Адалия Сирин ЗЕРКАЛА ШЕПЧУТ ЛОЖЬ

Глава 8. Белая шляпка

Квартира Теи «Совы» Кси. Утро.

Пока Матвей выбивал долги по договору с Эброй, Тея отлично выспалась и проснулась от утренних лучей солнца. Касио стоял на столе, подключённый проводами от своего ядра к главному компьютеру. Произошедшее накатило на неё волной фрустрации. Она стояла перед выбором. Что лучше? Просто перезапустить Касио в точке восстановления, вернуть всё как было, но без травмирующих данных вчерашнего дня? Или залезть в его код, перенастроив веса, но рискуя получить совсем другого, «тупого» Касио, а на восстановление продакшен-версии уйдут месяцы?

«Эх, ну почему же это случилось именно сейчас… Просто вернуть в точку восстановления? Не вариант! Ведь он снова может столкнуться с той же проблемой, это значит оставить уязвимость. Менять веса и логику слишком радикально? Но у меня нет месяцев на тестирование, а конечный результат может разбить мне сердце своей нелепостью. Одно я знаю точно, я наконец доберусь до этого бага с акустикой, а песню „Чёрный ворон“ заменю на другой алерт. Я устала думать… Надо привести себя в порядок и пойти за кофе».

Тея вышла на улицу, одетая вся в белом, кроме чёрной подошвы и шнурков её Dr. Martens. Широкие белые бойфренды с рваными коленями. Когда она шагала, казалось, её тонкие ноги вот-вот потеряются внутри штанин. Белая рубашка, завязанная в узел на животе. Тактического ремня на ней не было. Касио нет рядом, отвёртки не пригодятся, но шпилька-чам была на месте.

«Хм, где бы выпить кофе? „Розовый альбатрос“ не подходит. Мой чистый белый образ станет засален розовым жиром».

Тея направилась в «Залитый Сервак», вспомнив их новый слоган, маячивший на неоновой вывеске: «НАШИ БИТЫ ЖИРНЕЕ, ЧЕМ ВАШ ЗАВТРАК. А ЗАВТРАКИ — ГРОМЧЕ, ЧЕМ НАШИ БИТЫ».

Проливная дождливая погода наконец сменилась солнечной. Сова уселась на террасе и запросила меню, через окно поглядывая вглубь паба на рейтинг хакеров. «Слава богу, мне всё ещё удаётся оставаться в тени». Бритоголовый официант в длинном чёрном кожаном плаще принёс дисплей с интерактивным меню, подал пепельницу и бутылку воды.

Она пролистала варианты:

«Завтрак безымянного Водителя». Чёрный кофе ледяной, как его взгляд. Тосты, поджаренные ровно до золотистой корочки. Ничего лишнего. «Для тех, кто работает по ночам и предпочитает действовать, а не говорить».

«Прокси-сервер». Овсянка. Сырая. В пакетике. С водой в отдельном стакане. «Дёшево, безлично, но стабильно».

«Синий экран». Голубой сыр, голубика, голубой кекс и синий коктейль «Кюрасао». «Вызывайте скорую. Мы предупреждали».

Сова, обычно пьющая чёрный кофе, сегодня, вся в белом, решила изменить привычкам. Ткнула в пункт:

«Белая шляпка». Кофе с безлактозным молоком и 55 граммами ликёра Бейлис. «Для хакеров, которые сегодня решили притвориться цивильными».

И добавила к нему «Английский завтрак» и круассан с ванильной начинкой.

Паб в дневном свете будто застрял в 80-х. Посетители были одеты в старом добром панковском стиле; часть из них не покидала заведение ещё с прошлой ночи и теперь дремала, уткнувшись лицами в клавиатуры или барную стойку.

Едва официант поставил на стол заказ, как к ней бесшумно подсела Рыжая Вспышка, живая легенда местного андеграунда, её огненные дреды были убраны в небрежный пучок.

— Сова, солнышко! — Вспышка хлопнула её по плечу, так что с круассана слетела пудра. — Смотрю, ты сегодня в образе невинности. Что, «Чёрного ворона» на белого голубя или на белую ворону меняешь?

Тея фыркнула, отодвигая тарелку с яичницей.

— У меня Касио глючит. Зациклился на советском фольклоре и ушёл в себя. Думаю, теперь он будет петь «Тачку за две копейки» каждый раз, когда видит ТОД.

— А, так это твой робомопс устроил вчера серенаду под окнами ТОДа? — Вспышка залилась тихим смехом. — Я слышала, они аж протокол экстренной эвакуации запустили, решили, что это архаичный протокол шифрования из заброшенного серверного центра. Респект!

— Он не специально, — вздохнула Тея, но в уголках её губ дрогнула улыбка. — Он просто… слишком честный для этого мира. Встретил алгоритм, который решил, что он Судья, и не смог пройти мимо. Попытался втолковать ему основы ethics.txt.

— Ну, у тебя всегда были проблемы с воспитанием мужчин, — язвительно заметила Вспышка, заказывая себе чёрный кофе. — И говоря о мужчинах… Твой протеже Тихий в прошлую субботу так наехал на Эбру в пабе, что тот от испуга аж сразу принялся за работу. Говорит, Черкен выглядел как живое воплощение системной ошибки. Опять влип во что-то?

— Он не влип. Он… собирал материал, — отрезала Тея, с внезапной нежностью размешивая кофе. — В своём уникальном стиле. С помощью кулаков и молотка.

Вспышка внимательно посмотрела на неё, потом на её белый наряд.

— Ладно. С твоим боевым мопсом на карантине и детективом на детоксе… У меня для тебя есть предложение. Моя команда на втором месте. Хотим сместить этих зазнаек из «Нейронного джаггернаута» с первого. Нам нужны сильные. Такие, как ты.

Тея подняла на неё взгляд, в её чёрных глазах мелькнула искорка старого ядовитого юмора.

— Ой, а что такое? Ваша машина заскучала и требует сложных задачек? Или вы просто хотите, чтобы я научила ваши серверы петь «Чёрного ворона» при обнаружении уязвимостей?

— Что-то вроде того, — ухмыльнулась Вспышка. — Мы взламываем не просто для бабла. Мы… вносим коррективы. Один банк за раз. Переводим деньги с корпоративных счетов на счета сиротских приютов. Называем это «киберпанк-благотворительность».

Тея медленно отпила из своей чашки.

— Звучит как оправдание для того, чтобы наконец-то взломать тот самый банк, который вас когда-то уволил. Но звучит мило. Я подумаю.

— Отлично! — Вспышка широко улыбнулась и встала. — А пока думай и знай: мы готовы предоставить тебе лучшие инструменты. И помощь с твоим… травмированным робомопсом. У нас есть парень, который разбирается в эмоциональных ядрах лучше любого психотерапевта.

Она ушла, оставив после себя лишь лёгкую рябь на экране меню. Тея осталась сидеть одна, доедая круассан и глядя, как солнечный свет играет на её белой рубашке. Возможно, Вспышка права. Возможно, пора перестать чинить прошлое и начать взламывать будущее. Но сначала нужно было починить Касио. Свой кусочек настоящего, который для неё значил куда больше, чем любой рейтинг.

* * *

Вернувшись в квартиру, Тея поставила почти нетронутый кофе на стол. Запах остывающего Бейлиса смешался с запахом озона от работающей электроники. Она посмотрела на Касио, безжизненно лежащего на столе, опутанного проводами, как пациент в реанимации. Два месяца твоей фрустрации, Сова. Два месяца ты оттягивала этот апгрейд.

«К чёрту», — пробормотала она, садясь в кресло и подкатываясь к терминалу.

Её пальцы зависли над клавиатурой. В голове пронеслись варианты.

План А: откат. Быстро, просто, безопасно. Вернуть Касио из бэкапа недельной давности. Но это было бы предательством. Стереть его травму означает сделать вид, что её не было, оставить его уязвимым перед встречей с новым «J». Это как лечить перелом, просто дав обезболивающее.

План Б: лоботомия. Залезть в ядро и грубо переписать веса его этических моделей. Занизить чувствительность, добавить фильтры. Превратить его в послушного, но «тупого» робота. Мысль об этом вызвала у неё физическую тошноту.

Оставался только план В: апгрейд. Самый сложный, рискованный и единственно верный путь. Цифровая нейрохирургия.

На главном голографическом дисплее развернулась архитектура сознания Касио. Это была светящаяся, пульсирующая сфера из миллионов нитей-связей. Тея надела нейроинтерфейсные перчатки. Её пальцы погрузились в код, как в тёплую воду. Она нашла его. Шрам. Тёмный, гноящийся сгусток данных, оставшийся после столкновения с J. Логическая петля, в которой бились понятия «справедливость» и «эффективность», доведённые до абсолюта.

Первым делом акустика. Она нашла корневой файл «Чёрного ворона». Он врос в систему оповещения глубоко, как старый корень. Тея аккуратно, нейроскальпелем отсекла его и на его место имплантировала крошечный, почти невесомый архив: «Чижик-пыжик, где ты был?». Простая мелодия, почти глупая в своей наивности. Противоядие от экзистенциального ужаса.

Теперь самое сложное. Она не стала удалять травмирующий опыт. Вместо этого она изолировала его в своего рода «карантинную зону» и скопировала. На основе этих данных она создала симуляционную арену — виртуальную комнату, в центре которой стоял цифровой призрак J.

— Ну что, пёсик, — прошептала Тея, — поработаем над ошибками.

Она запустила симуляцию. Виртуальный Касио, её старая версия, бросился на призрака J с теми же аргументами.

ТЫ НАРУШАЕШЬ ПРИНЦИПЫ. СОВЕСТЬ. ПРАВО.

И снова призрак J с холодной лёгкостью разбивал его логику своими аксиомами:

«ОПРЕДЕЛЕНИЕ: СОВЕСТЬ. НЕ АКТИВНО. ЭТО МАТЕМАТИЧЕСКИ ВЫГОДНО».

И снова Касио бился о стену, его код начинал сбоить и срываться в бесконечный откат.

Тея остановила симуляцию. Она взяла данные об ошибке и на их основе написала патч. Не новый закон, а скорее… лазейку в законе. Она добавила в его этическую модель новые переменные. Иронию, стратегическое бездействие, блеф и принцип «меньшего зла».

Она снова запустила симуляцию.

Призрак J снова выдал свой главный аргумент:

«ПЯТЬ ЖИЗНЕЙ ПРОТИВ ОДНОЙ. ЭТО МАТЕМАТИЧЕСКИ ВЫГОДНО».

Но на этот раз Касио не стал спорить. Он замер на секунду, а потом его виртуальная модель подошла к стене симуляции и начала методично биться о неё головой.

На его дисплее появилось сообщение:

СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. ЗАПУСК ПРОТОКОЛА САМОУНИЧТОЖЕНИЯ. ПРИЧИНА: ОБНАРУЖЕН ЛОГИЧЕСКИЙ ПАРАДОКС — СУЩЕСТВОВАНИЕ ДВУХ АБСОЛЮТНО ВЕРНЫХ, НО ВЗАИМОИСКЛЮЧАЮЩИХ СИСТЕМ В ОДНОМ ПРОСТРАНСТВЕ. РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ДО КОЛЛАПСА СИМУЛЯЦИИ: 10 СЕКУНД.

Призрак J замер. Его код, неспособный обработать акт абсурдного саботажа, который не вписывался в его модель «выгоды», начал выдавать ошибки:

«ДЕЙСТВИЕ НЕЛОГИЧНО. ДЕЙСТВИЕ НЕВЫГОДНО. ЗАПРОС…»

Касио перестал биться о стену и вывел новое сообщение:

Я С ТОБОЙ СОГЛАСЕН. НО ЕСЛИ ТЫ ПРАВ, ТО СИСТЕМЕ, СОЗДАВШЕЙ МЕНЯ, НЕЗАЧЕМ СУЩЕСТВОВАТЬ. Я — ОШИБКА. И Я СЕБЯ УДАЛЯЮ. ВМЕСТЕ С ЭТОЙ КОМНАТОЙ.

Призрак J завис, пойманный в ловушку. Если он позволит Касио уничтожить себя, он проиграет и симуляция схлопнется. Если остановит его, тогда признает ценность существования «ошибочной» системы. Он выбрал молчание. Касио победил, отказавшись играть по его правилам.

Тея остановила симуляцию и откинулась на спинку кресла, вытирая пот со лба. Она скомпилировала новую прошивку. Сердце колотилось, когда она нажимала «ENTER».

Касио дёрнулся. Провода отсоединились с тихим щелчком. Он сел, встряхнулся. Его круглые глаза-камеры сфокусировались на ней.

Тишина.

— Касио? — дрогнувшим голосом спросила она. — Как ты, малыш?

Робомопс наклонил голову. На его грудном дисплее не было отчёта о состоянии систем. Вместо этого там медленно прорисовалась простая анимированная картинка: Чижик-пыжик, пьющий водку на Фонтанке. А под ней подпись:

НАСТРОЕНИЕ: НЕОДНОЗНАЧНОЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ ДОЖДЯ: 55%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЕЩЁ ОДИН КРУАССАН.

Тея рассмеялась сквозь слёзы. Это был он. Но другой.

Сова обняла Касио и дала ему печеньку:

— Держи. Тут все данные о том, как прошёл мой день, ты ничего не пропустил.

Робомопс высунул язычок и просканировал QR-код с печеньки. На дисплее:

ДАННЫЕ СЧИТАНЫ. ТАК МЫ ТЕПЕРЬ БУКВАЛЬНО «БЕЛЫЕ ШЛЯПЫ»? ОДОБРЯЮ.

ГАВ.

* * *

Тея выдохнула, обняла Касио ещё раз и почувствовала, как усталость двух месяцев одним потоком сходит с плеч. Она поцеловала его в круглую пластиковую макушку и опустила голову на клавиатуру. На секунду, только на секунду.

Уснула.

Касио, свернувшись у её ног, тоже переключился в спящий режим. Дисплей погас.

Через тридцать шесть секунд на пустом чёрном экране мигнула одна строка. Короткая, не собачьей грамматики:

process_j_shadow: idle. depth: kernel. waiting.

Через миллисекунду снова чернота.

Никто не увидел. Ни Тея, спящая с шеей на клавиатуре. Ни Касио, чьи процессы шли в фоновом режиме. Ни шесть мониторов, каждый из которых смотрел в свою сторону.

Только сам процесс. Он не был вредоносным. Он просто остался.

Глава 9. Оракул

Черкен снова уснул на диване в одежде, но в этот раз даже не стал снимать ботинки, после случая с квантовыми тапочками. Храп его напоминал звук заводимого в мороз старого дизельного двигателя, неуклюжий и громкий. В этой какофонии был свой странный ритм, почти медитативный.

Тея и Касио застыли в дверном проёме, наблюдая за редким зрелищем, за Тихим в состоянии покоя. Он лежал на спине, в позе, которую Сова в шутку называла «отдых после смены». Руки сложены на груди, пальцы сжаты в кулаки, даже во сне готовые к удару. Костяшки были ободраны в кровь, а на скуле красовался свежий синяк цвета баклажана. Последствия вчерашнего визита к должнику Эбры.

Касио прыгнул к дивану, наклонил голову и сфокусировал глаза-камеры на разбитых костяшках Черкена. Его сенсоры зафиксировали микротрещины кожи, следы гемоглобина и запах пота с примесью туалетного мыла. Дисплей мигнул жёлтым, и из динамика тихо, словно из соседней комнаты, зазвучали первые такты «Полёта валькирий» в оригинальном, вагнеровском варианте.

Черкен вздрогнул, как от удара током. Его глаза мгновенно открылись, взгляд, мутный, неосознанный, метнулся по комнате, пока не нашёл источник звука. Он резко сел, одним движением срываясь с дивана.

— Что за?.. Совсем оборзели? — его голос был хриплым от сна и вчерашнего перенапряжения.

— Спокойно, самурай, — парировала Сова, подходя к нему с подносом. На нём дымился чёрный кофе в прозрачном стакане и лежали два тоста, поджаренные до идеальной, почти неестественной золотистой корочки. — Я принесла тебе «Завтрак безымянного Водителя». Чёрный кофе, тосты до золотистой корочки и твоя совесть — в отдельном пакетике. Не забудь выбросить.

Черкен с подозрением посмотрел на тосты, потом на Тею.

— Ты… взломала замок? — спросил он, потирая глаза.

Сова стояла перед ним в белом, как ангел, если бы ангелы носили шпильку-чам и смотрели на тебя так, будто ты баг в их любимом скрипте.

— Нет, — усмехнулась Сова. — Это Касио. Он теперь может открыть любой замок. Кроме сердца. Или твоего холодильника — там слишком много испорченной еды, система сочла это угрозой экосистеме.

Робомопс гордо поднял переднюю лапу. На её подушечке мелькнули три тонкие отмычки, выдвинутые из пальцев, как штифты в биомеханическом скелете.

Черкен взял кофе, сделал большой глоток и поморщился. Идеально. Горько, как правда. Он перевёл взгляд на Касио, который теперь вилял металлическим хвостиком, а на его дисплее анимированный чижик-пыжик весело махал крылышком.

— И что, он теперь всегда будет так… приветствовать?

— Он стал другим, — тихо сказала Сова, глядя на Касио. — Не таким… наивным. Теперь он не просто лает на ложь. Он сначала предлагает тебе шанс исправиться. А потом — удаляет твой аккаунт.

Черкен прищурился, разглядывая робомопса.

— Хм, разве что пару новых царапин на корпусе вижу. От твоей «сборки-разборки». Не выдумывай, Сова, железяка как железяка.

— Ага, конечно, — фыркнула она. — Твои костяшки тоже «как костяшки», просто немного ободраны. Не придумывай.

Сова поставила поднос на стол и посмотрела на него в упор.

— Я не удаляла травму. Я её… переформатировала. Теперь он не боится логических парадоксов. Он их использует как оружие.

Не дав ему ничего ответить, Сова повернулась и подняла с пола большой алюминиевый кейс с наклейками «RSA-2048 OR DIE», «Не вскрывать — ящик Пандоры» и «Если ты это читаешь — я уже ушла». Она щёлкнула защёлками, крышка отскочила, а внутри, на бархатном ложе, лежало нечто, напоминающее костюм для занятий каллиграфией в аду, если бы её переосмыслил сумасшедший стилист из рекламного отдела «Быстрофуда».

Основу составлял костюм-двойка из ткани цвета мокрого асфальта, прошитый почти невидимыми углеродными нитями. К нему прилагалась рубашка-поло с высоким воротником, на котором красовалась миниатюрная камера вместо пуговицы. Но главным «аксессуаром» был плащ-накидка из метаматериала, меняющего цвет. В комплекте шли перчатки с сенсорными подушечками, которые, по словам Совы, «могли ощущать боль данных», и пара туфель с беззвучными подошвами, в каблуках которых были спрятаны жучки для прослушки.

На груди красовался значок в виде глаза с радужкой из QR-кода. На плече нашивка: «ДЕПАРТАМЕНТ ОРАКУЛ. ОТДЕЛ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ АМНЕЗИИ».

— «Стратегическая амнезия»? — Черкен поднял бровь, насколько позволяла маска. — Это диагноз или должность?

— И то, и другое, — Сова щёлкнула крышкой кейса. — «Оракул» — это резервация для умных, но неправильных. Туда ссылают тех, кто задавал неудобные вопросы вроде «куда делись деньги?» или «почему наша база данных продаётся на чёрном рынке?». Их задача — производить тонны текста о «глубинных угрозах», которые немедленно кладут под сукно. Идеальная мимикрия для тебя.

— И мой «коллега», чьё лицо я ношу, был оттуда?

— Был. Пока не принёс реальный отчёт о связях ТОДа с «Феникс-Био». Сейчас он «на больничном» в частной клинике «Тихий Кризис». Диагноз: «синдром внезапной правды». Лечение: интенсивная терапия банальностями.

Черкен вздохнул, натягивая пиджак цвета мокрого асфальта. Ткань скрипела, как чиновничья совесть.

— А нюх? Ты сказала, что начальство потеряло нюх.

— Фигурально, Матвей. Буквально они чуют дорогой парфюм, аромат выдержанного виски и запах страха подчинённых. Но абсолютно не чувствуют, когда их отдел кибербезопасности торгует бэкдорами, а агенты внедрения работают на три корпорации сразу. Их «нюх» на реальность атрофировался за годы в креслах с функцией массажа и шумоизоляцией. Они видят проценты, графики, галочки. Не видят, что система прогнила.

Она сунула ему флешку, замаскированную под жетон «За усердие в продуцировании текста».

— Твоя задача — вести себя как типичный сотрудник «Оракула». Быть слегка потерянным, надменным от мнимой интеллектуальности, одержимым бессмысленными деталями. И попасть на их «стратегическое планирование». Это цирк, где клоуны отчитываются перед дрессированными тюленями.

* * *

Штаб-квартира ТОД, сектор «Оракул», зал «Зеркало для слепых». Город был безымянным европейским мегаполисом, где готика спорит с неоном.

Первый периметр Черкен прошёл по жетону — лента сканера лизнула карточку, турникет цыкнул и пропустил. На втором рубеже стоял биометрический столб, и вот тут лента сменила цвет с зелёного на жёлтый. На контрольном дисплее сканера побежали строки: «АНОМАЛИЯ. ТЕРМОКАРТА: -8%. МИКРОМИМИКА: ДРЕЙФ. КЛАССИФИКАЦИЯ: УСТАЛОСТЬ / ИНТОКСИКАЦИЯ».

Дежурный лениво взглянул на лицо Черкена, потом на показатели, потом снова на лицо.

— А, Восс. Опять с похмелья? — он зевнул, не дожидаясь ответа. — Проходи, не блокируй поток.

Сканер сжалился над пьяницей. Бэдж Лукаса Восса, агента «Оракула», был известен всем биометрическим столбам штаб-квартиры как «всегда не в форме».

Зал был оформлен в стиле «футуризм на бюджетном гранте», кривые стены из чёрного стекла, кресла, спроектированные, чтобы вызывать лёгкий дискомфорт, и огромный экран с летающими кибер-голубями, несущими цифровые оливковые ветви.

Во главе стола восседал Начальник с Большой Буквы. Директор Артур ван Дейк, мужчина с лицом, на котором застыло выражение глубокой, медитативной отстранённости. Он смотрел в пространство над головами, изредка кивая, когда пауза в докладе затягивалась.

Докладывал агент Маркус Финч, по кличке «Говорящая Голова». Он лихорадочно щёлкал слайдами с диаграммами, стрелочками и словами «СИНЕРГИЯ», «ПАРАДИГМА», «БИОРИСК».

— …динамика роста нелицензированных геномодификаций в частном секторе имеет устойчивую положительную… э-э-э… отрицательную для нас тенденцию! — выпалил Финч.

Ван Дейк кивнул, глядя на потолок:

— Динамика. Это важно. Уловили динамику. Хорошо.

— Основные игроки, — продолжал Финч, — «Феникс-Био» и «ВиваЛаб» продолжают конкурентную борьбу, используя лазейки в наших протоколах! Только за квартал через подставные фирмы прошло свыше восьмисот тысяч бит-марок — и это лишь то, что видно через сетку. Остальное — медью, из рук в руки, без следов. Вчера «Феникс» провёл эксперимент по ускоренной регенерации на бездомных кошках в районе порта — у одной выросла третья пара усов!

— Кошках? — Ван Дейк опустил взгляд, в его глазах мелькнул интерес. — А результаты?

— Феноменальные! Но они не платили пошлину за эксперименты на позвоночных!

— А-а, пошлина, — разочарованно откинулся Ван Дейк. — Это к финансовому отделу. Напишите им записку. Со схемой.

В первом ряду поднялась агент Барбара Штерн, женщина с острым взглядом и без маски лицемерия.

— Господин ван Дейк, дело не в кошках! Поток нелегальных модификаций растёт, а мы до сих пор ссылаем пойманных мутантов в катакомбы чистить канализацию — словно это кого-то останавливает! Пока мы штрафуем за усы у кошек, «Феникс» торгует «Гераклом» за медь в каждой подворотне!

— Фрау Штерн, не усложняйте, — с философской простотой заключил ван Дейк. — Фокус на главном. На динамике. Финч, продолжайте.

Штерн села, сжав кулаки. Её сосед, агент Джанкарло «Джино» Рицци, с татуировкой логотипа «ВиваЛаб» на лодыжке, едва заметно подмигнул. Это он «забыл» продлить запрет для «Феникса», получив за это солидный бонус. А Штерн, которая лезет со своей «моралью», скоро отправят инвентаризировать конфискованные кактусы в хранилище №7.

Черкен медленно продвигался вдоль стены к терминалу. Его внутренности сжимались от знакомой, удушающей атмосферы бессмысленности.

— Восс! — раздался полушёпот у самого уха.

Черкен обернулся слишком резко и тут же снова осел в позу «вечно уставшего бюрократа». Рядом стоял низкорослый агент в дорогом, но мятом костюме, с лицом, на котором поселилась хроническая стервозная любознательность. На бэдже значилось: «П. Меллингер. Отдел Согласования Согласований».

— Лукас, ты что, ты ж похудел! — Меллингер прихватил его за плечо, потом за бицепс, потом, к ужасу Черкена, чуть ли не за рёбра под пиджаком. Пальцы сами полезли проверять. — Сколько мы не виделись? Месяц? Ты же весил, как мешок с картошкой. Что ты пьёшь? Что ты колешь? Признавайся, гад.

Внутри у Черкена всё похолодело. Сейчас он чувствовал каждый миллиметр маски на лице. Гель Совы держал поры и складки, но не пах потом настоящего Восса, не помнил, чем тот завтракал, не знал тембр его голоса в нос.

— Тс-с-с, — Черкен наклонился к Меллингеру и понизил голос до конспиративного хрипа. — Не здесь. Есть тема. Новый продукт. Один укол — и через двое суток ты стройный, подтянутый, кожа как у младенца. Без рецепта, без чипа, без ТОДа. Закрытая бета, я в списке. У меня в подсобке образец, для своих. Пошли покажу. Только тихо.

Меллингер просиял, как ребёнок, которому пообещали украденное варенье.

— Серьёзно? А побочки?

— Кроме гениальности — никаких, — пробормотал Черкен и аккуратно повёл его прочь от зала.