- Рейтинг Литрес:4.8
- Рейтинг Livelib:4
Полная версия:
Жасмин Майер Отец лучшей подруги
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Глаза Юли сначала расширяются, а потом вспыхивают.
– Точно, ты прав! Ты поговоришь с ним и заставишь его развестись! Сделаешь так, чтобы он точно женился на нашей Лее!
– Что?
Я не собирался выдавать Лею за этого мудозвона! Я просто хотел как следует объяснить ему, чтобы он перестал морочить ей голову!
– Да! – вдохновенно продолжает Юля. – Мы только время потеряем, пока будем знакомить Лею с другими! Пора выяснить, в кого она столько лет влюблена! Подумать только, столько лет она верит и ждет, что они будут вместе! Но воз и ныне там. Мы должны заставить его на ней жениться! И дело с концом. Тогда она не уедет и останется в России! Спасибо за идею, папа!
Юля перегибается через стол и чмокает меня в щеку.
И кто меня за язык тянул?
– Кстати, пап! – Юля хочет уйти, тормозит уже у дверей. – В общем, я тут подумала и решила, что буду делать ремонт.
Разгоряченная кровь моментально стынет в жилах.
Вот он, тот самый шанс, который я столько ждал. Отличный момент рассказать Юле о новом доме.
Но вместо пламенной речи из меня вырывается только какое-то кряхтение:
– Так, так?…
– Я, кстати, тебе об этом уже говорила. Только ты от этой идеи отмахнулся. В общем, обстановка дома мне надоела до чертиков. Но ты не переживай! По мелочи, пап. Ничего капитального. Стены перекрасить, кухню все-таки поменять, а то неудобная же. Все вечно теряется, правда? И дверцы эти перекошенные… Поэтому я сейчас много разных интерьеров просматриваю, даже одну программу для дизайнеров пытаюсь освоить. Вот сразу и заметила на твоих бумагах 3D-модель какой-то комнаты. Можно, глянуть? Одним глазком!
– Хорошо, глянь…
Осторожно, будто эскиз сделан из стекла, достаю скрепленные розовым зажимом бумаги.
Юля подходит ближе. Рассматривает спальню в розовых оттенках с балдахином, не зная, что это ее собственная комната. И балдахин этот тоже для нее.
– И как, Юль? Нравится?
– Ну неплохо, – неуверенно тянет она, – но детскую кроватку в такой комнате ставить некуда. Прости, я сейчас на все смотрю иначе.
Точно, детская кроватка.
Откашливаюсь. Тянуть больше некуда.
– Послушай, Юль, оставь в квартире все, как есть. Не надо тебе в ремонт ввязываться, это долго, муторно и пыльно…
– Ой, снова ты за свое! – тут же взрывается моя дочь. – Вот в прошлый раз ты тоже самое сказал, а потом и вовсе забыл, что я тебе говорила! Хватит! Ты же в нашей квартире ничего ни разу не менял! Зарылся с головой в свою работу и больше ничего тебе не нужно! Только от тебя и слышу: «Оставь как есть», «Не трогай», «Не меняй», «И так сойдет»! Только решила, что с тобой говорить нормально можно, а, похоже, снова ошиблась!
Волна грохота прокатывается по кабинету, когда Юля вылетает из кабинета.
А я остаюсь в тишине, прерываемой только скрипом собственных зубов. Сказал, называется. Сообщил радостную новость.
Тянусь к телефону и набираю Виолетту.
– Найдите в спальне моей дочери место для детской кроватки, – вместо приветствия говорю дизайнерше.
– Для кукол?
– Для каких еще кукол? Для детей!
Наяву слышу, как скрипят колесики в голове дизайнерши.
– Платон Сергеевич, вы хотите, чтобы другие ваши дети тоже жили в комнате дочери?
– Нет у меня никаких других детей и не будет! Сейчас отправлю вам кроватку фоткой, впишите ее в интерьер.
– Только после того, как увижу подпись, – вдруг встает на дыбы Виолетта. – Добавить люльку не проблема, но мне нужно начинать работать, а вы только тянете время! Ваша дочь утвердила дизайн?
Зажимаю телефон плечом, а свободной рукой размашисто расписываюсь под именем «Ю. П. Дмитриева».
Черт, у нее ведь фамилия уже другая.
И подпись, соответственно, тоже.
Да и к черту!
– Утвердила и даже подписала. Эскиз ждет в моем офисе, заберете у секретаря.
– Выезжаю, – немедленно реагирует Виолетта.
Нахожу в телефоне фотку кроватки Егора. Юля тогда присылала мне варианты, чтобы узнать мое мнение, но все люльки были для меня на одно лицо. Хорошо хоть фотки остались.
Отправляю фотку Виолетте, а следом подхватываю пиджак и покидаю офис. Я уж точно не хочу быть рядом, когда она увидит подпись.
А мне как раз надо подумать над обещанием, данным Юле. Найти этого женатого мудака, который уже не первый год, как она говорит, морочит Лее голову. Каков козел, а?
И я знаю только одного человека, который может помочь мне это выяснить. Она знает все сплетни, нюансы, кто с кем спал, в какой позе и сколько это времени заняло.
Когда мы были вместе, я просил ее говорить о чем угодно, только не о грязных сплетнях.
Но теперь-то другое дело, верно?
Оксана отвечает на мой звонок сразу же.
***
Для встречи с Оксаной выбираю тратторию возле офиса, чтобы она не решила, что это какая-то важная встреча или даже свидание.
С матерью Кости меня больше ничего не связывает, хотя она и пытается вернуть наши отношения на прежний уровень. Тот факт, что наши дети теперь женаты, Оксану, в отличие от меня, не смущает.
Меня, наверное, тоже не смущал бы. Если бы не все остальное.
Перед глазами встает последний вечер, который Оксана провела в нашем доме. Юля тогда впервые сообщила о своей беременности.
Как и я, Оксана тоже была родителем-одиночкой. Но если моя жена умерла, отец Кости испугался ответственности и был таков. Детство Юли было тяжелым периодом и по многим для меня причинам: денег постоянно не хватало, сна было мало, но я все равно вспоминаю те дни без горечи или ненависти. Юля была совсем крошкой и не понимала, почему ее оставили без материнского тепла.
А я… Просто делал все, чтобы обеспечить своего ребенка лучшим. Работал от зари до зари, а все время, что мог, проводил с дочкой, о которой поначалу заботилась моя мама. Родителей моей жены в живых не было.
Но потом я и сам разобрался, что к чему.
Заработав на квартиру, я перевез дочку в город, выбрал хороший сад к тому времени и дело пошло в гору. Что бы не происходило на работе, я всегда забирал ее из сада, читал сказки перед сном и во всем поддерживал. Когда она, едва научившись говорить, заявила, что хочет танцевать – я сделал все, чтобы найти ей самую лучшую балетную студию, хотя сам театральное искусство как не понимал, так и не понимаю.
Мог ли я отвернуться от дочери, узнав о ее ранней беременности? Разумеется, нет. Юля была для меня всем. Моим долгом было поддерживать ее, а не осуждать. Пусть я и не сразу смирился с тем, что моя девочка так рано повзрослела.
Оксана же…
Я ценил в ней семейность, у нее тоже был сын, которого она рано родила. И я думал, что мы с ней хотя бы в этом на одной волне.
Но, когда Юля рассказала о беременности, Оксана впервые дала волю тем чувствам, которые раньше скрывала от меня. Если я вспоминал детство Юли с теплой грустью, поскольку остался один на один с ребенком, для Оксаны те дни были ярмом на шее. А ее сын – тем, кто навсегда изменил ее жизнь. И не в лучшую сторону.
И когда Оксана посоветовала моей дочери бежать на аборт, принял единственное возможное решение – поставить точку в этих отношениях.
Оксана стала моей последней попыткой создать собственную семью.
Я бы предпочел с ней больше не встречаться, но, во-первых, у нас общий внук, хотя бабушкой Оксана быть не готова. А во-вторых, аккуратно выяснить все о двойной жизни, которую ведет Лея, мне больше не у кого.
Погрузившись в мысли, привычно иду следом за официантом к свободному столику. Перебирая в памяти блюда меню, с тоской вспоминаю «Оливье» и курицу-гриль, приготовленные по случаю приезда Леи. В меня тогда кусок не лез, а жаль. Не знаю, почему Костя так упрямится и не идет учиться на повара, по-моему, это его призвание.
Заняв столик, думаю, как повернуть разговор с Оксаной к интересующей меня теме, но чей-то пристальный взгляд возвращает меня к реальности.
Неужели Оксана приехала так быстро?
При виде густо подведенных черных глаз под кожей растекается лава.
Пойманная врасплох, Лея даже не пытается отвести взгляд. Она смотрит на меня в упор, тем же непроницаемым и нечитаемым взглядом, который снова влечет меня магнитом.
Встаю и иду к ней.
Не будем же мы в гляделки играть, верно? Что бы ни произошло раньше, это все еще Лея, подруга моей дочери, я видел ее нескладной девчонкой, а о том, какой она стала теперь, я всячески пытаюсь забыть.
Но забыть об этом особенно сложно, когда темная помада на губах так и притягивает мой взгляд.
Сажусь за ее столик, при этом, даже не спрашивая разрешения.
Лея только вскидывает бровь, но вслух ничего не говорит.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю вместо приветствия.
В Питере хватает ресторанов. И в то, что она оказалась в этой траттории возле моего офиса случайно – я не верю.
Поразительно, что я обрадовался бы ее любому, даже надуманному визиту в мой офис, а вот такая случайная встреча меня бесит.
Вот почему я не очень-то приветлив. Она вызывает во мне слишком много противоречивых эмоций, а я отвык от сложных чувств.
Официант ставит перед Леей тарелку салата.
– Не поверите, – отвечает она. – Я тут ем.
От моего аппетита снова не осталось и следа, так что заказываю только «эспрессо» и бутылку воды.
Лея самообладание не теряет, как и аппетит. Жует, глядя перед собой, и делая вид, что меня рядом нет.
– Но почему ты решила пообедать именно в этой траттории?
Не говоря ни слова и не отрываясь от салата, достает огромный пакет с логотипом офтальмологической клиники, брошенный на свободный стул.
Сочтя, что этого ответа для меня будет достаточно, опять принимается за хрустящие листья.
Ходила, значит, в клинику? Ну да, судя по адресу, недалеко.
Но на Лее невероятно короткая темная юбка, и я прекрасно вижу обтянутые темными колготками бедра. Замшевые сапоги выше колен. А водолазка даром, что связана из плотной нити. Как и тот красный свитер, который был на ней в аэропорту, водолазка не доходит ей даже до талии. Я вижу полоску загорелой кожи на животе, чуть выше пупка. Что за страсть к коротким кофтам? Ладно, в Израиле, но в Питере сегодня минус пять и идет мокрый снег.
Визит к врачу? Как бы не так.
– Признавайся, назначила свидание своему женатику? Тут же только офисы вокруг, все-таки деловой центр города. Его ждала, так?
Лея давится едой и тянется за салфеткой. Пытаясь откашляться, она смотрит на меня округлившимися глазами, и я понимаю, что попал в точку.
Официант как раз приносит мой кофе, и я откидываюсь на стул.
– Ну, давай вместе его подождем.
Вот и не придется вытягивать из Оксаны сплетни, увижу мудака своими же глазами.
– Уходите, Платон Сергеевич… – трясет она головой.
– Не выкай. И больше не обращайся ко мне по имени отчеству.
Лея еще какое-то время смотрит на меня, потом снова тянется к вилке. Испуг прошел, аппетит остался в норме.
Усилием воли перевожу взгляд на часы, когда понимаю, что слишком увлеченно пялюсь на то, как она облизывает губы.
Может, отменить встречу с Оксаной? Она разозлится, конечно, но если я сейчас своими глазами увижу этого петуха в перьях, то помощь Оксаны мне не понадобится.
Лея наконец-то отодвигает от себя тарелку.
– Вам не надо вернуться на работу, Платон? – делает акцент на моем имени.
– Умница, быстро схватываешь. Ты давай уже определяйся, как себя вести. То раздетая в кровать прыгаешь, то выкаешь, как дедушке.
– Так вы и есть дедушка. У вас внук есть.
– Ты и раньше была такая дерзкая? Хватит выкать, черт возьми!
– Пытаюсь сгладить полученную вами травму, – невозмутимо отвечает Лея. – Ради вас делаю вид, что ничего между нами не было.
Поздно делать вид, что ничего не было. Иначе я бы не раздевал тебя глазами и не раскладывал в своем воображении прямо на этом столе.
Как тебя мама-то такой раздетой из дома выпустила? А юбка эта? Разве ж это вообще юбка?
Силой отрываю взгляд от ее затянутых в колготки бедер и снова смотрю на пакет.
– И каков вердикт врачей?
– Лазер поможет. Сделают через три недели, раньше все занято.
– И ты делаешь лазерную коррекция зрения ради чего?
Вскидывает бровь.
– Чтобы лучше видеть?
– Я серьезно.
Опускает глаза на стол и выводит пальцем какой-то узор.
– Раз уж я решила вернуться в армию, то мне нужно будет выбрать специализацию. Я решила выбрать снайпера.
Рад, что я не ем в этот момент.
Но даже кофе, глоток которого я сделал, встает поперек горла.
– Какой из тебя снайпер, Лея? Ты же…
– Шлюха? – цинично уточняет она.
Стискиваю переносицу.
– Послушай, это было грубо. Я не думаю, что ты… Короче, я хочу извиниться за то, что был слишком резок. И да, каждый взрослый человек вправе поступать так, как ему вздумается. Особенно в постели. Хотя врать не хорошо, тебя мама этому не учила?
Молчит.
– А неразборчивые сексуальные связи вообще до добра не доведут!
– Что ж, вы использовали презерватив. Так что все в порядке.
Я будто оказался в бане в костюме химзащиты, вот-вот пар из-под одежды пойдет. Чертовке нравится каждым своим словом выбивать у меня почву из-под ног.
– Я только хотел сказать, что…
Сложно вспомнить, что я хотел сказать, когда думать о ней: голой и на коленях – гораздо проще.
– Лея, твоя мама права, ты и армия… Это две противоположных вещи. Я не представляю тебя с винтовкой! Ты ведь не по воробьям стрелять там будешь!… Ну посмотри на себя, неужели не видишь?
Смотрит бездонными черными глазами.
– Ты женщина, черт возьми. Красивая, молодая женщина. Ты не должна служить и рисковать жизнью. Разве тебе это может нравиться?
Молчит.
– Лея… – выдыхаю ее имя. – Меня бесит, когда ты выкаешь, но, когда молчишь, бесит еще сильнее.
– А с чего вы решили, что можете указывать мне, как поступать, Платон? Кто вы такой, что даете мне советы, как дальше жить и как поступать?
– Кто я такой?! Черт возьми, да я любил тебя, как родную дочь! Не знаю, что на тебя нашло в аэропорту, но мое отношение к тебе не изменилось. Я отношусь к тебе так же хорошо, как и раньше! И считаю, что это глупая идея лезть на рожон! Ты вольна сама выбирать себе будущее, но, если оно ведет тебя прямиком в могилу, не думай, что близкие тебе люди будут молчать!
В ответ на мою пламенную тирада Лея складывает руки на груди и язвительно замечает:
– Как родную дочь, значит? Класс!
Я считал, что с Юлей тяжело разговаривать? О, нет.
– Лея, хватит… Мне кажется, ты поторопилась с решением вернуться в армию. А еще… Ты и сама не понимаешь, от чего, а вернее от кого ты на самом деле сбегаешь.
– Неужели?
– Буду честен, ладно? Раз уж мы оба взрослые люди, то и разговаривать с тобой буду как с ровней. Ты бегаешь за взрослым мужчиной, которому не нужна. Если бы он любил тебя, то давно сделал бы первый шаг. Как минимум, познакомился бы с твоей матерью! Как максимум, развелся бы. Мужчины водят за нос только тех женщин, которыми привыкли пользоваться.
Ее лицо каменеет, а губы сжимаются в ровную линию.
– И в армию ты идешь вовсе не по зову сердца и не потому, что это твое призвание, – продолжаю я. – Ты молода и в твоей голове слишком много романтики. Думаешь, наверное, что он одумается и бросится следом за тобой, когда поймет, кого может потерять? Руку и сердце предложит, может, даже на колени встанет? Как мужик его возраста говорю: верить в эту романтику такая же ошибка, как и та, что ты совершила в отеле! Реальные мужчины так не поступают!
Ответом мне служит только играющие желваки на ее лице.
– Лея, я тоже мужчина, а значит, понимаю его лучше тебя. И мой тебе искренний совет от всего сердца – порви с этим козлом как можно скорее.
Глава 7. Оксана
Не бегай за мужчиной, которому ты не нужна.
Услышать это из уст Платона больно. Хотя он считает, что речь идет о каком-то другом мужчине, я-то на самом деле знаю, что все эти годы мечтала о нем одном.
Просто так и не смогла сказать Юле, что схожу с ума по ее отцу.
От лучшей подруги не ускользнуло то, что я постоянно витаю в облаках, не смотрю на других мужчин, а еще однажды я проговорилась, что да, я влюбилась.
Так и появился этот несуществующий мужчина, от отношения с которым меня отговаривает Платон. Мне же просто нужно было объясните Юле, почему мои чувства запретны и неосуществимы.
Он женат.
Теперь пришло время расплачиваться за эту ложь.
Семейство Дмитриевых, а с ними и моя мама, которой я однажды тоже рассказала полуправду, теперь уверены в существовании какого-то женатого мужчины, который пудрит мне мозги, а я бегаю за ним, как дворовая кошка.
Так что, наверное, мне стоит послушаться Платона.
Ведь даже в траттории возле его головного офиса я оказалась не случайно, хотя и не призналась ему в этом.
Когда-то мы вместе с Юлей приходили сюда в обеденный перерыв Платона. Время я знала. Еда здесь тоже была вкусной. Или мне так казалось, потому что он был рядом.
Сейчас «Цезарь» безвкусный, как картон.
Я снова надеялась, что его покорит мой внешний вид, ведь теперь я одета куда сексуальнее. Но напрасно. Больше он не смотрит на меня так, как в аэропорту, когда не знал, кто перед ним. Тогда я была для него желанной женщиной.
Теперь Платон видит во мне нескладную подругу своей дочери. Обманщицу. И нимфоманку.
Каждая встреча с Платоном добивает мое сердце, и так раскрошенное на осколки. Поэтому зря он просит меня передумать насчет моего прошлого. После такого унижения дорога у меня одна – в армию.
В Израиле нет предубеждения о том, что в армии не место женщинам. В России с этим сложнее. Я была бы рада стать женой и матерью, но мужчина, которого я люблю и тот единственный, с которым это возможно, никогда не станет моим.
Платон обвиняет меня в излишней романтике, но я-то как раз смотрю на жизнь ясно. Раньше я верила в призрачный, скромный шанс. В отеле, когда он поцеловал меня, моя уверенность окрепла.
Но когда Платон предложил за секс деньги, я словно рухнула с небес на землю. А после меня добила его реакция на мое разоблачение.
Если в тот вечер в балетном зале Платон ненавидел меня, и я чувствовала его ярость в словах, глазах и каждом жесте, то теперь он снова относится ко мне хорошо, «как к дочери».
А мне от него нужна любовь.
Страсть. Желание.
Я хочу, чтобы он относился ко мне, как мужчина относится к любимой женщине.
Но это не мой случай.
– Я вас услышала, Платон.
Я снова выкаю, но делаю это не специально. Иллюзия развеялась, правда сказана вслух «я бегаю за мужчиной, которому не нужна». И он сказал это сам.
Так что пусть все остается так, как раньше. Он – отец моей лучшей подруги, а я – ненадолго вернулась в Россию. Так будет проще свыкнуться с мыслью, что те несколько часов в отеле прошли и никогда не повторяться.
Как чересчур реалистичный сон.
– Он ведь придет? – не отстает Платон. – У тебя же с ним назначено свидание здесь? Хочешь, я с ним поговорю, как мужчина с мужчиной?
Фыркаю, и Платон хмурится. Как будто я поставила под сомнение его мужественность. Мне же смешно оттого, что он собирается говорить с самим собой.
– Никто не придет.
– Но твоя одежда…
– Сегодня с Юлей мы идем в клуб. У меня просто не будет другого времени, чтобы переодеться. Вот я и оделась заранее.
Глаза у Платона лезут на лоб.
– Юля собралась в клуб? А как же Егор?
– Костя посидит с ним.
– И в какой клуб собрались? – барабанит пальцами по столу.
– Не знаю, Юля выбирала.
– И ты пойдешь в таком виде?
Платоном в роли заботливого папочки решил устроить «Модный приговор»?
– Не совсем. Под водолазкой у меня топик без бретелек.
Платон медленно кивает, а взгляд становится задумчивым.
Наверное, копит силы, чтобы дать мне еще парочку полезных напутствий и отеческих наставлений, но в это время к столику подходит… она.
Платон не выглядит удивленным, а Оксана, появившись в ресторане, без промедления двинулась прямо к нему. Она все еще в пальто, которое блестит от капель дождя, а мокрый зонт у нее из рук забирает официант только теперь, подскочив к нашему столику.
От мысли, что у них была запланирована здесь встреча, меня словно обдает ледяным ветром.
– Платон, – улыбается она, – прости за опоздание!
– Оксана, – откашливается Платон, – это Лея, подруга моей дочери. Лея, это Оксана, мать Кости.
– О, та самая Лея? – широко улыбается Оксана. – Наслышана.
Ощущаю укол совестливости. Оксана искренне радуется знакомству, тогда как я с каждой секундой ненавижу ее все сильнее.
Я видела ее фото, Юля отправляла, но никогда не видела в живую. Но теперь их так легко представить вместе, что к горлу неминуемо подкатывает тошнота.
Оксана – тот тип женщины, которым мне никогда не стать. Она движется без суеты, мягко и плавно. Дорогое и в то же время простое трикотажное платье, небрежно наброшенный на шею платок, даже массивный браслет на тонких запястьях – все детали ее внешности подчеркивают достоинства ее фигуры.
За шесть прошедших лет я многое сделала для того, чтобы измениться. Усиленно занималась спортом, чтобы угловатые колени, плоская попа и ровные, как жерди, ноги стали выглядеть женственными, чтобы в фигуре появились плавные изгибы, но появление Оксаны, утонченной, изящной и такой взрослой, сводит на «ноль» все мои попытки.
Мои длинные и неуклюжие пальцы, острые коленки, большой рот и непослушные волосы – на самом деле, никуда не делись. Как и сороковой размер обуви. Оксана же щеголяет, как Золушка, в аккуратных сапожках ну самое большое – тридцать седьмого размера.
Волосы Оксаны идеально уложены мягкими волнами, и она не поправляет их каждую минуту, в отличие от меня. Я же так и не смогла избавиться от привычки касаться волос, убирать их за уши или накручивать на палец.
В результате гладкая уложенная прическа держится на моей голове от силы первые полчаса, а потом я снова чучело огородное с торчащими, будто солома, во все стороны волосами.
– Я должен идти, – Платон поднимается. – Не плати. Я сам.
Я будто снова очутилась на своем восемнадцатилетии, когда Платон ушел в сауну с одной из маминых знакомых, при том, что пришел на вечеринку вообще с другой.
А мне только и остается, что смотреть ему вслед.
В бессмысленной ревности стискиваю зубы. Слежу за тем, как он подходит к ней, помогает снять пальто и отодвигает для нее стул.
– Что-нибудь еще? – спрашивает официант, но я мотаю головой.
Все мои мысли сейчас там, за другим столиком, где сначала говорит Платон, а потом Оксана, а он очень внимательно ее слушает.
Почему я решила, что у них все кончено? Они созданы друг для друга. Независимые, красивые и оба – взрослые. Широкие плечи и резкие линии в фигуре Платона только подчеркивают женственную хрупкость Оксаны.
Всю свою жизнь я только и делаю, что смотрю, как его уводят другие женщин.
И все они подходят ему больше, чем я.
Глава 8. Бассейн
Ухожу с головой под воду, чтобы всецело отдаться гребкам и взмахам. Достигнув противоположного бортика, здороваюсь с Родионом. Я пришел раньше назначенного времени.
– Уже начал? Молодец! Платоша, а что за девочка к вам теперь ходит? Видел ее уже дважды.
Родион отличный тренер, но цены бы ему не было, перестань он столько сплетничать. Диву даюсь, как это он успевает быть в курсе абсолютно всех событий в жизни жильцов нашего многоквартирного комплекса.
И даже появление Леи от него не ускользнуло.
– Подруга моей дочери.
Разворот, мощный удар руками. Толчок ногами.
Но бассейн заканчивается слишком быстро. А еще вода ни капли не охлаждает.
– А я решил, ваша новая няня, – не моргнув глазом, продолжает разговор Родион. – Я бы такую тоже нанял… Ты видел эти ноги? Люблю высоких женщин.
Боже, дай мне сил.
– Она занимается каким-то спортом? – слышу следующий вопрос после очередного круга. – Может, спросишь, не хочет ли она сменить фитнес-клуб? Я бы сделал для нее хорошую скидку.
Как она собирается служить в армии, если любой половозрелый мужик тут же начинает пускать слюни на ее фигуру?
– Бесполезно, Радик. Она скоро вернется в Израиль.
– Ах вот откуда медовый загар, – смакует Радик. – Сразу видно, что не копоть из солярия…
– Может поговорим о чем-то другом?
– Без проблем!… Так, что у нас там на повестке дня? А, секс для здоровья. Как у тебя дела с этим, Платоша? Ты, конечно, делаешь мне хорошую кассу тренировками дважды в день, но, ради бога, когда ты перестанешь сублимировать в нашем хлорированном водоеме и позаботишься о своих переполненных тестикулах?
Выпустив воздух из легких, просто ухожу под воду. Других разговоров мне, похоже, не видать.
Как и секса.
В голове вертится только один вопрос: «А если Оксана права?»
