Андрей Буторин Фролтазёр

Однако тот, кто стучал мне по лбу, с моими выводами был не согласен и заметив, видимо, как я открывал глаз, радостно заверещал тоненьким голосочком:

— Он жив! Кругляк, он жив! Помоги!

Теперь, кроме усилившегося стука по лбу, меня принялись трясти за плечи. И пыхтеть при этом в ухо, что окончательно вывело меня из себя. Или наоборот — окончательно привело в чувство.

Как бы то ни было, я решился снова открыть глаза. А сделав это, невольно застонал, убедившись, что вижу то же, что и в первый раз, только теперь куда больше и четче.

Нет, я не заорал, не стал биться в истерике и звать на помощь маму. Просто ко мне пришла догадка: нырнув в снежный слой, я пролетел его насквозь и долбанулся башкой об лед. Чем заработал небольшое сотрясение мозга и в придачу эти вот глюки. А поскольку до этого мне наблюдать галлюцинаций не приходилось, я решил, что увиденное вполне к ним подходит. И я очень надеялся, что помутнение рассудка у меня временное, что вскоре я очухаюсь и вместо этих двух цветных чудиков увижу склонившихся надо мной Сеньку и Пашку. В худшем случае, врачей в больнице. Хотя нет, не в худшем. Уж лучше их, чем этих вот… этих… Я даже не мог придумать, с чем же их можно сравнить.

Короче говоря, это были не люди. И не звери. Скорее, ожившие игрушки или герои тридэшного мультика. Кроме того что один был красный, а другой зеленый, оба они были совершенно одинаковыми. Поскольку я рассматривал их, лежа на спине, в точности оценить их рост я не мог — к тому же они еще и склонились надо мной. Но то, что они были ниже меня, это точно. Примерно наполовину. А еще они были круглыми и пушистыми. Но не такими круглыми, как шар, а, скорее, как груша — с немного вытянутой верхней частью, которая заменяла им голову. Я решил так потому, что у каждого из этой парочки на ней моргали большущие черные глаза и виднелся маленький ротик. Да, там где всё это моргало и виднелось, пушистость отсутствовала, вместо нее на игрушечных «лицах» росла короткая шерстка. Ручки и ножки у пушистиков выглядели тонкими прутиками, но в остальном, не считая цвета, казались вполне человеческими, во всяком случае, с пятью пальцами на каждой руке. На ногах, наверное, тоже, но ступней этих чудиков по понятной причине я пока не видел.

Углядев, что я открыл глаза, пушистики засмеялись и хлопнулись правыми ладошками. Затем они деликатно отошли в сторону и молча застыли, помаргивая на меня любопытными глазищами.

Хоть это и была галлюцинация, но валяться просто так на спине мне уже наскучило. В конце концов, если я встану и начну двигаться здесь, вряд ли мое настоящее тело станет повторять эти движения. А даже если и станет — там же ровное заснеженное озеро; я ни на что не наткнусь, никуда не провалюсь… Разве что опять в снег, так это не страшно.

В общем, я встал. Точнее, сначала сел. Осмотревшись по сторонам, я чуть было снова не лег. Вокруг простирались усеянные цветочками зеленые поля, росли деревья, вдалеке петляла река, а за ней виднелись разноцветные домики. С другой стороны синели далекие горы, еще с одной клубился кронами густой лес… То, что было позади, я рассмотреть не мог, поскольку за моей спиной росло высоченное дерево с таким толстым стволом, что даже если бы мы с Сенькой, Пашкой и Юлькой взялись за руки — и то вряд ли смогли бы его обхватить.

И всё бы ничего, даже здорово и очень красиво — самое то для моей ушибленной психики, — если бы не перебор с цветностью, как если бы на телике ее выставили на максимум. То есть трава была очень зеленой, небо чересчур синим, цветочки своей пестротой просто резали глаз, а уж эти два пушистых чудика и вовсе светились как светофор. Есть же такие, где только красный и зеленый цвет, без желтого. Правда, вряд ли так бывает, чтобы оба цвета горели одновременно.

Мои сомнения насчет галлюцинации полностью отпали. Я был в мультике. Очень ярком и красочном. И, похоже, совсем не страшном. Никакого света в конце туннеля, рогатых свиных рыл, зовущих голосов… Значит, я пока не умирал, что вселяло надежду на лучшее будущее. Вот только мне было очень жарко. Солнца я, правда, пока не видел — его, вероятно, заслоняло дерево, но судя по всему глюк был на летнюю тематику, а я оставался в зимней куртке и шапке. Кстати, моя желтая куртка тоже стала очень яркой. Я даже подумал, что если встану между пушистиками, то получится классический трехцветный светофор. Но регулировать движение здесь не имело смысла, за неимением такового, хоть я и разглядел чуть поодаль желтую грунтовую дорогу. Хорошо, не из кирпича, а то я такой мультик уже видел. И даже книжку в детстве читал. Впрочем, мои пушистики даже на Страшилу не тянули, а уж я на Элли — тем более.

Я снял шапку, сунул ее в карман, а саму куртку повязал вокруг пояса. Мне заметно полегчало, я отер со лба пот и решил наконец познакомиться с шарообразными чудиками. С грушеобразными, если точнее.

Я медленно приблизился к пушистикам. Не хотелось их пугать, убегут еще, и что мне тогда делать? Кто знает, сколько я там, в реальности, буду в себя приходить — и что, одному тут от скуки изнывать?

Впрочем, похоже, никто меня бояться и не собирался. Наоборот, увидев, что я двинулся к ним, чудики захихикали и снова шлепнули друг друга ладошкой о ладошку. Вроде как: «Ура! Мы победили!» Меня, что ли? Ну, это мы еще посмотрим.

Я остановился в паре метров от пушистиков. Они и впрямь оказались в половину меня ростом, так что, подойди я ближе, им бы пришлось задирать головы, а с учетом отсутствия шей вряд ли это далось бы чудикам легко.

— Привет, — начал я первым. — Вы кто такие?

Пушистики переглянулись.

— Здравствуй, — сказал зеленый. — Я — Кругляк.

— Привет, — подхватил красный. — А я — Шарик.

И выдали дуэтом:

— А ты кто?

Признаться, услышав свое ненавистное прозвище, я слегка обалдел, и от растерянности ляпнул:

— Я — Ролик… — Впрочем, я тут же спохватился и поправился: — В смысле, Роллинг Стоунз, если полностью.

Ну а что? Я люблю слушать эту группу1, хотя ее многие мои знакомые считают древностью. Сами они древности! Хорошая музыка вообще срока давности не имеет.

— Ага… — растерянно сказал зеленый. Как его там?.. Кругляк. — Только ведь…

— Откуда ты, Ролик? — тут же спросил Шарик.

— Стоп-стоп-стоп! — замахал я руками. — Никаких Роликов! Роллинг Стоунз. Ясно вам?

— Не ясно, — замотали головами (а точнее, целиком собой) пушистики. — Ты не можешь быть камнями. Ты же один. И не твердый, мы щупали.

— Щупали они! — возмутился я. — Человек прилег отдохнуть, а они его — щупать! Не стыдно вам?

— Ты лежал вот так, — сказал Шарик и, вытянув ручки, плюхнулся вниз лицом на траву.

— Мы думали, ты умер, — трагическим шепотом поведал Кругляк.

— Поэтому мы тебя перевернули, — вскочил на ноги красный пушистик. — А как перевернуть, не пощупав?

Я почувствовал легкое беспокойство. Шарик показал, что я лежал лицом вниз, вытянув вперед руки. Именно так я и летел в снег со склона. Так что же тогда получается? Что я прилетел… сюда?.. Да нет же, тьфу, ерунда какая! Как я мог сюда прилететь? Просто в моем подсознании или где еще там запомнилась последняя поза, в которой я был, когда вырубился. И вообще, то, где я сейчас — это даже не место, а…

— Где мы сейчас? — спросил я у чудиков.

— Здесь, — ответил Кругляк.

— Да что ты говоришь? — округлил я глаза. — Вот спасибо!

— Пожалуйста, — смущенно заулыбался зеленый пушистик.

— Вообще-то мне и так ясно, где сейчас я, и где сейчас вы, но мне интересно услышать вашу версию. И не просто «здесь» или «тут», а конкретное название места. Что такое «конкретное», вам понятно?

— Понятно, — кивнули (точнее, слегка наклонились вперед) пушистики. — Это значит «точное».

— Но… — поскреб ручкой-прутиком в затылке Шарик. — Если совсем точно, то мы сейчас на травянистой почве. Ты это хотел узнать, Ролик?

— Я не Ролик! — не сдержавшись заорал я. — И я не камни! Не нужно переводить мое имя! И не нужно понимать всё слишком буквально. Роллинг Стоунз — это именно Рол-лин-г Сто-ун-з. Без перевода, просто набор звуков. А «где мы сейчас» — это название города, страны, планеты, киностудии, где снимают этот дурацкий мультик… Теперь понятно?

Чудики переглянулись, секунд десять поморгали друг на друга, и Кругляк, потупив взгляд, тихо сказал:

— Не всё…

— Мы поняли про страну и город, — пояснил Шарик, — но не поняли…

— …про набор звуков, планету, киностудию и мультик, — закончил Кругляк.

— Потому что набор звуков, — снова влез красный, — это всё равно «ка-тя-щи-е-ся кам-ни», а ты не камень, а…

— Я же просил не переводить! — перебив его, взмолился я.

— Вот это мы тоже не поняли, — подался вперед зеленый. — Что такое «переводить»? Это тоже набор звуков, только бессмысленный.

И тут до меня стало доходить. А ну-ка, ну-ка…

— Повтори, что ты сказал, — попросил я Кругляка. — Только медленно. И четко двигай губами.

— Вот это мы не поняли… — медленно и четко, как я и просил, заговорил зеленый пушистик, и теперь, внимательно глядя на его губы, я понял, что они двигаются невпопад с произносимыми звуками, как в дублированном иностранном фильме. Получается, то, что говорил им я, тоже им слышалось по-другому, уже «в переводе» на «пушистианский»?.. Неважно, русские я произносил слова или английские. Чтобы проверить это, я сказал единственную фразу, которую я знал по-немецки:

— Хэнде хох!

— Зачем? — спросил Шарик, но оба чудика послушно подняли руки.

— Так-так-та-аак… — почесал я в затылке. — Тогда зовите меня Фролтазёр. Надеюсь, по-гондурасски это не значит «безмозглый тупица»…

— Что такое «гондурас…»

— Стоп! — замотал я головой. — Хватит. И опустите наконец руки. Значит так. Никаких Роликов, никаких Роллинг Стоунзов. Это наши местные примочки, вам не понять. Меня зовут Фролтазёр. Насчет планеты и мультиков поговорим позже. Может быть. И, раз уж вы знаете… кто бы мог подумать?.. что такое страна, пожалуйста, скажите мне, как называется та страна, в которой мы сейчас находимся?

— Правдивое королевство! — в два голоса воскликнули пушистики.

— Отлично, — улыбнулся я и подмигнул: — Значит, врать у вас нельзя? За это, наверное, отрубают голову? Или хотя бы вырывают язык.

Шарик вдруг повалился навзничь в траву. Кругляк бросился его поднимать и возмущенно запищал мне:

— Ты что?! Нельзя такое при нем! Он же такой чувствительный!

— Про врать или про голову? — недоуменно заморгал я.

— Про все эти ужасы, — зашептал зеленый пушистик, обмахивая лицо красного ладошками. — А «врать» — это тоже бессмысленный набор звуков.

— Ха, — сказал я, увидев, что Шарик уже открыл глаза и с помощью Кругляка пытается встать на трясущиеся ножки. — Слово «правда» они знают, а «врать» для них — набор звуков. Нехорошо обманывать чужеземцев.

— «Правда» — тоже набор звуков, — нахмурился Кругляк, поддерживая покачивающегося братца. — И «обманывать». Если ты объяснишь, то…

— Погоди, — остановил я его. — Как же вы не знаете, что такое правда, если королевство у вас Правдивое?

— Ну и что? — нашел в себе силы для продолжения разговора Шарик. — «Правдивое» — это просто красивое слово, так зовут наше королевство. Вот что значит «Фролтазёр»? Тоже ведь ничего не означает, просто красиво. Нас раньше тоже звали Гжмых и Пжлых. Ничего не означает, зато о-очень красиво! Но после того как…

— Не надо! — остановил его зеленый пушистик. — Не надо о грустном, ты и так еле держишься. — И посмотрел на меня: — А ты так и не сказал нам, откуда ты сам и как здесь очутился?

— Я прибыл из королевства Школяндия, — гордо вскинул я голову.

— Ты король? — спросил не до конца пришедший в себя Шарик.

— Нет. Я принц.

— А зачем ты здесь? — поинтересовался Кругляк.

— Я странствующий принц. Так сказать, вольный странник.

— Тебя изгнали из королевства? — ужаснулся красный пушистик.

— Нет, я решил немного попутешествовать, пока не стал королем.

— Разве король не может путешествовать? — удивились оба чудика.

— Да королю бывает даже в «Танчики» сыграть некогда! — воздел я к небесам руки. — Он порой так урабатывается, что становится похож то на тебя, то на тебя.

— Таким же круглым? — спросил Кругляк.

— Нет. То красным, то зеленым.

— Какой правильный король, — вздохнул Шарик.

И тут на дороге показался всадник. Вздымая желтую пыль, он скакал прямо к нам.

Глава 3

Всадник выглядел как обычный человек. Не пушистый шар, не колючий квадрат, не лысый треугольник. Руки, ноги, голова — всё стандартное, всё на месте. И лошадь под ним выглядела, как обычный чело… в смысле, как нормальная лошадь. Это мне почему-то больше всего и не понравилось. Потому, скорее всего, что в этом глючно-мультяшном мире им было не место. Правда, всадник был одет в какой-то средневековый наряд с плоским золотистым тазиком на груди (насколько помню, это называется кирасой) и в такой же золотистый островерхий шлем, а слева у его бедра висела шпага. Поэтому у меня мелькнула мысль, что моя галлюцинация решила попробовать себя и в других, помимо мультипликации, жанрах — в исторических фильмах, к примеру. А то, что при этом получилась неправдоподобно-несовместимая смесь, так я ведь говорил уже, что в плане глюков я еще новичок, опыта маловато. Вот когда в следующий раз головушкой треснусь — глядишь, уже и что-то дельное привидится.

Не понравилось мне еще и то, что всадник был слишком серьезным, даже хмурым. Доскакав до нас, он придержал коня, остановился, но слезать не стал. Смерил меня свысока подозрительным взглядом и грозно спросил:

— Ты не шпион честняков?

— Нет, — ответил я совершенно искренне. Фантазировать в данный момент мне совсем не хотелось.

— Хорошо, — сказал всадник и повернулся к застывшим поодаль чудикам. — Стандартная процедура, — произнес он приказным тоном, и оба пушистика синхронно закачались вперед-назад, то есть вроде как закивали.

Мужчина в кирасе подобрал поводья, шлепнул пятками сапог по бокам лошади, и та потрусила к желтой дороге, а добравшись до нее, перешла на галоп — только пыль столбом.

— И что это было? — спросил я, когда всадник скрылся в том же направлении, откуда и прибыл.

— Э-э-эээ… — начал скрести Шарик ручкой затылок. — Это было… как бы даже не что, а кто.

— Лошадь и человек, — пришел ему на выручку Кругляк. — Ой, то есть человек и лошадь. А еще точнее — человек на лошади.

— Да ну? — сказал я. — А мне показалось: лошадь под человеком.

— Можно и так, но… — поднял тоненький указательный пальчик красный пушистик, однако я его перебил.

— Я ведь уже просил вас, — перевел я взгляд с одного на другого чудика, — не надо отвечать на мои вопросы слишком буквально. У нас сейчас не конкурс на звание лучшего «капитана Очевидность». В этом плане вы оба одинаковы хороши. — Пушистики даже слегка раздулись от гордости, но следующей фразой я их, что называется, обломал: — А поэтому толку от вас — ноль!

— Какая форма — такое и ш-шшодерж-жжание! — тоненько вдруг прошипело за моим левым ухом.

От неожиданности я подпрыгнул и резко повернулся. Напротив моего лица в воздухе висело нечто, похожее на бронзовую зубастую ящерицу с крыльями от летучей мыши. Ящерица быстро-быстро молотила ими по воздуху, оставаясь при этом на одном месте подобно игрушечному вертолетику.

— Одним ш-шшловом — олухи! — подлетела к первой и зависла рядом еще одна ящерка.

— Кыш-шш! — пыхнула на нее облачком пламени первая. — Это моя добыч-чча!

— Не ш-шшлиш-шшком ли ж-жжирно? — полыхнула в нее огоньком вторая.

— Ах так?! — вцепилась в нее когтистыми лапками первая. — Ш-шшейч-ччаш-шш ты у меня…

В воздухе завертелся шипящий и плюющийся пламенем бронзовый клубок. Реальной опасности он не представлял — язычки пламени были крохотными, да и вспыхивали лишь на мгновение, — но я всё-таки отошел в сторону, поближе к пушистикам. Коготочки у ящерок, как я успел заметить, были хоть и малюсенькими, но острыми, как рыболовные крючки. Прилетит этот драчливый клубок в физиономию — буду потом ходить изодранный, словно валерьянку у котов отбирал.

— А это кто такие? — глядя на Кругляка с Шариком, мотнул я головой на взбесившихся ящериц. — Только не надо говорить очевидные вещи, хорошо? То, что это крылатые ящерицы с чешуей бронзового цвета, я и сам прекрасно разглядел.

— Это не ящерицы, — сказал Кругляк.

— Это драконы, — пояснил Шарик. — Маленькие, но настоящие.

— Их зовут Злобдр и Страшдр.

— Это они сами так себя называют, сокращенно от…

— Ж-жжлобный дракон и Ш-шштраш-шшный дракон? — улыбнулся я.

— Да-да, Злобный и Страшный, — дуэтом выдали пушистики.

— Они такими когда-то и были, — перейдя на шепот, сказал Кругляк. — Огромными, злобными и страшными.

— Ж-жжуть! — почти по-драконьи подтвердил Шарик.

— А что с ним случилось потом? Заболели?

— Нет, — вновь в один голос выдали чудики и замолчали.

— А что тогда? — Мне стало уже интересно.

— Э-э-эээ… — закатил глаза красный пушистик. — Как бы это…

— Тихо! — прикрикнул на него зеленый. — Некрасиво говорить о присутствующих. Они сами могут рассказать, если захотят. Тем более, нам пора.

— Уже уходите? — с искренним огорчением спросил я. К этим цветным чудикам я уже привязался.

— Уходим, да, — кивнул-качнулся Шарик. — И ты тоже.

Я поднял руки и замотал головой.

— А вот сейчас давайте подробнее. С чего вы вдруг так резко подорвались уходить, и с какого-такого перепугу с вами должен идти я? Уж не потому ли, что дяденька на лошади сказал вам: «Обычная процедура»?

— «Стандартная», — поправил меня Шарик. — Он сказал: «Стандартная процедура».

— О! Ты тоже помнишь, — подмигнул я. — А то скажете потом, что ничего не слышали; никакого дяденьку не видели; я — не я, и лошадь не моя.

— Лошадь не твоя, — заморгал Кругляк. — А сказать, что мы не видели начальника стражи и ничего не слышали, мы не можем. Потому что видели и слышали.

— Ага! — обрадовался я. — Это еще и начальник стражи. Удивительное дело: сам начальник стражи мчится к вам, чтобы сказать всего два слова. Кто же тогда вы? Принцы, что ли, как и я?

— Они ищ-щщейки! — вновь прошипело у меня за ухом. — Прихвош-шштни ш-шштраж-жжников.

Оказывается, драконы давно уже прекратили драку и слушали нашу беседу.

— Кыш-кыш! Пошли отсюда! — запахали ручками-прутиками пушистые чудики.

— Нет, не пойдем, — сказал то ли Злобдр, то ли Страшдр (как их различать, я понятия не имел). — У наш-шш лапы короткие, долго ш-шшагать придетш-шшя.

— И вообщ-щще, — сказал второй дракончик. — Это наш-шша добыч-чча, мы его ш-шш вами не отпуш-шштим!

«Ага, — подумал я, — драка завершилась ничьей, и я теперь добыча обоих. Даже лестно, когда за тебя дерутся. И не кто-нибудь, а драконы!» Вслух же я сказал следующее:

— Я никуда ни с кем не пойду, а вам, шепелявым, — бросил я взгляд на дракошек, — поотрываю опахала, если вы все, можно по одному, коротко и четко не ответите на мои вопросы.

Злобдра и Страшдра сразу как ветром сдуло, а на дереве, под которым я недавно лежал, зашелестела листва. Спрятались, значит. Ну-ну. А пушистики что?.. Хотя, им-то я ничего поотрывать не обещал. Может быть, и напрасно. Впрочем, они пока этого и не заслужили.

— Спрашивай, — вздохнул Шарик.

— Только не о личной жизни! — предупредил Кругляк.

— Жаль, — сказал я. — Вряд ли я теперь смогу уснуть, не узнав о вашей личной жизни, ну да ладно. Вопрос первый: почему драконы назвали вас прихвостнями стражников?

— Потому что мы как бы… — начал Шарик, глядя то под ноги, то в синее небо, — помогаем стражникам.

— Чем можем, — тоже посмотрел в небо Кругляк. — Но толку от нас мало, ты удачно сказал. Не ноль, но…

— Почему драконы назвали вас ищейками? Вы и меня нашли, потому что специально искали?

— Ага, — грустно выдохнули пушистики. — Мы всегда кого-то ищем. Но специально тебя не искали. Откуда ж мы знали, что это будешь ты?

— Ладно, — нахмурился я. Что-то с этими поисками мне всё равно было непонятно, но я решил сменить пока тему. — Тогда вопрос номер два…

— Номер четыре, — поправил меня Шарик.

— Неважно, — отмахнулся я. — Как этот всадник… начальник стражи узнал, что вы меня нашли, и что нашли именно тут?

— Это мы ему ш-шшкаж-жжали, — послышалось с дерева.

— Ну ничего ж себе! — возмутился я. — Пушистиков они обзывают прихвостнями стражников, а сами-то чем лучше?

— Мы думали, ты умер, — высунулась из листвы зубастая мордочка.

— Или ж-жжаболел, — появилась с ней рядом вторая.

— Куда было ещ-щще лететь? — недовольно пропищал первый дракошка. — К магу, ш-шшто ли?

— Магов мы не любим, — пискливо пробурчал второй.

— Ну хорошо… — даже немного смутился я, отчего слова насчет магов пропустил мимо ушей. — Спасибо тогда.

— Ш-шшпаш-шшибо на ж-жжуб не полож-жжиш-шшь…

Я сделал вид, что этого не расслышал и перешел к следующему вопросу:

— Кто такие честняки?

— Жители Честного королевства, — сердито буркнул Кругляк.

— У нас с ними война, — пояснил Шарик.

— Вот это да! — выпучил я глаза. — Начальник стражи спросил, не шпион ли я врагов, я ответил, что нет, и ему этого хватило?

— Хватило на что?

— Чтобы мне поверить, разумеется.

— Ты опять произнес бессмысленный набор звуков, — сказал зеленый пушистик.

— Видать, твоя Школяндия очень уж от нас далеко, — вздохнул красный. — Не всё понятно, что ты говоришь.

Я не стал развивать тему о моей родине и спросил:

— Что такое «Стандартная процедура»?

— Когда находишь чужеземца, нужно спросить, не шпион ли он, и если нет — отвести его к магу. К любому ближайшему в королевстве.

— К магу? — наконец-то дошел до меня смысл этого слова. — У вас есть маги?.. Настоящие?

— Есть. Настоящие, — так же просто, как если бы я спросил про котлеты, ответили чудики.

Между прочим, про котлеты мне вспомнилось не зря. Я почувствовал, что очень хочу есть. И пить. Интересно, это просто выкрутас моей галлюцинации, или мое несчастное тело по ту сторону бреда на самом деле страдает сейчас от голода и жажды?

— А у мага найдется, чем перекусить? — сглотнул я.

— У мага найдется всё, — многозначительно сказал Шарик.

— Тогда идемте скорей, что ж вы встали-то? — заторопил я пушистиков. Но тут же опомнился: — Погодите! А зачем меня — к магу?

— А вот это нам знать не положено, — испуганно, оба разом, выпалили чудики.

— А вам? — крикнул я, задрав голову к шелестящей листве.

— А нам ш-шшто, больш-шше вш-шшех надо? — послышалось оттуда.

— Ну я же всё-таки ваша добыча. А вдруг маг сам меня съест?

— Маг такими заморыш-шшами не питаетш-шшя.

— Ох, ничего ж себе! — возмутился я. — И кто бы это говорил? Ну всё, близко ко мне лучше не подлетайте — точно крылышки пообрываю.

Я снова посмотрел на пушистиков. Хотел уже было сказать им, что можно трогаться в путь, но что-то меня продолжало тревожить. Было такое чувство, что меня если не обманули — а обманывать, похоже, здесь и впрямь не умеют, даже слов таких не знают, — то явно чего-то недосказали. И как-то это было связано именно с магами… Ах да, дракошки ведь тоже что-то говорили о магах! А вот что именно?.. Стоп! Вспомнил. Что они не любят магов.

— Эй, летуны, — снова поднял я голову. — Хотите, чтобы я не обрывал ваши крылья?

— Хотим, — пискнули из листвы.

— Тогда вылезайте и расскажите мне, почему вы не любите магов?

Злобдр и Страшдр (хоть я по-прежнему не знал, кто из них кто) тут же выпорхнули из-под густой листвы дерева, подлетели ко мне и зависли, напомнив на сей раз не вертолетики, а птичек колибри. Дракошки, правда, были их заметно крупнее. А еще я удивился, до чего же они доверчивые существа, ведь что мне стоило схватить их сейчас и выполнить свою угрозу. Но тут я вспомнил, что нахожусь в Правдивом королевстве, и подданные здешнего короля (или королевы — надо будет спросить, а то как-то неприлично) просто не знают таких слов и понятий, как «ложь», «обманывать», «врать». Кстати, это было еще одним подтверждением того, что всё это происходило не наяву.