Александр Алексеевич Омельяненко Горькая целина

Каждая новая власть предъявляла селянам одинаковые требования:

· предоставить фураж и продовольствие;

· выделить лошадей и повозки;

· обеспечить ночлег и обслуживание бойцов.

Отказ или недостаточная поспешность в исполнении приказов карались жестоко.

Вооружённые отряды действовали по отработанной схеме, изымая у крестьян жизненно необходимые запасы:

Объекты изъятия:

· зерно — выгребали из амбаров, нередко захватывали ещё не обмолоченный урожай;

· скот — уводили коров, быков, овец; часть забивали на месте;

· фураж — сено, солому, овёс, без которых невозможно было содержать оставшуюся живность;

· предметы обихода — кожаную обувь, полушубки, полотна;

· сельхозинвентарь — плуги, бороны, косы, лишая крестьян возможности вести хозяйство.

Механизм реквизиции:

1. Отряд входил в село, командир вызывал старосту или сразу направлял бойцов по дворам.

2. Солдаты вскрывали амбары, загоны, обыскивали хаты.

3. Хозяев принуждали указывать места хранения скрытых запасов.

4. При сопротивлении применяли физическое воздействие — удары прикладами, порку.

5. В случаях упорного неповиновения — расстреливали или казнили иным способом «в назидание прочим».

Типичный эпизод: у вдовы Петровой отобрали последнюю корову. Её мольбы о пощаде («Сыночки мои на войне погибли! Чем детей кормить?!») остались без ответа: «Не наша забота. Приказ — изымать».

Каждая власть проводила собственные мобилизации, вырывая мужчин из хозяйств:

· составляли списки пригодных к службе (18—45 лет);

· хватали потенциальных рекрутов на улицах, во дворах, в поле;

· давали не более часа на сборы, зачастую лишая возможности проститься с семьёй;

· беглецов преследовали, наказывали поркой, иногда расстреливали «для острастки».

Причины уклонения от мобилизации:

· усталость от войны и нежелание сражаться ни за красных, ни за белых;

· страх гибели или увечья;

· опасение, что семью начнут преследовать в отместку.

Всего в версте от Ливановки простирались болота Тумарлы, заросшие густым камышом. Именно там селяне находили временное убежище:

Кто скрывался: семьи, лишившиеся скота и запасов; мужчины, избегавшие мобилизации; вдовы с детьми, опасавшиеся насилия; старики, уносившие последние съестные припасы.

Условия существования:

· рыли землянки в кочках, укрывали их камышом;

· питались рыбой, кореньями;

· добывали воду из болот, процеживая через ткань;

· разводили костры лишь по ночам, маскируя дым;

· организовывали дежурства для раннего обнаружения опасности.

Риски пребывания в болотах: укусы змей, болотные лихорадки; хронический голод (зимой выживание в камышах было практически невозможно);столкновения с мародёрами и бандами, грабившими даже прячущихся.

Пример выживания: семья Очереднюк провела в болотах три месяца. Жена и дети спали на подстилках из камыша; муж ночами ловил рыбу. Когда «зелёные» начали прочёсывать камыш, семья затаилась в воде, держась за кочки, пока солдаты не ушли.

В мае 1919-го через Ливановку прошёл отряд казаков атамана Дутова. Требования были стандартными: провиант и лошади. Староста указал на Тимофея Бабакова зная что он направлен комндиром продотряда В.М Чикмаревым (будующим начальником Чукотки, кто помнит этот фильм) — у него ещё сохранялись пара быков и запас зерна.

Тимофей отказался отдать последнее, заявив: «У меня пятеро детей! Чем их кормить?» Его схватили; вместе с ним задержали Прокопия Фугу, попытавшегося вступиться, и еще двоих проотрядовцев, был пятый брат Павла Фуги он успел скрыться.

1. Осуждённых поставили у околицы.

2. Сначала расстреляли.

3. Затем, в назидание остальным, изрубили шашками.

4. Тела оставили на дороге.

· семья Бабакова осталась без кормильца; дети вынуждены были просить хлеба;

· в селе неделю после казни не зажигали огни после заката — из страха мести;

· на сельском кладбище появился памятник павшим в Гражданскую войну с четырьмя фамилиями (имена ещё двоих погибших так и не удалось восстановить).

К завершению активных боевых действий Ливановка представляла собой удручающую картину:

· из 250 дворов 15 стояли пустыми;

· поголовье скота сократилось втрое;

· посевные площади уменьшились на 60%;

· амбары зияли дырами — не изъятое реквизицией сгнило без присмотра.

Однако селяне находили силы для выживания:

· делились последним с соседями;

· восстанавливали инвентарь из обломков;

· сеяли, даже если зерна хватало лишь на четверть поля;

· хоронили павших и устанавливали кресты у дороги.

К концу первого десятилетия XX века Ливановка окрепла:

· крестьянские хозяйства стали устойчивее;

· торговля связала село с городами Урала и Сибири;

· население росло.

29 сентября 1919 года — знаковая дата: Ливановка получила статус волости (самостоятельного сельского округа). Перепись зафиксировала:

· всего жителей — 1 394 человека;

· мужчин — 738;

· женщин — 656.

Это означало: село перестало быть «временным поселением» — оно стало домом.

Спустя годы следы Гражданской войны всё ещё читаются в ландшафте и судьбах: камыши Тумарлы шумят на ветру, храня молчание о спрятавшихся в них; серый камень на кладбище несёт четыре имени; в избах стоят те же столы, за которыми сидели Тимофей и Прокопий; дети, не знающие ужасов войны, интуитивно чувствуют: здесь было больно.

Ливановка выжила, но цена этого выживания запечатлена в каждом молчании, в каждом кресте, в каждом камыше.

К концу 1918 года Ливановка словно затаилась. Перестали звучать перебранки между «хохлацкой» и «кацапской» улицами — некогда извечная рознь утихла, будто её смыло общей бедой. Даже аульные казахи из-за Тумарлы и Аксакала перестали травить скотом посевы: война уравняла всех.

Разговор у колодца (осень 1918 г.): — Слышь, Иван, а где твой старший? Всё ещё в камышах сидит? — Да, с женой и ребятишками. Как казаки пройдут — так и прячутся. А ты своих куда деваешь? — В погребе. Там и зимуют, поди. Эх, брат… Раньше за слово «хохол» дрались, а теперь вместе хлеб делим. — Война — она всех умней делает. Кто жив останется — тот и поймёт, что ссориться было глупо.

В ноябре 1919 года Моисей Белоус вернулся из Кустаная с партбилетом. Его встретили настороженно: — Ты что, Моисей, с красными связался? А если белые вернутся? — спросил старик Архип. — А если красные останутся? — ответил Белоус. — Надо строить новую жизнь. Кто, если не мы?

На первом собрании в избе старосты записались 16 ливановцев.

Диалог на собрании: — Почему «Красный фонарь»? — спросил кто-то из угла. — Потому что он светит в темноте, — объяснил Белоус. — Мы как этот фонарь: будем освещать путь тем, кто заблудился. — А кто руководить будет? — Секретарём — Фотия Нижника. В ревком — Нагорного. Я — координатор коммуны. — Да у нас в каждом дворе по Моисею! — засмеялись мужики. — Можно Ливановку в Моисеевку переименовать!

1 мая 1920 года коммуна официально заявила о себе. На площади перед старой школой собрались все жители. Белоус поднял красное полотнище:

— Сегодня мы объединяем не только орудия и скот — мы объединяем судьбы. Кто с нами?

Что сделали:

1. Сложили инвентарь — плуги, бороны, косы — в общий сарай.

2. Перевели скот в общее стадо: коровы, быки, овцы.

3. Собрали семена в общий амбар.

4. Организовали столовую — хлеб ели из общего котла.

Разговор в столовой: — А как делить будем? — спросила молодая баба Марья. — Поровну. И тем, кто пашет, и тем, кто детей нянчит, — ответил Белоус. — Кто не работает — тот не ест. Но кто работает — получит свою долю. — А если кто украдёт? — Украдёт — выгоним. Но сначала дадим шанс исправиться.

Дела пошли на лад. Уже к осени 1920 года в Ливановку потянулись крестьяне из Тавриченки, Антоновки, Адаевки, Бердинки.

Сцена на въезде в село: — Мы из Адаевки. У нас всё забрали, дома сожгли. Можно к вам? — спросил мужчина с детьми. — Можно. Но работай. И правила наши соблюдай, — строго ответил Белоус. — Какие правила? — Один за всех, все за одного. И никаких «моё» — только «наше».

Проблема: земельные наделы оставались разбросанными — их не объединяли, чтобы не нарушить землеустройство общины.

Чтобы решить вопрос с землёй, Белоус выхлопотал разрешение на переезд части коммуны на Опытное поле близ Львовки. Это были хорошие, плодородные земли, уже тогда принадлежавшие государству.

— Бросаем родные хаты? — вздыхали старухи. — Не бросаем, а расширяемся, — убеждал Белоус. — Там земля лучше, там будем сеять больше. А сюда будем возвращаться — навещать. — А если опять придут?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.