Юрий Риц Момент жертвы

© Юрий Риц, 2026

ISBN 978-5-0069-8011-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

— Слава, слава благородному Темполайо! Слава избраннику Момента!

Голову кружил аромат кипариса, смешанный с запахом свежих роз и прошедшего дождя. Мы шли под возносимые восхваления по усеянным растоптанными бутонами узким, извилистым улицам. Во главе процессии торжественно шествовал магистр-жрец, а в центре был я. Меня окружала дюжина служительниц культа — стройные девушки в приталенных платьях с вышитыми от груди до подола песочными часами. Девушки двигались с грацией и достоинством, размахивая символизирующими вечность ветками кипариса. Каждое движение было выверенным, как будто шествие с их участием проходило так же часто, как занятия городской стражи.

Женщины с балконов и окон бросали перед нами лепестки и цветные ленты. Одни из лент ложились змейками под ноги, другие цеплялись за потемневшие от дождя шершавые стены.

Процессия из полусотни горожан словно река огибала старинные здания. Мы прошли мимо храма с символом Безвременья на полукруглом куполе — золотой скульптурой песочных часов, в которых застыло время. В середине, в горловине часов, скульптор изобразил две полусферы, обозначающие единство солнца и луны. В верхней и нижней колбе песок выглядел одинаково — как замершие шары, которые создатели заставили парить между стенок непостижимым образом. Помню, учитель приводил сравнение с плавающей в толще воды каплей масла, которая не всплывает и не тонет. История сообщает, что обычные песочные часы тоже придумали в нашем городе. Одновременно с ними пару сотен лет назад возник и этот символ. В противовес мистике настоящие городские часы были механическими и занимали верх башни первого в королевстве университета — гордости Валумнии.

Процессия проследовала мимо витражей Alma mater, которые отражали золотистый свет утреннего солнца. Студенты, преподаватели и просто горожане дожидались нас с рассвета. Люди сгрудились у массивных ворот храма науки, чтобы в итоге занять место в колонне. Толпа с каждым поворотом улицы становилась всё плотнее. Горожане заполнили промежутки между домами, стояли на подоконниках, забирались на крыши, чтобы только увидеть шествие. Кто-то протягивал руки, как бы пытаясь коснуться меня, кто-то почтительно приветствовал, а кто-то просто кричал, куражась то ли от происходящего, то ли от вина.

Миновав последние дома, шествие остановилось на главной площади перед дворцом герцога — горожане, шумя и толкаясь, растеклись по краям. Толпа стала затихать, когда на балкон вышел сам герцог Аугусто. Он был одет в богато расшитый камзол, на голове красовался символизирующий власть золотой венок. Его светлость одной рукой оперся на ажурные решётки балкона, другой сделал изящный жест, призывая горожан к тишине. Его движения были плавными и властными, брошенный вниз взгляд — требовательным. Толпа затихла, ожидая распоряжения правителя.

— Граждане Валумнии! — начал Аугусто. — Сегодня мы собрались не просто полюбоваться вместе затмением. Мы собрались здесь, чтобы чествовать того, кто стал воплощением нашей общей надежды. Благородный Темполайо — наша жертвенная связь с Моментом, с той единой гармонией Безвременья, частью которой мы являемся. Благородный Темполайо — проводник к торжеству духа, защитник наших прав на радость!

Толпа загудела. Люди образовали полукруг, в центре которого был я. В этот момент я осознал, что на меня смотрят одновременно сотни глаз.

— Прошлым летом горе пришло в каждую семью. Эта ужасная эпидемия красной оспы унесла каждого четвёртого из нас, — горожане слушали затихнув, многие склонили головы. — И, хотя город восстановился, в наших сердцах осталась апатия и депрессия. Любое малое или великое дело даётся с трудом. Даже мне стало сложно не только править, но и исполнять семейные обязанности, — его светлость покосился на стоящую сзади на балконе герцогиню.

Толпа ответила свистом и улюлюканием.

Меня захватили воспоминания. В молодости я почти выучился на бакалавра в университете Валумнии, но после свадьбы бросил — учёностью семью не прокормишь. Тесть из старинного дворянского рода был беден, и всё, что мне досталось в качестве приданого, — его хлопоты, благодаря которым я получил место в охране старого герцога.

Полгода назад, терзаемый утратой жены и сына, я обратился к жрецу Безвременья.

— Магистр Интемпус, я слышал вчера вашу речь в храме. Я готов принести жертву и прошу вас провести ритуал.

— Ты уверен? — он посмотрел на меня испытывающе строго. — Ты взвесил всё?

— Да, я готов!

— Э-э, не спеши с ответом, мой друг. Подумай, что ты оставляешь здесь! И заверши свои дела до ближайшего затмения. Оно через полгода. Учти, когда придёт Момент, ничто не должно тебя держать!

Меня ничто и не держало — ни в этом городе, ни в этом мире. Когда осиротел мой дом, я просыпался в пустой постели и плакал, кляня судьбу. Днём шёл в оружейный двор, где тренировал городских стражников и охрану благородных семейств, а вечером напивался в первой встречной траттории. Грязный, небритый и обоссанный, к ночи я старался вернуться домой, желая, чтобы сон прошёл без пробуждений и слёз. Затем чувство утраты заменила холодная змея в сердце — укоренившаяся среди горожан апатия.

Я выбрал принести жертву Моменту, находясь в здравом, трезвом уме и твёрдой памяти.

— А вот и нет! — кричал начальник гарнизона. Подчас я удивлялся живости и рассудительности перенесшего оспу старика. — Ну как тебя угораздило? На кого ты нас бросаешь? У меня нет воина более опытного, чем ты, и лучшего наставника для моих ребят. Ты выжил из ума?! Зачем тебе уходить в Безвременье, в никогда? У тебя есть ремесло, что кормит, и уважение. Ты сможешь найти новую семью, когда пройдёт скорбь. Темполайо, поверь тому, кто прожил жизнь! Найдётся и другой претендент на жертву. А уйдёшь — вечно будешь никем!

Да, он бесспорно прав, как был прав и тысячу раз ранее, — мне по-отечески близкий добрый человек. Но он не мог знать, что Безвременье привлекало не из-за скорби по родным или апатии — меня влекло непознанное. Я выбрал этот путь, словно великий мореплаватель. Помню, в детстве после ливня я бегал за несущимися по улицам корабликами, воображая впервые обогнувшие континент каравеллы Вашкудагамы.

Помнил я и принесённую жертву, когда Момент благодатью снизошёл на Валумнию. Сколько мне было тогда — шесть лет? Вряд ли больше. Помню смех родителей: мама щелкнула папу по носу, и он, подхватив её на руки, унёс с кухни. Помню, как сам вбежал в свою комнату, где камзолы солдатиков вновь заиграли красками, и развернул с ними небывалую баталию…

Кем был благородный, что принёс себя Моменту? Кто был до него? Ни камни храма, ни книги университета, ни память народа не хранили имён героев.

Я ощущал, как картинки из детства наполняют грудь сладким томлением, но голос Аугусто всё же вырвал из воспоминаний:

— Знаю, многие спрашивают: «За что нам такая кара?» И хотя прошлого не вернуть, я верю, что вскоре наши сердца наполнятся радостью, — его светлость прижал сложенные руки к груди и затем театрально распахнул их навстречу горожанам.

Последовали редкие, хаотичные хлопки.

— Дорогие мои, я вижу, как весть о переменах уже всколыхнула общество. Так вознесём же хвалу Господу, что наставил благородного Темполайо принести жертву ради нашего города! — герцог воздел руки к небу, и толпа взорвалась волной аплодисментов и свиста.

Когда крики и хлопки начали стихать, я ощутил беспокойство: смогу ли помочь этим людям? Ведь принимая решение, я думал о них в последнюю очередь.

— В Безвременье нет сомнений в себе, как и понятия «успех», — ну конечно же, как я мог забыть слова магистра.

Ко мне один за другим подходили люди и пожимали руку: градоначальник, святой отец, ректор университета, судья, а следом — и простой народ, без званий и чинов. Звучали слова благодарности и пожелания лёгкого пути.

Толпа качнулась, как море, когда в него бросают камень, и вдруг расползлась в стороны — из пролёта между домами вывели лошадей гарнизонной конюшни. Железо на удилах звякало отрывисто и нервно, скупо поблёскивали пряжки, ремни легонько постукивали о бока, седла пахли старой кожей и конским потом.

Магистр-жрец подобрал плащ и одним плавным движением первым взлетел в седло. За ним — служители ритуала: моложе, более суетливые, кто-то цеплялся носком за стремя, кто-то перехватывал поводья так крепко, будто собирался усмирять дракона, а не спокойного гарнизонного коня.

Я не спеша подошёл к рыжему жеребцу, что стоял передо мной, нетерпеливо перебирая копытами, и положил ладонь на шею. Шерсть была тёплой, плотной, с лёгким запахом пыли и чего-то сладкого — сухого овса или летнего сена. Под кожей перекатывалась мышца, как тугая верёвка.

— Шестой год мы вместе, Априцис, — сказал я негромко, так, чтобы слышал только он. — Помнишь, как катал моего сына?

— Конечно, помнишь, — в больших тёмных глазах блеснул знакомый, тёплый, до боли человеческий разум.

Конь втянул воздух, раздувая ноздри. Он шагнул вперёд и тяжёлой мордой упёрся мне в грудь так, что на секунду перехватило дыхание.

— Нет, друг, — выдохнул я ему в ухо. — В Безвременье я пойду один. А ты… ты наслаждайся жизнью здесь. Солнцем, зелёными лугами, овсом. Неси меня в последний раз.

Я вскочил в седло.

Жрец поднял руку, задавая движение. Мы тронулись.

Путь до ворот сжался до странного, густого мига. Гам города — крики провожающих, лязг доспехов стражи, детский визг, ругань, лай собак — всё это постепенно стянулось в один глухой, отдалённый гул. Каменные стены, облупленные, с вековой пылью в трещинах, подплыли ближе. Мы миновали тень ворот, и город остался позади — сразу, будто кто-то захлопнул тяжёлую дверь. Впереди лежала дорога к далёким холмам, где время потеряет для меня значение.

Конь Интемпуса ступал медленно, можно сказать, торжественно. Магистр возглавлял колонну, его фигура казалась не человеком, а стрелкой, указывающей в сторону, откуда никто ещё не возвращался: седые, разметанные по плечам волосы и серебристый плащ блестели тускло, как олово в тени. По плащу тянулись вышитые песочные часы: одни стояли прямо, другие были перевёрнуты, третьи застигнуты в середине переворота, и песок во всех висел на месте, не желая падать ни вверх, ни вниз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.