! Не просто живые существа, а осознающие себя! Прикинь, какой левел ап! Не сидишь и ждешь, что там, когда туманность надумает двинуться к черной дыре, а каких-то сто лет плюс-минус, и столько впечатлений! Страдания, радость, взросление, горечь утраты, любовь, секс, в конце концов! А технологии! Просто прорва событий!
— Он, короче, реалити-шоу смотрит! — догадался я.
— Вот тут ты не прав, потому что опять с человеческой точки зрения мыслишь! Он не наблюдает! Он проживает всё это через нас! Говорят же, мол, бог — он в каждом из нас. Я думаю, вот что-то такое и есть.
— Ха! — ну сейчас-то я его разнесу! — То есть, все войны, преступления, насилия, геноцид, — это все он, хочешь сказать?
— Именно это и хочу!
— Да и пошел он тогда в хер, такой бог, вот что я те скажу!
— Понимаю твой гнев праведный и возмущение, но вот такое мое мнение, и, заметь, достаточно логично все происходящее объясняющее, — проповедник промысла божьего опрокинул стакан.
— Не-не-не! Это не справедливо! Это вообще тупо — все на божий промысел валить! Ты еще скажи, что все происходящее уже в книге бытия написано, и сопротивляться бесполезно! — казалось, мой тахометр вот-вот перевалит в заветный ноль.
— Я этого не говорил. И так не считаю. Прописанный сценарий лишает все шоу, как ты выразился, интереса. Предсказуемость убивает ожидание! Понимаешь?
— С трудом, — а нет, еще не перевалил на ноль.
— Бог пронаблюдал вселенную до момента, когда хаоса стало минимум, но именно он, хаос, и делает жизнь интересной! Творчество, любовь с первого взгляда, сумасшествие — все это толика хаоса в нашей вселенной, и она рождает неопределенность, а это интересно! Часто ты фильмы пересматриваешь?
— Постоянно, ик!
— А новые детали замечаешь? А может, переосмысливаешь по-новому сюжет и главных героев, м?
— Не-а! Я пересматриваю, чтобы опять те же, ик, эмоции пережить!
— Ну если так, то вот и конец света.
— Че это?
— Вот когда все люди станут как ты, — Демиург ткнул в мою сторону опять почему-то полным стаканом, — похоронят заживо весь хаос в своих жизнях, утратят интерес к новому и любопытство… А что, мол, если сделать по-другому? Тогда бог и утратит интерес к нашей вселенной! — Демиург опрокинул вино в себя.
— И что будет?
— Вот не знаю. Конец света будет, — пожал плечами собеседник.
— Да и хер с ним! Я хочу стабильности! Мне этого хаоса по горло с родителями хватило! Опыт ему понадобился, да пусть в хер идет, наблюдатель хуев! — обида во мне, кажется, нашла слабое место и стремительно рвалась наружу. — А сестра моя в чем виновата? Какой она, нахер, опыт получает, лежа в отключке?! Какой, я тебя спрашиваю?!
— Я понимаю твое негодование…
— Негодование? Да я в ахуе с твоей теории!
— Успокойся и подумай о том, что ты волен сам распоряжаться своей жизнью! Никто тебя не ведет и специально испытания ни тебе, ни твоей семье не подкидывает! Так сформировался механизм нашей вселенной, вероятность чего угодно не нулевая! Возможно все!
— Слушай, умник, все у него возможно! Мы все перепробовали! Никакого результата! Отец из-за этого спился, мать, угашенная хронически! За что нам все это зло?!
— Я тебе расскажу… — Демиург дождался, когда я отдышусь и сяду на место. — Ты думаешь, что только злому богу нужно зло, да? Доброму бы оно не понадобилось? Но я тебе скажу, что он не делает зла, он вообще ничего не делает, вселенная уже настроена так, что в ней возникают контрасты: день и ночь, добро и зло, любовь и ненависть. Мы обогащаем коллективный разум, если хочешь. Опытом. Мы — его способ редактировать реальность! Зло в этом коллективном разуме рассеивается добром, потому что зло всегда что-то прекращает, а добро — продолжает, понимаешь! В самом механизме вселенной заложена победа добра над злом, потому что любовь, сострадание и милосердие — вот то, что меняет этот мир в лучшую сторону и рассеивает зло! Частью же нашего механизма являются контрасты: чего бы стоила любовь, не будь ненависти? Как бы ты ощутил сострадание, не будь в тебе искры зла? Бледненько, друг мой, понимаешь? Хотел бы ты жить в мире без боли и страданий?
— Нет, я хочу просто, чтобы мои близкие не страдали!
Он пододвинулся, обнял меня и начал гладить по голове, а я ревел ему в плечо. Так прошло сколько-то минут, и вдруг что-то теплое и хорошее начало пробуждаться в самой глубине моей души, стало так хорошо. И мир начал казаться таким прекрасным, и столько хорошего вспомнилось сразу, что я засмеялся сквозь слезы. Хорошо-то как! Потом я обнаружил себя в объятьях мужика. Господи, позоруха-то какая! Хорошо, что не видит никто. И чтобы как-то сгладить неловкий для себя момент, я решил спросить:
— А ты, кстати, почему в темных очках-то сидишь? Просветление глаза слепит?
— Ну, во-первых, уже рассвело, во-вторых, у меня врожденная чувствительность к свету, глаза болят — не могу! Врачи ничего не могут сделать, вот и приходится либо в очках, либо в линзах, но я линзы не могу постоянно носить. Под вечер — как песок под веки насыпали. Слушай, ты шуруй-ка спать. Я тебя в обед наберу завтра, ну насчет конференции этой.
— Какой конференции? — задумчиво спросил я, поскольку уже вообще не помнил ни про какую конференцию.
— Профэссорскую, — Демиург важно поднял указательный палец, — короче, вали спать, завтра все расскажу. Проходки вымучу, не ссы. И не бойся.
— А ты на чем приехал-то? Как обратно поедешь сейчас?
— Шутишь, что ли? Я всегда тут был!
— Тогда скидывайся за коммуналку!
Он мягко поднял меня со стула и направил из кухни в сторону, где, по его предположению, должна была быть кровать.
— Давай падай, я приберусь тут немного, и завтра словимся!
Я помахал ему и поплелся в спальню. Дошел до кровати и упал лицом в подушку, не раздеваясь. Кажется, похмелье вовсе не закончилось.
Глава 3
— … Таким образом, можно утверждать, что наша вселенная — это, скорее, информация, нежели материя. И чем больше информации у нас есть, чем больше опыта мы проживаем, тем больше этой информации отпечатывается на сфере нашей вселенной. Это касается всех живых существ, имеющих сознание, я предполагаю. И тут, для описания постоянно расширяющейся вселенной, можно провести аналогию с мыльным пузырем — чем больше у нас мыла, тем больше пузырь мы сможем из него надуть.
— Профессор, я полагаю, что вселенная будет расширяться бесконечно. Пока происходит, так скажем, воспроизводство информации? — в зал передали микрофон, и прозвучал первый вопрос.
— Да, мы полагаем так. Можете выдохнуть, до конца света еще далеко, — зал хохотнул, — опять же, оговорюсь, все это справедливо именно для той части вселенной, про которую я и говорил. Все, что находится за пределами информационного пузыря, как бы это ни звучало, — предмет отдельной дискуссии. Следующий вопрос, пожалуйста.
— Профессор, давайте все же устроим эту отдельную дискуссию! Что же за пределами нашего информационного пузыря?
— Я думаю, ничего. Вот прямо совсем ничего! Возможно, там действуют совсем иные законы. Быть может, там царит полнейшее равновесие всего и вся, и, по сути, все вероятности захлопнуты в ноль силами противодействия. Вот к чему порядок-то тотальный приводит. Можно предположить, что сфера нашей вселенной — это аномалия. То, чего не должно было быть. Точнее, не так — наша вселенная — это очень, ооочень, ооооооочень низковероятностная аномалия!
— А бог? Ну то есть, если бы он существовал, то он находился бы, скорее, внутри нашей сферы или снаружи?
— Я думаю, что он и есть наш пузырь со всеми внутренностями, — профессор был доволен своей шуткой, — следующий вопрос, пожалуйста. Вот вы, да.
— Здравствуйте! У меня вопрос, логично вытекающий из предыдущего. Спасибо, девушка, что задали его. Я читал в одном из интервью, что вы считаете библию просто неправильно понятой или неверно переведенной, что видите какие-то параллели в ее тексте. При этом вы являетесь атеистом, насколько мы знаем. Спасибо, — парень в темных очках передал микрофон дальше, но остался стоять, ожидая ответа.
— Ну скажем так, мне хочется верить, что люди древности кое до чего докумекали сами, просто им не хватало научной базы, так скажем… — профессор замолчал, подбирая слова. Он не любил говорить на эту тему и давно пожалел, что когда-то такое ляпнул в интервью. — Ну если провести аналогию с одним из священных писаний, хотя это звучит, конечно, притянуто за уши… Но если вы настаиваете, то я это вижу так: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Я думаю, что это не совсем точный перевод. Правильный перевод должен был быть как «в начале был звук». Звук — как колебания, энергия. То есть сначала что-то начало движение… Такие колебательные движения, смена состояний. Я думаю, что смена противоположностей — это и есть начало возникновения информации. Если хотите, пусть даже в виде двоичного кода. А раз что-то начало происходить, то тут же появилось и время — и сложилась цепочка событий. В священных книгах этот момент озвучен как «… и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью…». Вот так возникло время. Иначе как бы он понял, сколько ему еще осталось работать над проектом, да?
По залу прокатилась волна смеха.
— Что там дальше у нас по тексту?
— Твердь! Создал землю. Твердость! — посыпалось из зала.
— Точно! Согласно писанию, бог создал «твердь». То есть из колебаний и энергии начинают возникать первые частицы. Если говорить серьёзно, момент возникновения материи — ключевой. Энергия, колеблясь, постепенно перестала быть чистой волной. Возникли стабильные формы — частоты, которые не распадались, а повторялись. Так родилась материя, если угодно, «уплотненная информация». Именно этот момент я всегда обещаю себе изучить подробнее… Но, как видите, до сих пор не успел.
В горле профессора пересохло, он сделал несколько больших глотков из стакана, окидывая зал взглядом. Кажется, его речь заходит, никто в телефонах не сидит, на креслах не ерзает. Надо продолжать.
— А далее про небо, воду и растения, да? Верная последовательность?
Зал дружно закивал.
— Я думаю, что авторы сильно поторопились с событиями. Лично я понимаю этот этап как формирование первых скоплений материи, чему предшествовало установление всем нам известных физических констант. Предвкушая традиционный в этом месте лекции вопрос, сразу отвечу — нет, они не были и не могли быть установлены так точно. Работа шла методом перебора, пока, при достижении наших величин, информация не начала уверенно увеличиваться в объеме, а не уменьшаться. Думаю, этот этап занял бы очень много времени, если бы у кого-то тогда были часы. Может быть, поэтому автору книги было проще разбить работу на семь этапов и определить каждый из них как день, — профессор театрально развел руками.
— … И создал бог почему-то рыб… А потом растения. И отдельный день посвятил созданию наземных тварей. Ну так, в общем-то, нам и описывают весь процесс палеонтологи. Сначала жизнь зародилась в воде, а потом уже переползла на сушу. Но это все следствие, а предшествовало этому формирование первой РНК, что мы до сих пор считаем главным определением живой и неживой материй. РНК суть есть сжатая информация, буквально сжатая, но, кроме того, способная эту информацию реплицировать, то есть делиться. Более того, в самой ее сути заложено это стремление, эта программа деления. И она так же способна, и даже предпочитает эту информацию в себе менять или дополнять, что мы подразумеваем под процессом мутации. Наверное, уже начинает казаться, что я правда верю в бога и во все его магические промыслы, поэтому считаю важным пояснить, что «оживление» информации является логичным этапом эволюции информации как таковой! Тяга к изменению и накоплению! — профессор поднял указательный палец. — Ну к чему это привело, мы все сейчас видим. А вот как привело, это уже вопрос к палеонтологам! Утверждать, что бог прямо вот целенаправленно создавал нас, людей, — очень по-человечески и очень эгоцентрично. Не знаю, честно говоря, зачем я тут сам себе эту яму вырыл. Еще вопросы, пожалуйста.
— Профессор, у меня еще вопрос, — почему-то микрофон опять оказался у того же парня в темных очках, — если что-то за пределами нашей вселенной существует, что, теоретически, произойдет, если что-то из нашего мира попадет за пределы нашего пузыря, как вы выразились? Какими свойствами это что-то должно обладать, чтобы иметь возможность выйти за пределы?
— Отличный вопрос, юноша! Понятно, что мой ответ не будет иметь никакой экспериментальной базы. Но если вот так вот фристайлом, так сказать, порассуждать на эту тему, то вот вам мой ответ. Начну со второго вопроса. Во-первых, чтобы выйти за пределы наших законов, это должна быть никак не материя, это исключено. Здесь думаю, согласитесь. Я думаю, что это должна быть информация. Очень много, можно сказать, вся. Так сказать, архив нашей сферы, при этом самораспаковывающийся. Слышали, молодой человек, когда-нибудь про библиотеку Борхеса? Это теоретическая сущность, в ней собраны все комбинации букв латинского алфавита, и некоторые слагаются в осмысленные тексты, чисто по теории вероятности. Ну почитайте подробнее на досуге. Во-вторых, архив должен быть сжат до максимально минимальных пределов. Как бы это ни звучало, так сказать, информационная ДНК вселенной! Ну и напоследок, пришлось бы задействовать колоссальные вычислительные мощности для рассчета корреляции состояний, знаете, как квантовая запутанность на более высоком уровне. Возможно, из этой точки возникнет еще одна сфера ... Ну из всего вышесказанного, мне кажется, отвечать на первый вопрос нет смысла.
— Но вы все же ответьте, пожалуйста, — не унимался юноша в черных очках.
— Я думаю… — профессор медлил.
Вопрос не предполагал получение абсолютной истины, но профессор никак почему-то не мог сформулировать ответ. Он не понимал, сколько точно прошло времени, зал замер в ожидании. Или картинка зависла. Надо бы тряхнуть головой, может, мир опять оживет. И как только профессор подумал об этом, мир ожил, и он сам тоже:
— Я думаю, что обе наши сферы прекратят существование, схлопнувшись сами на себя!
Зал зашумел. Люди начали выкрикивать вопросы с мест, их голоса слились в какую-то единую звуковую кашу. К профессору уже спешила команда организаторов конференции. Первым к микрофону добежал ведущий и, оттеснив спикера мягко, но настойчиво, почти запел в микрофон:
— К сожалению, наше время вышло. Давайте поблагодарим всех участников за чудесные доклады, за ответы на ваши вопросы. Ваши аплодисменты! Напоминаю, что в холле нас с вами ждет небольшое афтепати, где обладатели ВИП-билетов могут пообщаться с нашими спикерами. Жду вас там, счастливчики, а с остальными присутствующими я прощаюсь! Спасибо вам!
Зал превратился в большой океан из людских тел, их голосов и шума складывающихся кресел. Профессор встретился взглядом с парнем в черных очках. Юноша, задававший ему вопросы, стоял посреди этого волнующегося океана, улыбался и смотрел профессору в глаза. Перед глазами замаячили волонтеры, которые должны были убрать сцену и помочь спикерам дойти до холла с афтепати, так что профессор не заметил, куда ушел этот любопытный юноша, тот просто как-то пропал из виду. Идти на банкет ему не хотелось. И светило науки сослался на плохое самочувствие и попросил отвезти его в гостиничный номер. Заснул он не сразу. Перед глазами маячила картина людского океана и провалы черных очков, а в голове зазвучал эпиграф из какой-то книги: «Где я в этом потоке?».
Глава 4
Казалось, я просидел над кодом всю ночь. Ну, может, вырубился минут на тридцать. Время близилось к обеду, безумно хотелось спать, но я твердо решил закончить. Раздался звонок домофона. Кого еще несет там? Это, наверное, спамеры с листовками — пытаются проникнуть в парадную. Сейчас я им!
Пока я искал, что бы надеть (вдруг не спамеры, а какая-нибудь прекрасная туристка заблудилась и решила попросить помощи именно у меня. Вероятность этого мала, но не нулевая же), звонки прекратились. Ну и славно, выдохнул я. Однако, что надеть, нашел. Звонки возобновились. Какие настойчивые!
— Кто там? — рявкнул я в трубку домофона.
— Эт я! С ттттобой ввввсе в пппорядке? — послышалось знакомое заикание.
— Да, все хорошо. Заходи! — я нажал кнопку, открыл дверь и пошел к компу. Надо успеть сделать как можно больше, даже если не успею закончить. От Коммерса так быстро не избавишься.
В итоге ничего я закончить не успел. Даже скринсейвер еще не выключился, как в комнату явился мой гость. Выглядел озабоченно, зато в руках у него была переноска с тремя стаканчиками кофе и бумажный пакет со знакомым логотипом. Люблю этот его подход — никогда не приходит в гости с пустыми руками!
Я принял угощения, отхлебнул горяченького кофе и полез в пакет. Я вдруг осознал, что ужасно голоден. Коммерс молча пил кофе и ждал, пока я смету гостинцы и перестану швыркать кофе.
— С ттттобой ввввсе нннннормально? — повторил он свой вопрос.
— Ну… да, — промычал я недоуменно, — а что? Почему со мной должно быть что-то не так?
— Отккккрой ассську, ппппожалуйста.
Я щелкнул на свернутое окно мессенджера и увидел триста восемьдесят с чем-то непрочитанных сообщений.
— Ммммм… — попытался я подобрать слова, — ну… заработался, ну бывает. А что случилось-то? Если срочное что-то, звонил бы на телефон.
— Он пппостоянно ззззанят.
— Да? А, ну конечно, занят! Модем же! Я ж в сети! Так и чего случилось-то?
— Да ннннничччего, — пожал плечами мой гость, — нннну как ннннничего, ззззззаказ прилетел бббббольшой, ммммм, не спппправимся, ннннаверное. Нннннно я его вззззял и хххххотел с ттттттобой обббсудить. А ттты вввввот на ттттелефоне ввввиснешь уже сутттттки.
— Аааааа, блин, прости! Чот вдохновение накатило, засел кодить, и вот твой звонок меня только в себя и привел! Слушай, извини, конечно, но у меня от твоего заикания все чесаться начинает. Иди дунь, там на подоконнике есть немного, тебе ж помогает. Не обижайся, я ночь не спал.
Коммерс, кажется, не обиделся. Подошел к подоконнику и взял трубку, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Вопросительно посмотрел на меня.
— А вот там фильтр от противогаза лежит, в него выдыхай.
— Ххххитро ппппридумал, — одобрил он мое технологическое решение.
— Сча минут пять, и будешь как заправский диктор вещать!
Коммерс улыбнулся и повернулся к окну, а я начал листать аську, чтобы понять, какого гостя ждать следующим. Сообщений было много, но, слава богу, по делу были только от Коммерса.
— Ну как ты там? — обратился я к гостю. Мне показалось, что прошло уже минут тридцать.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.