Загадочная Ан Искатели лжи. Том 1

Конечно понимает, что это не в его полномочиях, но всё же берёт в руки художество Гарри и внимательно рассматривает.

Подмечает полностью чёрный фон с человечком обведенным в белый круг с надписью "Нужна помощь...". Наверняка Гарри изобразил себя и явно хочет сказать, что ему требуется помощь.

Мужчина только успевает поднять взгляд с рисунка на Гарри, как видит что тот грустно смотрит на карандаш в руке. Неприятное предчувствие растеклось по телу. Мужчина только хотел открыть рот, как кто-то невидимый направил руку Гарри с сомкнутым в пальцах карандашом прямо ему в глаз. Его руку с острым предметом будто держит и ведёт кто-то невидимый. Если присмотреться, было заметно очертания чьих-то прозрачных рук.

— Что происходит?! — кричит он, а в ушах бурлит кровь и до сих пор стоит свой же крик парня. Когда стержень нашёл свою цель. — невролог пытается метнуться к нему, но тело застыло и будто сковало невидимой цепью. Удивительно, но доктор будто ощущал эту самую цепь. Потому беспомощно стоял, наблюдая и не веря своим глазам. Что-то невидимое...

— Доктор... помогите... — выкрикивает Гарри прямо в лицоЭйдзоку. Это было ужасно и так страшно. Что-то толкает его к стене с заострённым углом. Плач, умоляющие вопли с просьбой остановить кого-то. Собукото какое-то время просто стоит, скованный страхом или невидимой силой. Его сердце проваливается вниз, и врач чувствует как нечто отступило, разрешая двигаться. За секунду отойдя от шока кинулся к пациенту, пытаясь оттащить его от стены. Не веря в происходящее.

— Гарри... — кричит Собукото, пытаясь то-ли привлечь внимание охраны, то ли чтобы тот остановился, но всё напрасно.

— Что происходит? — медбрат входит в палату и застывает как статуя.

Ещё удар, Гарри наконец безвольной куклой обмякает в руках мужчины...

Сердце бьется в бешеном ритме. В ушах стоит звон, а перед глазами вновь и вновь предстаёт картина кого-то бьющего об стену пациента...

***

— Запишем как несчастный случай случившееся из-за нарушения правил в медицинских учреждениях. Нельзя тут острые предметы. — мужчина в форме делает небрежную заметку в блокнот, после чего переводит равнодушный взгляд на главврача неврологического отделения. Видимо ему не в первой такое видеть. Эйдзоку это приводит в мягко говоря недоумение. Если землю продолжат заполнять равнодушные люди миру придёт конец.

— Вы так уверены в том, что это несчастный случай? — хмыкает и прикладывает указательный палец к подбородку, задумавшись.

— А вы хотите со мной поспорить? — полицейский раздражается, его ноздри раздуваются. — Медбрат зашедший в палату не видел рядом с пациентом никого кроме вас. Не вы же его убили?

— Нет. Но я видел... — парирует мужчина, переходя в наступление. На душе становится тревожно и снова оно. Неприятное предчувствие поселяется в груди. Зря он спорит. Точно зря. — Вы знаете... Это выглядит подозрительно? Когда кто-то вставил карандаш, будто кто-то невидимый... — Эйдзоку поднял взгляд в потолок, подметив как ярко светит люминесцентная лампа.

— Извиняюсь, что? — сорвавшимся на последней букве голосом спрашивает полицейский. Эйдзоку возвращает на него взгляд. И полицейский выглядит куда раздражённей чем несколькими секундами ранее. Может Собукото и вправду показалось и тот и в правду совсем спятил? Может у невролога самого галлюцинации? От постоянно недосыпания, стресса, беспокойства за пациентов.

— Кто-то убил его... Молодого парня чуть за двадцать.— мрачно закончил он мысль.

— Вы... — выпучил глаза сотрудник. Смеётесь? Кто берёт на работу неквалифицированных сотрудников, не исполняющих правила безопасности в неврологической клиники? Вы нарушитель.

— А кто допускает такую невнимательность?

— Собукото... Извинись сейчас же...

— Я не будут извиняться. — слабым раздражением так и пахло от мужчины. Ладошки вспотели. — Он же не прав... Будто это и было подстроенно. Я никогда не страдал галлюцинациями... — невролог уже сам сомневался в своей адекватности. Ведь всегда думал, что мистики не существует.

В палате повисла тишина и до Эйдзоку дошло, что взболтнул лишнего. Теперь ему точно несдобровать.

***

Метро. Прошло несколько дней. Эйдзоку сидит на сиденье поезда, который едет к его новому началу. Новой работе. За грубость его не уволили, но всё же на время отстранили от работы. А могли бы и заставить проходить психиатра за такие объяснения. Тут отстранённый невролог конечно погорячился, ведь грубить сотрудникам у которых работа и так слишком сложна, требующая умственной нагрузки. Недопустимо. Без денег ему было находиться нельзя, поэтому мужчина устроился юристом, благо он имел это образование, и сейчас его отправили в больницу, оспорить иск пожилой пациентки. Больница была дальше к его дому. Но ему не хуже. Начальство дорого поплатится за то, что обошлось с ним так. Зевота овладела мужчиной и он заклевал носом, провалившись в беспокойную дремоту.

***

— Нет, я уже всё решила. — толстые, седые брови спускаются к переносице, строгие глаза выглядывали из-под цвета замороженного мяса платка.

— А почему ты, как всегда, всё решаешь? — нахмурился парень. Он несколько месяцев назад окончил школу и уже близился к совершеннолетию, но почему-то до сих пор за него всё решала бабушка. Он не хотел этого. Противился этому. Только вот бабушка всегда побеждала. Она явно очень хотела, чтобы внук шёл по её стопам. Она когда-то закончила юридический и хотела, чтобы внук закончил его тоже. Понять такое рвение устроить его на юридический, внук не мог.

— Тебе всего семнадцать. И пока ты несовершеннолетний, я буду решать за тебя куда ты пойдёшь!

— Но...

— Я не терплю возражений. Твоя мать никчёмная... — бабушка кашлянула, передумав кормить внука такими словами. — Она ничего не добилась и ты ничего не добьёшься! Будешь таким же ни кем если меня не послушаешь! — она упёрла руки в бока, крепко сжимая в кулаке полотенце, чтобы в любой момент отвесить им парню.

Парень нахмурился, желваки заиграли и он устрашающе навис над пожилой женщиной, которая даже не дёрнулась. — Моя мать не то слово, которым ты собралась её назвать. — мрачно говорил он, накидывая на плечи пальто. — И я всё равно сделаю по своему. — парень не выдержал. — Понятно тебе или нет! Я всё равно выбираю неврологию! — он развернулся, нарочно громко хлопнув дверью и под ругань бабушки спустился с подъездных ступеней.

Человек может просить помощи — а потом напасть. Потому что бороться с собой страшнее, чем с миром. Страшен мир? Но твой не будет. Зло пускай тебя забудет.