Золь Вейг Объект желания

Глава 4

Прохлада весеннего утра не могла развеять туман в его голове. Алексей вел машину спокойно, уверенно, но под внешней оболочкой спокойствия все в нем так и кипело.

Он подъехал прямо к институту за полчаса до начала занятий, припарковал машину с другой стороны дороги так, чтобы хорошо видеть вход в ворота.

Пока он ждал ЕЕ появления, невольно, он размышлял со странным хладнокровием, что привело его к этому. Что вынудило его – успешного, взрослого мужчину, придумать такой вариант развития отношений с девушкой?

То, что у них с Евой будут отношения – он даже не сомневался. Она будет принадлежать ему. Но сначала ему хотелось понаблюдать за ней, узнать о ней все, чувствовать контроль над ситуацией. Он разузнает о ней, наблюдая издалека, становясь все ближе.

Его отец тоже любил все контролировать. Нет, он был буквально помешан на контроле. Алексей вспоминал их дом, в котором царил идеальный порядок. Отец проверял чистоту вымытого пола с помощью белой салфетки, и если на ней оставались хотя бы легкие следы, то заставлял мать снова и снова перемывать гребаные полы.

В шкафах белье раскладывалось и развешивалось строго по цвету и сезону. Полотенца в ванной лежали аккуратной стопкой, уголок к уголку. Зеркала и окна блестели – на них не могло появляться пятен. Точнее, если они и появлялись, то мать сразу старалась вытереть их до того, как это заметил бы отец, иначе он принимался изводить ее долгими лекциями о ее безответственности и лени.

Все должно было лежать на своих местах. Алексей помнил, что если он выходил ночью на кухню в темноте, то мог бы легко найти любую вещь. Так требовал отец.

Алексей слышал, как мать тихо плакала в своей спальне, но так, чтобы отец этого не знал. Иначе бы он возмущался, что она не ценит их искренние, настоящие отношения. А еще он мог смотреть пристально, молча, холодно, игнорировать просьбы сына и жены, наказывая их за непослушание.

Зато на работе в отце души не чаяли. Он был талантливым хирургом, и пациенты выстраивались в очередь, лишь бы попасть к нему на прием.

Отец любил, чтобы дома была такая же чистота, как и в операционной. Тогда он чувствовал себя спокойно. Чувствовал себя в безопасности, когда мог найти любую вещь там, где он ее оставил. Он должен был знать наверняка, что в нужный момент от него зависит исход дела.

Однажды мать не успела забрать из химчистки его костюм, в котором отец должен был лететь на одну конференцию. Она бежала за ним, надеясь успеть, но дверь химчистки уже была закрыта. Она так боялась идти домой, что просидела на скамейке под дождем несколько часов.

Алексей помнил, как отец сидел за столом, ожидая, когда она вернется, но в его стальных глазах он не видел беспокойства за нее. В них было только непонимание человека, который следовал точному графику и внезапно выбился из него. Наконец, когда она пришла и, заикаясь, сказала, что ему придется лететь в другом костюме, он молча встал и ушел в свой кабинет. Целый месяц он почти не разговаривал с ней, словно ее не было.

Хотя из-за того, что она промокла и замерзла, мать подхватила воспаление легких и две недели пролежала дома. Отец задерживался у нее на пороге и недовольным голосом спрашивал, когда же она, наконец, поправится, ведь у него заканчиваются чистые рубашки и ему надоело есть в столовой.

К сыну он относился как к проекту, который должен был непременно стать успешным. Каждое действие и достижение сравнивалось с каким-нибудь идеалом. И сначала мальчик изо всех сил старался соответствовать желаниям отца: учился на «отлично» в школе, и отец время от времени даже сдержанно хвалил его. Его одобрение нужно было заслужить, а это случалось не так часто.

Одним из самых сильных разочарований отца стало, когда Алексей внезапно бросил первый курс технологического института, увлекшись фотографированием. Алексей страшно боялся, что отец узнает, и долгое время скрывал это. Но правда все-таки открылась…

Отец сказал, что не желает его знать и выставил из дома, несмотря на плач матери. Алексей же ощутил одновременно страх и облегчение. Он столько лет жил под надзором отца, что не знал, что ему делать, но потом ему стало ясно, как хорошо распоряжаться своей судьбой самому.

Где он только не подрабатывал, чтобы оплачивать курсы по фотографии и съем жилья. Но у него появилась своя цель, которой он хотел достичь сам, а не потому, что от него этого ожидали.

Алексей вырос в стерильной атмосфере, видя, как мать превращается в забитое, сломленное существо, не имеющее права на ошибку. Раньше он думал, что ненавидит отца, даже радовался, когда он умер, хотя на его похороны пришло огромное количество людей, чтобы с ним попрощаться.

Он пообещал себе тогда, что не будет похожим на отца, но это стремление к контролю… Наверное, кое-что все-таки ему досталось от него. И это была часть его природы.

Наверное, последние годы он сам функционировал, как безупречный механизм, но внутри был вакуум, который он не знал, как заполнить. Ни одна любовная победа, ни одна из тех красавиц, которых он видел через свой объектив, не могли заставить его эмоциональную пустоту исчезнуть.

До того дня в кофейне.

Ева стала сбоем в его отработанной программе. Непредвиденной переменной. Она не вписывалась ни в один из его шаблонов, по крайней мере, пока. И пока что он был невидим для нее, а значит, мог наблюдать столько, сколько ему потребуется.

Ему нужно проникнуть в ее мир, изучить ее привычки, страхи, мечты… Все…

Алексей вздрогнул, когда в поле его зрения попал знакомый до боли женский силуэт. У него так и перехватило дыхание. Пальцы нервно впились в руль. Он увидел, как в длинных каштановых волосах вспыхнул и пропал солнечный луч. Сегодня на Еве были синие джинсы, белая майка и легкая куртка. Шею укутывал ярко-голубой шарф.

Она шла рядом с подружкой и о чем-то весело разговаривала, а потом они вошли в распахнутые ворота.

– Значит, ты все-таки пришла на занятия, – улыбнулся Алексей. – Умница, девочка.

Он жадно всматривался в ее походку, изгибы ее тела, ловил каждое движение, стараясь его запомнить, а потом с досадой рассмеялся, отчего ему не пришло в голову сделать сейчас несколько снимков.

Но это можно будет исправить…

Скорее всего, она пробудет здесь как минимум полтора часа, если у нее одна пара. Такое происходило редко, и обычно пар бывало несколько, но Алексей не знал наверняка. Он нахмурился, сознавая, что должен знать точно ее расписание. То, что он нашел в интернете, давало ему лишь общее понимание. Он все еще не знал, на каком отделении она учится, и это тоже нужно было выяснить.

Контроль. Все решает контроль.

Алексей принялся думать, как бы ему поближе подобраться к ней. Наконец, он решил съездить в студию, а потом вернуться. Он должен был успеть.

Как же удобно все складывалось! Ева училась недалеко от его квартиры и места работы. Ему оставалось еще выяснить, где живет она сама. От этих мыслей у него пересохли губы. Алексей представил, как она открывает дверь, заходит к себе на кухню, заваривает чай… Идет в душ…

Сердце гулко ударило в ребра, едва он представил, как она раздевается. Пальцы снова стиснули руль автомобиля. Он еще помечтает о ней, а сейчас надо было сосредоточиться на работе.

Дорога туда заняла десять минут: пробок в это время почти не наблюдалось. Вера наверняка уже была на месте. Она всегда приходила чуть раньше, включала кофеварку, заваривала чай, просматривала готовые фотографии, принимала звонки и составляла расписание. Вера была милой и симпатичной, и он знал, что нравился ей, но он сразу тогда дал ей понять, что флирт не должен входить в их отношения, иначе они могут испортиться. А ему бы этого не хотелось, так как его устраивала ее работа.

Вера была аккуратной, исполнительной, редко болела. Словом – воплощала в себе идеальную ассистентку и помощницу.

Оставив машину у входа в студию, Алексей поднялся на нужный ему этаж. В студии уже кто-то был, судя по нервным, истеричным ноткам в женском голосе. Полина!

Алексей поморщился.

– Я не могу поверить! – кричал голос. – Я здесь сама на себя не похожа! Я думала, что это черновые варианты, а не готовые!

В центре зала стояла Вера, растерянно глядя на фотографии, которыми трясла перед ней длинноногая, худая девица с завитыми волосами. Когда он вошел, на лице у Веры появилось обрадованное выражение. Она бросилась ему навстречу и прошептала:

– Прошу тебя, спаси меня от нее. Она меня чуть не убила! Дура ненормальная!

Он улыбнулся ей одной из тех улыбок, от которых у нее замирало дыхание.

– Я знал, что тебе нужна помощь, и спешил как мог.

Алексей приблизился к разозленной Полине. Ее почти идеальное лицо искажалось в гневе, и сейчас она была уже не так красива, как обычно. Полина была одной из топ-моделей, с которой они работали над каталогом для нового бренда сумок.

– Ты это видел? – завизжала она, трясясь от ярости. – Видел это убожество?

– Привет, Полина, – спокойно произнес он, игнорируя ее ярость. – Я тоже рад тебя видеть.

Она не обратила внимание на его веселый сарказм, продолжая трясти фотографиями.

– Вот, сам посмотри, – крикнула она, передавая ему пачку фотографий.

Алексей принялся рассматривать их. С технической точки зрения они были безупречными. Свет выставлен точно, композиция безукоризненна. Полина смотрелась отлично на снимках и всегда умело позировала. В этом с нею не было проблем. Но видно ей не понравилось, что в этот раз ее сделали недостаточно приглаженной.

– У меня здесь мешки под глазами, будто я не спала неделю! – жаловалась она. – И кожа обвисла, как у старухи! Я тут просто уродина!

Алексей набрал воздуха в грудь, стараясь успокоиться. Она уже начала его раздражать, но вслух он сказал:

– Ты здесь просто красавица! Я удивлен, что ты сама этого не видишь.

Она вытаращила на него глаза.

– Ты сейчас издеваешься надо мной?

– Слушай, – Алексей говорил спокойно, улыбаясь. – Заказчик отсмотрел предыдущие фотографии и сказал, что ты выглядишь на них неестественно. Кожа слишком гладкая, идеальная. Они захотели, чтобы ты выглядела естественнее, как выглядят обычные люди. Минимум фотошопа, понимаешь?

Она захлопала глазами, не веря ушам.

– Они что – хотят, чтобы я была уродиной? – запищала она, явно собираясь расплакаться. – Зачем им это? Я не хочу выглядеть, как обычные люди! Я хочу быть идеальной!

– Но ты уже выглядишь отлично, – Алексей попытался успокоить ее, пока притихшая Вера наблюдала за ними. – Тебя не взяли бы на эту рекламу, если бы ты им не подходила. А это – самое главное. Только подумай – плакаты с твоим лицом развесят по всему городу. Тебя станут узнавать на улице! Ты станешь звездой!

Полина всхлипнула, но ей понравилось то, что он говорил.

– Но, у меня круги… И морщины вот тут… – она ткнула пальцем в лицо на фотографии. По правде говоря, Алексей не видел там морщин, но видно она так привыкла меняться до неузнаваемости, что когда-нибудь не узнает собственное лицо в зеркале.

– Нет, – он покачал головой. – Ты выглядишь потрясающе, поверь мне. Разве я стал бы тебя обманывать?

Полина снова принялась всматриваться в фотографии.

– Ты уверен, что это желание заказчика? – неуверенно спросила она.

– Ну конечно! Они сами прислали подтверждение. У меня есть письмо. Ты и сама можешь позвонить агенту и уточнить этот вопрос. Но уверяю, ты зря беспокоишься.

Полина поджала губы с недовольным видом:

– Не понимаю, зачем им внезапно понадобилась девушка с морщинами, если можно обойтись без них.

Алексей и Вера устали ее убеждать в собственной привлекательности, но вздохнули с облегчением, когда она, наконец, поверила его объяснениям и ушла. Видимо, необходимое количество комплиментов было достигнуто, и ей удалось успокоиться.

– Хочешь кофе? – спросила Вера, как только за Полиной захлопнулась дверь.

– Скорее, что-нибудь покрепче, – хмыкнул он.

– Покрепче ничего не осталось. Знаешь, я удивилась, что тебе так быстро удалось справиться с ней. Слышал бы ты, что она кричала, когда только ворвалась сюда. Что мы дешевка и никто с нами не будет иметь дел. Угрожала знакомством с каким-то олигархом…

Вера прыснула от смеха, и Алексей тоже не сдержал улыбку. Сколько их уже приходило сюда – сначала робких и испуганных, а потом – наглых и истеричных. Каждая мечтала быть звездой и представляла себя на обложках ведущих журналов мод.

– Сегодня съемки с двух и до вечера, помнишь? – спросила Вера.

Алексей поморщился. Он вспомнил об этом, когда переступил порог студии. Придется планировать расписание так, чтобы это не мешало его планам по наблюдению за Евой.

Впрочем…

Ему нужно скорее выяснить, где она живет. Так ему будет проще. Что же, он готов был еще немного подождать. У него оставалось еще несколько часов до начала первой фотосессии.

– Мне надо отъехать, – сказал он Вере непринужденно. – Я вернусь к двум, но если задержусь, то ты знаешь, что делать. Предложи им кофе, пусть готовятся к съемке, чтобы, когда я приехал, мы сразу могли бы начать.

Она покачала головой.

– Ты будешь мне должен, Леша. Как минимум – отпуск и хорошего психотерапевта.

– Идет. – Алексей сгреб с рабочего стола свой рабочий ноутбук, сунул в сумку. – Буду на связи, пиши или звони.

В машине он положил сумку с ноутбуком на соседнее сиденье. Отличная идея – поработать вне стен студии в своем наблюдательном пункте.

Он вернулся к институту, занял свободное место на парковке, выключил двигатель.

Ему хотелось знать наверняка, выйдет ли Ева в ближайшие часы, и тогда его дальнейшие действия будут зависеть от этого. А пока он готов был немного поработать: достал ноутбук, открыл его и включил.

Выбрал нужную папку. Замелькали знакомые лица и тела моделей, которые он доводил до совершенства, если требовал заказчик. Все они понемногу сливались для него в единое цветовое пятно. Одинаковые лица. Одинаковое выражение глаз. Одинаковые позы. Они все были, как пластиковые куклы, лишенные жизни. Пожалуй, и мир вокруг него тоже был полон шумных, эгоцентричных, пустых кукол с такими же пустыми взглядами.

Рутинная работа, доведенная до автоматизма. Алексей скорректировал цветовой баланс, убрал отблески, тени. Применил мягкий фильтр, имитирующий «естественное сияние»…

Замер, испытывая желание вышвырнуть ноутбук в окно. Или хотя бы стереть все папки и забыть о них. Но он заставил себя собраться. За его работу по-прежнему неплохо платили. И он что-то значил в этом глянцевом мире. Он был еще им нужен.

Контроль.

Он нахмурился, чувствуя нарастающее недовольство самим собой.

Алексей извлек свой телефон. Экран вспыхнул, и он улыбнулся, уставившись на смеющуюся девушку: Ева, такая несовершенная и обычная, и при этом от нее невозможно было оторваться.

Он не хотел этого, и даже боялся того момента, когда внезапно утратит к ней интерес. Алексей встряхнул головой, отвергая подобную вероятность. Притяжение к ней было таким сильным, что он почти не мог это контролировать…