Судьбе вопреки. Часть первая. «Неудобная мишень…»

Юрий Москаленко
Судьбе вопреки. Часть первая. «Неудобная мишень…»

Приехали мои папуасы, а с ними приехал майор из Москвы. Он привез экспериментальную тогда переносную станцию космической связи Р-438 «Барьер». Она давала один канал под закрытие «Маховиком». Развернули её на крыше Н-18, кабели через дверь переднего отсека напрямую к комплекту ЗАС, запитались транзитом от «Москвича» Р-161. Проверка аппаратуры, ввод ключей, установка связи со спутником, установка связи с абонентом, сдача канала под закрытие, закрываем канал, сдаем на коммутатор…

БАЦ! Пропало питание! «Москвич» заглох. Экипаж Р-161 в мыле пытается завести АБ-8, мы курим бамбук.

Дали питание. Все повторилось. Канал сдали на коммутатор, прошла проверка связи.

БАЦ! Опять пропало питание. Майор из Москвы популярно объяснял, кто эти товарищи, кто их родители и что им надо сделать с представителями животного мира.

На третий раз я отказался включать комплект ЗАС «Маховик». Доложили Никифорову. Тот дал пинка Соломахину. Прибегает этот начальничек.

– Почему нет связи?!

– Потому что нет питания.

– АБ-8 работает, включай аппаратуру!

– Москвич заглохнет через 15 минут. Это будет уже третье аварийное отключение. Сожжем и «Барьер», и «Маховик».

– Я приказываю, закрывайте канал «Барьера»!

– Обеспечьте нормальное питание, а не приказывайте хрен знает что!

Ушел. Вызывает меня Никифоров.

– Что случилось?

– Да все нормально. Просто питания как не было, так и нет. «Москвич» с Р-161 глохнет каждые полчаса, а этот придурок со своими приказами бегает. Пусть в своем батальоне сначала разберется, а потом мне будет приказы давать.

– Серег, ну что ты с ним ругаешься?!

– А что я должен дебильные приказы выполнять молча?!

– Ну он же комбат!

– Да и хрен на него! Я связь должен обеспечить, а не идиотские приказы выполнять!

– Постарайся не ругаться с ним.

– Виктор Васильевич, вы меня знаете не первый год. Если я буду выполнять его приказы, сожгу к бениной маме ЗАС комплекты и приду к вам с докладом «Товарищ подполковник, я не могу закрыть ни один канал, так как по приказу командира батальона сожгли всю аппаратуру ЗАС». Вы этого хотите? Я готов. Только что потом со связью делать будете? Я вообще не понимаю, как такой офицер, как Соломахин мог стать командиром корпусного батальона связи!

– Между нами, должность комбата ему купил папа. Он в Волгограде бизнесмен. А меня назначили перед самой войной, я его просто не успел снять. И сейчас приходится воевать с теми, кто есть.

– Виктор Васильевич, связь я обеспечу по полной программе в рамках своих сил. Я понимаю, что если не будет связи, вся наша пехота будет хуже стада баранов. И гибнуть будут пачками ни за грош. Но выполнять придурочные приказы Соломахина я не буду.

– Хорошо, иди.

Пока я общался с Никифоровым, бойцы надыбали килограмм пять кофе жареного в зернах. Так у нас появился кофе по-чеченски. Рецепт: насыпаешь зерна в армейскую кружку, толчешь рукояткой штык-ножа зерна, заливаешь кипятком (вода хлорирована настолько, что просто пить невозможно) и засыпаешь столько сахара, сколько сможешь растворить и выпить.

И тут опять нарисовался Соломахин.

– Что, капитан, связи так и нет? Ты смотри, а то за тобой скоро придут!

Ась? Это чмо толстожопое меня пытается меня напугать?

Дисциплина, субординация, этика, толерантность и политкорректность покинули меня со скоростью СУ-27.

– Ты кого пугаешь?! Я последний раз пугался в девятом классе! А тебя вообще надо под трибунал отдать за такое обеспечение связи!

Он реально меня испугался! Внешний вид у меня был довольно колоритный: я не брился с 9 декабря 1994 года, шапка без кокарды, черный свитер, бушлат без звездочек, штаны афганка и сапоги в сочетании с небритой рожей делали меня очень похожим на боевика. Я так и не брился до возвращения в ППД 21 февраля. Меня так и звали все «Борода» или «Капитан-с-бородой». Подчиненные офицеры – «Шеф». Бойцы – «Ротный».

Сухпай кончился. Попытка стать на котловое довольствие с треском провалилась. Я просто не мог есть борщ и кашу, в каждой миске которой сидело от чайной до десертной ложки хлорки. И тут бойцы надыбали склад готовой продукции консервного завода. Да это просто праздник какой-то! Соки и компоты, консервированные фрукты и овощи в неограниченном количестве! После этого я десять лет пил только томатный сок (его там не было). Но соки – это прекрасно, а жрать хочется!

Построил своих воинов.

– Товарищи бойцы! Ставлю задачу – спасти от голодной смерти командира роты! Тащите чего-нибудь пожрать из разряда тушенки, сала, хлеба, консервы каши или рыбы. Ну и про витамины не забудьте!

Глаза бойцов стали как у эльфов. Командир рехнулся – ну где тут витамины взять?!

– Чего смотрите? Я вообще-то лук имел ввиду.

Все выдохнули, глаза пришли в норму. Через пару часов я вполне нормально поел тушенки с хлебом и луком.

Третьего января притащили Р-440, дизель и сразу пошла движуха по набору связей и закрытию каналов. Коммутатор ЗАС решили запустить в аппаратной Т-242ТН из 8АК. Два отсека. В заднем – комплекты ЗАС, в переднем – коммутатор и вспомогательные блоки.

В экипаже аппаратной было три человека. Начальник отделения ЗАС к-н Гнедин Юра, нач. аппаратной пр-к Климов Виталик, и солдатик ряд. Андрей Горячев. И в момент перехода с набора связей на боевое дежурство оказалось, что сидеть за коммутатором ЗАС просто некому! Юра с Виталиком постоянно на контроле комплектов ЗАС, один солдат не может сидеть все время без смены. И тут пришла еще такая же аппаратная из краснодарского полка связи. Начальник аппаратной – пр-к Володя Зайцев. И самое главное – приехала ТЕЛЕФОНИСТКА! Каким ветром эту довольно молодую (лет 25) прапорщицу Елену занесло в Грозный, я не знаю. Посадили её на дежурство. Даже Рохлин перестал матом разговаривать в трубку. Но красоваться – это одно, а работать – совершенно другое. На следующий день её сняли с дежурства и забрали для выполнения более привычных функциональных обязанностей. А коммутатор опять остался пустым.

Вызывает меня Никифоров. Уже на новое ЦБУ в подвале.

– Серега, ты за коммутатором работать можешь?

– Могу.

– Тогда садись, а то там совсем завал.

– У вас что, работать некому?

Так еще комбат есть, очень боевой!

– Хорош прикалываться, иди работай.

– Кто кроме меня будет сидеть за коммутатором?

– Да кто хочешь! Сади кого надо, но связь чтобы была!

– Тогда так: я дежурю с 8 до 12 и с 16 до 20 часов. Это пиковая нагрузка. С 12 до 16 и с 20 до 24 пусть сидит Андрей Горячев. Хоть и солдат, но шарит. А с 00 до 8 утра я посажу Макса, пусть тренируется.

– Добро, давай.

А четвертое января навсегда осталось в моей памяти. Услышав взрыв мины в неурочное время (обычно минометный обстрел у нас был вместо будильника с 6.00 до 7.00), а это было около 12 дня, мы с Серегой решили глянуть. Тем более, что взрыв был в районе П-242ТН Гнедина. Пока оделись, пока обулись, ещё один взрыв. И тоже мина 82мм. Но подальше, чем первая. Походим – суета нездоровая какая-то возле аппаратной Гнедина.

– Что случилось?

– Виталика Климова ранило.

– Как?

– Он выскочил на первый взрыв из аппаратной, а ему осколок от второй мины прилетел. Хоть и в бронике был, осколок вошел в бок, где защиты не было.

– И что с ним?

– Понесли в ПМП (передвижной медпункт). О, а вот и те, кто несли его. Ну что?

– Умер. Пока донесли, уже не дышал. Осколок сразу до сердца достал.

Ему было 19 лет, в ноябре 1994 года он женился.

Все последующие дни слились для меня в бесконечные смены на коммутаторе, обслуживание своей аппаратуры ЗАС, контроль за толстолобиками. Мы с Максом дежурили наверху, а Серега подвизался дежурить на выносах на ЦБУ. И поэтому мы всегда были в курсе того, что творится реально. Но с едой было реально очень плохо. Есть то, что давали, было нельзя. А больше ничего не было. Воды тоже не было. Руки мыли в баке с бензином и поливали сверху соком, чтобы отбить запах. Поэтому когда выпал снег, все радовались, как дети! Можно даже умыться снегом было!

Когда появилась связь ЗАС, мы стали хоть немного иметь информацию о том, что творится в мире. Первый звонок в ППД. Когда я позвонил, на узле все посты сбежались на коммутатор ЗАС, чтобы со мной поговорить. Ведь пока я сидел у ВВ, информации о моей судьбе не было никакой. Ну а если ничего не известно – значит, все плохо. Самые расхожие версии моего отсутствия – убит, ранен, в госпитале, попал в плен, пропал без вести. Оказалось, через неделю после моего отсутствия в часть пришла жена с вопросом «где мой муж?» На что «добрый человек» Вадим Анатольевич не нашел ничего лучшего, как рубануть правду-матку «Он в Чечне!»

Жена вызвала к себе маму. Та посмотрела на нашу жизнь и забрала её к себе 23 декабря 1994 года. А 24 декабря воздушное сообщение из Каспийска закрыли.

Максим уже тогда начал разговоры по телефону с одной, гм, женщиной-военнослужащей. Ну а что всю ночь делать, если спать нельзя? А я решил немного успокоить свою семью. Я уже знал, что жена у родителей и в положении. Я вышел на УС штаба СКВО «Акацию» на телефон ЗАС – аппаратную «Интерьер». Там прапорщиком – техником смены трудился Дядя Юра, с которым мы вместе служили в Германии. Я спросил, когда он будет на смене. Мне ответили, и я вышел на связь в его смену.

– Дядя Юра, приветствую! Чистяков тревожит.

– О, Серега, ты где и какими судьбами?

– Дядя Юра, я в Грозном, позывной «Тубус-1», мой личный номер 31. «Тубус» – это позывной в

 

Толстом Юрте. Мне нужна помощь. Надо выйти на Новочеркасск и попросить номер по городу.

– Сереж, сейчас не стоит звонить – разгар рабочего дня, а вечерком я тебя попробую соединить.

– Дядя Юра, как ты соединишь ЗАС с открытой связью? Ты хоть ретранслятором поработай, скажи Маринке, что я жив-здоров. И ни в коем случае не говори, что я в Грозном. Скажи в Моздоке, в поле, связь только ЗАС, другой связи нет.

Так мы и общались с женой все время, пока стояли на консервном заводе – она задавала Юре вопросы, а я на них отвечал и отбрехивался, что тут не так уж и плохо. Пробовали трубки крест-накрест ложить, слышно вообще отвратно было, но жена хоть поверила, что я жив-здоров и не так сильно переживала.

Макс отличился – умудрился сорвать переговоры Рохлину. Тот наказание придумал быстро – выкопать яму под туалет. Ходил, копал. Ну, не столько копал, сколько изображал для посторонних лиц работу.

А наличие связи обернулось еще одним обстоятельством. Звонит «Акация» – отвечаю:

– Тубус-один, три-один.

– Здравствуйте, а вы не подскажите, как можно найти сержанта Малышева Владимира? Мы знаем, что он в Грозном, а как связаться – не знаем.

– Я капитан Чистяков, командир роты, в которой он служит. Он жив – здоров, а соединить сейчас не могу. У него нет телефона ЗАС. Но сейчас пошлю гонца, он прибежит в мою аппаратную и сможете поговорить. Перезвоните через 10 минут.

– Спасибо, я перезвоню.

С Малышевым ситуация выглядела вообще нереально. 28 ноября он прибыл из учебки ко мне в роту. Из всех солдат он был единственным, кто мог самостоятельно работать на Р-142 в полном объеме. Его назначили начальником радиостанции – командиром отделения и 30 ноября он уже готовился к рейсу на разгрузку техники в Кизляр. Потом возврат в ППД и снова выезд в Чечню уже с 8АК. Написать домой он не успел, родители не знали, где он. И тут в программе «Время» показывают репортаж из Грозного и на экране Малой разгружает машину с продуктами! Родители в шоке! У отца был знакомый полковник в штабе округа, тот быстро выяснил, где служит Малышев. И в части подтвердили, что служит. Но находится в командировке. Выяснили, как позвонить в Грозный. Ну и конечно повезло, что попали на меня, который знал его по фамилии. Так до конца тоже общались по телефону, я пообещал приехать в гости после боевых действий. Обещание сдержал, но об этом дальше.

Иногда собирались у меня в Н-18 втроем. Разговоры проходили по одному и тому же сценарию.

– Серег, ты как относишься к яичнице с салом? (я)

– А я бы бабу вы….л! (Макс)

– Я хорошо отношусь к яичнице даже без сала! (Серега)

– А я бы бабу вы….л! (Макс)

– А я вот не против картошку с печенкой тушеной попробовать! (я)

– А я бы бабу вы….л! (Макс)

– А может шашлычка? (Серега)

– Ну ты и гурман! Давай что-нибудь попроще! (я)

– А я бы бабу вы….л! (Макс)

– Ну раз попроще, можно представить борщ! (Серега)

– Со сметаной и мозговой косточкой? (Я)

– Сволочи! Садисты! Я не могу с вами сидеть! Я от вас ухожу! (Макс)

В один прекрасный день в мою смену на коммутаторе пропали все каналы из моей Н-18. Звоню – связи тоже нет. Бежит Сырцов:

– Товарищ капитан, там танки прошли, антеннами сбросили кабель на землю и порвали гусеницами!

– Андрюха, бегом за коммутатор, у нас авария!

Сращивание кабеля при полном отсутствии инструментов и изоленты, да еще на морозе, да еще на дороге, по которой постоянно ездят машины – это есть зае…сь! В прямом смысле этого слова. Ну да ничего, починили, срастили, каналы сдали на коммутатор, все вернулось в свою колею.

Но отсутствие нормального питания все-таки привело к тому, что должно было случиться. На меня напала срачка. Нет, не понос, а именно срачка! Медпункта нет, таблеток нет – делай, что хочешь. Рези в животе такие, что я думал, у меня заворот кишок. Отлеживаюсь у себя в Н-18. Из заднего отсека Сырцов тянет трубку открытой (служебной) связи:

– Товарищ капитан, вас Соломахин просит.

– Чистяков, слушаю.

– Товарищ капитан, почему вы не заступили на дежурство на коммутатор?!

– Товарищ подполковник, я вам и начальнику штаба объяснил, что не могу дежурить. У меня – СРАЧКА!

– Товарищ капитан, напишите рапорт об отказе заступить на боевое дежурство!

– Никаких рапортов я писать не буду!

– Товарищ капитан, если вы не хотите со мной работать – подайте рапорт!

– Еще раз повторю: никаких рапортов я писать не буду и вообще – ПОШЕЛ НА Х…Й!!!

Через день я оклемался и заступил на дежурство. Вызывает Никифоров на ПУС. Это ГаЗ-66 с кунгом, где протянуты линии служебной связи ко всем аппаратным. Используется для управления аппаратными во время работы узла связи. Все время там рулил НШ батальона Витя Мироненко. А самый доблестный комбат после смерти Климова засел на ЦБУ и вообще не вылезал наверх. Даже по большому в туалет ходил в каску, за что удостоился персонального пинка под жопу от Рохлина! Рохлин и то иногда поднимался наверх и прогуливался по территории завода, а это чмо – никогда! Только в конце января, когда прекратились и минометные обстрелы, и снайперские вылазки, его выгнали с ЦБУ.

– Серега, я тебя просил – не ругайся с Соломахиным!

– А я не ругался!

– А кто его на х… послал?

– А кто мне со срачкой приказывал заступить на боевое дежурство? Это вообще как? Я ВКАЛЫВАЮ по 8 часов в день коммутаторе ЗАС ВМЕСТО его солдат и офицеров. Я даю каналы ЗАС ВМЕСТО его аппаратных. Я обеспечиваю дежурство на Р-142 ВМЕСТО его радистов. Я объяснил, что я не могу дежурить – а он «пишите рапорт!».

– Сереж, он комбат и по всем нормам я должен его поддержать.

– И что, тоже будете приказывать больному на коммутаторе сидеть? Так вот пусть Соломахин и сидит вместо своих подчиненных! Ну ладно, это мы с вами поговорили по понятиям, кто что должен. Давайте теперь поговорим по закону…

– Чего?! Какому закону?!

– Обычному. Нашему, военному, бюрократическому закону. Вот моё командировочное. Здесь написано: место командировки – г. Кизляр. Цель командировки – обеспечение связи. Отметки о прибытии – нет. То есть я к вам не прибывал. Про прикомандирование к 8АК здесь тоже нет ни слова, ни строчки. Где приказ командира батальона связи о зачислении меня и моих солдат и офицеров в списки части в качестве прикомандированных? Где приказ о постановке нас на все виды довольствия? Где приказ на развертывание узла связи? Где схема – приказ узлу связи? Где приказ об организации боевого дежурства? Ничего нет. Вообще. Исходя из этого, Соломахин мне вообще не начальник. Он просто подполковник – на две ступени выше меня по должности и по званию. Если идти на принцип, я вообще могу свернуть свои машины и уехать. И ни один прокурор – ни военный, ни гражданский, мне абсолютно ничего не предъявит. Я этого не сделаю, вы прекрасно знаете. Но подчиняться этому ушлепку у меня просто нет сил. Вы мне лучше скажите, когда мне замену пришлют!

– Серега, телеграмму в твою бригаду за подписью Рохлина я отправил. Теперь все зависит от твоего комбрига.

– С нашим комбригом я буду ждать замены до ишачьей пасхи!

Эти слова оказались пророческими. Комбриг, прочитав телеграмму, заявил «Я Рохлину не подчиняюсь! А наш командующий (42 АК г. Владикавказ) никаких приказов не отдавал!»

Ситуация вообще сложилась уникальная. Я числюсь в бригаде, которая входит в 42АК г. Владикавказ. Тот подчиняется СКВО г. Ростов-на-Дону. Корпус Рохлина подчиняется ОГ МО, которая находится в Моздоке, командует этой группировкой Квашнин. Кто кому должен приказать, чтобы мне прислали замену? Ответа не знает никто! Так мы и сидели – хренели до конца операции в Грозном.

Ещё одна дата намертво запечатлелась в моей памяти. Это было второе февраля.

* * *

Весь день начался наперекосяк. Сначала бойцы чего-то учудили, потом за коммутатором на смене всякие мелкие неприятности постоянно донимали. Сменился, пришел к себе в Н-18. Походил вокруг неё, посмотрел. Что-то на душе неспокойно. Вызвал водителя – «Отгони машину назад на 3 метра, чтобы морда из-за угла не торчала». Перегнали, запас кабеля позволял без отключения переставить машину. Сидим с Максом после так называемого обеда, кукуем. Приходит Юра Гнедин:

– Серега, Андрей не справляется на коммутаторе.

– Юра, а кто будет вместо меня с 16 до 20 сидеть? Если он сейчас не тянет, то что будет, когда пиковая нагрузка пойдет? Я и так на вас батрачу по 8 часов в день, не считая своих обязанностей по закрытию и сдаче каналов, регламенту и всему остальному. Не справляется твой боец – сам садись.

– Я один механик ЗАС остался, мне и так никуда не выйти – постоянно что-нибудь случается.

– Юра, я тебе сказал я – не сяду за коммутатор! Предложи своему комбату поработать, он ох…но грамотный офицер, пусть покажет, как надо работать!

– Ты что, издеваешься?! Это чмо из бункера только газом можно выкурить! Макс, может, ты сядешь?

– Юра, я один раз сорвал переговоры Рохлину и за это копал яму для туалета. Повторять печальный опыт нет никакого желания!

Прошел час. Слышим такой конкретный БАБАХ! Что-то прилетело и довольно большого калибра, это не мина 82мм, что-то более серьезное. И тут еще один БАБАХ прямо рядом с нами во дворе. Выскакиваем на улицу.

У Р-440, который стоял рядом с нами и морда торчала из-за угла, как у моей Н-18, пока не переставил, кабина превратилась в дуршлаг, а колеса в хлам. Стоял справа УАЗик буханка и ГаЗ-66 – машины в хлам. Мы кинулись узнавать – нет ли раненых. Повезло, все живы. В машинах в тот момент никого не было. Возвращаемся обратно, а на ПМП суета какая-то. Подходим и видим тело с головой закрытой афганкой белого оттенка. Такая афганка была только у одного человека – Андрея Горячева. Мы уже понимая, что случилось, бежим на аппаратную Гнедина, где наш коммутатор ЗАС. А там п…ц! Снаряд попал в дерево на высоте около 8 м и осколки пошли сверху вниз. Фанера с фольгой плохая защита от такой напасти. Коммутатор в хлам, Андрюха – 200. Юра Гнедин весь в соплях, ничего не то, что сделать – сказать ничего не может. Хотя на нем – ни царапины! Он был в заднем отсеке – и на нем ни царапины! Всю связь начали переключать на соседнюю аппаратную (такую же) из Краснодарского полка связи. Начальник – пр-к Володя Зайцев. А мы пошли помянуть раба божьего Андрея. Помянули. Связи перекинули, запустили в работу коммутатор. Соединяю Рохлина – пропало питание блока, в аппаратной питание есть. Володя прибежал, заменил какой-то предохранитель, связь восстановил. Бежит Никифоров:

– Серега, что случилось?! Почему Рохлину переговоры сорвали?!

– Что-то здесь наеб. сь, а Зайцев потом исправил.

– Ты что, пьяный?!

– Нет, я же работаю. А по поводу пьянства – посмотрите на своего Гнедина. Он до сих пор лыка не вяжет. Лучше думайте, кто вместо Андрюхи сидеть смену будет.

– А кто может?

– Из ваших – никто! Надо с Зайцевым говорить.

– Зайцев, кто у тебя может за коммутатор сесть?

– Да вот солдатик есть, больше никого нет.

– А ты сам?

– Мне здоровье не позволяет.

– А если я прикажу?!

– Вот Соломахину с Гнединым и приказывайте. Я и так на честном слове держусь. Мне надо в госпитале лежать, а тут в войнушку играю.

– Ну ладно, сажай солдата.

Закончилась смена где-то в 22 часа, пошли с Максом и Серегой добавили. И тут звоним в бригаду узнать новости, а там все уже на ушах стоят. Все знают, что связь ЗАС с нашим узлом пропала. И все знают, что на коммутаторе сижу я с Максом. А Вадим Черняев на мой вопрос, ушло ли на меня представление на НС «Акварели» заявляет:

– Все нормально, Серега! Туда идет Сан Саныч, а ты будешь вместо меня!

Меня перемкнуло и Остапа понесло. Дословно я привести разговор не могу, но я сказал, что эту должность я видел в гробу и белых тапочках, самого Черняева вертел на …как шашлык на шампуре, Сан Саныч может идти куда хочет, а ему лучше задуматься о том, кто будет командиром роты, потому что я дальше служить не намерен. Он мне отвечал на том же языке, отчего у всей смены на узле связи повяли уши, а глаза вылезли на лоб. Окончательный разговор отложили до моего возвращения.

– Ну что, пацаны! Кинули меня, как лоха позорного!

– Шеф, что случилось?! Мы не все поняли из твоих матюков в адрес Черняева.

 

– Сан Саныч идет на «Акварель», а мне предлагают должность начальника связи бригады.

– Так это же хорошо! Какой из него начальник связи бригады?!

– Пацаны, я после всех этих подстав вообще служить не хочу! Как пахать – так я, а как должность получать – так Сан Саныч.

– Шеф, мы тут на ПМП солдатика видели. Из 81 мсп. Так он без ноги лежал, ожидая отправки в Моздок. Так вот он сказал, что ногу потерял в новогодний штурм. Их лейтенант взводный их бросил и они попали в засаду. Его посчитали мертвым и бросили, потом свои подобрали. Как ты думаешь, мы смогли объяснить ему, что не все офицеры сволочи? И что есть такие, как ты? Нет, он знает твердо – его бросил его командир. И все офицеры – сволочи и козлы! Мы тебе к чему говорим – ты хоть своих не бросай! А то придет дятел на роту – и п…ц!

Честно сказать, именно этот случай послужил одним из аргументов в пользу дальнейшего прохождения службы. Хотя желание кинуть рапорт на стол и послать всех на х… не покидало меня еще долго.

Соломахин выбрался из бункера. На ПУСе (пункт управления связью) собрал совещание. Я на смене дежурю. Приходит Юра Гнедин и рассказывает:

– Соломахин начал всех подряд воспитывать, а Володя Зайцев и говорит ему:

– Я бы вам сказал, товарищ подполковник, да вы обидитесь…

– Да ладно, говори!

– Что, при всех?

– Да, при всех.

И тут Володя произнес свою знаменитую фразу, которую я помню до сих пор:

– Если баранами командует орёл, то они становятся орлами. Но если орлами командует баран…

Все присутствующие офицеры поняли, что они орлы, а баран… Тоже все поняли.

Это чмо заткнулось и очень надолго. Но изменить свою сущность он, конечно, был не в силах.

Из всей Грозненской эпопеи мне очень сильно запомнилось вранье, которое извергали наши официальные власти. Это было вообще что-то. О том, что информационную войну наши проиграли с треском, хуже чем наши футболисты, знают все. Но видеть это вранье своими глазами – совершенно другое. Я уже писал, что при подъезде к Грозному мы видели наши бомбардировщики, штурмующие и бомбящие Грозный. А когда открыл газету, то оказалось, что никакие самолеты Грозный не бомбят. И вообще войны в Чечне нет, есть наведение конституционного порядка. А какой объект разбомбили в первую очередь, не дожидаясь подхода наземных войск? Это был местный филиал Госбанка! Наверное, там больше всего чеченцев сидело.

А в Грозном на Рождество взял газету (сейчас точно не скажу, то ли Труд, то ли Известия) и ох…л! Общее впечатление «почувствуй себя карателем в Белоруссии в 1942году». Мы, оказывается, истребляем мирных чеченских жителей, зверски расправляемся со всеми подряд, невзирая на пол и возраст. Всех женщин насилуем всей толпой, не снимая лыж и автоматов. Это при том, что мирных чеченцев в Грозном с середины декабря не было. Все чеченцы и их семьи разбежались по кишлакам и аулам, в Грозном остались только боевики и русские, которым было некуда бежать. Основные тезисы статьи:

– Ельцин по сравнению с Дудаевым – пигмей;

– Все русские солдаты – преступники, которые истребляют мирных жителей;

– Все летчики, которые бомбят горные аулы – параноики, потому что отстреливают ИК-ловушки. И с таким сарказмом вопрошает «А вдруг у кого в ауле «Стингер» в сарае завалялся?» А вот когда я ехал из Грозного на своей Р-142 и видел остовы сгоревших вертушек и СУ-25, у меня был вопрос: а из чего же их сбили? Я подозреваю, что из тех самых «Стингеров», которых в сарае ни у кого не было;

– Самый лучший представитель чеченского народа – это Сергей Адамович Ковалев, который заявил: «Если вам нужен Грозный, пусть берут его вместе со мной – депутатом Госдумы!»;

– Войну надо прекратить, чеченцам выплатить компенсацию за разрушенные дома и моральный ущерб, военных отдать под суд, желательно в Чечне, и предоставить Чечне полную государственную независимость.

У меня после таких журналистских экзерсисов появилось огромное желание вдумчиво побеседовать с ними на предмет патриотизма и простой порядочности. Я понимал, что статьи заказные и проплаченные, но я не мог понять, почему власть допускает эти обливания грязью своих солдат, которые выполняют её, власти, приказы.

В начале февраля активная часть наземной операции закончилась, 20 мсд 8АК начали отводить в Толстов Юрт, а мы так и стояли на консервном заводе. И тут нас решил посетить Начальник Войск Связи СКВО генерал-майор Ляскало Николай Петрович. С ним, естественно, прибыла его свита. Покровский в своей книге «Расстрелять!» очень точно дал название таким сопровождающим «Подшакальники. Служба в штабе с 9.00 до 18.00 и два выходных в неделю». И тут мы нарисовались. Внешний вид: шапка без кокарды, борода 2-х месячная, черный свитер, бушлат без звездочек, штаны-афганка и сапоги. Все мои офицеры выглядели точно так же, но без бород. Ляскало шествует по дороге, прошел мимо нас и бросает в пространство вокруг себя фразу:

– Это чей такой бородатый здесь находится?

Подшакальники молчат, кроме Никифорова меня никто не знает, а его с ними не было. Я не выдержал и в спину уходящему генералу:

– Буйнакский, товарищ генерал!

Ляскало замер на месте, развернулся и подошел к нам.

– А я вас знаю, вы хорошо тут поработали! Я бы с радостью вас отпустил домой, но таких аппаратных Н-18, как у тебя, в округе очень мало. Она понадобится в дальнейших боевых действиях. Поэтому надо подождать замену из бригады, чтобы ваши люди на вашей технике работали. А остальных можно уже отпустить.

Я переглянулся с Серегой и Максом и отрицательно покачал головой:

– Нет, товарищ генерал, мы уже все вместе поедем домой.

– Ну как хотите. На обратном пути заедешь в Моздок и оформишь наградные листы на себя и всех офицеров. А почему небритый?

– Говорят, бриться до приезда домой – плохая примета.

Генерал Ляскало, задумчиво глядя в кроны деревьев, хлопает себя по выбритой до синевы щеке:

– Себе, что ли, бороду отпустить? Так боюсь, командующий не поймет. Чистяков, ты все понял по награждению?

– Так точно, товарищ генерал!

Все ушли, а мы через несколько дней перебазировались на аэродром «Северный» где ждали замену в лице Андрюхи с тремя солдатами. С Максом я пытался говорить на тему его отношений с женщиной-военнослужащей с нашего узла:

– Макс, на хрена ты с ней связываешься?

– А что такого? Нормальная девчонка!

– Макс, она работала еще в дивизии на узле связи. Там русских офицеров было в два раза больше, чем сейчас в бригаде. Почему она не вышла замуж?

– Да откуда я знаю?!

– А почему она к тебе воспылала любовью с первого взгляда? Ну, не считая того, что кинула Андрюху?

– Шеф, я не знаю. А ты можешь сказать, почему?

– У Андрюхи ничего нет. Ни квартиры, ни машины. Как у латыша: х… да душа. А у тебя квартира в Краснодаре уже есть. Даже если уволишься из армии – угол есть, в большом городе. Работу ты себе всяко найдешь. Можно жить – поживать, да добра наживать.

– Ты что, считаешь, что она со мной замутила только из-за квартиры?!

– Макс, ты молодой, видный, красивый парень. А если к этому еще и квартира прилагается, то почему бы и нет?

– Ну не знаю. Приеду, буду к ней ходить, объедать её.

– Макс, ты что, не понимаешь, чем твои объедания закончатся?

Вот так, примерно, я пытался раскрыть ему глаза, но особого успеха не имел. Дальнейшие события показали, насколько я был прав. В 1996 году Макс уволился из армии после очередного отказа ехать в Чечню. Они уехали в Краснодар, она родила ребенка. А Макс нашел другую.

На аэродроме «Северный» мы вообще ничем не занимались. Тупо сидели, лежали и ждали замену. Я очень любил гулять по кругу. Где-то 400 м получалось на круг. Так и гулял по кругу. Иногда пристраивался или Макс, или Серега. И вели неспешные беседы. Тема была одна: когда приедет замена. К питанию мы подключились, но связи у нас не было. Один раз по пути в столовку решили подурачиться. Взяли корпус от гранаты (взрывчатки там уже не было) и идем, пиная её между собой. Навстречу идет очень важный полковник. Как увидел, что мы пинаем, заикаясь, спросил:

– Ребята! Вы что делаете? Это же граната!!! Она взорваться может!!!

Макс сделал рожу пятилетнего дауна и радостным голосом:

– А у нас еще одна есть!

На «Северном» мы заверили свои командировочные в комендатуре Грозного, отметили справки участников боевых действий. А наградные листы надо было заполнять в Моздоке, в Грозном их бланков не было. Зато я увидел, как подполковник Седов из отдела связи СКВО, не успев сойти с трапа самолета, поскакал в комендатуру подписывать командировочное и визировать наградной лист на Орден Мужества. Я уже тогда начал подозревать, что мой орден меня не найдет, потеряется где-то по пути или наверху. Как всегда, я оказался прав.

Во время стояния я подружился с начальником ремонтных мастерских связи 8АК капитаном Олегом Ваниным. Мы жили в аппаратных у себя, а его солдаты жили в большой палатке.

Сидим себе мирно, никого не трогаем. Слышим БАХ! На слух определить не удалось, что взорвалось. Для мины – слабо, для выстрела – тихо. Непонятно, короче. Выскакиваем их аппаратных, возле палатки суета. Смотрим – двоих потащили в госпиталь, благо он рядом был. Начинаем разбираться, что случилось. Оказывается, один имбецил (дебила он явно переплюнул), достал разрывной патрон 14,5мм и начал его курочить бокорезами. Патрон, естественно. Взорвался у него в руках. Он – 200, а пацан, который к нему подошел – 300. Его спасли, несмотря на то, что ему зацепило осколком сонную артерию на шее. Что значит – судьба.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru