Акили Мелодия огня и ветра. Том 2

Сюн подхватил настрой, и его мелодия последовала за «птицами». А «ястреб» Ардена стремительно вылетел из укрытия и кинулся с воинственным кличем в атаку. Сюн слегка улыбнулся. Он изначально уступил князю, начав мелодию с древесных мотивов, и был готов гармонично развивать их музыкальную беседу, но князь решил побить его на его поле и сразиться в «полёте птиц». Да будет так.

Сюн больше не сдерживался. Он вошёл в раж и начал использовать каждый звук соперника как начало собственного, перехватывая мелодию на ходу, плетя её так умело, словно сочинял много лет, а не импровизировал на ходу.

Арден никак не мог перехватить инициативу, его ястреб начал задевать когтями кроны деревьев, спотыкаться, а добыча впереди всё ускорялась. Потом она внезапно взлетела вверх и, сделав, круг, спикировала вниз, словно дразня незадачливого хищника. Ястреб издал воинственный крик, словно в последней попытке напугать соперника, но ветер подхватил этот звук и унёс к облакам.

Пальцы Сюна натягивали струны как тетиву, и каждый звук становился золотой стрелой, разрывающей полотно неба.

Ястреб заметался. Стрелы летели в него золотым дождём, и птица уже думала только о том, как спастись.

Музыка Ардена ускорялась, но её догоняли. Преследовали играючи. Без скрытых угроз. На чистом азарте. На миг ястребу, казалось, удалось оторваться. Он сделал крутой вираж, как вдруг золотая стрела, только и поджидавшая его, вонзилась прямо в сердце.

Мелодия резко закончилась двумя синхронными нотами. В шатре повисла тишина, в которой всё ещё отражалось эхо последнего «выстрела». На висках князя Ардена выступили капельки пота. Сюн сидел с мягкой улыбкой без намёка на усталость. Он явно получил удовольствие от дуэли и ярко закончил её, подловив соперника на следующем шаге. И в глазах других это даже выглядело как милосердие над старым князем, который уже явно спотыкался и не мог продолжать партию. Полный разгром.

Сюн мягко сыграл ещё четыре ноты, и в шатёр залетел прохладный ветерок, остужая накалённую атмосферу. Только тогда все очнулись и смогли нормально дышать.

– Это… было потрясающе, господин Сюнлин! Как вам так легко удаётся плести мелодии? – примирительно сказал князь Малян.

– Вдохновение не будет объяснять. Оно всегда поёт. Благодарю князя Ардена за урок, – улыбнулся Сюн и сложил руки в почтительном жесте.

Если бы не его ясное лицо и мягкая улыбка, которые, казалось, всегда отражают лишь правду и простодушие, можно было бы подумать, что Сюн издевается. Впрочем, Вэй отлично знал, что его брат способен подтрунивать и проявлять озорство. Это пробуждало в нём живого человека, который заснул в его сердце много лет назад после ухода матери. И лишь две вещи могли снова его пробудить и пробить на эмоции: музыка… и Лань.

Все зрители выходили из шатра под впечатлением. Сюн подошёл к Вэю и тихо спросил:

– Прости, я увлёкся. Я ничего не испортил?

– Нет. Ты поразил одной стрелой нескольких птиц, – усмехнулся Вэй.

Койден и Элдинг хотели посмотреть, каков новый князь Ванлинда. И получили если не ответ, то красноречивое предупреждение: «Даже в момент слабости княжества Ванлинд его всё ещё защищает могущественная Долина Ветров».

– Я только вернулся и искал тебя. В лагере мне сказали, что ты тут. Хотел подождать снаружи, но услышал, на что тебя подбивают, – объяснил Сюн своё появление.

Вэй задумчиво кивнул. Что теперь предпочтёт старый князь Койдена? Затаить обиду или наладить связи? Вэй не думал, что ему придётся стать князем так рано, и потому заделал лишь будущую основу сотрудничества с нынешним молодым князем. Но в ближайшие годы ему всё же придётся иметь дело с его отцом, а это иное.

– Вэй? – позвал Сюн.

– А, всё в порядке. Ты меня просто спас от позора. Я бы так точно не смог. Однако не знал, что ты умеешь играть на цитре.

– Упражнялся потихоньку ещё в Долине, – пожал плечами Сюн, словно это был пустяк. – Мы с дядей иногда так играем на разных инструментах, и его «птицы» куда проворней, чем у Ардена. Правда дядю я никогда не пытался «подбить». С ним мы просто «беседуем».

– Воистину твой талант – величайшее сокровище Ванлинда и Долины, – серьёзно сказал Вэй.

– Да ладно тебе, – смутился Сюн и снова стал похож на любимого младшего брата.

Некоторое время до своей части лагеря они шли молча, пока за их спинами не возникли две знакомые тени и не пошли следом.

– Слышал, ты удрал от стражи, – громко обронил Вэй.

– Слышал, ты посылал за мной стражу, – был ответ.

Два человека за их спинами потупили взгляды. Вэй изумлённо глянул на невозмутимое лицо Сюна и расхохотался. А он-то думал, что чувство юмора его брата заледенело в шестилетнем возрасте… если, конечно, это был юмор. Что же его растопило?

Когда шлейф звонкого смеха стих, Вэй откашлялся и спросил уже спокойно:

– Как твои поиски?

Вместо ответа Сюн печально опустил голову. Вэй не стал настаивать, только заметил, что Сюн держал в руках подсохший цветок эдельвейса.

* * *

– Твоё впечатляющее выступление позволило мне продавить нашу позицию. Гонец с посланием императору будет от нашего княжества, – объявил Вэй утром.

Он уже успел проснуться и провести необходимые политические встречи, когда Сюн только умылся и привёл себя в порядок. Сюн не понимал в политике ничего, но в душе восхищался деятельностью брата, поэтому подыграл:

– Это важно. Ты хорошо поработал.

Вэй сделал вид, что поверил, будто для Сюна это действительно имеет значение.

– Это ты молодец. Князь Койдена ещё нескоро забудет такое унижение.

– Разве ж это хорошо? – наклонил голову Сюн.

– Зависит от него. В любом случае свои очки на доске мы отыграли. Вопрос теперь, кого отправить с посланием.

– Отправь меня.

– Тебя? – удивился Вэй.

– Это же было моё выступление. Разве это не ожидаемо?

Вэй во все глаза уставился на Сюна, тот отчего-то отвёл свои.

– Ожидаемо, – медленно ответил Вэй, – но я думал, что тебя это не интересует.

– Почему бы и нет?

Вэй прищурился, но не нашёл в поведении Сюна ничего подозрительного. В конце концов, его брат действительно теперь вовлечён во всё это – как важная фигура на поле боя, как второй князь Ванлинда. И хорошо, если он научится хотя бы держаться на плаву в этом море с акулами, а уж сражениями и штормами займётся Вэйлин.

* * *

Из-за яркого солнца земля казалась раскалённо красной, несмотря на приятную прохладу осени. В Редауте всегда было теплее, чем на основной части Равнин, и местный восточный ветер имел особенный характер. И пусть музыканты ветра уже подстроились под его звучание, горячий ветер всё же не был им «родным».

Сюн смотрел, как посреди поля расставляли столы и стулья, а далеко позади выстраивались вооружённые отряды. И хотя сегодня не планировалось битв, никто не собирался рисковать и доверять «вероломному императору». Вдалеке от места переговоров виднелись очертания зловещей в своей репутации Железной крепости, и никому не хотелось оказаться в её застенках.

Со стороны границы поставили шесть столов для князей. Рядом с каждым могли встать двое доверенных людей. Сюн уже знал правителей Элдинга и Койдена – Маляна и Ардена. Княгиню Лердэ Лирию видел вчера.

Вэй не без восхищения рассказывал, что эта женщина твёрдой рукой удерживает власть после смерти мужа. Из-за того, что у них в браке родилось лишь двое дочерей, и те пока неопытны в управлении, многие предсказывали развал и произвол придворных после кончины князя. Но княгиня пресекла все их попытки, и сама заняла трон… и в результате своим правлением затмила даже мужа. В народе шутили, что правит Лирия княжеством земли, но характер у неё из железа.

Сюн мельком глянул в её сторону. Идеальная, полная достоинства осанка, сложенные на коленях ладони, обтянутые тонкой, почти прозрачной кожей скулы, тонкие накрашенные губы и высокая причёска, из которой не выбивалось ни волоса – всё в её облике говорило: «Перед тобой почтенная госпожа». Рядом с ней стояли две девушки, которые старались держать такое же строгое выражение лица. Судя по семейному сходству, это были две княжны, и только у одной был музыкальный инструмент.

Слева от неё за своим столом сидел князь Ирианда – Рианфэй. Про него Сюн ничего знал. Только то, что Рианфэй был из более молодого поколения, в отличие от других правителей, не считая Вэйлина. Со слов Вэя, музыкой Рианфэй занимался исключительно для поддержания собственного здоровья и статуса. Мало и неохотно участвовал в политике за пределами княжества, но упрямым дураком не был и своим умом понимал, что война меняет расклад. А потому содержал армию в порядке и даже заключил договор с Ванлиндом на поставку оружия… которое Ванлинд после войны, конечно, должен вернуть в полном объёме. В конце концов, если бы Ирианд так легко раздавал магическое оружие, то быстро утратил бы на него исключительное право и вместе с тем и преимущество.

По этой причине музыканты металла, которые рождались в других княжествах, могли приехать в Ирианд развивать своё искусство только с условием, что останутся работать в княжестве ещё на пятнадцать лет. Расчёт оказался верен, и многие музыканты за это время заводили в Ирианде семьи и оставались его жителями. Так искусство заклинания металла не существовало практически нигде, кроме самого Ирианда. А если где-то появлялся большой умелец, то его старались переманить… по-хорошему или по-плохому.

А вот с нравом Шуйфена Сюн успел познакомиться за множество битв. И хотя князя Ошранда встретил впервые, даже спиной ощущал, как звенит вокруг него воздух, словно на морозе. Кажется, подойди ближе – и почувствуешь, как множество ледяных осколков впивается в кожу.

Вэй рассказывал про него чаще и больше, чем о других, и совсем не добрыми словами: «Даже теперь, когда мы с ним оба князья, Ошранд по-прежнему смотрит на меня как на таракана на белой скатерти. Он и раньше не был особо гибок в переговорах, а после смерти молодого князя и подавно. Упрям как камень и изворотлив как уж. Это ли природа изменчивой воды, что он заклинает?»

Однако кое-что в рассказах об Ошранде не сходилось. О князе воды говорили: «Единственное, на что Ошранд смотрит с любовью – это охотничьи трофеи, которые он выделывает собственными руками. И более ничто и никто не удостаивается его улыбки». Но то, какой скорби князь предался после смерти сына, удивило многих…

Молодой Реншен пал в расцвете лет, и теперь, помимо дочери, у Ошранда остался лишь младший малолетний сын. В будущем вся тяжесть ответственности за княжество теперь ляжет на него, и люди Шуйфена шёпотом уже стали называть молодого князя несчастным ребёнком.

«Говорят, если бы огонь не распаляла принцесса ветра, у Реншена бы хватило сил отбиться. Поэтому Ошранд вскипает при одном упоминании о ней и готов превратить в труху весь Редаут. Боюсь, бои теперь будут особенно жестокими», – сказал однажды Вэй. Он хотел, чтобы брат это знал, даже если тяжело.

Сюн мельком взглянул на стол Шуйфена. Рядом с Ошрандом стояла его дочь княжна Амэя, которую Сюн поприветствовал кивком, но ответа не получил. Второе место пустовало. Оно явно предназначалось погибшему Реншену.

Солнце добралось до своего зенита и напоминало золотую монету на голубом бархате. Но со стороны Редаута так никто и не пришёл. Не было ни войска, ни стола для императора, ни слуг, которые бы готовились к приезду правителя.

Ситуация выглядела так, словно князья пришли покрасоваться и показать собственную важность, но единственный, кому предназначалось это представление, со скукой его проигнорировал. За столами начались недовольные разговоры. Князь Койдена нетерпеливо ёрзал на стуле. Князь Элдинга, несмотря на свою обычную миролюбивость, тоже хмурился. Князь Ирианда постукивал пальцем по столу, а княгиня Лердэ, ни разу не изменившись в лице, попивала чай. Наиболее разозлённым выглядел правитель Шуйфена.

– Этот ублюдок издевается над нами, – сказал он негромко, но слова сочились убийственным намерением. Веер в его руке треснул.

– Допускаю, что так и есть, – проговорил Вэй так тихо, что слышать его могли только рядом стоящие Сюн и Аксон.

Сюн не стал отвечать, но был уверен, что император появится. И примерно два часа спустя, когда напряжение и гнев достигли пика, и все уже собирались уйти, впереди показалась карета. Её сопровождал отряд вооружённых воинов и несколько музыкантов. И никакого войска.

Карета остановилась, дверца открылась. Все замерли в удивлении и ожидании. Из кареты вышел статный мужчина с длинными чёрными волосами, свободно рассыпанными на спине. Если он музыкант, то ему могло быть и сорок лет, и шестьдесят, и семьдесят. Он расслабленно размял плечи, как будто на него сейчас и не смотрели тысячи глаз. Повернулся обратно к дверце и подал кому-то руку.

У Сюна заколотилось сердце. Из кареты вышла тонкая девушка в чёрно-золотом платье и золотом в каштановых волосах. Издалека было трудно рассмотреть лицо, но Сюн знал, что она придёт. Именно поэтому она и появилась вчера на окраине. Именно поэтому, он и вызвался быть посланником.

Слуги, шедшие за каретой, поспешно поставили стол и стул. И под всеобщее удивление всего Союза княжеств мужчина за него сел.

– Это и есть император? Вот так приехал без войска?

– Да не может это быть он!

– И ведь совсем не боится, что мы нападём.

Император не мог прибыть с такой малой охраной – в этом были уверены все. Издалека многие бы решили, что перед ними скорее принц Айварс. Но всем известно, что первого принца, которого опасались все княжества, убил ценой своей жизни князь Ванлинда. И если это не Айварс, то…

Князья подозвали послов, которым доводилось когда-либо видеть императора Рейтана на официальных аудиенциях. Вердикт всех одинаков: «Издалека трудно сказать наверняка, но очень похоже, что это он». Князья ещё раз внимательно осмотрели человека за столом. Он расслабленно откинулся на спинку стула и одной рукой держал вино, а другой пощипывал струны цитры.

– Вот это наглость. Тогда это точно Рейтан.

– А кто рядом с ним? Неужели принцесса ветра?

Все взгляды устремились к девушке, стоящей с опущенной головой подле императора. Никогда ещё её не видели так близко, хоть и не могли в полной мере рассмотреть лицо. Сюн мельком глянул на Хранителя Долины, лицо которого не выражало ничего, и на миг облегчённо выдохнул.

Но тут император сделал жест рукой, и принцесса, присев перед ним в поклоне, медленно пошла вперёд. Сердце Сюна взволнованно заколотилось, но выражение лица не изменилось. Он кивнул Вэю и пошёл навстречу.

Сюн и Лань встретились на середине поля под взглядами тысяч людей. Глаза в глаза. Без капли удивления. Они оба всё знали.

– Аилань, двенадцатая принцесса Редаута. Представляю своего отца-императора. – Она присела в официальном поклоне.

«Значит, её зовут Аилань».

– Сюнлин, второй князь Ванлинда. Представляю своего брата – князя Ванлинда и Союз шести княжеств. – Сюн сложил руки в приветственном жесте.

Они говорили негромко, и за столами их не слышали. Вэй прихватил с собой веер и спрятал за ним нижнюю часть лица. Из-под веера раздался тихий свист. Ветер задул в его сторону и доносил обрывки слов:

– Сюн, я не могу его остановить. Никто не сможет… Он и рад будет, если нападёте. Здесь ловушка…

Вэй удивлённо поднял брови, и догадка метеором блеснула в голове. Вэй краем глаза посмотрел на Хранителя Долины. Тот щурился, словно силился рассмотреть, а потом его глаза удивлённо расширились. Вэй перевёл взгляд на принцессу, а потом на императора вдалеке, который по-прежнему играл на цитре и ни о чём не волновался. Но вскоре его движения стали нетерпеливыми и порывистыми, и в воздухе прозвучал жуткий стон почти порванной струны.

Сюн почувствовал, как Лань вздрогнула. Она опасливо глянула назад.

– Мне пора, – быстро сказала она. – Какое сообщение у Союза?

– «Редаут должен заплатить другим княжествам компенсацию за все разрушения и потери от рук его принцев. Сумма будет оговорена отдельно, и решение прислано в Обсидиановый дворец. Также Редаут обязан сократить численность своей армии наполовину и распустить две трети отрядов музыкантов. Восемь из десяти школ огня должны быть закрыты. Войско, состоящее из людей всех княжеств, будет размещено на границе, чтобы контролировать исполнение договора».

– Император никогда не согласится на такое…

– Они и не ждут, что он согласится, – вздохнул Сюн.

Лань передала Сюну сообщение императора, отвернулась и быстро засеменила прочь. Сюн несколько мгновений смотрел ей вслед, а потом вернулся к своим.

– Ну и что решил сказать нам император? – громко поинтересовался князь Шуйфена.

– Он сказал: «Тех, кто осмелится прийти, я буду ждать у своего порога. К тем, кто не осмелится, я приду сам. Сдавайтесь, или ваш пепел развеет восточный ветер», – передал Сюн слово в слово, но тут же осёкся.

В этом сообщении же очевидный намёк на роль Лань в войне! Император нарочно обратил гнев всех князей на неё? Сюн мысленно обозвал себя тугодумом, но исправлять сказанное было уже поздно.

– Да за кого нас держит этот самоназванный император и его дочурка?!

– Развязал войну, ещё и издевается!

Всеобщее возмущение подавил громкий хохот. Он был слышен даже с того конца поля. Это Рейтан смеялся над требованиями князей, и от его смеха всё внутри леденело. Затем он сыграл на цитре неспешную мелодию, и все даже сквозь обувь почувствовали, как раскаляется земля.

– Отец-император! – в ужасе воскликнула Аилань.

– Посмотри на них. Как ужи на сковородке! Не бойся, не стану. Я ведь уже пригласил их на порог как радушный хозяин.

Рейтан закончил мелодию резким звуком, встал и направился к карете. Слуги поспешно забрали цитру, стол и стул. Аилань в последний раз оглянулась на стройную фигуру в белом.

Перемирие окончено. Завтра начнётся война…

Сюн почувствовал, что земля остывает. Разбуженный жар будто снова уснул глубоким сном.

– Демоны… – проговорил кто-то, – Он что, вызывал из-под земли огненных демонов?

– У него вместо армии демоны?

– Хватит молоть чушь. Это явно был какой-то трюк.

Сюн оглянулся на восток, но Лань… Аилань уже скрылась в карете. К нему сзади подошёл Аксон.

– Сюнлин, это же была…

– Я знаю! – резко ответил Сюн, чуть громче, чем следовало, и поспешил покинуть поле.

Аксон застыл от такого ответа как вкопанный. Вэй молча смотрел брату вслед. Однако на этот раз не собирался проявлять тактичность.

Вэй влетел в шатёр и застал Сюна за музыкой. Тот играл мелодию исцеления, и почти завядший цветок эдельвейса вдруг наполнился влагой, встрепенулся и снова стал свеж. Вэйлин бы похвалил брата за успехи в музыке, но не в этот раз.

– Сюн, мне нужен прямой ответ, – он был как никогда серьёзен. – Это была Лань?

Сюн молча кивнул, в его глазах застыла горькая печаль. Вэй глубоко выдохнул и постарался сохранить спокойный голос:

– Ты знал?

Сюн покачал головой.

– Недавно понял. Когда услышал свою мелодию на той стороне. Я сам давал Лань эти ноты.

– Сюн, это всё усложняет.

– Знаю…

– Принцесса, заклинающая ветер, давно стала военной целью. Я могу приказать не убивать её, а пленить живой, но Шуйфену не прикажешь. Принцесса распаляла пламя, в котором гибли и наши люди. И чем больше крови будет между нами, тем тяжелее последствия. Скажу откровенно, Сюн. Я не вижу хорошего исхода.

– Она хочет уйти оттуда, но не может. Там её семья.

– Её отец-император, развязавший войну.

– Нет. Она никогда не говорила об отце, лишь о младшем брате и старшей сестре. Она любит их.

– Это которых? – в раздражении бросил Вэй, и Сюн принял это как должное наказание. Конечно, Сюнлин утаил не пустяк, и его брат злится.

– Эмин и Виета.

– Понятно, – вздохнул Вэй и взял себя в руки. Что толку вымещать досаду на брате, которому и без того тяжко? – Будь они обычными людьми, можно было бы помочь и тайно вывезти их, но принца с принцессой… не раньше, чем мы возьмём штурмом Обсидиановый дворец. Но тогда, боюсь, уже будет поздно. Сюн… тебе придётся остановить её ветер. Другого варианта я не вижу.

– Как?

– В бою, конечно. Как ещё? Чем быстрее закончится война, тем лучше будет для всех сторон. А там посмотрим, что можно сделать. Но сможешь ли ты?

– Я сильнее как музыкант, но на её стороне восточный ветер, поэтому…

– Я не об этом спрашивал.

Вэй смотрел на него серьёзными глазами, а Сюн не мог поднять свои.

– Если я не остановлю её, – наконец медленно произнёс Сюн, – то другой может убить. Поэтому да – смогу.

Сюн посмотрел брату в глаза, и в его взгляде отражалась печальная решимость.

«Их связь – их боль и беда. Эта война – их трагедия, – мрачно подумал Вэй. – Стоило ли в душе Сюна расцветать надежде, если она вот так…» Вэй тряхнул головой и хотел сказать что-то ободряющее, а не раздражаться, но только успел увидеть пустой шатёр и как колыхнулся на выходе полог.

В это время снаружи кто-то быстро скрылся из виду. Личность принцессы ветра больше не была тайной.