Стратагема ворона

Юн Ха Ли
Стратагема ворона

«Лесной пожар над гнездом» был одновременно большой и самоубийственной формацией – такое сочетание встречалось редко. В бою «Пожар» испытали лишь один раз. Двести девяносто восемь лет назад генерал Кел Дессенет использовал его, чтобы взорвать рой вторжения. Командование Кел внесло эту формацию в список запрещенных, потому что у неё был побочный эффект: она заполняла пораженную область пространства стойкими мертвыми зонами, которые кое-где сохранились и по сей день. В любом случае вопрос заключался в том, насколько хорошо Хафн знали формационную механику.

Краем глаза она увидела, что Джедао поставил карточную игру на паузу, чтобы оценить развитие событий. Как мило, что он уделил ей внимание.

Как выяснилось, Хафн прекрасно подготовились. На полпути к завершению формации – модулирование вышло куда беспорядочней, чем ей хотелось бы, но у них ведь не было никаких причин отрабатывать такое во время учений – противник отступил. Рой Хафн отправился прямиком к крепости.

– Они думают, мы это всерьез, – сказала Джанайя с мрачной усмешкой. – Если брать в расчет только цифры, обмен получился бы ужасный, вам так не кажется?

– Они ведь поняли, что мы Кел, – ответила Кируев. – С их точки зрения, мы попросту ищем способ выполнить ежедневную норму самоубийств. Связь, сообщите коменданту Мазерет о ситуации. Всем подразделениям сохранять формацию и продолжить преследование.

Она знала, что на уме у Хафн. Если они отступят в окрестности Крепости, Кел не посмеют активировать «Пожар», потому что он уничтожит заодно и её. Так оно и было на самом деле. Никакие оборонительные сооружения не защитили бы Крепость от этой разрушительной формации.

Разведмоты предупредили о появлении позади отступающего роя незнакомых формантов, маленьких и быстрых.

– Смена курса, – сказала Кируев и внесла коррекцию. Это замедлит их продвижение к крепости, что было проблемой, но не такой серьезной, как гипотетическая гибель. Маленьких формантов было слишком много, чтобы в разумный отрезок времени уничтожить всех рассеивателями. Придется пойти кружным путем.

– Сэр, – сказала дежурная по связи. – Шесть знамемотов в Третьей тактической рапортуют о какой-то разновидности повреждений в результате коррозии.

Кируев нахмурилась, глядя на дисплей, и внесла ещё одну коррекцию курса.

Дежурная опять заговорила:

– Тактические донесения: знамемоты «Когтистая тень», «За океаном», «Две книги в одном переплете» и «Барабан из змеиной кожи» потеряны, сэр.

Через несколько секунд она добавила ещё два.

– Генерал Кируев вызывает командующего Нажана, – сказала Кируев. – Что за чертовщина у вас там произошла?

– Эти паукотрахи выпустили на нас какую-то… паутину, сэр, – слабым голосом ответил Нажан, командир Третьей тактической. – Один момент. – Голоса на заднем плане; на его лице отразился красный свет. – Инженерный отсек считает, что их оружие каким-то образом повредило биотехнические внутренности мотов. Наиболее внятные показания демонстрируют, что там все заражено то ли паразитами, то ли какой-то инфекцией… – Он не упомянул о келских грибковых канистрах, хотя именно о них все и подумали. – Однако мы не можем прямо сейчас послать туда отряд и устроить специальную обработку.

Рой продолжил обходной маневр. Хафн теперь их сильно опережали. Джедао все ещё не подавал вида, что собирается вот-вот взять бразды правления в свои руки.

– Крепость активировала фантомную топографию, – сказал дежурный по сканированию.

На тактических дисплеях топография выглядела как головокружительные синие завихрения с включениями, напоминающими колыхание водорослей, как будто застрявшие лоскуты океанской мантии. Оборона Крепости открыла огонь по противнику, и выверенные сдвиги в фантомной топографии отворяли мимолетные «окна», позволяющие орудиям говорить.

– Сорок шесть минут до того, как мы окажемся в зоне досягаемости губителей, – сообщил дежурный по оружию.

Мурис посмотрел на Кируев.

– Телескопическая формация позволила бы увеличить эту зону, сэр.

– Ещё рано, – ответила Кируев. Для человека, столь консервативного в остальных вопросах, Мурис был зациклен на этом классе формаций. Большинство из них имели серьезные недостатки. – Они все равно поймут суть маневра и вылетят за пределы зоны.

Хафн должны были иметь какой-то способ борьбы с фантомной топографией. Её существование не было тайной. Хотя некоторые детали технологии были засекречены, это необязательно остановило бы разведчиков Хафн. И любые известные факты могли и не стать проблемой для людей, чье оружие имело иную природу.

Кируев подумала, не пожертвовать ли «рукой» – частью роя, – чтобы заставить его двигаться быстрее. Впрочем, такое вряд ли сработает. У неё закончатся «руки», и в целом это будет ошибочная тактика неопытного генерала.

Джедао разгромил сетевого противника в джен-цзай и перешел к игре в узорные камни. Кируев почти пожалела сеть. Кажется, Джедао использовал субдисплей, чтобы одновременно с игрой записывать критические замечания по тактике. Великолепно…

В двадцати шести минутах от попадания противника в зону досягаемости пушек-губителей дежурная по сканированию сообщила Кируев плохие новости.

– Сэр, – сказала она. – Взгляните на это.

Теперь Хафн распределились в грубом подобии гантели, только вот каждый её конец представлял собой вогнутую тарелку. Одна была обращена к Крепости. Другая поворачивалась к Кел. Средняя часть изгибалась, чтобы «тарелки» оставались соединенными. Кируев сомневалась, что это добрый знак.

Дежурный по сенсорам послал ей данные передовых разведчиков, которые с близкого расстояния просканировали градиент топографии, а также замечания офицера по доктрине о том, как она должна была выглядеть в нормальных рабочих условиях. Фантомная топография вела себя как плотная, но управляемая жидкость. Будучи коммандером мота, Кируев участвовала в нескольких учениях, нацеленных на демонстрацию её свойств. Командир её тактической группы описала окружающее пространство как «космическую грязь, в которой можно увязнуть». (Ну да, конечно, – выразилась она немного грубее.) Кируев помнила, как было трудно, когда мот не двигался, а полз, когда они не могли положиться на показания сканеров, чтобы действовать как обычно.

Хафн не боялись фантомной топографии, потому что каким-то невероятным образом их орудия вызывали её распад, на что не была способна даже экзотика самого гекзархата. Сканирование показало, что топография порождает новые включения в виде фантастических деревьев, папоротников и лоз, перепутанных друг с другом. Что-то пробудилось в глубине сознания Кируев, какое-то предупреждение, но она не успела понять, что собой представляет эта новая угроза…

«Тарелка» Хафн развернулась и атаковала Четвертую тактическую целиком. Противник все ещё был слишком далеко, чтобы нанести ответный удар по нему пушками-губителями. Дисплей Кируев озарился красным и оранжевым светом, как будто истекая кровью.

– Всем подразделениям выйти из зоны досягаемости! – резко сказала она. – Это прямой приказ.

Умирающие моты почти одновременно выслали данные. Кристаллические волокна. Вереница цветков с палевыми лепестками. Крики бескрылых птиц, проникающих сквозь пол. Стены, испещренные влажными дышащими ртами.

Джедао продолжал строчить критические замечания.

«Мы обречены», – подумала Кируев.

Цветы и птицы. Подобия растений, прорастающие из жидкости. Хафн уничтожали фантомную топографию. Эта странная не-формация выглядела так, словно они перекачивали что-то из одной «тарелки» в другую. И внезапно Кируев поняла, в чем дело.

– Связь, – сказала Кируев. – Срочный приказ коменданту драть её Мазерет. Скажите ей, чтобы отключила топографию на хрен. Всю. Немедленно.

Рой Кел пришел в беспорядок из-за отступления, но, по крайней мере, они больше не теряли моты тут и там и пытались снова собраться.

– Запрос от коменданта Мазерет, – демонстративно ровным голосом сообщила дежурная по связи.

– Что именно в слове «приказ» ей непонятно? – прорычала Кируев, хотя на месте Мазерет сделала бы то же самое. – Скажите ей, что Хафн черпают силу для дальних атак из фантомной топографии как таковой! Пусть её спецы по доктрине сами разберутся, каким образом. Это все, что ей нужно знать.

С точки зрения Кел, фантомная топография представлялась всего лишь ещё одной экзотической технологией. Но все указывало на то, что Хафн питают особое почтение к мирам – планетам и их экосистемам. Достаточное почтение для того, чтобы их разведчики были сшиты с символами далеких родных планет. С позиции Хафн, фантомная топография была ещё одним незавоеванным миром, и они каким-то образом связали себя с этим самым миром, черпая из него энергию, как Кел – из формаций и верности. Кируев быстро записала это замечание и передала Доктрине.

Синие завихрения и волны на тактическом дисплее потемнели и исчезли: фантомную топографию отключили.

– Хорошо, – сказал Джедао. – Вы это поняли за пару минут до того, как могло стать поздно.

Он передал на терминал Кируев документ с заголовком «Прочитать немедленно!». К счастью, текст был коротким. Джедао разгадал хитрость противника за три минуты до Кируев. Метка времени указывала на это безошибочно.

И он ни слова не сказал.

Кируев подумала, не пристрелить ли ревенанта.

Теперь немертвый генерал перестал обращать на неё внимание, что было к лучшему, потому что зрение Кируев начало сбоить: предсказуемый эффект формационного инстинкта.

– Это генерал Джедао, – сказал он. – Всем подразделениям продолжить переформирование по тактическим группам. Транслируйте знамя «Двойка шестерней». Инженерный отдел, насколько я понимаю, у нас двенадцать пороговых отделителей. Бросьте их все в Хафн и запустите по рассредоточенным орбитам вокруг Крепости, на обычном расстоянии в 90 процентов от протяженности фантомной топографии.

С командным центром связался капитан-инженер Миуго.

 

– Генерал, – сказал он, – у нас недостаточно персонала, чтобы должным образом снабдить им все отделители.

«Мы же вышвырнули всех Нирай», – этого он вслух не сказал.

– Рекомендую ограничиться восемью, – продолжил Миуго.

– Да, мне стоило уточнить, – сказал Джедао. – Прошу прощения за неясность. Запустите все двенадцать без людей. Я так понимаю, они снабжены дистанционным управлением на крайний случай?

Температура в командном центре резко упала.

Пороговые отделители без разбору уничтожали все живое, но не повреждали неживые объекты. Они также были весьма привередливыми в управлении штуковинами, оттого Миуго и беспокоился. Джедао, как всем было известно, воспользовался ими во время бойни при Адском Веретене.

– Мы потеряем время, если сперва отключим их, – продолжил Джедао, словно не замечая внезапного напряжения. – Но если Хафн хоть немного соображают, они обнаружат отделители с помощью сканеров, и им известно про дистанционное управление. И ещё им известно, что я готов нажать на спусковой крючок, даже если Командование Кел к этому не готово. – Уголок его рта приподнялся. – Все пройдет гораздо лучше, если они поверят, что это я, а не какой-то вконец отчаявшийся самозванец.

В командном центре воцарилась жуткая тишина, пока все ждали, когда инженерный отсек подчинится. По отрывистому тону отчетов Миуго и их частоте Кируев поняла, что тот расстроен и надеется, что Джедао передумает. Джедао, конечно, и сам понимал, что означает реакция Миуго. Но передумывать не собирался.

«Иерархия пиршеств» запустила отделители. Кируев с точностью до секунды определила момент, когда Хафн поняли, что происходит. Их строй рассыпался, и началось быстрое, хорошо организованное отступление.

Джедао составил приказы о продвижении для Первой тактической, которая успела кое-как восстановить первоначальную формацию.

– А, вот вы где, – пробормотал он себе под нос.

Следующим оказался коммандер Герион с тактической группой номер два.

– Коммандер, – сказал Джедао. – Окажите мне услугу и покусайте противника за пятки, хорошо? – Он сопроводил это передачей более конкретных указаний, которые Кируев изучила, чтобы успокоиться. – Та воистину мерзкая атака, которая только что случилась, больше вам не угрожает. – Он не стал объяснять, почему. – Можете менять формацию на свое усмотрение.

– Приступаем, сэр, – сказал Герион. Его моты перегруппировались более плотным строем и приняли формацию «Черная линза», которая позволяла атаковать на дальние расстояния. Её эффекты длились недолго, она повреждала двигатели мотов, от чего считалась рискованной – но, так или иначе, губители дали залп и испарили часть отступающего роя Хафн. Тотчас же после этого Вторая тактическая замедлила ход и перешла в формацию с эффектом щита.

Ещё приказы. Джедао отдавал их один за другим, с короткими паузами, чтобы приспособиться к меняющейся ситуации. Первая тактическая присоединилась к погоне. Хафн продолжили отступление. Они оставляли за собой разбитые моты и новые паутинные мины, но их было уже не так много, как в первый раз.

Когда последние подразделения Хафн вышли из зоны действия фантомной топографии, не говоря уже об орудиях Крепости, та снова включила топографию. Кируев напряглась. Она догадывалась, о чем сейчас думает комендант Мазерет. Вторая тактическая группа и большая часть первой оказались за пределами зоны, но остальной рой Джедао внезапно увяз.

– Тактические группы с третьей по седьмую, убирайтесь отсюда, – приказал Джедао. – При необходимости нарушьте формации. Это прямой приказ. Нельзя здесь застрять, если Хафн сосредоточат силы. А вот я не прочь поболтать с комендантом. Связь, вызовите её.

Пепломоту с его более мощным двигателем было проще выбраться из зоны действия фантомной топографии. Кируев с облегчением заметила, что «заросли» рассеиваются. Но другим мотам, поменьше, не так везло. Их тактические группы рассеялись, позабыв про формации, – и, наверное, они бы это сделали даже без разрешения Джедао.

Комендант Мазерет была крепкой бледнокожей женщиной, которая держалась напряженно. Кируев со своего места видела её лицо. Оно было своевольным.

– Я вас не узнаю, – без обиняков начала Мазерет, – но судя по «Двойке шестерней», вы называете себя генералом Джедао. – Она оскорбительным образом использовала местоимение второго лица, предназначенное для неодушевленных объектов. В высоком языке местоимения могли обозначать вещи и людей, и была некоторая логика в том, чтобы выбрать одно из первых для генерала, который числился частью Арсенала Кел, то есть оружием, а не живым офицером.

– Это действительно я, – сказал Джедао, одарив её кривой улыбкой. – Пришлось взять первое попавшееся тело. – Он не мог не понимать, как это заявление подействовало на экипаж, хоть они и не услышали такого, чего не знали до сих пор. – Комендант, я понимаю, что Крепость чувствует себя голой без какого бы то ни было покрова, но не могли бы вы оказать небольшую любезность и снова отключить топографию? Или расчистить нам путь? Вы мешаете преследовать врага.

– Перебьетесь без моих любезностей, – ответила Мазерет, словно забивая гвозди с каждым словом. – Это рой генерала Кируев, а не ваш. – Как трогательно – она использовала настоящее/будущее время высокого языка. – Командование Кел проинформировало бы меня, если бы вас направили на борьбу с врагом.

– Комендант, – сказал Джедао уже не добродушно, – вырубите эту чертову оборону. Мы можем убивать врагов, но ничего не получится, если нам не удастся поймать этих змеетрахов.

– Тогда пусть это сделает генерал Кируев.

Джедао побарабанил пальцами, затем сказал дежурному связисту:

– Отзовите Первую и Вторую тактические группы. Не хочу, чтобы они попали в беду, оторвавшись от основного роя. – Потом он снова обратился к Мазерет. – Жду объяснений, птенец.

Комендант прищурилась.

– Я вижу здесь две угрозы. Одна удирает. Мне достался тот хищник, что покрупнее.

Джедао вперил в неё сердитый взгляд, а потом рассмеялся.

– Ну ладно, – сказал он. – Думаю, я это заслужил. Но это просто ужасный способ позволить врагу ускользнуть. Не завидую тому количеству рапортов, которые вам придется отослать Командованию Кел.

Кируев посмотрела на него с изумлением, хотя упертость Мазерет должна была удивить её сильней.

– Советую передать рой назначенному генералу, прежде чем вы продолжите копать себе могилу, – сказала та.

– Послушайте, вы правда не боитесь стоять у меня на пути?

– Возможно, вашими усилиями крепость обезлюдеет, – сказала Мазерет с прежней враждебностью, – но я гарантирую, что для этого вам придется попотеть. Я знаю свой долг.

– Не исключено, я имею дело с «падающим ястребом», – проговорил Джедао, рассматривая её, – но не думаю, что всё обстоит так. Скажите, комендант, как долго вы дурачите Кел?

– Продолжаете копать, – ледяным голосом произнесла Мазерет.

– Мне придется послать гекзарху Шуос извинения с конфетами за то, что я уничтожил легенду одного из его агентов, – сказал Джедао. – Как думаете, какой у него любимый вкус?

Обвинение было нелепое, но Кируев не спешила с выводами. Предположительно, среди лазутчиков Шуос и впрямь имелись такие мастера своего дела – в особенности те, кто мог менять сигнификаты по своему желанию. Наверное, подчиненные Мазерет тоже задались вопросами. Если она не Шуос, который путем обмана сделал карьеру в рядах Кел или попросту заменил настоящую Мазерет, то отказ подчиниться Джедао означал, что узловой крепостью командует «падающий ястреб». Командование Кел ни за что такого не потерпит.

«Падающие ястребы» необязательно были предателями. Взять хотя бы подполковника Брезана. (Кируев почти не сомневалась, что Брезан и сам ничего не понимал, пока не появился Джедао.) Единственная разница между послушным «падающим ястребом» и обычным Кел заключалась в том, что у первого была возможность выбирать, а у Командования Кел имелись дела поважнее, чем постоянно проверять уровни формационного инстинкта у личного состава – ведь это, в конце концов, требовало значительных затрат. Так или иначе, «падающие ястребы» редко доживали до заметного повышения.

«Иерархия пиршеств» освободилась от фантомной топографии и теперь вращалась вокруг Крепости на почтительном расстоянии от эффективного радиуса действия ее орудий. Остальные моты Кел потянулись следом, постепенно восстанавливая формацию. Крепость не открывала огонь по знамемотам и разведмотам. Видимо, даже агент Шуос – или «падающий ястреб» – понимал, что не стоит состязаться в стрельбе с Жертвенным Лисом. Кроме того, Мазерет, должно быть, пришло в голову, что Джедао мог подстроить так, чтобы пороговые отделители сработали, если с ним что-то случится.

– Мы что же, будем сражаться из-за этого? – спросила она.

– Нет, – ответил Джедао после красноречивой паузы. – Я пришел, чтобы воевать с Хафн. Вы мешаете – но вы не моя цель.

– Командованию Кел надо было уничтожить вас после Адского Веретена.

Кируев не могла не восхититься тем, что комендант столь откровенно разговаривала с человеком, у которого на счету было такое количество убитых.

– Это не столь уж редкое мнение, – сказал немертвый генерал.

Хафн покинули диапазон сканирования.

– Что ж, придется добраться до них иным способом, – проговорил Джедао. – Удачи вам с Командованием Кел. – И он отключился, не дожидаясь ответа Мазерет.

Кируев посмотрела на него и подумала, что для человека, который упустил возможность воткнуть убегающему врагу нож в спину, улыбка у Джедао слишком довольная – и это вызывало тревогу.

Глава седьмая

Согласно аугменту, у Микодеза было две минуты до начала конференции. Он полил зеленую луковицу утром, как и было запланировано, и боролся с искушением сделать это снова, потому что не хотел убивать ее. Он также заранее сопротивлялся искушению предложить гекзарху Кел заняться контейнерным садоводством, хоть это и была неплохая идея – Тсоро надо было как-то научиться расслабляться. Даже – и в особенности – с учетом последних новостей.

Сорок два года назад Микодез стал самым молодым гекзархом Шуос почти за три столетия. Тогда никто не принимал его всерьез. Гекзархи Шуос регулярно прокладывали себе путь наверх ударами ножей в спину. В результате лишь немногие из них держались дольше десяти лет. Два десятилетия, если кое-кто был особенно хорош. Теперь люди относились к Микодезу более серьезно, но они все еще игнорировали его советы о благотворном влиянии хорошо подобранных увлечений. Ну, им же хуже.

– Входящий вызов по шестой линии, высший приоритет, – сообщила сеть.

Микодез откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

– Соединяй.

На субдисплеях появились лица остальных пяти гекзархов с эмблемами под ними, как будто он не вызубрил эти символы ещё в младенчестве. Рахал со своим волком-прорицателем над пустомотом Нирай, ножевая роза Андан над электрическим скатом Видона, лис Шуос с девятью глазастыми хвостами над пепельным ястребом Кел.

По традиции, первой заговорила Рахал Ируджа. Это была темнокожая женщина с коротко остриженными седыми вьющимися волосами – красивая, если бы не суровый взгляд и полное отсутствие чувства юмора. Это ему в ней нравилось.

– Мы все знаем, в чем дело, – сказала она. – Генерал Шуос Джедао пережил покушение, в то время как Андан, Видона и меня заверили, что он не сможет сбежать.

– Не могу поверить, что вы позволили ему сбежать и заполучить целый рой, – сказал Видона Пса, крупный, белый мужчина с несообразно сутулыми плечами, обращаясь к Кел Тсоро. Пса даже не пытался скрыть презрение. – Джедао вошел туда, и ваш генерал просто позволил ему хозяйничать.

Покрытое шрамами лицо Тсоро оставалось бесстрастным. Шрамы были показухой, но не более чем само лицо: Тсоро говорила от имени коллективного разума, который и был Командованием Кел.

– У нас не принято лишать мертвых звания, Видона, – сказала она. – Он служил, на свой собственный лад. У нас не было причин полагать, что он переживет трупную бомбу.

Пса хмыкнул.

– Что ж, он явно это сделал.

– Джедао разжалован, но можно лишь гадать, получит ли кто-то из Кел в этом рое сообщение, которое мы транслировали. Мы склонны сомневаться в этом.

– Чего я не понимаю, так это того, как он сбежал с борта «Неписаного закона», – проговорила Нирай Файан. Её повысили, сделав из фальшивого гекзарха настоящим, на экстренном совещании, состоявшемся после того, как все убедились, что Нирай Куджен на самом деле исчез, но добиться от остальных подлинного уважения к рангу ей было непросто. Она была спокойной женщиной с волнистыми волосами до плеч, обрамлявшими лицо изысканной статуэтки из слоновой кости, обычно с мягким выражением. Но сейчас в этом лице не было мягкости. – Какая незадача, что он убедил Черис позволить вселиться в свое тело. Надо было уничтожить пепломот инвариантными снарядами, чтобы избавиться и от неё.

 

– Да, – с кислым видом сказала Андан Шандаль Йенг. Она возилась со своими сапфировыми кольцами: все они были в точности того же знойного синего цвета, что и её атласное платье, расшитое жемчужинами и дымчатыми бриллиантами. – Только вот пепломотов у нас ограниченное количество, и Кел все время жалуются, что не могут позволить себе построить ещё шесть. – Не в последнюю очередь из-за некоторых монополий Андан. Физиономия Тсоро осталась бесстрастной. – Честно говоря, я удивлена тем, что Куджен солгал – дескать, хочет вернуть якорь для препарирования, математической прелюдии или чего-то там ещё.

Файан не была заинтересована в обсуждении того, как Куджен предпочитает проводить свободное время.

– Все хопперы и прочий транспорт на «Неписаном законе» учтены, так как же…

– Я проверил аналитические выкладки, – сказал Микодез. – Разве там не было предположения, что один он все-таки мог угнать? Сложновато все учесть при таком масштабе повреждений.

– Среди моих аналитиков разлад, – призналась Файан. – Так или иначе, Черис или Джедао нужно было отремонтировать хоппер и долететь на нем до самого роя «Лебединый узел» или встретиться с сообщником. Ни он, ни она в инженерном деле не разбираются. Слишком многое тут не сходится.

– С этим можно разобраться позднее, – заметила Шандаль Йенг. – Надо как-то определиться, что делать с фактом: мстительный псих вырвался на свободу и теперь в его распоряжении рой Кел.

– Джедао не воспринял бы покушение на свой счет, – сказал Микодез. – Это неким образом апеллирует к его экстравагантному желанию умереть. Но мы взорвали его солдат – и это наверняка его взбесило. Да уж, миленько вышло.

На самом деле погибли около восьми тысяч солдат. Нирай Куджен настоял, чтобы против Джедао применили одну из немногочисленных разновидностей оружия, способного его убить по-настоящему, и по этой причине пришлось взорвать весь рой. Микодез не сильно противился, потому что к тому моменту успел понять: победа Джедао у Крепости Рассыпанных Игл имеет опасные последствия. Можно было лишь восхищаться тем, что немертвый генерал выкрутился, да ещё и заполучил рой побольше размером.

Пса нахмурился. Как многие, кого влекло во фракцию Видона, он был одержим правилами, и гибкости в нем было не больше, чем в стеклянной панели. Большинство людей в гекзархате боялись Видона, которые служили полицейской силой против ереси низкого уровня, но Микодезу было так легко водить Пса вокруг пальца, что он от этого скучал.

– Простите, Микодез, – сказал Пса. – Вы помните Адское Веретено?

Микодез подавил вздох. По крайней мере, на собрании отсутствовал Куджен, который на самом деле всё помнил и не удержался бы от ехидного замечания. Вообще-то, Микодез не имел ничего против ехидных замечаний. Просто демонстрировать то, что он был не против, было бы дурным тоном.

– Давайте не будем перечитывать древнюю историю, – попросила Шандаль Йенг. – Мы так и не решили, что делать с Джедао и его покорной армией Кел.

Она, должно быть, напугана. Как бы сильно она ни недолюбливала Тсоро, обычно с тактичностью у неё всё обстояло куда лучше. Если только… Хм-м. Возможно, это на самом деле не Шандаль Йенг. Микодез как следует присмотрелся к ее лицу.

– Надо признать, он здорово напугал главные силы Хафн, – сухо заметила Тсоро.

– Если бы ваш агент не вмешался, Микодез, – сказала Ируджа, – одной угрозой в той части космоса было бы меньше.

– Я поддерживаю решение Мазерет, – сказал Микодез. – Она могла выбирать свои цели, и ей не хуже других известно, как опасен Джедао. Клянусь лисой и псом, он запустил пороговые отделители на орбиту вокруг Крепости, и кто знает, какие в них были модификации? Нам повезло, что он не устроил повторение Адского Веретена.

– Нужно будет обсудить, с какой стати вы решили внедрить шпиона в нашу крепость, – ледяным голосом произнесла Тсоро. – Да ещё и в роли коменданта. Что ты пытаешься доказать, Шуос?

Микодез одарил ее такой же холодной улыбкой.

– Да, кстати. Давайте поговорим об экстрадиции.

– Нужно ли напоминать о том, что мы имеем дело с безумцем, который имеет дурную привычку выигрывать все свои сражения? – встряла Шандаль Йенг. – Сейчас не время для того, чтобы…

– Очень даже время, – перебил Микодез. – У меня нет привычки позволять верным агентам гнить в тюрьме. Поговори со мной, Тсоро.

– Мы разберемся с этим позже, – заявила гекзарх Кел.

– Нет, мы вычеркнем это из списка сейчас. А не то вам будет очень весело преследовать Джедао и Хафн, когда посты прослушивания начнут глохнуть один за другим.

– Шуос… – гневно начала Тсоро.

– Послушайте, я понимаю, что отдельные Кел – расходный материал, как спички, и благодаря формационному инстинкту вы можете их дергать в любом направлении, какое потребует стратегия, но у меня такой возможности нет. Вы ссоритесь со мной, не с агентом. Сдавайтесь.

Ируджа выглядела слегка раздраженной этой перепалкой.

– Стоит ли устраивать истерику из-за одного агента, Микодез? Разве что вы планируете покончить с Хафн собственными руками.

– О, ничего подобного, – с почтительным видом ответил Микодез. – Но я могу отключить пугающее количество келских постов прослушивания за время, которое вам лучше не знать, а этот агент для меня важен.

– Тсоро, – сказала Ируджа после некоторых раздумий. – Я понимаю, что, как и все присутствующие в определенные моменты, вы представляете себе, как насаживаете Микодеза на бамбуковый шест за этот его последний каприз. Но сделайте мне одолжение – отдайте ему агента. Рахал рассчитаются с ним позже.

– Как пожелаете, Рахал. – Тсоро склонила голову.

Микодез решил не ухмыляться в её адрес. Ну почему Кел не могли сделать гекзархом человека с чувством юмора?

– Предыдущее замечание Тсоро открывает интересную перспективу, – сказал он. – Если Джедао так одержим идеей поучаствовать в перестрелках с Хафн, почему бы не позволить ему измотать себя?

– Какое интригующее предложение от человека, который недавно согласился прикончить немертвого генерала, – проворчал Пса.

– Может, я просто умею приспосабливаться? – предположил Микодез.

– Вдруг нам повезет… – проговорила Шандаль Йенг. – Вдруг Хафн убьют его вместо нас.

Тсоро кашлянула. Когда Шандаль Йенг подняла брови, Тсоро сказала:

– В этом случае нам придется иметь дело с генералом, который победит Джедао. Такое вряд ли можно считать стратегическим достижением.

– Если нет способа вернуть рой, – возразила Ируджа, – ничего другого нам не останется.

– Это любопытная часть, – сказала Файан. – Если верить блудному офицеру из штаба Кируев, Кел на командном моте отождествили не того, кого надо, насколько это вообще возможно с ревенантом. Все якоря Джедао унаследовали его манеру двигаться и в конечном итоге его акцент, благодаря эффекту просачивания. Конечно, Кел привыкли читать друг друга таким способом. – Определенный базовый язык тела кадетам прививали вместе с формационным инстинктом. – Но ни то ни другое ничего не доказывает. Очень хороший актер или лазутчик мог бы всё подделать. А вот очевидный переход по наследству прочих навыков Джедао вызывает тревогу.

– Нет никаких доказательств того, что у капитана Черис имелась хоть толика актерских способностей, – сказала Тсоро. – Мы навели справки у бывших преподавателей и сокурсников. Она даже от провинциального акцента не могла избавиться до второго курса.

– Хотела бы я знать, каким образом кто-то мог капитулировать перед Джедао до такой степени, чтобы отказаться от собственной жизни, – заметила Файан.

Тсоро пожала плечами.

– Никто другой не слышал, что он ей говорил, так что мы никогда не узнаем наверняка. Тот факт, что она изначально ответила на толчок в сторону Джедао, наводит на размышления, и всё-таки она всегда стремилась быть хорошим Кел. Она присоединилась к нашей фракции, несмотря на сопротивление семьи.

– Значит, с ними никаких связей, – задумчиво проговорил Пса.

– Не совсем так, – сказала Тсоро. – Она регулярно писала родителям и время от времени обменивалась письмами с одноклассниками.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru