Стратагема ворона

Юн Ха Ли
Стратагема ворона

Первичный лексикон включал формации, которые Кел отрабатывали во время учений и использовали в бою. Вторичный в основном содержал формации, которые представляли историческую ценность или использовались для пущей красочности во время парадов и празднований. Кавинте проявляла неизменный интерес к странным формациям. Наверное, предположила Кируев, Джедао потому её и выделил.

– Мы Кел, сэр, – сказала Кавинте. – Мы исполним все, что придет вам в голову. – В её словах слышался даже не намек на вызов.

– Рад слышать. – Джедао исправил какие-то цифры на дополнительном тактическом дисплее, поразмыслил над ними, потом снова перевел взгляд на коммандера. – Пятой тактической группе принять формацию «Ласточка атакует терновник». Как только займете позиции, приближайтесь к длинной оси разведывательного «веретена» точно в лоб, пока не окажетесь в предельном диапазоне сканирования. Разведмоту-7 приказываю отступить к… – Он назвал координаты. – Остальным тактическим группам принять большую формацию «Ястреб-рассекатель» с передним центральным нулем и командным мотом в качестве главной опорной точки. Коммандеры мотов, подтвердите.

Терминал озарился уведомлениями, которые выстроились аккуратными янтарными колонками в соответствии с тактическими группами и эскадрильями разведмотов. У коммандера Джанайи вспыхнули глаза. Она повернулась к своему старпому и начала отдавать приказы.

Кируев хотела бы чувствовать тот же оптимизм. Она была уверена, что «Ласточка атакует терновник» – проверка для Хафн. Это была броская парадная формация из Вторичного лексикона, но тот, кто не видел расположение задних элементов, мог перепутать её с «Волноломом» из Первичного лексикона.

Пятая тактическая отрапортовала, что достигла предельной дальности сканирования, и с формантами мотов Хафн ничего не прояснилось, но противник, похоже, не реагировал.

Джедао произвел на терминале какой-то расчет.

– Генерал Джедао вызывает Пятую тактическую. Я хочу, чтобы вы сохраняли формацию и продвигались на 19 процентов мощности дополнительных двигателей. Сообщите мне, в какой момент получите реакцию, а также передайте, на каком расстоянии от их ведущих элементов это случится. – Обратившись к Кируев, он прибавил: – Странно, что они просто сохраняют дистанцию. Разве они не видят Пятую тактическую? Или это ловушка?

Кируев задумалась о другом. Ей было хорошо видно, каким расчетом был занят Джедао. Одна из систем конгруэнтности по модулю, которую Джедао попросил сеть решить за него, была тем, что любой первокурсник должен решать в уме, методом подбора. Неужели генерал… но спрашивать было некогда. Кируев отвела взгляд и сказала себе, что ее беспокойство беспочвенно, однако она была искренне удивлена, что Джедао слаб в абстрактной алгебре.

– Коммандер Джанайя, – говорил Джедао, – я отправил вам несколько путевых точек. Наступайте, но держите Пятую тактическую в пределах восемнадцати минут от роя при текущем ускорении, постоянно.

– Сэр, – сказала Джанайя и отдала необходимые приказания штурману.

– Сообщение от коммандера Кавинте, – доложил дежурный по связи.

– Включайте, – сказал Джедао.

– Генерал, – сказала Кавинте, – мы получили отклик, когда наш ведущий элемент миновал сорок девятый айян Хафн. – Она преобразовала расстояние согласно системе мер гекзархата. Параллельно с сообщением пришел пакет данных с более подробной информацией. – Пока никто нас не атакует, но взгляните на это…

Данные сканирования с близкого расстояния показывали позиции дозорных Хафн относительно друг друга – они рассеялись в виде изогнутой «тарелки», и ось продвижения Пятой тактической была направлена точно в её центр. Кируев не была специалистом по сканированию, но она увидела, что форманты определены точнее и позволяют лучше установить, где находится каждый дозорный. Не менее интересным было то, что Пятая тактическая перехватила сигналы нескольких дозорных. Простейшая триангуляция позволила установить область космоса, куда эти сигналы были направлены.

– Передайте это Разведке, – сказал Джедао, – хотя быстрых результатов я не жду. Коммандер Кавинте, у меня для вас ещё одна формация. Попробуйте «Каждое зерцало – льстец» и приближайтесь к фокусной точке «тарелки».

– Сэр, – сказала Кируев, – это позволит кораблям Хафн открыть огонь по Пятой тактической. Если у них настоящие орудия… – Насколько она помнила, у подразделений врага имелось приличное инвариантное вооружение. – Дело может обернуться плохо.

– Понимаю ваше беспокойство, – сказал Джедао. – Но дело вот в чем. Вы заметили, как они двигаются? – Он заново воспроизвел часть трансляции Кавинте. – Я не думаю, что эти дозорные – люди. Мне кажется, это гуси.

Когда Джедао вновь обратил все внимание на показания сканеров, Кируев заметила, как на него посмотрела Джанайя. «Он рехнулся?» – беззвучно спросила коммандер. Кируев только плечами пожала.

– У вас есть приказ, коммандер Кавинте, – сказал Джедао. – Если я прав, гуси ослабят бдительность, когда увидят конфигурацию. У вас будет достаточно возможностей их изрешетить. Я не меньше других этого хочу, но захватите несколько нетронутыми, если сможете. Пусть нашим инженерам будет что разбирать.

– Принято, сэр, – сказала Кавинте тоном сурового смирения.

Джедао склонил голову набок, глядя на Кируев.

– Вы уверены, что я чокнулся.

Или избавился от раздражающего коммандера, но Кируев не могла выразить этого вслух.

– Если это не ловушка, то я не знаю, что, – сказала она. – Хотя не исключено, что их сканирование имеет небольшую дальность, потому что они действуют во враждебной календарной местности. – Все оружие Хафн стреляло с близкого расстояния в предыдущих боях, но они уже обсуждали это раньше, и ей не нужно было напоминать об этом Джедао. – Возможно, они пытаются обмануть нас относительно своих возможностей. – Она следила за передвижениями Пятой тактической на субдисплее. – Тот, у кого есть хоть две извилины, не попадется на «Всякое зерцало».

Формация «Всякое зерцало – льстец» была генератором иллюзий, специально воздействующим на форманты сканирования роя, а не напрямую изменяющим визуальное восприятие, и по этой причине она не годилась для впечатления гражданских лиц. В бою Кел её не задействовали, потому что иллюзия становилась видимой только с такого короткого расстояния, что любой враг с более или менее приличными сканерами уже заметил бы их первым. На этом этапе никто не мог принять Пятую тактическую за Хафн.

– Я не говорил, что дозорные тупые, – заметил Джедао. – Я сказал, что они гуси. А гуси, чтоб вы знали, отличные охранники. О, не смотрите на меня так. Вам явно никогда не приходилось отбиваться от обиженного гуся палкой. – Он наклонился вперед. – Ну вот, последняя опорная точка встала на место.

Дозорные Хафн, столкнувшись – с их точки зрения – с ещё одним разведывательным отрядом, начали перестраиваться, образуя большую… стаю, поняла Кируев. Она теперь не могла думать об этом построении иначе.

– Это не имеет смысла, сэр, – сказала Джанайя. – Зачем использовать довольно глупых дронов для системы предварительного оповещения?

Пятая тактическая не упустила свой шанс, оказавшись в выгодной ситуации. Субдисплеи внезапно заполнились сообщениями об открытии огня. Было трудно сказать, сумеет ли коммандер удовлетворить просьбу Джедао о пленниках посреди хаоса из адского пламени и кинетической энергии.

– Андан не упоминали, что у Хафн есть сервиторы, – заметила Кируев. – Только зачатки машинного разума. Может, Хафн в этой области технологии отстают.

– Если они сумели проникнуть в Крепость Рассыпанных Игл, – сказал Джедао, – то выкрасть кое-какую инвариантную технологию было бы нетрудно. – Он язвительно скривился. – Насколько нам известно, здесь действуют какие-то особые культурные предрассудки.

Коммандер Кавинте время от времени присылала лаконичные донесения. Во взгляде Джанайи явственно читалась тоска: ей не дали поучаствовать в сражении. У её старшего помощника лицо было непроницаемое, но Мурис всегда выглядел таким. На его деловитость можно было рассчитывать в любом деле. Операция настолько ошеломила дозорных, что Кируев показалось, будто за её плечом вот-вот материализуется нечто с длинными и острыми зубами и обеспечит космическую справедливость.

В конце концов Кавинте сообщила:

– Сэр, большинство дозорных взорвали себя, чтобы не попасть в плен. Мы вышлем вам наши отчеты, когда получим более подробные результаты анализа. Но в суматохе разведмотам удалось поймать одного из них, прежде чем противник сообразил, что происходит.

– Хорошая работа, – похвалил Джедао. – Мои поздравления вашим подчинённым. Взломайте эту штуку, но примите все меры предосторожности. Кто его знает, вдруг внутри смертоносные споры или призраки.

Кавинте хохотнула:

– Тем веселей для нас.

– Отзовите Пятую тактическую и заполните наш нуль, раз уж вы всё равно заняты делом. Просто на тот случай, если главный рой Хафн быстрее или ближе, чем мы предполагаем.

– Разумеется, сэр.

До следующего сообщения оставалось три часа двенадцать минут.

– Генерал Джедао, – сказал офицер-связист, – сообщение от коммандера Кавинте. Конфиденциальное.

– Это нехорошо, – проговорил Джедао, хотя его тон был скорее раздраженным, чем обеспокоенным. – Я выслушаю его в своей каюте. Генерал Кируев, дайте знать, если случится что-нибудь интересное.

– Сэр, – сказала Кируев.

Ровно через час Джедао связался с ней в командном центре.

– Зайдите ко мне, – сказал он.

И всё.

– Надеюсь, там не смертоносные споры, – заметила Джанайя.

– Не думаю, что кто-то смог бы удержать смертоносные споры в секрете от всего роя, – ответила Кируев. – Я лучше взгляну, в чем проблема.

– Лучше вы, чем я, – поддакнула Джанайя. Они тихонько рассмеялись. У Муриса сделался слегка неодобрительный вид.

Дверь в покои Джедао открылась при приближении Кируев. Немертвый генерал стоял, заложив руки за спину, и смотрел на что-то под таким углом, что Кируев не могла разглядеть детали. Она отдала честь и стала ждать.

 

– Вольно, – сказал Джедао. – Знаете, я всегда терпеть не мог, когда командиры приказывали мне быть откровенным. Но, черт возьми, я попрошу вас об откровенности.

Я провел большую часть необыкновенно долгой жизни, творя с людьми ужасные вещи. Убийства. Пытки. Измена. Бойни. В виде короткого списка звучит не так уж впечатляюще, но люди-то были настоящие. Я… я приносил подлинный вред. Таков длинный способ объяснить тот факт, что моя личная система оценки ужасного не откалибрована должным образом. Мне нужно, чтобы вы сказали, насколько плохо то, что я вам сейчас покажу.

Кируев призадумалась, а потом решила, что от честности хуже не будет.

– Сэр, – сказала она. – Я старший офицер. Я достигла своего теперешнего положения, делая многое из того, что делали вы.

– Просто окажите мне любезность, генерал. Хочется верить, что в этом проклятом рое есть люди лучше меня.

– Тогда показывайте, что у вас там.

Джедао жестом велел Кируев подойти и встать рядом с ним. Видео снял кто-то из инженерной группы «Опаленного часа». Джедао перемотал часть с мерами предосторожности и остановился там, где группа взломала «гроб». Лучшего определения для предмета их исследований не было. На крышке «гроба» блестела золотая пластинка. На ней было что-то написано: Кируев знала, как выглядит архаичное письмо Хафн, но не могла его читать. По краю шел замысловатый узор из незнакомых цветов, плодов и перьев, сплетающихся в узлы. Чем пристальней она смотрела, тем отчетливей видела, что в узоре попадаются резвящиеся насекомые, и все в целом подозрительно похоже на «колыбель для кошки».

Техники в скафандрах придумали, как снять крышку с «гроба». Из-под неё вырвался сине-фиолетовый пар. Кто-то прикрепил заметку: они всё ещё изучали газ, но предварительные результаты показали, что он не токсичен. Кируев потребовалось много времени, чтобы понять, что именно она увидела в «гробу». Джедао хранил молчание.

Первое, что бросилось в глаза Кируев, – это тщательность, с которой были разложены… компоненты? Она не могла подобрать слово получше. Красивые птицы неизвестной ей породы, с длинными шеями и аккуратно расправленными изогнутыми хохолками. Цветы, чьи лепестки двигались, как будто в такт дыханию. Нити из золота и хрусталя, сшивающие воедино плоть и растения и в конечном счете исчезающие в покрытых микросхемами стенках «гроба».

Внутри лежал мальчик или совсем юный парнишка. Во множестве мест его тело было бледным и прозрачным. Из таких участков вырастала сложная система циркуляции, соединяющая его с птицами, цветами и нитями. Вены тоже были прозрачные, и по ним ползла бесконечная вереница красных паучков.

В одной руке он сжимал выцветший фиолетовый шнур, завязанный петлей. Он был как раз подходящей длины для «колыбели для кошки» и оказался единственным предметом из содержимого «гроба», который не выглядел противоестественным.

Джедао приостановил воспроизведение.

– Они вызвали медиков, – сказал он почти нормальным голосом, – но у мальчика – у всей этой конструкции, как её ни назови – остановилось сердце или что-то в этом роде. Они засунули его в наскоро переоборудованную спальную капсулу, но я не думаю, что есть хоть какая-то надежда.

Кируев смутно предполагала, что Джедао был одним из тех людей, которые не любят детей, поскольку никогда не слышала упоминания о том, что у Джедао были дети. Проблеск страдания в глазах ревенанта заставил ее передумать.

Джедао смотрел вдаль.

– Скажите мне, генерал, с чем, черт возьми, мы сражаемся? Что такого плохого в календаре Хафн, что это их лучший способ создавать разведчиков в больших количествах?

– Если Хафн такие же, как мы, – сказала Кируев, – то они прикованы к своему существующему календарю ради экзотических технологий, от которых не могут отказаться, и это значит, что в других областях они вынуждены творить чертовски ужасные вещи.

– Скажите мне, что не знали об этом.

– Я не знала об этом, – подтвердила Кируев. – Видимо, это какое-то новое изобретение, благодаря которому вторжение стало возможным – или старое, которое они придерживали в качестве козыря. Но это ничего бы не изменило. Мы Кел. Мы сражаемся там, где нам говорят. Я так понимаю, вы и раньше собирались сражаться с Хафн.

Джедао выключил видео.

– Кируев…

От того, что он внезапно обратился по имени, она насторожилась.

– …если я когда-нибудь решу, что так поступать с людьми – нормально, пристрелите меня. Мне все равно, насколько разумно это звучит. Как известно, мне случалось вести разумные речи, и мы все знаем, к чему это привело.

Удивительно: Джедао говорил искренне.

– Надеюсь, мальчик умер быстро, сэр, – сказала Кируев.

– Мне бы хотелось однажды очутиться в мире, где люди могут стремиться к чему-то лучшему, чем гроб, в котором тебя сшивают с птицами, чтобы потом ты быстро умер.

– Если вы хотите за это сражаться, рой ваш.

– Я бы сказал, что постараюсь не злоупотреблять этой привилегией, – сказал Джедао, – но мы эту станцию уже миновали.

После этого Кируев осталась с ним и всё время задавалась одним и тем же вопросом: в какой момент она начала видеть в Джедао человека, а не ходячий смертный приговор?..

Глава шестая

Двадцать два дня спустя, после третьей стаи дозорных Хафн, все поняли, что они не просто «гуси», как упорно называл их Джедао. Они были пушечным мясом. Хафн рассредоточили их стратегическим образом в районе, окружающем Крепость Вертящихся Монет, нарочно преграждая подход в тех местах, где градиент топографии высокого календаря был сильней всего. Цифры были ошеломляющие. Джедао приказал добыть ещё «гусей». Удалось захватить новые «гробы» с разным содержимым. В каждой разновидности дети имели особенных симбионтов – от лоз до мхов, от скорпионов до палевых саламандр. Никто не знал, что символизируют эти вариации.

Самым тревожным, помимо содержимого «гробов», был вопрос логистики. Инженеры бились головами о переборки, не понимая, в чем суть двигательных установок. Насколько можно было судить, у дозорных были только инвариантные двигатели, пригодные исключительно для внутрисистемного маневрирования. Значит, их запустили с какого-то транспортного судна. Но по данным Кел выходило, что рой Хафн не в силах вместить столько «гусей» – и кто знает, сколько ещё в резерве, – если только противник не разработал собственную переменную компоновку на порядок выше той, которую использовал гекзархат.

Кируев рекомендовала не трогать большинство стай.

– Командование Кел захотело бы расчистить эту территорию, – сказала она Джедао, пока они просматривали последние данные разведмотов, переданные командным центром, – но вы находитесь в завидном положении: можете наплевать на то, чего хочет Командование Кел.

– Ну, это неправда, – ответил Джедао, – поскольку Командование Кел, что логично, хочет насадить мою голову на кол. Впрочем, да. Как бы вы хотели навалять нашему врагу, генерал?

Было лишь несколько причин, по которым человек, всегда побеждавший в битвах, мог просить Кируев о помощи. Принимая во внимание тот факт, что Джедао был из фракции Шуос, Кируев догадалась, о чем речь. В конце концов, она и так уже превратилась в фигуру на игровой доске, где ставки можно было разглядеть лишь смутно, сквозь трещины и завесу порохового дыма.

– Отделите одну тактическую группу, – сказала она. – Вторую, которой руководит коммандер Герион со «Славного бича шторма». – Герион хорошо действовал в автономных миссиях, и кивок Джедао означал, что он одобряет этот выбор. – Отправьте его пострелять по «гусям»… – Она наметила цели: пост прослушивания, исследовательский центр Нирай, станция со значительным присутствием Андан. – Пока что складывается впечатление, что Хафн избегают атаковать планеты, но мы не знаем, когда это изменится.

Впрочем, вблизи от узловой крепости и не было планетных систем, которые они могли бы использовать в качестве приманок.

Джедао передал приказ коммандеру Гериону, ничего в нем не изменив. Кируев понимала, что коммандеру Джанайе не понравится такое развитие событий, но у неё не было повода для возражений, а в таких вопросах она была образцовым Кел. Герион, со своей стороны, разрывался между желанием поскорее начать действовать и убежденностью в том, что Джедао посылает его на смерть. Но он немедленно подтвердил получение приказа.

– Шесть оставшихся тактических групп – в большие формации, для максимальной гибкости, не так ли? – спросил Джедао. – Что ещё вы хотите предложить?

Кируев опять почувствовала себя кадетом, что приводило в замешательство в возрасте семидесяти двух лет, и пришлось напомнить самой себе, что в какой-то момент немертвый генерал и сам был всего лишь первокурсником.

– Возле крепости участки с наибольшей концентрацией дозорных распределены неудобным образом для некоторых крупных формаций, – сказала Кируев. – В особенности для тех, которые вызывают эффекты, затрагивающие большое пространство. Но в случае необходимости будет нетрудно избавиться от стай.

– Если вы это рекомендуете…

– Что я рекомендую, сэр, так это принять формацию «Речная змея». – Джанайя бросила на Кируев раздраженный взгляд. Та его проигнорировала. «Речная змея» обладала незначительными боевыми эффектами, и коммандеры мотов, естественно, её ненавидели. Но в подобных ситуациях она лучше всего подходила для того, чтобы добраться из пункта А в пункт Б внушающей уважение колонной.

– «Речная змея» – что ж, так тому и быть. – Джедао отдал те самые приказы, которые предложила Кируев, глядя на карту. – Мне наплевать, какие у Хафн, если позволите так выразиться, производственные мощности. Запас «гусей» не может быть бесконечным – иначе, каким бы ни был метод транспортировки, мы бы в них уже увязли по самую шею.

Кируев сомневалась в надежности интуиции, когда дело касалось людей настолько чуждых, что они делали разведчиков из композитов ребенок – птица – насекомое – цветок. Наверное, эта мысль отразилась на её лице. Джедао поднял бровь, но ничего не сказал.

Долгие часы их кружного пути к крепости текли как вода. Джедао время от времени интересовался мнением Кируев и тотчас же превращал её ответы в приказы. Кел в командном центре заметили, что происходит. Они украдкой поглядывали на Кируев с той же приглушенной тревогой, которую раньше приберегали для немертвого генерала. Даже если они не догадались об истинной подоплеке покушения, им было понятно, что Кируев никого не сумеет защитить от предателя.

Хафн собирались сражаться с Кируев – значит, они будут сражаться с Кируев. Вплоть до того момента, когда Джедао вмешается. Было бы глупо надеяться, что разведка Хафн некомпетентна.

Когда Джедао не требовалось её присутствие, Кируев заполняла досуг, перебирая свои коробки с приборами. Удивительное дело, но Джедао не приказал их испарить. С другой стороны, Кируев теперь только и думала, что о том, стоит ли сортировать шестерни по радиусу или по количеству зубцов, вместо того, чтобы сооружать нового дрона-убийцу – так что, возможно, немертвый генерал всё хорошо продумал.

Когда Кируев, забросив сортировку, принялась читать бессвязные мемуары какой-то куртизанки, передовые разведчики засекли главный рой Хафн. Эскапады героини вылетели у неё из головы на пути в командный центр. Повсюду были красные огни, приглушенные голоса. Джедао уже сидел в командирском кресле – с видом безупречного самообладания и дьявольской расслабленности.

Заняв свое место рядом с немертвым генералом, Кируев увидела, что они достигнут боевой зоны примерно через четыре часа, если все моты продолжат двигаться по намеченным ранее траекториям, что было маловероятно.

– Ну ладно, генерал, – очень четко произнес Джедао. – Считайте, что меня здесь нет. Разберитесь с Хафн.

Кируев вздрогнула, но приказ есть приказ.

– Связь, – сказала она. – Сообщение для коменданта Мазерет из Крепости Вертящихся Монет. Проинформируйте её, что мы собираемся заняться роем Хафн и что она, возможно, увидит фейерверк. – Она поколебалась относительно того, стоит ли вдаваться в подробности, но решила, что этого хватит. Лучше не рисковать нарушить планы Джедао. И все-таки нет причин не воспользоваться преимуществами обороны Крепости, если они сумеют вынудить Хафн подойти на расстояние выстрела во время сражения.

– Крепость подтверждает, – сказал офицер-связист через некоторое время. И прибавил: – Коммандер Герион сообщает, что Вторая тактическая приняла формацию, экранирующую сканеры противника, и направляется к месту встречи, как приказано.

Конечно, никто не был уверен, что системы сканирования Хафн работают так же, как системы гекзархата, но предосторожность не повредит. Кируев отрегулировала масштаб на тактическом дисплее, а потом покрутила его, обдумывая доступную геометрию. Джедао наблюдал со спокойным лицом.

 

– Приказ рою, – сказала Кируев. – Всем подразделениям принять формацию «Гром копыт». – Она распределила на терминале, какие моты займут опорные точки формации. – Третья и Четвертая тактические группы займутся ближайшими дозорными. – Она чуть было не сказала «гусями». – Уничтожьте их по своему усмотрению. – Не было смысла рисковать тем, что у этих дозорных найдутся средства защиты, которых не оказалось у предыдущих.

Моты, изображенные на тактическом дисплее в виде расплющенных золотых клиньев, начали двигаться, занимая места относительно друг друга. Она слышала, как Джанайя отдает приказы дежурному по навигации: обычно основную опорную точку формации удерживал командный мот. Мурис о чем-то говорил с дежурным по доктрине.

Хафн на тактическом дисплее выглядели пятнами, вероятностными облаками. Дежурный по сканированию доложил, что разведчики отступили, но у них по-прежнему проблемы с получением внятных данных по формантам мот-двигателей чужаков. Донесения, которые успел отправить рой «Штырь-в-глазу», прежде чем был уничтожен, пытаясь задержать Хафн, сообщали, что у врага восемьдесят «сиреней», приблизительно равных знамемотам по размеру и вооружению, и десять «магнолий» – эти были побольше, но все-таки не столь грозные, как пепломоты. Сорок восемь лет назад Командование Кел перешло на цветочную систему обозначения мотов противника, после ссоры с Андан. Иногда Кируев задавалась вопросом, каковы же всё-таки приоритеты Командования Кел.

Даже спустя несколько десятилетий такой жизни Кируев находила кажущуюся медлительность мотов раздражающей. Ей захотелось дотянуться через дисплей до кораблей и расставить их по местам. Она осознавала, до чего уродливо это побуждение. Без сомнения, Командование Кел когда-то схожим образом придумало формационный инстинкт.

Она также скучала по монотонной легкости работы в составе композита. Быть генералом, ответственным за композит, было не так уж легко, но это давало ей иллюзию подчинения единой воле, в чем и состоял смысл. Даже эта иллюзия показалась бы Джедао угрожающей. Кроме того, если календарь вдруг склонится в пользу Хафн, композитная технология перестанет работать. Каждый Кел, у которого была хоть капля мозгов, знал, что композиты необходимы в основном из соображений внутренней дисциплины между миссиями, а не как полезный инструмент координации в битвах с еретиками.

– Доктрина, – сказала Кируев, – как обстоят дела с календарными колебаниями?

Рядом с нею Джедао просматривал предоставленные дежурным результаты замеров по календарным параметрам и кропотливо составлял запрос для сети. Может, у него проблемы с привыканием к современному интерфейсу? Кируев так и подмывало объяснить ему, как надо действовать, но у неё были другие задачи, и к тому же от такого немертвый генерал потерял бы лицо. Она разберется с этой загадкой потом.

– Должно быть, эффекты локализованы, сэр, – негромким голосом ответил дежурный. – Мы должны были увидеть последствия вторжения еретического календаря, но пока что ничего нет.

Это соответствовало предыдущим донесениям, но все равно вызывало тревогу. Кируев предпочла бы понять, каким образом Хафн используют свою экзотическую технологию в пространстве гекзархата, не искажая календарную топографию. Тот факт, что они интересовались Крепостью, намекал, что за эту способность приходилось платить, и что они предпочли бы воевать в условиях родной топографии или, по крайней мере, отвоевать Крепость, что позволило бы им проецировать собственный календарь на окружающее пространство, лишив гекзархат такого преимущества. Жаль, что Джедао выкинул всех Нирай – у них было больше всего шансов раскрыть эту тайну.

Хафн заметили приближение противника. Их моты разлетелись и образовали нечто вроде цветка с тремя лепестками. Каждый удлинялся по мере сближения с «Топотом копыт».

– Всем подразделениям транслировать знамя «Лебединый узел», – ровным голосом произнесла Кируев.

– Сэр… – запротестовала Джанайя.

Кируев взглянула на коммандера, прищурившись. Джедао занялся какой-то другой системой конгруэнтности и не обращал на них внимания.

– Это приказ, – сказала Кируев.

Она больше не была самым старшим по званию офицером в рое. Эта роль отошла Джедао. Знамя шло вразрез с протоколом Кел. Но Джедао сказал, что его здесь нет. Эмблема Кируев – единственная из доступных, и лучше так, чем атаковать совсем без знамени.

Теперь Хафн, похоже, понимали, в чем суть трансляции знамени. При первом контакте, согласно документальным свидетельствам, они не ответили, и Кел – к несчастью – приняли это за оскорбление. «Магнолии» передали правительственную эмблему Хафн: старинный щит с простой золотой лентой наверху и суматошным переплетением виноградных лоз, фруктов и насекомых под нею, для полного счастья приукрашенным золотыми завитушками. Если бы такой дизайн возник где-то в гекзархате, его признали бы ужасным, однако Кируев, глядя на всю эту путаницу, подумала о мальчике с «колыбелью для кошки», которого они нашли в дозорном «гробу». У неё сжались кулаки.

– Хафн в двадцати одной минуте от зоны досягаемости пушек-губителей, – сказал дежурный по вооружению.

– Сейчас мы узнаем дальнобойность их орудий, – проговорила Кируев.

Приближение противника замедлилось. Три «лепестка» превратились в три вогнутые «тарелки», обращенные к Кел. «Тарелки», видимо, были их эквивалентом формаций. «Гуси» тоже их использовали, как и рой Хафн в битве против генерала Кел Чренки и роя «Четырехглазый сорокопут». Но, в отличие от формаций, у этого построения не было последовательного набора эффектов.

Кируев совершила ошибку, бросив взгляд на Джедао, чтобы проверить, чем он занят. Немертвый генерал, язвительно улыбаясь, играл в джен-цзай с сетевым противником. Он не встретился взглядом с Кируев, но по лицу чокнутого тактического гения явственно читалось: «Займись делом, птенец».

– Хафн сохраняют дистанцию, сэр, – сказала дежурная по сканированию.

На данный момент кое-что прояснилось. Во-первых, Хафн держались почти ровно в шестидесяти четырех своих минутах вне зоны действий формационных кинетических копий, которые в настоящее время бездействовали и которые управлялись путем модулирования трех компонентов большой формации. Во-вторых, тот факт, что генерал Хафн мог читать значение формаций Кел, означал, что противником гипотетически можно манипулировать. В-третьих, упомянутый генерал учел конкретные места расположения составных частей формации, и это подразумевало, что сканеры у главного роя имеют больший радиус действия, чем у «гусей», чье преимущество заключалось в количествах и заменимости.

Проблема кинетических копий заключалась в том, что они слишком явно заявляли о себе. Их движение в виде направленного вбок гребня можно было ускорить лишь путем точного выполнения подформаций. Несомненно, копья наносили страшный урон, если попадали в цель, и дальнобойность у них была выше, чем у любых орудий Хафн, иначе рой Кел уже увидел бы огонь противника. Но Кируев смотрела на поджидающие их «тарелки» и чувствовала, что другая сторона пока что не беспокоится. Ещё она вспомнила, что Хафн уже уничтожали рои Кел каким-то неизвестным способом, и они успешно проникли в узловую крепость. Не стоит проявлять излишнюю самоуверенность.

Пришло время проверить, как хорошо Хафн изучили Кел.

– Генерал Кируев всем подразделениям: маневр по моей команде, – сказала она, устанавливая траектории на субдисплеях. – Дайте мне «Лесной пожар над гнездом», с пустыми опорными точками один, два и три, как показано. – Она передала параметры первой точке Джанайе отдельно. – Не заполнять, повторяю, не заполнять вторую и третью опорные точки без моего прямого приказа. Конец связи.

Джанайя побледнела, но бросила на Кируев лишь один вопросительный взгляд, прежде чем выполнить свою часть указаний. Дежурный по связи доложил, что четыре коммандера мотов желают поговорить с Кируев. Она всем отказала.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru