Зимин Сергей Геракл

Мегарон Феспия был просторным залом с очагом посередине. Дым уходил в отверстие в крыше, но часть его висела под потолком сизым облаком, придавая помещению вид коптильни. Стены были увешаны щитами, шкурами и, почему-то, пучками сушеных трав.

Сам базилей Феспий оказался лысоватым дядькой неопределённого возраста. На вид ему можно было дать и сорок, и шестьдесят. Глубокие морщины на лбу говорили о тяжких думах, а бегающие глазки — о том, что думы эти касаются в основном того, как бы уберечь казну и дочерей.Он сидел на троносе — массивном деревянном кресле с высокой спинкой, покрытом овечьими шкурами. Перед ним стоял стол с остатками трапезы: хлеб, оливки, сыр.

Едва мы переступили порог, я выпрямился, расправил плечи (благо, широкая грудная клетка будущего героя позволяла выглядеть внушительно) и громко, как на плацу, отрапортовал:— Эфебы Ификл и Иолай, сыновья лавагета Фив Амфитриона! Для уничтожения льва, терроризирующего ваши земли, по приказу наставников прибыли!

Эффект был мгновенным. Феспий, который до этого меланхолично ковырял ножом кусок сыра, подпрыгнул на своём троносе, словно ему подложили горячий уголь. Сыр полетел на пол, к радости двух огромных псов, дремавших у ног.Базилей вскочил, опрокинув кубок, и с распростёртыми объятиями, путаясь в полах длинного хитона, кинулся к нам.

— Спасители вы наши! Защитнички! — причитал он, хватая меня за плечи и тряся так, что зубы лязгнули. — Внял, внял Зевс Тучегонитель нашим молитвам! Я уж думал, сожрёт проклятая тварь всех пастухов, а потом и за дочек моих примется! Их у меня хоть и целое стадо, но всё равно жалко!

«Ну, вообще-то не Зевс, а руководство палестры города Фивы, которое решило, что нам нужна практика», — подумалось мне, но я благоразумно промолчал. Не стоит разрушать мифологическую картину мира клиента.

Феспий отступил на шаг, оглядывая нас с ног до головы. В его взгляде читалась надежда пополам с сомнением. Всё-таки нам было по восемнадцать. Мы были крепкими, мускулистыми и широкоплечими, но на Геракла с картин (того, который бородатый шкаф с мышцами и дубиной) пока не тянули.

— Присаживайтесь, гости дорогие! — он хлопнул в ладоши. — Эй, бездельники! Вина! Мяса! Лучшего сыра!

Слуги, материализовавшиеся из теней, быстренько начали метать на стол немудрёный перекус. Жареная козлятина, свежий хлеб, чесночный соус. Мы с Иолаем переглянулись. Еда — это хорошо. На голодный желудок геройствовать не полагается.Однако этикет требовал ответного жеста. Мы не могли просто прийти и начать жрать хозяйские харчи.

— Великий базилей, — начал я, снимая с пояса объемистую кожаную флягу. — Мы прибыли не с пустыми руками. В знак уважения к твоему дому и гостеприимству, прими этот дар.Я поставил флягу на стол.

— Вино? — с интересом спросил Феспий.

— Лучше, — загадочно улыбнулся Иолай. — Это — квас.

Матушка наша, Алкмена, женщина выдающихся талантов, не только рожала героев, но и, под моим чутким руководством, освоила технологии брожения, отличные от винных. После того как я "случайно" проговорился о рецепте хлебного кваса и продемонстрировал готовый напиток, она ударилась в творчество с энтузиазмом алхимика. Особенно ей удавались квасы на меду и на можжевеловых ягодах. Ими даже наш фиванский базилей Креонт, человек искушенный и капризный, не брезговал. Да что там «не брезговал» — он готов был покупать его за любые деньги, утверждая, что с похмелья это лучшее средство, дарованное не иначе, как самим Дионисом.

Феспий осторожно откупорил флягу. По мегарону поплыл густой, терпкий аромат хвои, ржаного хлеба и лесных трав.

— Что это за диво? — ноздри царя затрепетали.

— Квас. Можжевеловый, — повторил я, чувствуя, как пепел Капитана Очевидность стучит в моё сердце.

— Тот самый? — с благоговейным придыханием спросил базилей, глядя на простую кожаную ёмкость так, как будто это была сама Артемида, явившаяся к нему в одних сандалиях на босу ногу.

Слухи в Элладе распространяются быстрее, чем Гермес с крылышками на пятках. Видимо, слава напитка Алкмены добралась и до Феспий.

— Тот самый, — веско подтвердил Иолай, добавляя в голос солидности.

Феспий дрожащей рукой плеснул себе в серебряную чашу буквально глоток. Жидкость была темно-янтарной, с густой пеной. Он поднес чашу к лицу, с наслаждением втянул носом смолистый запах, зажмурился. Потом сделал маленький глоток, покатал напиток на языке.

Его лицо разгладилось. Морщины, казалось, стали менее глубокими, а в глазах зажглись искорки. На губах появилась совершенно детская, блаженная улыбка.

— Изумительное сочетание горечи и сладости... — прошептал Феспий, с явным сожалением глядя на пустое дно чаши. — Этот напиток бодрит дух и просветляет разум. Он символизирует саму жизнь человеческую: горечь потерь и сладость побед.

Иолай, который за последние полгода в совершенстве освоил куртуазное обращение (сказывались попытки ухаживания за дочерьми знати), тут же воспользовался моментом. Он достал из своего мешка вторую флягу, поменьше.

— Чтобы жизнь ваших досточтимых супруг и прекрасных дочерей казалась им мёдом и не ведала горечи, прошу принять от нас еще один скромный дар, — он с поклоном передал базилею флягу медового кваса. — Этот — сладкий, белый, игристый.

Феспий принял дар как святыню. Он был покорен. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, а путь к сердцу базилея — через эксклюзивный импортный алкоголь (пусть и слабоградусный).

— Вы истинные сыновья героя! — провозгласил он, пряча фляги под стол (видимо, чтобы слуги не приложились). — Просите чего хотите! Коней? Оружия?

— Благодарим, базилей, — перевёл я диалог в более приземлённое и деловое русло, пока царь не начал предлагать нам полцарства. — Но пора и о деле поговорить. Мы здесь ради льва.Лицо Феспия снова омрачилось.

— Лев... Да, лев. Проклятие Киферона.

— Где последний раз видели зверя? — я достал восковую табличку и стилус. — Где он совершал нападения? Есть ли закономерность? Ночью или днём? Одиночек берет или нападает на стада?

Феспий начал рассказывать, а я быстро чертил схему. Картина вырисовывалась мрачная, но понятная. Зверь был наглым, голодным и чувствовал свою безнаказанность.

Получив целеуказание и карту местности (нарисованную пальцем на столе с помощью пролитого соуса), мы доели мясо, запили водой и встали.

— Мы вернемся с победой, базилей. Или не вернемся вовсе, — сказал я пафосно, потому что законы жанра требовали пафоса.

— Да хранят вас боги! — Феспий чуть не прослезился.

Мы распрощались с гостеприимным царем и вышли из полумрака мегарона на яркий, залитый солнцем двор.

— Ну ты загнул! — с уважением хлопнул я брата по плечу, когда мы отошли подальше от ушей стражи. — «Чтобы жизнь ваших супруг не ведала горечи»... Прямо, рапсод! Внушает!

— Могём! — самодовольно утвердительно кивнул Иолай, поправляя перевязь меча.

— Не могём, а мо́гем, — наставительно сказал я, отвешивая брату легкий подзатыльник. — Грамматика — оружие базилеев.

Со стороны гинекея — женской половины дома, куда вели зарешеченные окна второго этажа, — раздался сдерживаемый, многоголосый девичий смех и шепот. Видимо, пятьдесят дочерей Феспия уже оценили новых гостей.

— Кажется, у нас появился фан-клуб, — хмыкнул я. — Но это потом. Сначала — лев.

***

К месту последнего нападения нам дали провожатого. Щуплый пастушок лет двенадцати, с ногами, покрытыми царапинами и загаром цвета старой бронзы, сначала косился на нас с опаской, а на наши подилато — с суеверным ужасом. Но горсть сушеных фиг и обещание не скармливать его льву сделали своё дело.

— Меня звать Леон, господа, — шмыгнул носом пастушок, указывая на тропинку, виляющую среди колючих кустарников. — Не ходите прямо, там овраг, ноги переломаете. Вон туда, за ту скалу, похожую на голову барана.

Пастушок вел нас какими-то тайными козьими тропами, известными только ему и, вероятно, местным сатирам. Мы поднимались всё выше. Воздух становился разреженным, пахло тимьяном и нагретым камнем.

Наконец, мы вышли на небольшое плато. Картина, открывшаяся нам, была печальной, но информативной.Среди вытоптанной травы белел скелет несчастной коровки, павшей в неравной борьбе с законами пищевой цепочки. Лев не просто убил её — он пировал здесь с чувством, с толком, с расстановкой. Кости были разгрызены, крупные маслы раскиданы в радиусе десяти шагов.

— Ну что, коллега, — я повернулся к Иолаю. — Приступаем к осмотру места происшествия. Ты — на труп, я — по периметру.

Иолай кивнул, доставая нож, и присел на корточки у останков. Он не брезговал. За время наших «полевых выходов» мы привыкли и не к такому.

Я же начал обходить место драмы по широкой спирали, внимательно глядя под ноги. Земля здесь была каменистой, но следы всё же остались. Вмятины на почве, сломанные ветки кустарника, клок шерсти, застрявший в колючках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.