Юрий Копытин Перст планиды

– Думаю, мне этого достаточно, – кивнул паренёк, разглядывая предложенные вещи. – Сапоги, надеюсь, выдержат до морозов, а там – валенки надену. До весны, поди, уже на месте буду – здесь и сапоги возьму.

– Ну, как знаешь… На вот тебе ещё мешок – аккурат под одёжу будет.

Рассчитавшись с торговцем, Василий прикупил продуктов на дорогу и отправился искать ночлег…

Два дня он провёл в Тобольске, и в прохладное сентябрьское утро, бросив прощальный взгляд на белокаменный кремль, Василий продолжил свой путь на Восток…

Прохладные ночи и погожие дни бабьего лета придавали силы и бодрости. Солнце, лес, поля, протекающая рядом река – радовали душу. Разноцветье осени, словно в зеркале, отражалось в водах Иртыша.

– Благословит Господь твой путь! – оторвал его от дорожных мыслей старческий голос. Он даже не заметил, как оказался около Свято-Знаменского монастыря. Седовласый монах, стоящий у обочины дороги, крестным знамением провожал его вслед.

– Благодарю тебя, отец, – с поклоном подошёл к старцу Василий.

– Вижу, от беды бежишь, – пристально посмотрел в его глаза монах.

– От беды, батюшка… от холеры – забрала она всех моих родных.

– Да-а… Многострадальная матушка Русь. За грехи посылает Господь нам испытания, чтобы покаялись люди в прегрешениях своих…

– Как же тяжело это испытание, когда остаёшься круглым сиротой.

– Но ведь Господь дал тебе силы, чтобы выдержать. Главное – не сломаться, не озлобиться на мир, и тогда тебе за всё воздастся. Уповай на Бога, сил и терпения проси. Господь, бывает, сильно бьёт, но Он же и милует.

Сходи, поклонись иконе «Знамение» Божьей Матери. Я провожу тебя в Храм Божий и помолюсь там за упокой души твоих родных. Называй меня просто – отец Серафим…

– И далече путь держишь? – поинтересовался дорогой монах.

– На Алтай… Не знаю, дойду ли? Уж слишком тяжела дорога.

– Дойдёшь… Часто люди не знают своих сил, но в тяжёлую минуту находят их, чтобы совершить задуманное… Да-а… не близок путь.

– В зиму идёшь, одежду-то тёплую припас? – осведомился старец в храме.

– В Тобольске прикупил… Разбойники по дороге ограбили: лошадей увели, без одежды и еды оставили.

– Вот ведь ироды! Воздастся им за все их злодейства… А на осень есть что надеть?

– Да вот – всё на мне…

– Мда-а… Это только для лета годится… Тут прихожане приносят старые вещи для неимущих – возьми куртачок. Осень-то в Сибири обманчива: сегодня солнышко, да тепло, а завтра – дождь и холод. Сапог на твою ногу, правда, вряд ли подберу.

– Думаю, мне этих до зимы хватит, а там валенки надену… Премного благодарен тебе, отец Серафим.

– Иди с Богом!.. – ещё раз перекрестил старец путника в дальнюю дорогу.

Как-то легко стало на душе у Василия после встречи с монахом. Дорога уже не казалась такой долгой и трудной, и мысль о том, как пережить суровую сибирскую зиму, отошла на второй план.

А зима давала уже о себе знать утренними заморозками. Парень с тревогой поглядывал на свои разваливающиеся сапоги: «Выдержат ли они до снегов, когда можно будет надеть валенки?..» Опасения его оказались не напрасны. Обувь подвела его в самую скверную погоду: тепло бабьего лета враз сменилось холодным и дождливым ненастьем. Василий почувствовал, как сквозь подмётки просачивается вода. Идти в мокрых, хлюпающих сапогах стало намного тяжелее. Ноги натёрло так, что пришлось скинуть развалившуюся обувь. С досадой он забросил её в придорожные кусты.

– «Зря я отказался в Тобольске от предложения торговца, сейчас бы шагал беззаботно в новых сапогах», – с досадой подумал Василий.

Холодный ветер, сорвавшись с небес, добавил к дождю мокрый снег, превратив его в ледяную кашу. Хотя куртачок ещё согревал тело, но босые ноги совсем закоченели от холода.

Одна только мысль крутилась в его голове – «Скорей бы добраться до какого-нибудь жилья!»

Вскоре уже и куртачок перестал спасать от разбушевавшегося ненастья. Только к вечеру вдали забрезжил тусклый свет окошка постоялого двора.

– Ой, батюшки! – всплеснул руками престарелый смотритель, увидев на пороге окоченевшего от холода гостя. – Откуда тебя такого принесло?!

– Сапоги, дорогой, развалились, – стуча зубами, ответил Василий. – –Можно у печки погреться?..

– Конечно, проходи, – пропустил внутрь путника смотритель. –Матрёна! – крикнул он жене. – Принеси-ка самосидки!.. И ноги ему разотри, совсем закоченели.

– Вот, первячок, покрепче полугарки будет, – принесла бутыль хозяйка. – Сымай-ка мокрую одёжу… Кабы хворобу не подхватил, – усиленно растирая ноги, произнесла она. – А теперь бы тебе что-нибудь тёплое на ноги одеть, да вряд ли чего подходящего найдётся.

– У меня есть кое-что, – открыл Василий свой мешок.

– Пимы и кулемишки – это хорошо, – одобрительно кивнул головой смотритель. – А теперь, похлебай штей горячих да ложись поспи у печки.

– Ты, Тихон, налей ему чарочку перед штями, чтобы нутро прожгло, – подсказала Матрёна.

Несмотря на проделанные процедуры, ночью Василия стало трясти. Как ни старался он кутаться и прижаться к тёплой печке, озноб и кашель не проходили.

– Чегой-то ты сегодня всю ночь кхекал, – подошла к нему с утра Матрёна. – Ой, да у тебя жар! – потрогала она его лоб. – И дохтура здесь по близости нету. Это ж в Тару за ним ехать надо.

– Не нужно доктора, у меня травки кой-какие с собой. Ежели только кипяточка нальёте, заварить.

Василий достал мешочек, помеченный «От простуды», и заварил себе целебное снадобье. Уже через несколько дней утих кашель и спала температура.

Пора бы продолжить свой путь, – подумал Василий. – Но куда ж без сапог? То дождь, то снег зарядили в последние октябрьские денёчки.

– Нельзя ли где-нибудь сапоги купить?

– Здесь и базару-то нет, деревушка маленькая, – ответил Тихон. – Ежели только в Таре. Да и кто ж туды поедет – за пятьдесят вёрст сапоги покупать…

– Да-а… Не дотянули немного мои сапожки до Тары, – вздохнул Василий.

– А чего ж дорогой не купил?

– Думал, в этих до снега дойду, а там валенки надену.

– Вот и будешь теперь в валенках по избе ходить, пока морозы не ударят, – нравоучительно произнёс Тихон.

– А не прогоните? – с надеждой посмотрел на него Василий.

– Собаку в такую падеру грех выгонять, а ты человек… Будешь по хозяйству помогать: дров принеси, печку затопить, когда снег отгрести. Теперь так и пойдёт: то дождь, то снег. А подморозит – тогда и отправишься с Богом…

Но зима не спешила вступать в свои права. Начавшийся было снег снова переходил в дождь и как идти в валенках в такую слякоть? И лишь к концу ноября установилась устойчивая морозная погода.

– «Ну вот, теперь можно и в дорогу», – заторопился Василий, желая в зиму дойти до намеченной цели.

Он и не подозревал, насколько непредсказуемой окажется сибирская зимняя дорога. Затяжные лютые метели, не утихающие по несколько дней, заставляли искать хоть какое-нибудь прибежище, а продолжать путь в непроглядной пурге было просто безрассудством.

Иногда ему везло переждать непогоду на постоялом дворе. Плотно пообедав, Василий пристраивался возле тёплой печки и мысленно улетал в те незнакомые края, куда ему указывал перст планиды. Благодатное тепло и убаюкивающая песня метели клонили в сон, и сквозь дрёму доносилось лишь голодное завывание волков.

Едва утихала метель, как Василий снова пускался в дорогу. Лесостепи сменялись заснеженными лесами, а скованные морозцем непроходимые болота не являлись помехой в пути. И только доносящийся издалека вой волков холодком страха отзывался в сердце. В памяти всплывали жуткие истории, услышанные на постоялых дворах, о случаях нападения хищников на одиноких путников. Василий крепче сжимал посох и спешил добраться до какого-нибудь пристанища.

На исходе был февраль, когда он подходил к Каинску, и уже не приходилось рассчитывать на то, чтобы в зиму дойти до места назначения.

Первым делом Василий купил на ярмарке сапоги. Не хотелось повторить ошибку прошлого года, когда он, сэкономив деньги, остался босиком в промозглую осеннюю слякоть. И покупка оказалась своевременной: не доходя Колывани, ему пришлось переобуться. Мартовская оттепель превратила дорогу в мокрое снежное месиво. Здесь заканчивался его маршрут по Сибирскому тракту, и дальше путь лежал на юг. Но как найти верную дорогу? Василий решил поначалу разыскать рынок, а здесь уже порасспросить, по какой дороге ему идти.

– Это тебе на Барнаульский тракт надоть, – объяснил ему торговец мукой.

– А как туда выйти?

– Вон, приспросись к ямщику, и к завтрему уже в Барнауле будешь, – кивнул он на извозчика, который внимательно высматривал клиентов.

– Эй, Кузьма! – окликнул мужичок ямщика, не дожидаясь согласия Василия. – Пареньку до Барнаула надоть – возьмёшь?

– Это мы враз! – обрадовался тот. – Только до Бердского довезу – там и переночуешь, а поутру уже с другим извозчиком дальше. По весне желающих мало, потому ямщиков убрали, вот и приходится по восемьдесят вёрст отмахивать… Один седок уже есть, ещё бы одного уговорить.

– Благодарствуйте, – прижав руку к груди, слегка поклонился Василий. – Нет у меня денег на извозчика, как-нибудь пешком доберусь.

– Ну, пешком так пешком, – разочарованно отвернулся ямщик.

– А далеко до Барнаула?

– Вёрст двести пятьдесят будет, – недовольно буркнул возница.

– Не обижайтесь, были бы деньги – с удовольствием составил бы вам компанию.

– А чего мне обижаться… На нет и суда нет.

– Тогда объясните, как мне выйти на нужную дорогу.

– Да это здесь рядом, – ответил ямщик и объяснил, как добраться до Барнаульского тракта.

Мысль о скором завершении долгого и трудного пути придавала путнику сил. Уже через неделю, преодолевая весеннюю распутицу, он добрался до Барнаула. Василий долго бродил по грязным улицам города, пока не отыскал паромную переправу через Обь.

Но, как часто бывает, когда цель почти достигнута, какой-нибудь казус становится помехой на пути. На берегу путника ждала неожиданность: лёд подтаял, и река вот-вот должна была вскрыться. Ни пешком перейти, ни на лодке переправиться, и паром не ходит.

Дюжина дородных полицейских отгоняла от реки желающих перейти на ту сторону.

– Вы что, смерти своей ищете?! – кричал их командир, покраснев от возмущения. – Один уже утоп – хотел реку пониже течения перейти, где охраны нету, ну и провалился под лёд. Заорал благим матом, но кто же полезет его вытаскивать – так и утоп. И вы следом за ним хотите?!

Делать нечего, пришлось Василию две недели подождать, пока река очистится ото льда. Благо, немного денег ещё осталось. За это время он досконально разузнал свой дальнейший маршрут.

И вот он уже переправился через Обь, ноги сами, без устали, заторопились к новой жизни. Хвойные леса, берёзовые рощи, бескрайние поля радовали глаз.

– «Сколько свободной землицы, какое приволье!» – замечал он, шагая к намеченной цели. – Выходит, не зря мои родственники сюда перебрались. Жаль, что одному ему улыбнулась такая удача…

Зазеленевшие луга, берёзовые рощи, бескрайние поля, жаждущие крестьянских рук – всё это наполняло душу радужными надеждами о лучшей жизни.