Акстиния А Эффект сияния: Формула Тофаны

Глава 7. Допрос с пристрастием к кокосу (POV: Марко)

Ордер на обыск лежал передо мной на столе, пахнущий свежей типографской краской и бюрократическим триумфом. Я смотрел на него так, как смотрят на выигрышный лотерейный билет, который, как ты знаешь, никогда не обменяют на деньги.

Прокурор Моретти подписал его только потому, что я пригрозил ему увольнением и публичным скандалом в прессе. Не потому, что он верил в мою теорию о «ведьмах из Милана». А потому, что устал от моих ежедневных звонков, писем и визитов в его кабинет с папками, толстыми, как «Война и мир».

— Вити, — сказал он мне вчера, потирая виски, — вы хотите обыскать спа-салон премиум-класса потому, что их клиенты стали слишком честными? Вы понимаете, как это будет выглядеть? «Интерпол врывается в салон красоты, потому что женщины слишком хорошо выглядят и их мужья внезапно становятся добрыми»? Нас засмеют. Нас распнут в Твиттере.

— Моретти, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от раздражения, — три человека. Три крупных бизнесмена за полгода. Все они внезапно «прозревают» после того, как их жены начинают посещать один и тот же бутик. Это не совпадение. Это паттерн.

— Это корреляция, а не причинность, — парировал он. — Может, они просто устали быть мудаками. Такое тоже бывает.

Но в конце концов он сдался. Подписал ордер. С условием, что если я ничего не найду, меня отправят в принудительный отпуск на месяц. Без сохранения зарплаты.

Я смотрел на ордер и чувствовал, как внутри меня поднимается странная смесь триумфа и дурного предчувствия. Я получал то, что хотел. Но часть меня — та часть, которая двадцать лет работала в полиции и видела слишком много — знала, что это будет ошибкой.

Но я уже зашел слишком далеко.

Я встал, потянулся (позвоночник хрустнул, как старый паркет), и направился в комнату для брифингов. Там меня ждала команда: шесть человек из отдела по борьбе с организованной преступностью, два техника по электронике и четверо бойцов спецназа в полной экипировке.

Они выглядели так, будто собирались штурмовать бункер наркобарона. Бронежилеты, шлемы, автоматы HK416, тактические очки ночного видения. Капитан спецназа, здоровяк по имени Риккардо с шрамом через всю щеку, смотрел на меня так, будто я был сумасшедшим.

— Инспектор, — сказал он, когда я вошел, — вы уверены, что нам нужен полный штурм? Это же... спа-салон.

— Это не просто спа-салон, — ответил я, стараясь звучать убедительно. — Это фасад. За ним скрывается лаборатория, где производят... психотропные вещества. Нейромодуляторы. То, что превращает нормальных людей в... в кающихся грешников.

Риккардо посмотрел на своих бойцов. Они переглянулись. Я видел, о чем они думают. «Старик Вити наконец-то поехал кукушкой. Слишком много кофе и недосыпа».

— Ладно, — вздохнул Риккардо. — План такой. Мы входим через главный вход и через черный ход одновременно. Контролируем всех сотрудников и клиентов. Никто не выходит без проверки. Техники проверяют все электронные устройства. Инспектор, вы ведете допрос.

Я кивнул.

— И еще, — добавил Риккардо, — если там будут VIP-клиенты... графини, жены политиков... будьте осторожны. Мы не хотим международного скандала.

— Понял, — сказал я.

Мы выехали через двадцать минут. Три черных фургона с тонированными стеклами мчались по улицам Милана, разбрызгивая лужи после ночного дождя. Я сидел в головном фургоне рядом с Риккардо и смотрел в окно на проплывающие витрины. Милан был красивым городом. Но для меня он всегда был городом теней. Местом, где за глянцевыми фасадами скрывались темные дела.

И сегодня я собирался сорвать маску с одного из таких фасадов.

Спа-салон Aqua Beauty находился в элитном районе, на тихой улице, утопающей в зелени. Здание было современным — стекло, белый камень, минимализм. Никаких кричащих вывесок. Только элегантная табличка с логотипом: капля воды, стилизованная под букву А.

Фургоны остановились в пятидесяти метрах от входа. Бойцы спецназа выпрыгнули, заняли позиции. Риккардо дал сигнал.

— Пошли, — сказал он мне.

Я вышел из фургона, чувствуя, как адреналин начинает пульсировать в висках. Это было знакомо. Это было мое. Двадцать лет я делал это — врывался в притоны, в подпольные казино, в лаборатории по производству наркотиков. Это была моя стихия.

Мы подошли к двери. Риккардо кивнул одному из бойцов. Тот достал таран.

— Полиция! Откройте! — заорал он, стуча кулаком в дверь.

Никакой реакции.

Он ударил тараном. Дверь поддалась с глухим стуком. Мы ворвались внутрь, автоматы наготове, крича: «Полиция! Всем на пол! Руки за голову!»

И тут я понял, что что-то не так.

Внутри не было криков. Не было паники. Не было людей, бросающихся врассыпную или пытающихся уничтожить улики.

Внутри пахло... лавандой. И чем-то еще — жареным миндалем, кажется. Воздух был теплым, влажным, как в тропиках. Играла тихая музыка — что-то эмбиентное с звуками воды и птиц.

Мы стояли в холле. Белый мраморный пол, стены из светлого дерева, живые растения в огромных кадках. Посреди холла — фонтан в виде капли воды, из которой струилась вода, падая в бассейн с золотыми рыбками.

За стойкой ресепшена стояла женщина лет сорока с идеальным каре и кожей, которая сияла так, будто она только что вернулась с месяца отпуска на Мальдивах. Она смотрела на нас с легким удивлением, но без страха.

— Добрый день, — сказала она ровным, спокойным голосом. — Чем могу помочь?

Риккардо подошел к ней, направив автомат в пол. — Полиция. Ордер на обыск. Где ваши сотрудники и клиенты?

Женщина посмотрела на ордер, который я протянул ей, потом на нас — на бойцов спецназа в полной экипировке, на меня в моем помятом костюме.

— Понимаю, — сказала она. — Прошу, следуйте за мной. Но будьте осторожны — полы могут быть скользкими после уборки. И пожалуйста, не наступайте на растения — они очень чувствительные.

Она вышла из-за стойки и повела нас вглубь салона. Мы шли за ней, выглядя, наверное, как идиоты. Бойцы спецназа с автоматами, идущие за женщиной в белом халате, которая объясняла нам, где находятся раздевалки и процедурные кабинеты.

— Здесь у нас зона релаксации, — говорила она, указывая на комнату с низкими диванами и приглушенным светом. — Здесь клиенты отдыхают после процедур. Здесь — сауна и хаммам. А здесь — лаборатория, где мы смешиваем индивидуальные составы для клиентов.

Мы вошли в лабораторию. Стерильное помещение с хромированными столами, микроскопами, центрифугами. Техники сразу начали осмотр, вскрывая шкафчики, проверяя холодильники.

Я смотрел на полки. Сотни флаконов, баночек, тюбиков. Все с этикетками: «Aqua Glow», «Aqua Hydrate», «Aqua Revive». Я взял один из флаконов, открыл его, понюхал.

Бергамот. Белый чай. Что-то цветочное.

Никакого запаха химии. Никакого подозрительного оттенка.

— Инспектор, — позвал меня один из техников. — Посмотрите на это.

Я подошел. Он стоял перед компьютером, на экране которого была открыта база данных клиентов.

— Здесь списки всех клиентов, их история посещений, какие процедуры они проходили, какие продукты покупали. Все абсолютно прозрачно. Никаких скрытых записей, никаких кодов.

Я нахмурился. — А что насчет... особых клиентов? Тех, кто заказывает что-то необычное?

Техник пожал плечами. — Ничего необычного. Все процедуры стандартные: чистка лица, пилинги, массажи, обертывания. Никаких инъекций, никаких экспериментальных препаратов.

Я повернулся к женщине-администратору, которая стояла рядом, наблюдая за нами с тем же спокойным выражением лица.

— Синьора, — сказал я, — нам поступила информация, что здесь производят вещества, которые... влияют на поведение людей. Нейромодуляторы. Психотропные препараты.

Она посмотрела на меня, как смотрят на ребенка, который утверждает, что видел дракона.

— Инспектор, — сказала она мягко, — мы косметический салон. Мы используем только сертифицированные ингредиенты. Все наши продукты прошли дерматологические тесты. Если вы хотите, я могу предоставить вам все сертификаты, лицензии, результаты лабораторных исследований.

— Я хочу видеть все, — сказал я.

Она кивнула. — Конечно. Пойдемте в мой кабинет.

Мы пошли в ее кабинет. Маленькая, уютная комната с растениями, картинами на стенах и запахом сандала. Она открыла сейф и достала толстую папку.

— Вот, — сказала она, протягивая мне папку. — Все документы за последние три года. Сертификаты на каждый ингредиент, который мы используем. Лицензии от министерства здравоохранения. Результаты проверок.

Я начал листать. Страница за страницей. Все было идеально. Слишком идеально. Каждый документ был на месте, каждая печать, каждая подпись. Это было не просто соблюдение закона. Это было... произведение искусства.

— Синьора, — сказал я, закрывая папку, — вы понимаете, что три человека — три крупных бизнесмена — внезапно изменили свое поведение после того, как их жены стали вашими клиентками?

Она кивнула. — Конечно, инспектор. Наши продукты действительно улучшают качество жизни. Когда женщина чувствует себя красивой, ухоженной, уверенной в себе — это влияет на всю ее жизнь. Она начинает лучше общаться с мужем, с детьми, с коллегами. Может быть, эти мужчины просто увидели своих жен в новом свете и решили измениться к лучшему. Разве это преступление?

Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри меня растет раздражение. Она была права. И это было самое ужасное. Она была абсолютно, кристально права. Закон бессилен против идеального сервиса. Закон бессилен против алиби, которое пахнет лавандой и выглядит как папка с сертификатами.

— Инспектор, — сказала она вдруг, наклоняясь вперед, — вы выглядите очень уставшим. У вас темные круги под глазами, напряжение в плечах. Позвольте мне предложить вам... процедуру. Бесплатно. Тридцать минут массажа и маска для лица. Вы почувствуете себя лучше.

Я посмотрел на нее, не веря своим ушам. — Вы... предлагаете мне массаж? Во время обыска?

Она улыбнулась. — Почему нет? Вы делаете свою работу. Я делаю свою. И моя работа — помогать людям чувствовать себя лучше. Вы выглядите так, будто вам это нужно.

Я открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. Это было абсурдно. Это было невероятно. Это было... соблазнительно.

Я не спал нормально три месяца. Моя спина болела постоянно. Я пил слишком много кофе и ел слишком много фастфуда. Я выглядел так, будто меня пережевали и выплюнули.

И эта женщина предлагала мне маску для лица.

— Нет, — сказал я наконец, вставая. — Спасибо. Но я на службе.

— Как скажете, — она тоже встала. — Но если передумаете — мы всегда рады вас видеть. Даже после того, как вы закончите... обыск.

Я вышел из кабинета, чувствуя себя побежденным. Не потому, что я ничего не нашел. А потому, что я нашел слишком много. Слишком много порядка. Слишком много совершенства. Слишком много... заботы.

Риккардо ждал меня в холле. — Ну что? — спросил он.

— Ничего, — ответил я. — Абсолютно ничего. Все чисто.

Он кивнул, как будто ожидал этого. — Отзываем людей?

— Да, — сказал я. — Отзываем.

Мы начали уходить. Бойцы спецназа складывали оружие, техники паковали оборудование. И тут к нам подошла одна из сотрудниц — молодая девушка с хвостиком и улыбкой, которая могла бы растопить ледник.

— Извините, — сказала она, протягивая мне маленькую корзинку. — Это для вас. Комплемент от салона. За беспокойство.

Я посмотрел в корзинку. Там лежали три маленькие баночки с кремом, бутылка минеральной воды и шоколадка.

— Это... — начал я.

— Увлажняющий крем для рук, маска для лица после стресса и крем для области вокруг глаз, — объяснила она. — Вы выглядите так, будто вам это нужно. Берегите себя, инспектор.

Она улыбнулась и ушла.

Я стоял, держа корзинку, и смотрел ей вслед. Риккардо подошел ко мне, посмотрел на корзинку, потом на меня.

— Они дали тебе... крем? — спросил он, не веря своим глазам.

— Да, — ответил я. — Крем.

Мы вышли на улицу. Дождь закончился, и солнце начало пробиваться сквозь облака. Бойцы садились в фургоны, техника грузили оборудование.

Я стоял, глядя на элегантное здание спа-салона, и чувствовал, как внутри меня что-то ломается. Не моя теория. Не моя вера в справедливость. А моя уверенность в том, что я понимаю, как работает мир.

Двадцать лет я ловил преступников. Людей, которые убивали, грабили, торговали наркотиками. Людей, которые оставляли следы — кровь, отпечатки, ДНК. Людей, которых можно было поймать, потому что они делали ошибки.

Но эти... эти не делали ошибок. Они были совершенны. Они были неуязвимы. Они использовали не страх и насилие, а заботу и красоту. И закон был бессилен против этого.

Я сел в машину, положил корзинку на пассажирское сиденье и посмотрел на нее. Увлажняющий крем. Маска для лица. Крем для глаз.

Я открыл баночку с кремом для рук и понюхал. Лаванда. Миндаль. Что-то еще, неуловимое.

Я нанес немного крема на руки, втер его в кожу. Кожа стала мягче. Аромат был успокаивающим.

И тут я понял.

Я сидел в машине, смотрел на свои руки, намазанные кремом от подозреваемых, и понимал, что я только что проиграл. Не потому, что у меня не было доказательств. А потому, что доказательства не имели значения.

Они были умнее. Они были сильнее. Они были... лучше.

Я завел двигатель и поехал обратно в участок. По дороге я заехал в кофейню, купил себе эспрессо — горький, как всегда, — и выпил его, глядя в окно.

Мой телефон зазвонил. Моретти.

— Вити, — сказал он, даже не поздоровавшись, — мне только что позвонили из мэрии. Жена вице-мэра была в этом салоне во время вашего... обыска. Она в ярости. Она требует, чтобы вас наказали за унижение.

Я закрыл глаза. — Понял.

— Вити, — голос Моретти стал жестче, — вы в дерьме. Глубоком, вонючем дерьме. Если вы не найдете что-то реальное в ближайшие две недели, я отправлю вас в отпуск. Навсегда.

— Понял, — повторил я.

Он отключился.

Я сидел, глядя на свой телефон, и чувствовал, как внутри меня растет отчаяние. Я был один. Против совершенства. Против красоты. Против... добра, замаскированного под преступление.

И я не знал, что делать.

Я посмотрел на корзинку, лежащую на пассажирском сиденье. Достал маску для лица. Прочитал инструкцию: «Нанести на очищенную кожу, оставить на 15 минут, смыть теплой водой. Для снятия стресса и усталости».

Я усмехнулся. Горько, цинично.

— Ладно, — сказал я вслух, обращаясь к пустой машине. — Посмотрим, насколько хороша ваша маска.

Я поехал домой. В свою маленькую, неуютную квартиру, которая пахла старыми книгами и одиночеством. Я принял душ, намазал маску на лицо и лег на диван, глядя в потолок.

Маска холодила кожу. Аромат лаванды наполнял комнату. И впервые за три месяца я почувствовал, как напряжение начинает уходить.

Я закрыл глаза.

И в этот момент я понял, что они победили. Не потому, что я сдался. А потому, что их крем работал. Их маска работала. Их забота работала.

И я не знал, хорошо это или плохо.

Я лежал на диване с маской на лице, слушал тишину квартиры и думал о том, что, может быть, мир не так прост, как я думал. Может быть, иногда добро выглядит как преступление. А преступление — как добро.

И может быть, мне нужно перестать искать ведьм. И начать искать... фей.

Даже если это звучит как бред сумасшедшего.

Даже если это означает, что мне придется мазать лицо кремом каждый день.

Потому что, черт возьми, крем действительно работал.

Глава 8. Исчезновение по-итальянски (POV: Джулс)

Подземный паркинг элитного жилого комплекса в районе Порта Нуова пах эпоксидной смолой, дорогим выхлопом и скрытым отчаянием.

Здесь, на уровне минус три, не было панорамных окон и звездных потолков. Только безупречно ровный серый пол, идеальное светодиодное освещение и тишина, которую нарушало лишь тихое гудение вентиляционных шахт. Это было место, где миланская элита прятала свои самые дорогие игрушки и самые грязные секреты.

Я стояла в тени массивной бетонной колонны, опираясь плечом на прохладный металл. На мне был черный шелковый комбинезон, который не стеснял движений, и кроссовки Balenciaga на толстой подошве — потому что бегать по эпоксидке на шпильках Louboutin не только неэстетично, но и травмоопасно. В правой руке я сжимала крошечный, матовый баллончик, замаскированный под флакон духов Tom Ford.