Агата Лель Босиком по осколкам

Часть 4

Роман снова исчез, не появлялся несколько дней. У меня было много домашних дел, как обычно, и совершенно не оставалось времени думать о посторонних вещах, но я все равно нет-нет, а думала.

Я давно вышла из того возраста, когда влюбляются без памяти с первого взгляда. У меня большая проблема с доверием, множество страхов и печать горького опыта в прошлом, но Роман… он понравился мне. Не так чтобы прямо как мужчина… хотя и как мужчина тоже, смысл кривить душой. Но я знала, что это просто легкая симпатия, которая не заведет никуда дальше совместного поедания борща. Я не готова, не хочу… слишком мало времени прошло, наверное. Да и он определенно кем-то ранен в прошлом и не горит желанием заводить отношения. Он не пытался клеиться ко мне, не сыпал сальными шутками и не раздевал глазами. Даже при виде моих трусиков, хоть и в тазу, вел себя очень достойно.

Возможно, у него кто-то есть и я надумала его проблемы. Хотя как сама человек глубоко раненый, я вижу издалека себе подобных. Вряд ли я ошиблась и в его прошлом наверняка кроется какая-то печальная история.

– Надь, тут тебе вот, из клиники пришло, – заглянула в ординаторскую Олеся. Положила на стол запечатанный конверт. – А... что это?

– Да это так, анализы кое-какие.

– Пациента?

– Личные.

– А почему у нас не сделала?

– Потому что у нас таких не делают.

– Ммм, – протянула Олеся и, бросив любопытный взгляд на конверт, ушла, оставив меня наедине с собой.

Я хотела открыть его дома, спокойно прочитать результат, который либо подарит моей жизни новый смысл, либо лишит последней надежды. Но не удержалась, закрылась в туалете и, нетерпеливо разорвав бумагу, достала сложенный пополам листок.

Сердце забилось с космической скоростью, когда увидела подтверждение своих догадок. Я и так знала это. Чувствовала. Этот анализ был просто ради того, чтобы быть уверенной точно. И теперь я знала наверняка.

Радость, растерянность, страх… какофония смешанных мыслей наполнила глаза слезами. Хотелось бросить все и начать действовать прямо сейчас, но разум взял над эмоциями верх – не время. И так нахрапом все не делается. Это очень деликатный вопрос, и одно неосторожное действие может разрушить все.

Потерпи, – уговаривала я себя. – Не спеши. Выдохни.

И я выдохнула, но теперь точно знала, на что потрачу следующий выходной.

Я неторопливо шла к дому, оттягивая момент, когда попаду в его стены. Я знала, что там меня ждет недовольная мать. И не важно в чем будет крыться причина ее недовольства, свое раздражение она как обычно выльет на меня.

Жить бок о бок с ней – невероятно сложно. И если бы не обстоятельства, я бы ни за что не вернулась сюда. Никогда! Но порой жизнь загоняет нас в угол, из которого нет никакого выхода. К счастью, в моем случае вдалеке забрезжил свет. Пока неясный, непонятно, что сулящий, но это был свет, которого мне так сильно не хватало.

Родную улицу, на которой я провела все детство и юность я знала как свои пять пальцев. С годами здесь совершенно ничего не менялось, и с одной стороны это дарило некий покой – в наши наполненные хаосом дни так не хватает порой островка стабильности, а с другой казалось, что жизнь топчется на одном месте.

Сейчас на нашей тихой улочке завелся "чужак" – желтого цвета автомобиль, с шашечкой такси на крыше. И стояла машина аккурат напротив нашего дома.

"Роман" – мелькнуло в голове, и я соврала бы сказав, что сердечный ритм не сбился.

На автомате поправив волосы, я, не ускоряя шаг, добрела до дома и открыла калитку. Летнего домика отсюда видно не было, но я была уверена, что это он, его машина. Он же говорил, что работает в такси.

– Надька, это ты?

Ни "здрасьте", ни "как дела", ни хоть подобия улыбки от радости встречи. Мать как обычно полулежала на своей кровати, убивая время на просмотр шоу и бесконечных сериалов.

– Я, – опустила на пол сумку и сразу же взялась за тонометр. – Руку готовь.

– Ты спешишь куда-то, я не пойму? – принялась сразу же злиться. – Хоть бы слово доброе матери больной сказала, спросила, как здоровье.

– Я прекрасно знаю как твое здоровье, – вздохнула. Интенсивно работая кулаком качая "грушу", не выдержала: – У тебя же электронный тонометр есть, видела новый в коробке, зачем я по несколько раз на дню трачу на это свое время?

– Лежит и пусть себе лежит! С тебя что, убудет? Ухаживать за престарелой матерью – святой долг каждого ребенка!

– Тебе всего пятьдесят пять, – сдерживая раздражение процедила я. – Тоже мне престарелая.

– Я больная вся насквозь, бессовестная! Тыкать она будет мне моим возрастом! Я тебя в муках рожала, воспитывала. Одевала, обувала, выучила. Из-за тебя, неблагодарная, папаня-кобель твой из дома ушел.

– Начина-ается…

– Мать плохая, а как в жизни беда, сразу к матери под бок!

– Это и мой дом тоже. Отец оставил мне свою половину. Сто сорок на девяносто, – продиктовала цифры и не без облегчения вернула тонометр на место.

– Все мои болячки от нервов. Сколько слез ты мне принесла, забыла? Сколько я пережила с тобой горя и стыда? Если бы ты, шалава малолетняя, не связалась тогда с тем мажориком, все было бы по-другому. Сама, собственными руками жизнь свою сломала!

Я стиснула зубы. Сильно, до боли.

Ковырнуть уже зажившую рану, содрать струп, чтобы вновь саднила – это так на нее похоже.

– А может быть это тымою жизнь сломала, не думала об этом? – все-таки не выдержала. – Не хочешь вспомнить, что ты сделала?

Лицо мамы мгновенно пошло красными пятнами гнева.

– Ах ты так? Припоминать вздумала? Да я одолжение тебе сделала, чтобы ты, дура, в будущем судьбу свою устроила. И после этого я плохая?

– Простите, я, наверное, не вовремя? – раздалось за спиной тактичное покашливание.

На пороге стоял Роман и по закону подлости он стал свидетелем этой отвратительной сцены.

– Все в порядке, проходите, – ответила я, опуская от стыда взгляд, усиленно делая вид, что занята сбором мусора с тумбочки.

– Я фрукты принес, Раиса Ивановна, вы же сказали, что болеете, – и опустил на табурет пакет, в котором лежало много-много всего: увесистая гроздь винограда, связка бананов, апельсины, ананас, даже манго. – Поправляйтесь.

– Спасибо, ага. Ой, много-то всего как! – запричитала мать. – Не стоило.

– Я к себе, – буркнула я, и поспешила покинуть душный неприветливый дом.

На свежем воздухе сразу же стало легче дышать. И хоть брошенные ею слова оставили след, я постаралась взять себя в руки.

Не первый раз, и не последний. Все, что она сказала – говорила и раньше, ничего нового.

Она никогда не признает свою вину. Никогда! И это то, с чем я тоже должна смириться.

– Тяжелый день?

Роман подошел так тихо, что я совсем не услышала его шагов.

– Извините, что стали свидетелем этой сцены, – я устало вздохнула. – У нас с мамой… не самые простые отношения.

– Я это уже понял.

Я взглянула на него и на душе стало как-то теплее, что ли. А еще я поймала себя на мысли, что рада его видеть.

– Вы опять на несколько дней пропали. Было много заказов?

– Извините? – непонимающе моргнул он. И это было последнее, что я увидела, потому что единственный фонарь, помигав, потух, окутав нас темнотой.

Я подняла голову, оценивая примерную стоимость затрат. Хорошо если просто перегорела лампочка.

– И часто он так? – тоже поднял голову Роман.

– С завидной регулярностью.

– А что вы имели в виду говоря про заказы? – перевел на меня взгляд.

– А, да я про такси. Вы же таксист?

– Ну… да.

– Судя по паузе, вы в этом не уверены, – я коротко хохотнула. – Это не мое дело, простите. Конечно вы можете пропадать где угодно и с кем угодно. И даже работать совсем не таксистом.

– Просто были дела.

– Да, конечно. Никаких проблем. Вы же заплатили сразу за три месяца.

Глаза быстро привыкли к темноте, и я сумела рассмотреть его лицо. Как так получается, что с каждым разом он становится все симпатичнее?

– Кажется, я снова ляпнула что-то не то. Извините. Не самый лучший день.

– Можно вопрос? – неожиданно выдал он. – Возможно, слегка личный.

– Вы видели мое нижнее белье, вряд ли меня можно теперь хоть чем-то смутить.

– Если у вас с матерью настолько все плохо, почему вы живете с ней? Вы молодая, могли бы жить в городе, среди цивилизации как когда-то.

Я бросила на него прищуренный взгляд.

– А откуда вы знаете, что я жила в городе?

– Ну… вы говорили.

– Я говорила? Не помню.

Я действительно этого не помнила.

– Может быть вы напутали и вам это мама рассказала?

– Может быть, – он неуверенно дернул плечом, обтянутым белой футболкой. И тут же перевел тему: – Так почему? Чтобы ухаживать за ней?

– Моя мама хоть и болеет, но не настолько, чтобы не обслужить себя самой. Она из тех, кто любит слегка преувеличивать. Так что ваши фрукты… это было мило, но совершенно лишнее.

– Мне было не сложно.

– Я бы не вернулась сюда, если бы так не сложились обстоятельства, – спустя короткую паузу вдруг призналась я. Сложив руки в замок, чтобы они не подрагивали, положила их на расшатанные, потресканные от влаги и соленого ветра деревянные перила. – Я уехала отсюда совсем молоденькой, когда только исполнилось восемнадцать. Вернее – сбежала. С молодым человеком. Вышла за него замуж, и прожили мы вместе целых одиннадцать лет. В городе как раз.

Он слушал меня с таким напряжением, словно я держу в руках гранату, и беспечно играю с чекой.

– А потом? – осторожно спросил он. – Вы развелись?

– Нет. Мой муж… – снова тяжело вздохнула, – он погиб.

Его кожа, не покрытая щетиной, словно стала на два тона белее.

– Так вышло, что он оставил после себя гору долгов, которые была вынуждена выплачивать я, – подводя черту, развела руками. – Почти полтора года. Поэтому я и переехала сюда, откладывала все, что могла.

– И вы отдали этот долг? – хрипло спросил он.

– К счастью да, в прошлом месяце.

– Мне очень жаль.

– Жаль, что я отдала долг? – я снова хохотнула. Но не весело, это было нервное.

– Жаль, что так вышло… с вашим мужем.

Я лишь молча кивнула.

Я могла бы многое ему рассказать о своей жизни с Толиком, но вряд ли он захочет это слушать. Зачем ему чужие проблемы.

– Ладно, я пойду домой, – заговорила я, когда пауза затянулась. Кажется, мой рассказ выбил его из колеи. – Завтра рано вставать.

– На работу?

– Нет, завтра у меня выходной. Мне нужно в соседний поселок. Сами знаете как у нас ходит общественный транспорт. Хотя откуда вам, не местному, знать.

– У меня тоже завтра выходной, и я могу отвезти вас куда нужно, – неожиданно предложил он.

Место, которое я хочу посетить – моя тайна. Никто не должен знать, что я ездила туда. Никто из знакомых. Но Роман ведь не человек из моей жизни, просто постоялец. Наверняка ему будет все равно зачем я туда поехала. И он точно никому не расскажет.

– Если вам не сложно, я только "за", – я вымученно улыбнулась. – Но учтите, встать придется рано.

– Не страшно, я не большой любитель поспать.

– Тогда встретимся здесь в восемь утра. До завтра.

– До завтра…

Поднимаясь по ступенькам и скрываясь за дверью я не стала оборачиваться, но точно знала, что он провожал меня взглядом.

Часть 5

– Доброе утро. Хотя судя по погоде не такое уж и доброе, – я смерила взглядом тяжелое хмурое небо. Грозовые тучи окутали поросшие зеленым одеялом вершины гор. – Скоро вольет, и не по-детски.

– Тогда не будем медлить. Слышал, в дождь здесь размывает дороги.

– Есть такое.

Выглядел он, признаться, неважно: лицо утратило прежнюю свежесть, чуть покрасневшие глаза, словно он плохо спал всю ночь.

Глядя на него я испытала некоторую вину, ведь именно из-за меня ему пришлось просыпаться в выходной так рано. Наверняка он планировал как следует выспаться, и тут я со своими планами. Но в конце концов идея отвезти меня принадлежала именно ему, я его об этом не просила. Хотя сейчас, ощущая на плечах уже начинающийся мелкий дождь, была очень ему за это благодарна.

Мы быстро добежали до его машины, погрузились в прохладный, а самое главное – сухой салон.

– Ехать далековато, но дорога простая, почти все время по прямой. Я могу вбить в навигатор улицу и номер дома.

– Не нужно, не очень люблю эти штуки. Просто назовите мне название поселка и место, а там разберемся, – и перевел на меня слегка уставший взгляд. – Так куда мы едем?

– Поселок Лазурный. Там прямо на въезде находится детский дом.

Взгляд напротив стал настороженно-удивленным, на переносице образовалась хмурая складка.

Наверняка у него появилась масса вопросов, но как человек тактичный он не стал лезть мне под кожу – молча кивнул, завел мотор, и мы, шурша шинами по насыпи из морской гальки, двинулись в путь.

Роман почти всю дорогу молчал, я тоже, мы максимум перекинулись парой ничего не значащих фраз. Я была благодарна ему за этот час тишины, он словно чувствовал, что мне необходимо подумать.

– Приехали, – коротко ввел в курс дела он, заглушая мотор возле высокого забора, выкрашенного голубой краской.

Сквозь залитые дождем стекла сам детский дом выглядел серым размытым пятном. Мрачным и неприветливым.

Я интуитивно прижала к себе сумку, в кармашке которой лежал результат, который неожиданно изменил мою жизнь. Подарил ей стимул и смысл.

– Не знаю сколько я там пробуду. Постараюсь освободиться быстрее, – не сводя взгляд с дома-склепа, тихо предупредила я.

– Будьте там столько, сколько нужно. Я никуда не спешу.

Я перевела на него слегка потерянный от волнения взгляд.

– Спасибо, Роман.

– За что? Мне было не сложно привезти вас сюда.

– За то, что не задаете вопросов. Ну и за услуги такси тоже. Боюсь, я с вами не расплачусь.

– Просто угостите меня своим фантастическим борщом и мы в расчете.

Я улыбнулась ему, он ответил мне тем же.

Неожиданно я вдруг почувствовала себя… защищенной, что ли. Как будто рядом с ним мне ничего не грозит и обязательно все получится. И это было странно, если учитывать сколько мы знакомы. Всего ничего. Я прожила с мужем одиннадцать лет, и никогда не ощущала себя вот так рядом с ним.

– Я быстро.

– Возьмите мой зонт!

Но я лишь махнула рукой и побежала по лужам ко входу.

Директор детского дома оказалась крайне неприятной женщиной. Из тех, кому дают прозвища из разряда "мымра" иили"Горгона". Высокая, сухая, в чопорном коричневом платье с белым кружевным воротником. Волосы ее были идеально зализаны в низкий пучок. Наверняка она носит эту прическу всю свою жизнь. Как и это платье. И это хмурое выражение лица.

Бедные дети, что коротают свое и без того непростое детство под ее началом.

Кабинет ее был под стать хозяйке, что-то из восьмидесятых: с лакированным столом, зеленой лампой на краю и кипой личных дел в бумажных папках-скоросшивателях.

Одно из них она держала в своих худых руках. Но в бумаги не смотрела, потому что взгляд ее был направлен на меня, и я почувствовала себя словно на допросе у очень дотошного следователя.

– Почему вы хотите взять именно эту девочку?

– Потому что она мне понравилась. А что-то не так?

– Просто это странно. Вы такая молодая и хотите взять беспризорника. И не из дома малютки, что было бы логично, а у нас.

– Я не знаю как обращаться с младенцами.

– А с подростками, значит, знаете? – отложила папку поверх прочих. – У них всех крайне сложный характер, переходный возраст никого не щадит, а детей в стенах казенного дома особенно.

– Думаю, у меня получится.

– У вас же не было младших в семье?

– Нет, я одна.

– Тогда у вас совершенно нет никакого опыта общения с детьми ее возраста. Уверены, что справитесь с этой ношей?

– Ношей? – я переспросила, потому что не поверила своим ушам. – Это же просто девочка, лишенная родительской любви. Не сложное оборудование, к которому не приложили инструкцию. Почему мне кажется, что вы меня отговариваете?

– Я работаю здесь уже больше сорока лет и видела всякое. На моей памяти практически не было случая, чтобы женщина вашего возраста, без мужа, хотела взять такого взрослого ребенка.

– Я справлюсь! – твердо ответила я. – Готова. И я хочу взять именно эту девочку.

Директор сложила на столе свои руки-ветки на манер прилежной школьницы. Словно рептилия, не мигая, долго смотрела мне в глаза, как будто пытаясь отыскать в них подтверждение каким-то своим нехорошим догадкам.

– Я понимаю, что просто не будет, – попыталась сгладить свою резкость я. – Но это действительно взвешенное решение. Я могу хотя бы познакомиться с ней?

– Нет! – резко отрезала она.

– И почему?

– Авдеева Римма сейчас на карантине.

– Что с ней? Она больна?

– Ничего страшного, банальная скарлатина.

– И когда закончится карантин?

– В среду. Но в среду у нас неприемный день.

Я знала, что просто не будет. Понимала, что трудности начнутся с порога. Знала, поэтому отнеслась к очередной подножке легко.

Неважно, сколько потребуется времени, я не отступлю.

– Тогда я приеду тогда, когда у вас будет приемный день, – улыбнулась, показывая, что меня не сломить.

– Значит, вы твердо уверены в своем решении?

– Приехать снова?

– Забрать возрастного ребенка.

– Абсолютно уверена.

Женщина в очередной раз смерила меня недобрым взглядом, и только после этого достала из выдвижного ящика стола вложенный в прозрачный файл лист формата А4.

– Здесь перечень требований и необходимых документов. Исключение хотя бы одного пункта делает усыновление невозможным.

– Поняла, – я бегло прошлась взглядом по многочисленным пунктам. – Сколько у меня времени?

– Сколько угодно, – безразлично дернула острым плечом директор. – Спроса на подростков у нас нет, очередей тем более. Кроме вас не никто ее заберет. Не забрали раньше, подавно не возьмут и теперь.

– Хорошо, я постараюсь не затягивать, – я сунула файл в сумку и поднялась. – Спасибо, что уделили мне время. До свидания.

Не сказать, что меня удивил холодный прием. Я примерно ожидала чего-то такого, и знала, что путь к удочерению Риммы будет тернист. Что неизменно возникнут вопросы, зачем мне такой взрослый ребенок. Я знала и была готова.

Это меня совсем не напугало. В отличии от пунктов в перечне обязательных условий, выдвинутых будущему усыновителю. Вот они действительно заставили поволноваться.

Когда я вышла на крыльцо, дождь уже лил сплошной стеной. Дорога под ногами превратилась в бурлящую реку. Не знаю, что сподвигло меня поднять голову и окинуть взглядом окна: в одном из них, на втором этаже, стояла она. Авдеева Римма. Девочка с совершенно неподходящим ей именем и придуманной фамилией.

Она смотрела на меня.

Я помахала ей рукой и побежала к воротам, к тому времени на мне не осталось ни единой сухой нитки.

Дернув на себя ручку двери автомобиля, я плюхнулась на переднее сиденье, которое мгновенно стало мокрым. Как, впрочем, вообще все, чего я касалась.

– Извините, я испортила вам машину.

– Ничего, ее давно следовало помыть, – с юмором отреагировал Роман. Сухой, убаюканный тихим бурчанием местного радио. – Как все прошло?

– Ой, долго рассказывать, – я скрутила волосы в жгут и как следует отжала прямо на свои же колени. – Потом. Как-нибудь.

Он понятливо кивнул и завел мотор.

– Домой?

– Домой.

Но попасть домой прямо сейчас нам была не судьба: на выезде из поселка из-за схода селевого потока перекрыли единственную дорогу.

– Вот черт, я так и знала! – выругалась я. – Каждый раз здесь то же самое, сколько себя помню. И ничего ведь с этим не делают!

– Вы куда-то спешите?

– В общем-то нет.

– Я тоже. Можем переждать непогоду в какой-нибудь гостинице или придорожном мотеле. К тому же, – оценил меня критическим взглядом, – вам не помешало бы высушить одежду. Так и простудиться недолго.

– Я не боюсь простуды, просто сидеть во всем мокром ужасно противно.

– Тогда так и сделаем. Найдем где скоротать время.

Часть 6

Курортный поселок Лазурный никогда не был особенно популярен у туристов, из-за крошечного каменистого пляжа, неудобного расположения и не самой продвинутой инфраструктуры. Да и совсем рядом находился порт – рукой подать, а это, как известно, далеко не самая чистая вода, загаженная плевками мазута, солярки и различными отходами.

Но мы с Романом приехали сюда не отдыхать, поэтому на это все мало обращали внимания. Заехав в первый попавшийся мотель, сняли двухместный номер. Он настаивал на разных, вероятно переживая, что мне будет неловко, но более неловко мне было бы обдирать его до нитки.

– Мы же не жить здесь собираемся, правда? Всего лишь подождать когда закончится дождь и откроют дорогу. Мне и так ужасно стыдно, что вам пришлось тащиться сюда из-за меня. Я возмещу траты за бензин. И за номер тоже.

– Еще чего! – искренне возмутился он. – Даже слышать ничего не хочу. Не обижайте меня.

– А неплохо у нас таксисты зарабатывают, оказывается, – поддела я.

В то, что он таксист, я до сих пор совершенно не верила, но даже если он и солгал – это его личное дело. Водила так водила. Главное, чтобы не наемный убийца.

– Раз мы пока тут, я быстро приму душ, вы не против? – спросила я, с трудом стягивая с мокрых плеч рубашку, накинутую поверх футболки. – У меня наверняка туш потекла. И волосы привести в порядок надо.

– Конечно, я побуду здесь.

Душ в подобных мотелях никогда не отличался чрезмерными удобствами, во времена моего детства особенно, но за годы прогресс дошел даже сюда. Дешевый, но симпатичный кафель, два полотенца, шампунь, гель для душа и мыло в разовых пакетиках. Сервис.