Александр Храмовских Прототип

За час до конца света

Я визуализировал перед глазами шкалу прогресса загрузки — 97%. Сердце колотилось, но не от страха, а как в детстве перед какой-то долгой интересной поездкой с родителями. Тогда почти все предстоящие поездки казались долгими и очень интересными.

Я вспомнил всех своих и задумался — наблюдают ли они сейчас за процессом, волнуются ли в предвкушении, или цифровая форма уже не предполагает никаких чувств. Тоска. У меня вырвался тяжелый вздох.

— За периметром замечена аномалия, — раздался в голове голос системы безопасности.

— Выведи на камеры, — мысленно приказал я.

— Уже выведено.

«Транспортное средство;

автопилот: отсутствует;

идентификация: не выполнена;

связь с ТС: не установлена».

Много же ты на себя берешь, друг. Как же можно быть таким слепошарым и твердолобым. Ну что ж, проверим, насколько тверд твой лоб на самом деле.

— Остановить, — отдал я мысленный приказ.

— Есть остановить! — отозвалась система.

Я вывел перед глазами камеры дронов-наблюдателей. Система отправила сообщение «Въезд запрещен. Измените маршрут», но, кажется, оно никем не было принято. Грузовик с лобовым, обшитым железом, мчался к воротам. Турели открыли огонь. От грузовика полетели искры. Оба передних его колеса лопнули, автомобиль осел, но продолжал движение. Из-под капота повалил густой черный дым. Но тягач не сдавался. Где-то же он раздобыл сейчас машину без автопилота, и ей лет двести, наверное.

Система вывела: «Боевые единицы активированы».

К турелям наконец-то присоединились выбежавшие навстречу грузовику охранные роботы и ударили из всех стволов. От кабины полетели клочья железа, она стремительно обрастала пулевыми отверстиями. Но для остановки такой техники этого, видимо, было мало.

Грузовик снес ворота, турели, охранных роботов и с размаху влетел в главный вход. Я переключил камеру. В холле моего неприятеля уже поджидал с десяток роботов с автоматами. Они сканировали кабину:

«Угроза классифицирована;

тип: человек;

… классификация уточняется».

Дверь с грохотом распахнулась. Из нее кубарем выкатился он. Сходу обезоружив и скрутив одного из охранников, он начал палить по остальным из допотопного автомата, прикрываясь пленником как щитом.

«Боевых единиц уничтожено: 19;

вероятность остановки: 12%».

Дроны-камикадзе роились у входа, но их пролету мешал стоящий грузовик, а точнее то, что от него осталось. Путь для прибывшего был свободен. Он спокойно побрел к лифту, даже не прячась. Нажал кнопку вызова и уставился на меня через камеру.

— Подкрепление в холл, — скомандовал я мысленно.

— Есть, — отозвалась система.

Он зашел в лифт. Минуту возился с панелью управления. Он как будто совсем не спешил.

— Лифт номер три активирован.

— Деактивировать!

— Лифт номер три деактивирован… Ошибка… Нет связи с устройством…

— На какой этаж запущен лифт?

— Нет связи с устройством… Ошибка…

— Охрану на все этажи, начиная с сорокового!

— Есть!

Я настроил камеры всех этажей на регистрацию движения. Переключился на камеру в лифте. Он спокойно стоял и смотрел прямо на меня через объектив. Я включил громкую связь:

— Привет, друг. Вижу, ты настроен решительно. Последний раз вынужден тебя попросить, в память о былых временах, — остановись. Мне придется тебя остановить, понимаешь. Я не прекращу работу в любом случае! Ты погибнешь.

Мой бывший товарищ пожал плечами, навел на камеру ствол. Вспышка. Черный экран. Гаденыш, а! Камера на шестидесятом этаже зафиксировала остановку лифта. Я переключил экран. Охранники были наготове. Дверь медленно откатилась, и они открыли огонь. А я закрыл глаза. Мне не хотелось видеть, как его тело разрывает на куски. Это так тяжело, что мне приходится разбираться с ним в одиночку, но выбор сделан.

«Классификация угрозы: не обнаружено».

Я с облегчением открыл глаза, но не увидел в изрешеченном лифте никакого тела. Роботы заходили внутрь и растерянно осматривали кабину.

И тут я ощутил этот земной толчок всем телом. Двери третьего и соседнего лифтов взорвались потоками огня. Охранников в холле снесло взрывной волной, а тех, кто был в лифте, разорвало.

«Боевых единиц уничтожено: 31;

вероятность остановки: 9%;

вызвано подкрепление».

Из четвертого лифта выискивает он. Палит с двух рук. Подоспевшие роботы валятся ему под ноги.

— Они что, мажут?! — вслух прокричал я.

— Исключено. Система наведения просчитывает одновременно три миллиона вариантов. Попадания фиксируются.

— Так что же, он бессмертный?! Или сумасшедший?!

— Не могу знать. Возможно, в объект интегрирована броня. Идентификация невозможна, — сухо, как всегда, доложила система наблюдения.

— Псих чертов! Надеюсь, он ошибается! Потому что, если ошиблись мы, — ошиблись все, и сам бог в том числе!

Кстати, насчет «мы», никто мне не ответил — все притихли и молчат. Как будто им плевать.

Я мысленно направил призыв остальным. Но на связи никого не было.

«Боевых единиц уничтожено: 54;

вероятность остановки: 3%;

вызвано подкрепление».

Он выпотрошил оба магазина и перешел в рукопашный бой. В другой раз я даже бы залюбовался этой картиной — роботы не могли по нему попасть или же им не удавалось пробить его броню. Он наносил удары всеми конечностями. Быстро и точно. Знал уязвимость каждой модели. Один удар — и очередной робот валился ему под ноги, а он просто перешагивал и принимался за следующего. Честно говоря, становилось страшно.

— Заблокировать выход на пожарную лестницу! Огонь прекратить! — осенило меня. Странно, что эта идея до сих пор не пришла автоматической системе безопасности, в которую вложены миллиарды, и которая просчитывает, как мне было заявлено, несколько миллионов вариантов в секунду. Все же, не оцифрованная человеческая натура может обойти законы математики. Хотя, человеческая ли?

— Простите? — надо же, система, оказывается, умеет удивляться!

— Не прощу! Санитаров на пожарную! Включить микрофон у двери и громкую связь!

— Есть!

«Роботы-санитары активированы: 15 шт».

Он оторвал руками голову последнему охраннику и подошел к двери. Поднял глаза на камеру. А очки с его лица так и не слетели. Приклеивает он их, что ли?

— Микрофон включен, друг мой. Мне показалось, ты хотел мне что-то сказать, — начал я.

— Мне нечего добавить к нашему последнему разговору, друг. Я все равно войду, ты же понимаешь?

— Ну чего ты хочешь?!

— Ты знаешь — чего! Останови вашу адову машину! Вы нас всех к херам погубите! Весь мир погубите!

— У меня другое мнение.

Я вывел себе в правый глаз камеру с пожарной лестницы. Санитары были уже наготове. У каждого из них на борту бегемотья доза препарата. Если навалятся на него толпой, это может сработать. Им ведь не придется тратить время на высчитывание траекторий как боевым машинам, чтобы не задеть своих. Гениально!

— Это не твое мнение! Тебе его внушили! Открывай эту чертову дверь уже!

— Ну как пожелаешь, — я подал команду и вывел на весь экран глаза роботов-санитаров.

Мясорубка продолжалась. Я переключил зрение на внешние камеры, от вспышек в глазах гибнущих роботов уже подкатывала тошнота. И страх. Да-да. Подлый холодный ком в середине груди. И холод уже полз вверх по позвоночнику. Мы не можем ошибаться! Система все посчитала! Совершенный мир без боли и страхов вот-вот появится…

«Боевых единиц уничтожено: 76;

вероятность остановки: 1%;

вызвано подкрепление».

Он поднимался. Еще пятьсот ступеней, и он будет здесь. Роботы хрустели у него в руках как соломенные. Он не может быть человеком! А тогда кем может?

«Вероятность остановки: 0,000004%;

обновление данных…

загрузка системы 99%».

Глава 1

— Ну за встречу! — Демиург поднял рюмку, и все тоже.

— Так… Я ппппппппппока на пиво перейду, чтобы не накккккидаться…

— Так ты еще скорее накидаешься, но дело твое. Как дела с бизнесом?

— Слушай, да хорошо. Нашлись бандиты, кккккоторые хотят инвестировать в расширение, чтобы на объем выйти, — кажется, Коммерса вопрос друга застал врасплох.

— Ой, а что у вас за бизнес? — захлопала ресницами пышногрудая блондинка.

— Да так… Ну дддддельце небольшое. Тттттак, хлопочем ппппо-маленьку, — смутился бизнесмен.

— Коммерс у нас голова! — я решил поддержать друга, — ну и эта идея намного лучше, чем, например, совместить крематорий и крабовую ферму!

— Как это вообще можно совместить? — продолжала задавать вопросы блондинка.

— Расскажу? — как можно тактичнее поинтересовался я.

— Ввввваляй!

— Ну суть такая: строим крематорий, но трупы не сжигаем, а кормим ими крабов, чтобы росли жирненькими. Этих крабов поставляем в рестораны, а обглоданные кости вместе с торфом — в печь. Ну еще и этой энергией отапливаем близлежащие районы. Но, кажись, нашего Коммерса похоронная мафия самого бы в крематории подкоптила… Поэтому бизнес другой. Полезное дело — мобилы апгрейдить, — оттарабанил я.

— Ну без тебя бы не вввввыгорело, — оттостовал банкой пива Коммерс в мою сторону, — Хакер где-то пппппрочитал, ттттто ли сам дддддопёр, что мобилы современные делаются на одной материнской ппппплате для экономии ррресурсов, тттттак сказать. Ну вот если там на пппппаре контактов посадить, ккккак он сам выразился, соплю…

— Перемычку поставить, — решил я уточнить.

— Ддда… Поставить эту самую ссссоплю. То телефон мммммагическим, не иначе ккккак, образом становится на кккккласс выше, и, кккккак следствие, на несколько тттттыщ дороже. И подсветка там меняется, и голосов в рррррингтонах ппппприбавляется, да даже кое-где начинает ррррработать жжжжопорез!

— Что работать? — опять подала голос блондинка.

— GPRS. Интернет появляется, можно как модем использовать, — уточнил я.

— Да! Пппппредставляешь, был у тебя телефон класса «А», а стал класса «Е», тттолько шкуру заменить, и продавай, — Коммерсу явно нравилось рассказывать.

Алкоголь начал действовать, и он заикался все меньше.

— Не боишься, что за тебя возьмутся владельцы этих ларьков с мобилами? — подал голос доселе молчавший Журналист.

— Ну вот для этого я и хочу заручиться ппподдержкой нашего регионального ккупечества, — парировал Коммерс.

— Бандитами?

— Ну я так и сказал же! — не растерялся бизнесмен. — Что мы все обо мне? Расскажи лучше, о чем сттттатья твоя? Очень ждем, но может, так сказать, ппппприоткроешь завесу?

— Да-да! Просим! Просим! Расскажите, — хором защебетали присутствующие на этой вечеринке дамы.

— Нуууу… Статья о том, как носители информации поменяли музыкальные жанры, — начал Журналист.

— И как же? — томным голосом поинтересовалась сидевшая рядом с Журналистом рыжая красавица.

— Ну судите сами. Сначала музыка передавалась из уст в уста, и, наверняка, каждый носитель музыки передавал ее в своей интерпретации. На этом этапе ни про жанры, ни про длительность, ни про форму говорить нет смысла. Как запоминали, так и воспроизводили, и так же были вольны улучшать эту музыку на свой вкус. Затем человечество изобрело некий стандарт звучания — строй, и тут же применило к этому стандарту письменность, и так были изобретены ноты. И вот тут-то и зародилось авторство! Можно было, освоив специальные музыкальные символы, записать свое сочинение и даже увековечить свое авторство! «Это я сочинил! Это мое, играть вот так-то и так-то, такие-то инструменты использовать». Затем началась каталогизация — сочинений становилось все больше, и нужно было как-то в этом многообразии ориентироваться. Чтобы по наименованию жанра, например, понимать длительность произведения, состав бэнда. Музыка теперь передается в письменном виде, никаких ограничений в длительности и экспериментах нет. В конце восемнадцатого века Томас Эдисон презентует свою технологию звукозаписи. Принято считать, что так появился третий носитель информации. Звук записывался на восковой валик и с него же воспроизводился. Коммерческой составляющей этот проект практически не имел, так как длительность звучания ограничивалась двумя минутами. Спустя почти полвека анонсируется двухсторонняя пластинка грамзаписи. Виниловая. Длительность записи достигает уже до четверти часа. А это уже позволило записывать произведения целиком. Ну точнее те, которые помещаются в этот формат. Тиражировать пластинки еще не умели, и каждая писалась в реальном времени. Я думаю, это способствовало упрощению музыки: меньше инструментов, меньше людей — чтобы они за раз поместились в звукозаписывающую кабинку. Опять же возросли требования к уровню мастерства — требовалось записывать одинаковые дубли по десятку раз в день. Ну представляете —неделю писать один и тот же сет-лист! Волей-неволей задумаешься над тем, как упростить аранжировку. И в итоге человечество пришло к новым жанрам: джазу, блюзу, рок-н-ролл где-то там наклевывается... Симфонические оркестры получают конкурентов — небольшие бэнды, которые делают продукт при минимуме затрат! А, ну и длительность произведений идет в сторону сокращения, потому как, чем больше песенок запихаешь на каждый виниловый бок, тем выгоднее! Пятидесятый год двадцатого века — выходит новинка — катушечные магнитофоны, а следом и многоканальная запись! Вот где уже музыкальный люд мог разгуляться-то! Длительность записи достигла до одного часа, стало можно писать отдельные инструменты наложением! Уже весь микс не лезет в один микрофон! Можно писать перегруженные гитары и мощный вокал. Эра рока — как она есть. В то же время некоторые ушлые дельцы придумали синглы! Маленькие пластинки с парой треков — этакая демо-версия альбома. Купил в автомате и слушаешь — решаешь, зайдет тебе новый альбом битлов или же нет, — порожняк очередной. Хотя с их-то славой тогда можно было и так не размениваться. Эпоха экспериментов, одним словом. Миру были открыты «Пинк Флойд», «Лед Зеппелин». Теперь можно было себя ни в чем не ограничивать, а писать все свои кислотные джемы сразу на бобину, а потом еще резать, склеивать монтировать, дописывать. Можно стало даже в одиночку записать альбом. Но! Требовались студии. Специально оборудованные, с дорогим железом. Так что какому-нибудь колхознику об альбоме было мечтать и мечтать. А еще можно было даже выпустить не одну катушку, а несколько. Хоть всю оперу целиком продавай! Но народу опера, конечно, не нужна была. Дальше у нас появляются компакт-кассеты — стало возможным брать музыку с собой и слушать на природе или в машине! Тиражирование стало дешевле, вот! Точно! Эра экспериментов! Выпустил недорого тираж и смотришь на реакцию. И это был рассвет поп-музыки плохого качества и всяких андеграундных стилей. А, ну кстати, теперь можно было писаться самому, да без всяких многих дорожек и монтажа. Но теперь колхозник с гитарой или какой-нибудь бард мог сесть с инструментом у мафона и записать альбом, а потом еще и дома его перезаписать сотню раз. «Металлика», например начала свой путь так. Их барабанщик просто рассылал свои кассеты по адресам из журнала про металлюг — где искали друзей по переписке. И когда они начали гастрольную деятельность, их уже худо-бедно знали по стране. Гениальный же ход! Ну пиратство, конечно же, приобрело коммерческие масштабы. Оно и раньше было, но теперь это явление нарушало закон об авторских правах. Много интересных судебных тяжб возникает в то время. Мне кажется, люди стали из-за этого бояться музыкальных совпадений, и это стало двигать их в сторону экспериментов. Компакт-диск мало что поменял. Может быть, люд стал более требователен к качеству звука. Опять же, это не мешало двигаться альтернативным жанрам — панку, например. И вот наступил переломный момент! Изобретение протокола сжатия музыки mp3! Девяностые годы нашего века. Совсем недавно, считай! Распространение — по е-mail или на дискетах. Можно выложить на FPT-сервер — качай не хочу. Лейблы забеспокоились — теперь они не держали музыкантов за яйца, и контролировать музыку производством физических носителей стало невозможно! Свобода творчества! Вместе с этим умирают альбомы как явление. Нет смысла составлять песни в подборку, как это видел автор, если любой дурак с плеером может включить рандом! Я и сам сейчас альбомами не слушаю. Просто с вечера записываю на свой плеер песни по вдохновению, предвкушая, как пройдет мой завтрашний день. То есть я фактически создаю каждый день саундтрек своего следующего дня! И плевать мне, что та же «Металлика», например, всегда ставит заглавную песню альбома второй. У меня она будет играть, когда я захочу! А надоест — тоже врублю рандом! И вуаля — пачка новых впечатлений! Опять же, звукозапись стала доступнее! Она прямо-таки стала народной. Если хочешь, ставишь софт на средненький комп и пишешь дома. Или вообще ремиксы делаешь! И не надо лейблам ничего отчислять — записал худо-бедно и выложил на форум. Так что имеем инфляцию творчества как она есть. И я предполагаю, это тенденция будет только расти, — Журналист наконец отхлебнул из банки пиво и с облегчением выдохнул. — Короче читайте статью, там все подробнее.

— Хочешь сказать, технологии убивают творчество? — я решил подать голос.

— Только когда к этому примешивается бизнес. А он, к сожалению, примешивается всегда, если есть что продать.

— Летим к деградации?

— Ну отчасти да, но творчество всегда же идет волнообразно, я об этом-то и хотел сказать в статье! Сначала технология делает творчество доступнее, потом это встает на коммерческие рельсы и подстраивается под реалии, чтобы продавать много и часто. Но подлинные хиты живут десятилетиями и даже столетиями! Ну, есть и плюсы у этого.

— Ну-ка, ну-ка! Какие?

— Ну в связи с доступностью цифровой музыки мы начали больше ценить живые концерты. По сути, сейчас музыка в mp3 — это как синглы в пятидесятые. Послушал — и принял решение идти на концерт. Ну или не идти. А живое выступление — это все еще, слава богу, удел подлинных мастеров!

— Ну да, «Sex Pistols»-то те еще мастера были!

— Ну на их концерты и не музыку послушать шли, а башкой потрясти как следует.

— Напрашивается материал для второй статьи, м? — Демиург подмигнул Журналисту и отхлебнул пиво.

— Какие мысли? — нарочито равнодушно поинтересовался музыкальный обозреватель.

— Ну можешь сделать анализ, как радиоэлектроника влияла на жанры. И даже на развитие цивилизации в целом…

— Хм…

— Ну а чего хмыкаешь? Не изобрели бы транзистор, не было бы перегруженных гитар… — и это самый банальный пример. Остановись изобретатели на радио из розетки — и не было бы рейвов, где надо, чтобы басы грудак пробивали. Подумай-подумай! — подмигнул Демиург.

— Дело говоришь, — кивнул Журналист, — ладно, надо завязывать уже, дамы заскучали.

— Заскучали! Давно пора! Давайте песни петь! — хором отозвались присутствующие дамы.

— Решено! Давайте бахнем по рюмочке, и да начнется песня! — отчеканил Журналист.

И начались песни под гитару.