Александр Юльевич Бондаренко Юрий Шевченко

А дальше, как, казалось бы, «в той комнате незначащая встреча»… но с очень большими последствиями. В студии появилась школьница-десятиклассница в школьной форме и даже с косичками. Шевченко, занятый своим делом, не обратил на неё ни малейшего внимания, а девочка вошла в зал и остановилась в растерянности. То место, на котором она сидела на двух предыдущих занятиях и рисовала гипсового капитолийского коня, находившегося на противоположной стороне, было занято незнакомым молодым человеком. А ведь Галине (так звали десятиклассницу) нужно было продолжать рисовать с того самого ракурса!

Как мы говорили ранее, девушек по тем временам воспитывали строго, поэтому подойти и сказать по-простому, по-современному: «Слушай, парень, свали-ка ты куда-нибудь, это моё место!» – она никак не могла. Да и вообще: обращаться к незнакомому человеку с какой-либо просьбой было выше её сил. К счастью, неподалёку сидела бывшая Юрина одноклассница Люба, которая готовилась к поступлению на художественный факультет в Текстильный институт, и Галя к ней обратилась. Та всё сразу поняла и предложила: «Давай я вас познакомлю!» Проблема была решена за две минуты. Юра, конечно же, галантно уступил место симпатичной школьнице и прервал её благодарность, небрежно сказав, что начинать рисунок можно откуда угодно, для него это ничего не значит. Так состоялась первая встреча Юры и Гали. Знали бы они, какая долгая, счастливая и удивительная жизнь у них впереди! Но, кажется, тогда об этом мог иметь представление один лишь Вольф Мессинг…

Уточним, что фамилия Гали была Чернобровкина, и вот что она сама про это рассказывает: «Моя девичья фамилия очень самобахвальная. Все смеялись, говорили: “Вот, блондинка Чернобровкина!” Действительно, я была ярко выраженной натуральной блондинкой, с тёмными глазами и чётко прочерченными бровями». И тут вдруг вспоминается: «Несмотря на светлый цвет его волос, усы его и брови были чёрные – признак породы в человеке, так, как чёрная грива и чёрный хвост у белой лошади»4. Светлые волосы и чёрные брови – это же лермонтовский Печорин!.. Но не о нём сейчас, разумеется, речь.

Между тем Юра не знал даже того, что Галя была ученицей той самой 367-й школы, которую он недавно окончил, и жила, соответственно, неподалёку – на соседней с ним улице Короленко. Однако раньше он её просто не замечал, как обычно старшеклассники и старшекурсники не замечают младших. У него тогда были совсем другие заботы.

Иные заботы были и у Гали, которая не раз видела симпатичного улыбчивого парня из старшего класса. Знала, что он хорошо рисует, видела, как он, торопливо пройдя по коридору, исчезает за дверями радиорубки, слышала и то, как красиво выступает он на комсомольских собраниях. Но опять-таки: в ту пору ей было не до мальчиков, перед ней стояла высокая цель – окончить школу с медалью и поступить в МАРХИ. К тому же она тоже одновременно училась в двух школах, причём раньше второй была музыкальная, потому как изначально Галина нацелилась на то, чтобы поступать в Музыкальное училище имени М. М. Ипполитова-Иванова (теперь оно именуется Государственным музыкально-педагогическим институтом). Ходила в музыкальную школу, а потом дома ежедневно по 4–6 часов играла на старинном пианино и готовилась к поступлению. Если же учесть, что у Гали была сестра, Валя, которая к тому времени закончила несколько курсов Консерватории, то можно понять, что в доме царила музыкальная какофония, которая изрядно достала старшее поколение, то есть родителей девушек. К тому же Мария Васильевна и Василий Иванович, прекрасно понимая, что поездки по миру с сольными фортепианными концертами их дочери не грозят, имели перед глазами два примера: положительный и отрицательный. Отрицательным была та самая сестра Валя, которую ожидала карьера школьного учителя музыки, а положительный пример являла собой вторая из старших сестёр, Вера, которая окончила МАРХИ и работала архитектором. Очевидно, Василий Чернобровкин очень хотел иметь сына, но всё как-то не получалось – такое бывает, и нередко… Была ещё сестра Нина, врач, но ввиду особой сложности этой профессии она положительным примером не являлась – пример скорее был недосягаемым. А вот путь Веры для Гали вполне мог подойти. Так, по крайней мере, считали родители четырёх сестёр.

А дальше – почти по Пушкину: «Но, не спросясь её совета, девицу повезли…» Нет, не к венцу, а в художественную студию, и отвела её туда сестра Вера, которая училась у Владимира Акимовича ещё до войны и относилась к нему с огромным уважением. Причём, как и пушкинская героиня, Галина шла в новую жизнь со слезами на глазах – реально. Но как в том самом романе в стихах, так и в жизни получилось по принципу: стерпится – слюбится… Хотя рисовать ей очень даже понравилось.

Знакомство с Юрием польстило самолюбию десятиклассницы: ещё бы, настоящий студент того самого МАРХИ! Особых контактов между ними в студии не было – делом занимались, к поступлению готовились, а потому Галина некоторое время пребывала в этом приятном заблуждении. Дело же было в том, что её классным руководителем в 10-м классе была Евгения Самойловна, учитель истории, которая годом раньше была классным руководителем у Юры. Зная, что её ученица собирается поступать в Архитектурный институт, она рассказала ей про Шевченко: мол, такой талантливый, да и отличник – безусловно, он уже учится в МАРХИ. Как известно, многие выпускники, особенно из числа хороших учеников, приходят в школу, встречаются с любимыми учителями, рассказывают о своих успехах. Юра, значит, в школу не приходил: видимо, всё-таки он переживал свою неудачу с поступлением. Недоразумение разрешилось несколько позже, когда Галя, поступив на подготовительные курсы МАРХИ, встретила там Юру на занятиях по рисунку. Вот так они и встречались весь 1956/57 учебный год: то на подготовительных курсах, то в студии. И это была судьба.

Близился к концу июнь 1957 года. Юра Шевченко и Галя Чернобровкина усердно готовились к поступлению в МАРХИ. Москва, в свою очередь, не менее усердно готовилась к проведению VI Всемирного фестиваля молодёжи и студентов – празднества, небывалого дотоле по масштабам и участникам (34 тысячи человек из 131 страны мира). К тому же тогда ненадолго приподнялся пресловутый железный занавес. Однако у Юры и Гали были другие заботы, так что фестиваль прошёл как бы мимо них. В противном случае, как они понимали, они сами могли бы «пройти мимо вуза», не поступить.

И уж совсем не коснулся Юрия Шевченко тот факт (он и не знал об этом, как не знала и подавляющая часть населения нашей страны), что ранним утром 21 июня 1957 года в нью-йоркской гостинице был арестован Эмиль Роберт Гольдфус, он же – Вильям Генрихович Фишер[13], назвавшийся при задержании Рудольфом Ивановичем Абелем, – нелегальный резидент советской внешней разведки «Марк». Если бы он и знал про это, то для него это была какая-то совсем чужая и непонятная жизнь…

Насколько мы помним, в 1956 году Юра без подготовки смог набрать 28 проходных баллов. Зато, как следует подготовившись в течение года, да и прекрасно понимая, что во второй раз «пролететь» просто нельзя, он на этот раз почти все семь вступительных экзаменов сдал на «отлично», набрав небывалое для абитуриента количество баллов – 33 из 35 возможных!

Галине, как серебряной медалистке, пришлось гораздо легче: она сдавала лишь три экзамена, да и то – специальных: два рисунка и черчение. Как стало ясно, три года в студии и год на подготовительных курсах МАРХИ не прошли для неё даром: из 15 возможных она набрала 14 баллов, так что в вожделенный институт поступила без всяких проблем. «Студенческая жизнь началась для нас с сентября 1957 года, – вспоминает Галина Васильевна. – Сразу после поступления весь первый курс был отправлен “на целину”, что тогда было необыкновенно популярно и почётно. Ехали на Алтай в товарных вагонах почти две недели, а обратно – в стареньких плацкартных, без белья и удобств, но уже одну неделю… На целине мы никак не пересекались, так как были направлены в разные колхозы. Но знаю, что Юра и там проявил свою яркую комсомольскую активность и даже получил какие-то похвальные грамоты».

Учебный процесс начался по возвращении первокурсников с целины, в середине октября. Казалось бы, «впрягайся» в учебный процесс и двигайся по «колее, наезженной» многими предыдущими поколениями студентов. Однако, хотя первокурсники пока ещё вряд ли чувствовали и понимали смысл происходящего (и специально им этого никто, разумеется, не объяснял), незадолго до того в Архитектурном вузе, как и вообще во всей нашей архитектурно-строительной отрасли, началась определённая «перестройка» по «велению свыше», то есть специальными постановлениями. Руководящие указания подобного рода у нас, как известно, критиковать не принято, тем более вряд ли бы это делали профессора и преподаватели в студенческих аудиториях. Однако вскоре эта «перестройка» не только коснётся всей нашей страны, но и на долгие годы определит облик российских городов.

Не одобрявший архитектурных изысков и недовольный низкой эффективностью строительной индустрии, Н. С. Хрущёв 23 августа 1955 г. добился принятия постановления ЦК КПСС и СМ СССР о ликвидации Академии архитектуры (основанной в 1934 г.) и образовании вместо неё Академии строительства и архитектуры. На этом борьба с «излишествами» в архитектуре и строительстве не закончилась.

4 ноября Хрущёв провёл через ЦК КПСС и Совет министров СССР постановление «О ликвидации излишеств в проектировании и строительстве». «Советской архитектуре, – отмечалось в постановлении, – должна быть свойственна простота, строгость форм и экономичность решений». Было принято решение по возможности отказаться от индивидуальных проектов и шире применять типовые. «Мы не против красоты, – поучал Хрущёв, – но против излишеств. Фасады зданий должны иметь красивый и привлекательный вид за счёт хороших пропорций всего сооружения…»5

Как раз под их поступление, 31 июля 1957 года, всё те же ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «О развитии жилищного строительства в СССР». Результаты выполнения этого постановления были впечатляющими:

В конце 1950-х – начале 1960-х годов СССР вышел на первое место в мире по темпам строительства и количеству возводимой жилплощади. Осуществление жилищной революции стало возможно благодаря внедрению типовых стандартных конструктивных схем, сокращению до «физиологического минимума» всех «дополнительных площадей» (коридор, кухня, совмещённый санузел); сужению лестничных пролётов; снижению потолков; экономии на лифтах, мусоропроводах и звукоизоляции. Несмотря на низкое качество построенных в эти годы квартир («хрущёвки» или «хрущобы»), страна впервые приступила к массовому строительству жилья для населения, в которых были предусмотрены удобства6.

Нужно признать: пресловутые «хрущобы», о которых сегодня говорят исключительно в негативном ключе, в те времена были великим счастьем для сотен тысяч семей советских граждан, переселявшихся из коммуналок и бараков в отдельные, пусть и малогабаритные, квартиры, но со всеми удобствами.

Разумеется, переход к типовому строительству никоим образом нельзя было назвать счастьем для архитекторского сословия – объяснять это не имеет смысла. Так что, не вдаваясь в подробности, предположим, что именно по таковым причинам Юрий Шевченко, мечтавший строить прекрасные дома и дворцы, избрал для себя не факультет ЖОС (жилого общественного строительства), а факультет промышленного строительства. Впрочем, вполне возможно, что его туда просто определили. А вот Галина, что совершенно точно, сама перешла с ЖОС на факультет «Пром» или «Промстроевский» (наши собеседники называли его по-разному).

В интервью телеканалу «Россия–1» Юрий Анатольевич рассказывал: «Жизнь складывалась в институте блестяще. Я не был таким вот “ботаником”, который только учит, учит, зубрит… Я не знаю, как студенты могут опасаться экзаменов, сессии. Для меня это всегда была самая-самая яркая страница в моей студенческой жизни, я сессии ждал всегда с нетерпением. На каждую сдачу экзамена я шёл как на праздник!»

Ну как тут не вспомнить сцену из популярнейшего фильма «Операция “Ы” и другие приключения Шурика», когда студент, разодетый, как жених, даже с цветком в петлице, говорит профессору именно такие слова – про праздник, а тот вытирает фальшивые слёзы умиления и тайком врубает постановщик радиопомех? Но у Шевченко-то всё было взаправду! Юрий на полном серьёзе готовился к будущей своей профессиональной деятельности, набирал и аккумулировал знания не только в ходе занятий, но и дополнительно, так что даже в следующих словах его, которые кому-то могут показаться самоуверенными, нет никакой рисовки:

Я думал: ну, сегодня я профессору расскажу то, о чём он вообще не слышал и не знает! Действительно, одни отличные оценки были. Не просто так, не за красивые глаза, а профессора у нас были строгие достаточно, но справедливые. Кроме того, ребята, поскольку я хорошо учился, решили, ну раз Юрка хорошо учится, пусть он тогда и занимается комсомольской работой, общественной. В архитектурном институте все гениями себя считают, для них общественная работа – это не очень интересное занятие, а мне это нравилось по-настоящему. Не затем, чтобы что-то от этого иметь, а что-то действительно сделать. Мы великолепные «капустники» делали, прекрасные творческие вечера у нас в институте проходили… Но, кроме того, мы старались организовать студентов на учёбу по всем дисциплинам, какие там были, а ведь в архитектурном институте очень сложно учиться.

А вот что рассказывает Галина Шевченко:

Обучение в МАРХИ представляло собой непрерывный процесс повышения внутренней эстетической культуры студентов. Занятия проходили практически целый день, с 9.30 утра и до позднего вечера, иногда – до 21 часа. Потом студентов настойчиво выпроваживали из здания. С утра до 15 часов проводились, в основном, лекции и семинары, посещение которых было обязательным и строго отмечалось, а также консультативные работы по проекту, которые никто никогда не пропускал. После 15 часов преподавались рисунок, живопись, скульптура, а в остальные часы – самостоятельная работа над проектом, занятия в библиотеке (библиотека была редкостная, ещё со времён ВХУТЕМАСа с увражами[14] и профессиональными журналами). Многие студенты ходили и на факультативные занятия по рисунку, где нередко позировали натурщики или сами же студенты. Факультативные занятия проводили те же преподаватели.

Примечания