Аделина Дэвис Все равно моя

Глава 12 - Раставим все точки над «i»

Флешбэк

Диля

Замираем с Каримовым одновременно. Он медленно опускает меня на землю, безмолвно спрашивая одними губами:

- Отец? – Киваю. Мне кажется, у меня на лице уже все написано. Чертыхается также про себя, качая головой. – Как зовут? – читаю дальше по губам. Называю. Проводит рукой по волосам, видимо, решаясь. Слегка отодвигает меня, протягивая руку отцу.

- Добрый вечер, Рамиль Ильнарович. Меня зовут Марат.

Папа недовольно смотрит на него, но пожимает.

- Пока не уверен, что он добрый. Почему у меня во дворе полуголый парень тискает мою дочь?

- Пап… - начинаю я, но Марат перебивает меня со словами:

- Диль, не надо. Это мужской разговор. Иди домой.

- Нет! Я никуда не пойду! Вообще-то, это касается и меня. Я виновата не меньше.

- Смотрю, у моей дочери прорезался голосок. Как-то я упустил этот момент, - напряжённо вздыхает папа, вытаскивая сигареты из кармана.

Закуривает, глядя на меня другими глазами.

Опускаю свои, выказывая смирение. Родителей я очень люблю и безумно благодарна им за все, что они для меня сделали. Стараюсь не перечить и во всем слушаться. Но, кажется, папе пора понять, что я уже выросла. И эта ситуация не такая уж и дикая в моем возрасте.

Марат натягивает на себя футболку и объясняет ему:

- Диляра тут ни при чем. Это я пробрался к вам во двор, хотя ворота были закрыты.

Папа переводит взгляд на него.

- И кто ты у нас будешь? Злостный вредитель, вандал или вор?

- А это все возможные варианты? Я предпочел бы стать парнем вашей дочери. С вашего позволения, конечно.

Бросает на меня короткий взгляд, уведомляя и меня об этом.

Улыбаюсь, прижимая кулачок ко рту. Аааа! Мой парень! Звучит классно! Главное, чтобы папа одобрил...

- О, как красиво завернул! - Слегка скривляя уголок губ в улыбке, восклицает папа. - Почему же в таком непотребном виде?

- Папуль, он просто давал мне поносить свою футболку, потому что я намочила вещи на водопаде. И я вернула ему ее сейчас, - пытаюсь хоть как-то оправдать его вид.

- Диль! - недовольно смотрит на меня Каримов. - Я сам! Иди!

Безмолвно качаю головой, затыкая рот.

Я никуда не уйду!

Обнимаю себя руками, чувствуя ночную прохладу. Футболку забрали, пообниматься не дают. Если папа ещё выдаст, что мне нельзя с ним встречаться, тогда точно ударюсь в слезы.

Обводит его внимательным взглядом.

- Не слишком ты взрослый для моей дочери?

Каримов поджимает губы, но спокойно объясняет:

- Я в курсе, сколько ей, и не собираюсь на нее как-то давить. Она нравится мне. Я вроде как нравлюсь ей. Почему бы нам не попробовать какое-то время просто пообщаться?

- Пообщаться - это хорошо. На счет пообщаться я как раз «за». Да вот только то, что я видел, не очень было похоже на общение.

В первый раз с момента начала разговора с отцом, Марат позволяет себе шкодливо улыбнуться.

Какой красииивый...

- Я... просто... не сдержался. Не буду отрицать: ваша дочь мне ОЧЕНЬ нравится. - Подмигивает мне, не испытывая и капли стеснения от таких признаний.

Прочищаю горло, закрывая рот рукой, чтобы скрыть свою счастливую улыбку.

- Мда, - тяжело вздыхает папуля, усаживаясь за садовый стол. Взглядом показывает ему, чтобы сел с противоположной стороны на скамью.

Марат берет меня за руку и усаживается вместе со мной перед ним.

Начинаю нервничать, поглядывая на отца.

- Вот и я говорю, что после таких крепких объятий у восемнадцатилетних девочек появляются свои девочки. И детство на этом у них заканчивается.

Марат на полном серьезе задумывается над его словами. Внезапно смотрит ему в глаза, хмуря брови, и переспрашивает:

- Восемнадцатилетних?

- Ну да. Но если Диляра совершеннолетняя, это не значит, что она уже взрослая. По мне, она ещё пока совсем ребенок.

- Пап! Ну какой я ребенок? - возмущаюсь, обиженно надувая губы.

Каримов слегка дёргает за руку, привлекая мое внимание. Недовольно смотрит, выговаривая:

- Диль, кому-то уже есть восемнадцать?! Я че-то никак не соображу...

И тут я спохватываюсь, пытаясь от него отодвинуться, но он припечатывает к скамейке мою руку, не позволяя этого.

- А... я что, не призналась после нашего разговора? Мне всё-таки пару месяцев назад стукнуло восемнадцать. - Изображаю дурочку, отводя взгляд.

- Нет, блин, Алиева! Ты забыла упомянуть эту маленькую деталь!

- Упс... - Виновато улыбаюсь, прикусывая губу. Провожу большим пальцем по его руке, ласкаясь таким образом. Большего при папе я себе позволить не могу.

Смотрим друг другу в глаза, не в силах оторвать взгляд. В его появляется тепло, и он с озорством в глазах спрашивает:

- Проверка, да, Диль?

Киваю.

- Прошел?

- Очень достойно, - с улыбкой во все тридцать два отвечаю ему.

Папа удивлённо смотрит на нас. Затем продолжает свой допрос:

- Отучился где-то?

Марат мгновенно становится серьезным.

- Да.

- Служил? Работаешь?

- Не служил, - и в первый раз с начала разговора опускает взгляд. – Недавно вернулся из города. Подрабатываю пока.

- До осени дома? – задаёт странный вопрос папа, глядя на него с каким-то пониманием. Почему до осени, если уже отучился?

Тот только кивает.

- Значит так! Слушай мою команду, боец: жду тебя завтра с утра в пожарной части. Посмотрим на деле, стоишь ли ты моей дочери или нет. Мне как раз не хватает в карауле молодого бойца. Там и поговорим по-мужски. А сейчас тебе пора, - подводит итог, вставая со своего места.

- Хорошо, - соглашается Каримов, тоже поднимаясь.

- Почему по-мужски, пап? Он же ничего не сделал! – Волнуюсь я за него. Знаю, какие там у него коллеги. Пожарные - это в основном взрослые, натренированные мужчины, которые должны всегда держать себя в форме. Папа не исключение.

- Диляра! Если я сказал, что мы поговорим, значит, мы действительно будем разговаривать! Марш домой! – повышает тон папа. Он за всю мою жизнь на меня, наверное, повышал голос от силы пару раз. И сейчас я понимаю, что лучше послушаться.

Киваю, снова опуская взгляд.

- Пока, - прощаюсь с Каримовым, поворачиваясь к нему.

- Все будет хорошо, Котенок. Не волнуйся. Скоро увидимся, - тихо шепчет он, доставая из кармана очки и протягивая мне.

Забираю. Успевает провести по ладони рукой, задерживая в своей, отчего по телу пробегает табун мурашек. Поднимаю глаза на него. Он опускает их на мои губы, облизывая свои. На автомате делаю тоже самое. Встречаемся глазами. Возникает ощущение, что целуемся взглядами. Горячо и очень возбуждающе.

Ох...

Отворачиваюсь и забегаю в дом. Прислоняюсь спиной к двери, выравнивая дыхание.

Если он не сбежит после такого «знакомства» да ещё и работать с папой будет, значит, я для него реально что-то значу…

Глава 13 – У всех свои секреты

Наши дни

Мар

Резко распахиваю глаза, услышав тревожный сигнал. Я на дежурстве.

На часах 2.35.

Мои воспоминания о ней притупились со временем. Давно перестал видеть ее во сне. Но сегодня, встретив вживую, память снова услужливо подкинула их. Потому что не забывал о ней даже спустя столько лет. А увидеть ее было сродни извержению вулкана: горячо и опасно находиться рядом. Себе забрать не могу, а отпустить нет никаких сил.

Влюбился в нее тогда, как мальчишка. Ну как можно было не полюбить такую чистую девочку, смущённо опускающую глаза при каждом откровенном слове?

Правильно. Никак.

У меня просто не было шансов.

И я это понял с первой секунды, как ее увидел.

В считанные минуты натягиваем боёвки и стартуем с пожарной части на выезд.

Новый год на носу, а значит, пожары участятся. Алкоголь и пиротехника не способствуют спокойному пребыванию пожарных на своей части. Будет много вызовов. Как всегда.

Горит сарай. Пацаны баловались петардами и кинули, не глядя на стог сена. Как итог: сарая больше нет, а парнишке светит взбучка от родителей.

Некритично.

Хорошо хоть сами не пострадали.

Тушим и уезжаем к пожарному гидранту наполнить цистерну.

Возвращаемся уже в районе шести утра. Уставшие, в саже и копоти. Забуриваемся в душевую.

Потом смена караула и мы свободны.

В такие жаркие дни, когда вызовы идут один за другим, хочется дико спать. Но сейчас у меня ни в одном глазу.

В каком-то предвкушении встречи с ней. Знаю, что она давно замужем. Знаю, что нет на нее никаких прав. Но увидеть ее безумно хочется.

Еду в больницу.

- Теть Гуль, доброе утро! А не подскажете, где мне найти пациентку, которую вчера привезли на скорой? - Достаю из кармана пуховика шоколадку, протягивая женщине, что сидит на охране. Она здесь царь и бог. Конечно, после уборщицы. Ее никто не переплюнет.

- А она тебе кто будет? – подозрительно прищуривая глаза, спрашивает у меня.

- Знакомая, - съезжаю с ответа.

- Нельзя, мой мальчик. Ты же знаешь, у нас карантин. Никого не впускаем, - горестно вздыхает, возвращая шоколадку.

- А если ненадолго? Одна нога здесь, другая там. - Снова двигаю к ней плитку. – Я ее вчера вытащил из покорёженной машины. Как не узнать о ее самочувствии… - Давлю на жалость.

Смотрит в глаза, раздумывая.

- Только если ненадолго. Увидит главврач, я не при делах. Двенадцатая палата. Вот, возьми. - Протягивает мне халат.

Оставляю куртку в гардеробе, закидывая в сумочку к Диляре шоколадку с фундуком. Она по ним с ума сходила в то время. Надеюсь, хоть в этом ее пристрастия не поменялись.

Возле ее палаты мой пульс начинает конкретно так ускоряться. Волнуюсь, как мальчишка.

Стучу и открываю дверь, заглядывая внутрь. Сидит на кровати, глядя в окно.

Встречаемся глазами.

Я пропал…

Сердце прям чувствует, что свое, родное, сколько бы лет не прошло. Правда, взгляд совсем другой. Недоброжелательный.

Если бы проблема была только в этом, я бы пережил. Но проблема глубже.

- Привет… - здороваюсь, проходя внутрь.

- Здравствуй, - спокойно отвечает она, запахивая получше свой халат на груди.

- Как ты? - И это не банальный вопрос вежливости. Я реально очень переживаю за нее. С головой шутки плохи.

- Нормально, - односложно отвечает она, не пытаясь вдаваться в подробности.

Прохожу взглядом по лицу, останавливаясь на двух пластырях, стягивающих рану. Сканирую все ее тело на наличие ещё каких-либо повреждений. Но, кажется, к счатью, на голове единственная.

Поднимаю сумочку, показывая ей.

- Привез твои вещи из салона машины. – Протягиваю. Из кармана достаю ее телефон.

- Спасибо, конечно, но не стоило так напрягаться. У тебя, наверное, ещё куча дел, поэтому не буду тебя задерживать. - Приподнимает брови, намекая, что мне пора.

- Ну что ты. Мне только в радость. И я никуда не тороплюсь, - оповещаю ее, переворачивая стул, что стоял возле стола и усаживаясь перед ней.

Чувствую, как между нами начинает искрить от напряжения.

- Как сын? – задаю ей нейтральный вопрос, чтобы перевести разговор в более мирное русло.

Резко вскидывает взгляд и смотрит мне прямо в глаза.

- Нормально. Просто испугался. – Сухо констатирует она, не желая продолжать этот разговор.

Не могу удержаться и всё-таки спрашиваю у нее:

- Как дела с мужем?

Сжимает губы, припечатывая:

- Не лезь в мою семью!

- Он тебе ни разу за все это время даже не позвонил! – не выдерживаю и сквозь зубы выдаю информацию о ее «любимом» муже.

- Тебя это не касается, Каримов! – шипит она, вздернув подбородок.

- Ему что, совсем похрен на вас?! – психую, не сумев сдержаться.

- Ты потерял все права на провокационные вопросы ещё семь лет назад! Тогда мне тоже очень хотелось с тобой поговорить, но ты предпочел трусливо скрываться в воинской части, не удосужившись даже выйти ко мне и по-человечески объясниться! Теперь я тебе НИЧЕГО не должна! Так что будь так любезен выйти из моей палаты!

Вздыхаю, теряя весь пыл.

- У меня были свои мотивы, поверь. Я бы никогда от тебя не отказался просто так. – Встаю, поправляя на плече медицинский халат. – И не было у меня там никого!

Ухожу.

Диля

Закрываю глаза, откидываясь на кровати. Ни за что не поверю его словам! Если бы не другая, что тогда могло сподвигнуть его разорвать со мной отношения?! Понятно, что у них там ничего не срослось, но это вовсе не значит, что я собираюсь подпустить его к себе. Спасибо, настрадалась. Больше не хочется.

Силы покидают меня. Врач констатировал сотрясение мозга. Предложил стационарное лечение. Анализы я сдала. Рентген прошла. Даже окулист с началом рабочего дня уже осмотрел меня. Обезболивающее мне с утра вкололи. И теперь мне хочется к сыну. Не хочу ещё пять дней лежать в этом стационаре. Постельный режим я могу себе обеспечить и дома.

Ближе к обеду звонит мама.

- Привет, родная. Как ты себя чувствуешь?

- Все нормально. Как Тимка?

- Отлично. Лепили снеговика с утра пораньше. Даже заставил сходить в погреб за морковкой для носа и ободрать веник для рук. Потом горки. Дома прятки. Короче, умаялись мы с этим непоседой. Думала, хоть в обед отдохнем, а у него сна ни в одном глазу.

Смеюсь. Бедные родители. Вообще-то он не всегда такой активный. Просто давно не был в деревне. А для него здесь раздолье. Всё-таки, когда свой большой частный дом, это для ребенка плюс. Когда-то и я мечтала о таком для своей семьи. И меня совершенно не тянуло в город, как многих моих сверстников. Но жизнь распорядилась иначе.

- Мамуль, ему шесть. Он уже слишком взрослый и давно не спит дома после обеда, - подавляя смех, проговариваю я.

- Это мы уже поняли. - Чувствую по голосу, что улыбается. Знаю, они очень рады, что он рядом с ними. А возмущается она так, для приличия. - Отец сказал, что сейчас передохнет и во двор пойдут чистить снег. А то опять с утра валит. Марат хотел почистить, но отец не разрешил.

- А зачем он вообще приезжал к вам?! – Напрягаюсь, поднимая ноги и усаживаясь на них. Этого человека в моей жизни становится непозволительно много.

- Он привез ваши чемоданы.

И только тут до меня доходит, что я даже не подумала о машине, что осталась на трассе. Мало того, я даже ни разу не вспомнила о ней.

- Мам, а что с моей машиной?

- Он не сказал?

- Что не сказал? – Жду, затаив дыхание.

- Марат отогнал твою машину в автосервис на эвакуаторе.

- Почему вы ему это позволили?! – Начинаю злиться уже на них.

- А как мы должны были его остановить? Ты ничего не сказала нам. Мы о машине и думать не думали. Мне кажется, нет ничего страшного в том, что он один об этом позаботился. В конце концов, вернешь ему деньги за ремонт.

- Мам! Дело ведь вовсе не в деньгах! Он пытается снова пробраться в мою жизнь! А я этого категорически не хочу! И ты знаешь почему!

- Я уже тысячу раз говорила и снова повторюсь: это неправильно! И я тебя в этом не поддерживаю!

Тяжело вздыхаю. Я знаю её позицию.

- Просто не пытайся нас помирить. Все это давно в прошлом.

- Я вижу, как ты реагируешь на него, милая. У тебя все ещё остались к нему чувства.

- Вовсе нет! - пытаюсь протестовать, но в глубине души знаю, что доля правды в ее словах, конечно же, есть. Я просто не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Тем более сам Каримов!

- Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, родная. Поверь. А с ним ты просто светилась. Я ни разу не видела тебя такой со своим мужем. Все мы совершаем ошибки. Может, надо всё-таки попробовать простить его? Подумай об этом.

Вешает трубку.

Да ни за что!

Если с ним я была самой счастливой, то настолько несчастной я тоже была только с ним!

Телефон пиликает, оповещая о минимальной зарядке, и я открываю сумочку, чтобы достать зарядное устройство. Вместе с мелочью, что лежит там, мне на руку падает шоколадка. С фундуком... Как я люблю.

Глаза наполняются слезами, и я цежу сквозь зубы:

- А у меня теперь аллергия, Каримов! На тебя и на фундук!

Глава 14 - Не чужие

Наши дни

Диля

- Мам, а ты скоро поправишься? - расстроенно спрашивает Тимур, забираясь ко мне на кровать.

- Я уже почти здорова, родной. А что случилось? - спрашиваю у него, сидя с ноутом на коленях. Работу никто не отменял. Я итак просидела пять дней на больничном. После попросила у руководства пару недель поработать дома. Мне необязательно ездить в офис, чтобы посчитать зарплату сотрудникам. Вся остальная документация может подождать.

За это время, пока мы в деревне, Сергей позвонил лишь раз. И возникло стойкое ощущение, что он прощупывает почву. Щекотливой темы мы старались не касаться. Но для себя я все решила. А как он будет действовать - уже его дело.

- Хочу блинчиков со сгущенкой, - сообщает мне свое желание сын. Смотрю на него. Он редко что-то просит.

- Дорогой, ты же помнишь,что у тебя аллергия? Опять начнёшь чесаться, - проговариваю расстроенно.

- Я не буду много есть. Пару штук и все. - Кивает головой, подтверждая свои слова.

- Ну, хорошо, - улыбаюсь, потрепав его по отросшей шевелюре. Откладываю ноут на прикроватную тумбу, укладываясь к нему лицом. - Чтобы бы ты еще хотел?

- Покататься на ватрушке, - не раздумывая, отвечает он.

- Нууу, это не ко мне. Попроси деда, - предлагаю ему, вставая с кровати.

- Он уже водил меня сегодня на каток, - лаконично от него. - "Устаал! Сиил нет!", - цитирует он, в его манере растягивая слова.

Это так смешно у него получается, что я не могу не рассмеяться.

Позер.

- Ладно. Посмотрим, что можно будет сделать, - отвечаю ему с улыбкой, двигаясь на кухню.

Он мешается под ногами, не зная, чем себя занять, пока делаю жидкое тесто для тонких блинчиков.

Звонок в дверь. В надежде, что кто-то выйдет, продолжаю свою работу. Но звонок повторяется.

- Есть кто дома? - слышу до боли знакомый голос Каримова, заходящего домой. Непроизвольно сердце мгновенно ускоряет свой ритм.

В испуге смотрю на маму, которая заходит к нам на кухню, даже слегка теряясь.

- Ооо! - радуется Тимур, стартуя ко входу, но я перехватываю его, не позволяя выбежать к Марату.

Мама берет инициативу в свои руки и выходит к гостю. Шикаю на сына в надежде, что незваный гость быстро уйдет, но слышу голос мамы:

- Диляра! Тут Марат привез твою машину после ремонта.

Безмолвно чертыхаюсь, понимая, что придется к нему выйти. На автомате поправляю волосы, передавая Тимура маме. Он уже тяжёлый, и она опускает его на пол, предлагая:

- Хочешь налить тесто для блинчиков на сковородку?

- Ага, - отвечает он, скрипя стулом, который уже тащит по ламинату к плите.

Вздыхаю, решаясь на последние пару шагов. Я ему звонила через пару дней после аварии в надежде договориться по поводу ремонта машины. Но он даже слушать не стал. Сказал, что это была его инициатива и он не собирается брать ни копейки за этот ремонт.

- Привет, - говорю ему спокойно, глядя в его глаза. За столько лет я очень хорошо научилась держать свои чувства и мысли при себе.

- Привет, Диль, - отвечает, снимая шапку и поправляя волосы. Очень долго, не моргая, смотрит в мои глаза. - Посмотришь, как отремонтировали машину?

Начинаю закипать. Куда не плюнь, везде он хороший! Да что уж греха таить: просто идеальный! А оно мне надо?!

- Зачем ты это делаешь?! - не выдерживаю я. - Я не хочу больше видеть тебя в своей жизни! - Ставлю его перед фактом. Я очень хорошо понимаю, что машина здесь совершенно ни при чем!

Скрещиваю руки на груди, недовольно глядя на него.

- Спрячь свой коготочки, Котенок. Это был просто дружеский жест.

Вспыхиваю, делая к нему шаг. С угрозой тычу в его сторону пальцем, проговаривая:

- Не называй меня так, Каримов!

- А иначе что? - с вызовом. Испепеляем друга друга взглядом. Он своими голубыми и я зелёными, не менее леденящими душу на данный момент.

- Привет, пожарник! - подбегает к нам Тимур, радуясь встрече.

Теряю весь свой боевой настрой, опасаясь самого страшного. Не уводить же его насильно от Марата, когда он уже стоит перед ним.

- ЗдорОво, мужик! - приседает к нему на корточки Марат, протягивая руку. - Только правильно не пожарник, а пожарный. Хорошо? - Тот кивает, пожимая ему руку. - Я тут тебе кое-что привез в подарок. Хочешь посмотреть?

Глаза сына загораются. Усиленно кивает, топая на месте в нетерпении. Марат достает большую коробку с пожарной машиной, передавая Тимуру.

- Она на радиоуправлении. Есть подсветка маячков. При передвижении горят фары. Но самое главное - машина брызгает водой. Как тебе?

- Клааасс! - радуется Тимка, аккуратно удерживая на руках свое новое сокровище. Смотрит на Марата с таким благоговением, будто он не простой смертный, а как минимум один из супергероев «Марвел», которых он так любит. От всей души благодарит: - Спассииибо! А хочешь мамины блинчики попробовать?

Супер!

Беру сына за руку, отодвигая от Каримова, и объясняю ему:

- У Марата много дел, родной. Ему ещё людей спасать из огня. Не будем его отвлекать от важной...

- С удовольствием! Тем более, если мамины, - перебивает он, глядя на меня довольным взглядом.