Акстиния А Эффект сияния: Формула Тофаны

В наушнике скрытой связи раздался голос Матео. Он звучал так, будто одновременно жевал пиццу и печатал на трех клавиатурах. — Камеры на минус втором отключены. Петля запущена. На записи сейчас видно, как пустой коридор охраняет очень скучающий охранник, которого я сгенерировал с помощью нейросети. Кстати, у него легкое косоглазие, но ИИ-система Волкова слишком тупая, чтобы заметить. Лифт для персонала активирован. Она спускается.

— Приняла, — прошептала я, не шевеля губами. — Как ее пульс? — Сто тридцать. Она напугана, Джулс. Но она идет. И... флешка у нее. Биометрический сейф открылся. Мы внутри его сервера, я уже начинаю переписывать историю.

Двери грузового лифта с тихим шипением разошлись.

Елена вышла в паркинг. Она была одета в кашемировый спортивный костюм цвета слоновой кости и темные очки, хотя на улице была ночь. В руке она судорожно сжимала маленький клатч, внутри которого лежала черная флешка с красной полосой — ее страховка, ее компромат, ее билет в новую жизнь.

Она выглядела хрупкой, как фарфоровая чашка, которую только что вытащили из микроволновки. Но когда она увидела меня, ее плечи чуть опустились.

— Джулия, — выдохнула она, ускоряя шаг. Ее голос дрожал. — Я... я сделала это. Я открыла сейф. Но там был какой-то странный звук. Писк.

Я нахмурилась, отталкиваясь от колонны. — Писк? Матео, ты слышал? — Слышу, Джулс, — голос Матео внезапно потерял всю свою беспечность. Клавиатурный стук в фоне стих. — Черт. Черт, черт, черт! У сейфа был вторичный контур. Скрытый датчик стресса. Он считал не только отпечаток и сетчатку, но и микровибрации кожи. Когда она испугалась, ее гальваническая реакция подскочила. Система пометила доступ как «под принуждением».

— И что это значит? — спросила я, быстро направляясь к Елене и беря ее за локоть, чтобы успокоить. — Это значит, что Волков проснулся. Его «лекарство» не сработало так, как мы думали, или его разбудил сигнал тревоги. И... Джулс, у нас гости. На въезде на минус третий. Два черных «Гелендвагена». Бронированные. Это не обычная охрана. Это «чистильщики». Бывшие ЧВК.

Я посмотрела на Елену. — Бежать можешь? Она кивнула, сжимая клатч так, что побелели костяшки пальцев. — Могу.

Мы побежали к нашему автомобилю — неброскому, матово-серому Audi RS6, который был припаркован у самого выезда. Мои кроссовки бесшумно ступали по полу. Мозг работал в режиме сверхзвукового калькулятора, просчитывая траектории, укрытия и варианты отступления.

Но мы не успели.

Из-за поворота рампы с визгом тормозов вылетели два черных внедорожника. Они перекрыли единственный выезд, встав буквой «Т». Двери распахнулись синхронно, как в плохо отрепетированном боевике.

Из машин вышли трое мужчин.

Они выглядели так, будто их собирали по каталогу «Брутальность и Тактичность: Премиум Edition». Черные тактические костюмы без опознавательных знаков, тяжелые ботинки, перчатки без пальцев (потому что им, видимо, было необходимо чувствовать текстуру спускового крючка и собственного эго). В руках у них были компактные автоматы с глушителями.

Главный из них — двухметровый шкаф с шрамом, рассекающим левую бровь, и взглядом, в котором не было ничего человеческого, — сделал шаг вперед.

— Синьора Волкова, — его голос звучал как скрежет гравия под колесами бульдозера. — Синьор Роман просит вас вернуться в пентхаус. И отдать ему то, что вы взяли из сейфа.

Елена вжалась в меня, ее дыхание стало частым и поверхностным. Я почувствовала, как от нее снова запахло изоамилацетатом. Страх. Чистый, животный.

Я мягко отстранила ее за плечо, выходя вперед. — Добрый вечер, мальчики, — сказала я, позволяя себе ленивую, снисходительную улыбку. — Вы, наверное, из службы доставки? Но боюсь, вы ошиблись адресом. И дресс-кодом. Тактические жилеты в этом сезоне — это абсолютный антитренд.

Шрам нахмурился. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. — Я не буду повторять дважды. Отдайте флешку и женщину. Иначе мы сломаем вам колени и заберем все сами.

— Ох, — вздохнула я, закатывая глаза. — «Сломаем колени». Как оригинально. Вы что, сценарии для боевиков восьмидесятых читаете перед сном? Матео, ты слышишь этого парня? Запиши его цитату, я хочу использовать ее для описания нового мужского геля для душа. Назовем его «Брутальная Предсказуемость».

— Джулс, это не время для маркетинга! — взвизгнул Матео в ухе. — Они сейчас начнут стрелять! У тебя есть три секунды, чтобы придумать, как нам не умереть!

— У меня есть кое-что получше, — прошептала я.

Я медленно опустила руку в карман комбинезона и достала тот самый матовый баллончик.

Шрам заметил движение и вскинул автомат. — Руки! Держи руки так, чтобы я их видел!

— Расслабься, красавчик, — сказала я, поднимая баллончик на уровень груди. — Это просто парфюм. Вы же не против, если я освежусь? В этом гараже ужасно пахнет тестостероном и плохими жизненными решениями.

Я нажала на распылитель.

Но это был не просто парфюм. И это была не «Аква Эмпатия», которая заставляла людей каяться в грехах. Это был экспериментальный прототип, который Матео сварил месяц назад, после того как мы посмотрели слишком много мелодрам. Мы назвали его «Аква Мемория». Или, как я его называла в отчетах, «Слеза Матери».

Обонятельная луковица — это единственная часть мозга, которая имеет прямую, без посредников, связь с лимбической системой. С амигдалой и гиппокампом. Центрами эмоций и памяти. Если вы вдыхаете запах, он минует таламус и бьет прямо в ваше подсознание, прежде чем вы успеете подумать.

Формула «Аква Мемории» была шедевром ностальгической химии. В ее состав входили синтетические аналоги петрикора (запаха земли после дождя), теплого молока, ванили, старого книжного переплета и специфического феромона, который на подсознательном уровне ассоциируется с безопасностью материнских объятий. Плюс микродоза окситоцина, проникающая через слизистую.

Облако невидимого, тонкого аромата окутало троицу наемников.

Первые две секунды ничего не происходило. Шрам держал палец на спусковом крючке, его глаза были холодными и пустыми.

А на третьей секунде его зрачки расширились.

Автомат в его руках дрогнул. Дуло медленно опустилось в пол. Шрам моргнул, и я увидела, как по его грубой, обветренной щеке скатилась первая, тяжелая слеза.

— Мам... — хрипло выдохнул он. Голос этого двухметрового убийцы внезапно стал тонким и дрожащим, как у обиженного пятиклассника. — Мам, прости меня... Я обещал приехать на Рождество... но у меня была работа...

Его напарник, коренастый парень с татуировкой черепа на шее, выронил оружие. Оно с грохотом ударилось об эпоксидный пол, но он даже не заметил. Он обхватил себя руками за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону. — Барсик... — всхлипнул он, глядя в пустоту. — Мой кот Барсик... Мы его в приют отдали, когда переезжали... Я его больше никогда не видел... Он меня ждал...

Третий наемник просто упал на колени, уткнулся лицом в ладони и зарыдал так, как рыдают только люди, которые тридцать лет не позволяли себе чувствовать вообще ничего. — Я не хотел быть плохим... Я просто не знал, как заработать на ипотеку... — причитал он в бетонный пол.

Елена смотрела на эту сцену, открыв рот. Ее глаза за темными стеклами очков были размером с блюдца. — Что... что вы с ними сделали? — прошептала она. — Они... они плачут?

— Я просто напомнила им, что внутри каждого безжалостного убийцы живет маленький мальчик, которому не хватает маминого борща и который скучает по своему детству, — ответила я, убирая баллончик в карман. — Психологическая регрессия под воздействием обонятельных триггеров. Очень мощная штука. И, главное, абсолютно легальная. В составе только эфирные масла и гормоны счастья.