Yun Lan Протокол Омега. Том 1

Глава 1

Ночью городстановился честнее. Он переставал притворяться дружелюбным, сбрасывал неон напрохожих и оставлял только маршруты, которые нужно проехать, и адреса, окоторых не стоило спрашивать. Никаких обещаний, никакой заботы — только бетон,свет фонарей и тишина, в которой слишком хорошо было слышно собственные мысли.

Акира ехалмедленно, не потому что боялся, а потому что устал. Курьерская сумка тянулаплечо привычной тяжестью, ремень натирал ключицу, и он в который раз пообещалсебе купить нормальный рюкзак, а не этот потрёпанный компромисс между удобствоми ценой. В отражении витрин мелькал его силуэт — высокий, худой, будто чуть не дотянувшийдо своей окончательной формы. Чёрные волосы растрепались от минувшего дождя иветра. Тёмная куртка висела свободно, подчёркивая узкие плечи, лицо казалосьбледным в холодном свете фонарей, а под глазами снова проступили тени, которыене исчезали, сколько бы он ни спал. Если, конечно, он вообще спал.

Экран телефонамигнул. Новый заказ. Акира машинально нажал «принять», прежде чем успелподумать. Ночная привычка: меньше раздумий — быстрее закончится смена. Приложениепоказало оплату, даже с бонусом за поздний час. Ничего необычного. Почти. Но адресвыглядел… пустым. Не неправильным, а именно пустым. Квартал был, блок доматоже, но точка на карте будто ускользала и дрожала, не желая закрепляться.Маршрут перестраивался сам по себе, словно город сомневался, стоит ли его тудавести.

— Отлично, —пробормотал Акира. — Прямо как в прошлый раз.

Он не сталуточнять, в какой именно «прошлый». Усталость многое объясняла. Третья ночнаясмена подряд, кофе вместо еды, редкие обрывки сна. В таком состоянии мозг легкодорисовывает лишнее. Главное — не думать и не додумывать.

Он поехал. Первыекварталы были знакомыми: перекрёстки, которые он знал наизусть, круглосуточныймагазин с вечным светом и мимолетным запахом свежих булочек, а дальше —подземный переход с облупленной плиткой. Город шёл навстречу ровно ипредсказуемо, как всегда. Потом дорога стала длиннее. Это произошло не сразу.Просто фонари начали повторяться слишком точно, витрины выглядели одинаково ирасстояние до следующего перекрёстка никак не сокращалось. Акира сбросилскорость, оглядевшись. Сердце стукнуло чуть быстрее, чем нужно. Он остановилсяи посмотрел на карту. Приложение уверяло, что он почти на месте.

— Ладно, — сказалон вслух. — Бывает.

Голос прозвучал едваслышно, будто его кто-то приглушил. Это не понравилось ему куда сильнеестранного маршрута, но он, как обычно, свалил все на усталость и недосып.

Дом стоял там,где должен был. Серый, без вывески, без следов жизни. Окна тёмные, подъезд бездомофона, будто здание давно было заброшено. Хотя, скорее всего, так и было.Дверь была приоткрыта. Акира замер. По правилам он не обязан входить. Клиентдолжен выйти сам. К тому же он может отменить заказ и уехать. Приложение дажезаботливо напоминало об этом в разделе «безопасность». Он вздохнул, подтянулсумку повыше и постучал.

— Доставка.

Тишина. Но онзнал, что внутри кто-то есть. Не потому, что услышал шаги. Просто знал. Какзнаешь, что за спиной кто-то стоит, даже если не оборачиваешься.

— Я оставлю заказу двери, — сказал он громче.

— Не стоит.

Голос прозвучалслишком близко. Акира резко обернулся, заметив мужчину, что стоял в паре шаговот него. Ничего угрожающего: средний рост, тёмное пальто, спокойное лицо. Такоелицо легко забыть через минуту после встречи.

— Вы… как вышли?— спросил Акира.

Мужчина слегкаулыбнулся, склонив голову на бок.

— Ты долго ехал.Я решил, что будет вежливее встретить.

Холод прошёл попозвоночнику не из-за слов. Из-за того, как они были сказаны — уверенно, будтомужчина знал маршрут лучше самого Акиры.

— Ваш заказ, — онпротянул пакет. — Приятного…

— Ты частоработаешь по ночам. — перебил мужчина. — Привыкаешь не смотреть по сторонам.Это полезно.

Акира сделал шагназад. Его отражение в двери выглядело непривычно чужим — слишком худое лицо,напряжённые губы и взгляд, который бегал, будто искал выход.

— Послушайте,если что-то не так…

— Ты иногдавидишь тени, — спокойно сказал мужчина. — Они двигаются не так, как должны.

Мир накренился иАкира сглотнул.

— Вы путаете меняс кем-то, — сказал он. — Я просто курьер.

Мужчина посмотрелна него внимательно, как смотрят на треснувший предмет.

— Пока.

Экран телефонапогас и в то же мгновение связь исчезла, будто её никогда не существовало.Приложение пропало, оставив только отражение его лица в экране телефона —бледного, слишком живого.

— Эй, — он нажалкнопку. — Это не смешно.

— Они уже здесь,— сказал мужчина и отступил.

— Кто?

Ответом стал звукдвигателя. Чёрная машина остановилась у дома бесшумно. Из неё вышли люди водинаковой черной форме, хотя в темноте сложно было разглядеть, что это заформа такая. Но одно Акира знал точно: он никогда ранее не видел ее. Движения уних были точные, а лица спокойные, как у тех, кто привык приходить послечего-то безысходного.

Мужчина рядом сАкирой исчез, словно его никогда не было.

— Фудзимото Акира,— сказал один из пришедших. — Оставайтесь на месте.

— Откуда вызнаете моё имя?

— Потому что выего ещё помните.

— Телефон, — протянулируку.

— Зачем?

— Чтобы вы неначали объяснять это неправильно.

Акира колебалсясекунду, потом отдал. В груди было пусто и холодно.

— Если вырасскажете кому-то о сегодняшней ночи, — продолжили ровным голосом, — вам неповерят.

— А если нерасскажу?

— Тогда у васпоявится новая работа.

— Я уже работаю.

Человек посмотрелна него внимательно.

— Это былапоследняя доставка, где вы могли не знать, что несёте.

Акира понял, чтовыбора нет. Не потому, что ему угрожали, а просто мир уже сдвинулся.

— Пойдёмте, — сказалиему. — Здесь больше нечего доставлять.

Когда дверьмашины закрылась, улица снова стала обычной. Город продолжал жить, будто ничегоне произошло. И от этого становилось только хуже.

Глава 2

Машина ехала слишком ровно. Ровнонастолько, чтобы не возникало желания посмотреть на спидометр. Подвеска в видемилого пса молча глотала неровности дороги, будто их не существовало.Единственное, что напоминало о движении, — редкие полосы света, скользящие попотолку салона, когда они проезжали под фонарями. Акира сидел на заднемсиденье, упершись коленями в спинку переднего. Не из-за тесноты — места былодостаточно, — а потому что так было привычнее: когда пространство слишкомсвободное, мозг начинает додумывать лишнее.

Салон выглядел как салондорогой машины, но без индивидуальности. Чёрная кожа, аккуратные швы, ницарапины, ни крошки, ни случайной монеты в подстаканнике. Всё чисто настолько,что это перестало казаться нормальным.

— Ничего личного, да? —сказал Акира, проводя пальцем по идеально чистому сиденью. — Прямо, как вгостинице, где до тебя уже умерли три человека, но номер всё равно идеальноубран.

Тишина. Он подождал парусекунд, затем тихо усмехнулся сам себе. Обычно, когда шутка не заходит,становится неловко, а здесь было просто пусто. Это было отсутствие реакции и отпонимания этого в груди что-то неприятно сжималось. Акира посмотрел вперед.Между ним и водителем было затемненное стекло. Силуэт различить можно было, нодеталей не разглядеть. Водитель сидел прямо, руки на груди, а голова недвигалась. Ни разу. Даже когда машина плавно перестраивалась. Можно былоподумать, что это просто восковая фигура, а не человек вовсе.

— Слушайте, — сказал Акира. —Я не из болтливых, но, когда меня везут неизвестно куда, обычно принято хотя быпредставиться.

Тишина. Он вздохнул иоткинулся назад. Кожа сиденья оказалась прохладной, но быстро началанагреваться. Слишком быстро. Почему-то это вызвало странное раздражение, и онмашинально полез в карман за телефоном, только тогда окончательно осознавпустоту в кармане. Устройство не то, чтобы отсутствовало, просто его вес словностал меньше. Как если бы у тебя вдруг исчез зуб, и язык постоянно возвращалсяна это место.

— Окей, — сказал он уже тише.— Значит, без связи. Старомодно.

За окном город жил своейжизнью. Люди шли по тротуарам, разговаривали, смеялись, кто-то ругался потелефону. Обычные лица и движения. Всё выглядело слишком знакомо, и от этогопоездка начинала казаться ещё более неправильной.

Он вдруг поймал себя намысли, что ищет глазами полицейскую машину. Или хотя бы пробку. Что угодно, чтомогло бы задержать их, но ничего не было. Машина двигалась уверенно, будтодорога заранее знала, что её выбрали.

— Вы знаете, — сказал Акира,наклоняясь чуть вперёд, — обычно в таких ситуациях люди начинают паниковать, кричать,угрожать или требовать адвоката. — Он усмехнулся. — Я, правда, не очень по этойчасти, но, если вам нужен спектакль — могу попробовать.

Он замолчал прислушиваясь.Даже дыхание в салоне казалось приглушённым. Как будто звук здесь нераспространялся нормально. Машина свернула. Город постепенно стал другим — улицышире, здания ниже, а свет холоднее. Всё выглядело функционально, без лишнихдеталей, словно этот район проектировали не для жизни, а для проезда. Акирапочувствовал, как внутри поднимается знакомое и неприятное ощущение — то самое,которое возникает, когда понимаешь, что опоздал, но ещё не знаешь, куда именно.

— Ладно, — сказал он. — Ясдаюсь. Куда мы едем?

Он не ожидал ответа. И всёравно внутри что-то ёкнуло, когда его не последовало. Машина начала плавноспускаться. Сначала он подумал, что это просто уклон дороги, но потом давлениев ушах изменилось, и он понял, что они едут вниз. Под землю. Без тоннеля спредупреждающими знаками, без ощущения перехода. Просто в какой-то момент мирначал уходить ниже уровня, на котором люди обычно задают вопросы.

— Под землю. — констатировал Акира.— Классика.

Он попытался рассмеяться, нозвук вышел коротким и сухим. В этот момент до него дошло самое неприятное: егоне удерживали. Он мог дёрнуть дверь. Теоретически. Именно это и пугало, потомучто, если его не сдерживали, значит, бежать некуда. Машина остановилась оченьмягко. Почти заботливо. Двигатель продолжал работать, но стал тише, будтокто-то убрал громкость. Никто не обернулся и не сказал: «Выходите». Прошлонесколько секунд, после чего Акира выпрямился и сглотнул.

— Я всё ещё здесь, — сказалон. — Просто напоминаю. Иногда люди забывают о моём присутствии.

Тишина. И только потом дверьоткрылась. Холодный воздух ударил в лицо — сухой, стерильный, без единогозапаха. Такой бывает в помещениях, где долго не задерживаются и где не принятозадавать вопросы. Акира медленно выдохнул и подумал, что, возможно, стоилокричать раньше, но теперь было уже поздно.

— Выходи, — сказали спокойно.

Он выбрался из машины и сразупонял, что его догадки были верны: они под землёй. Воздух здесь был другим —плотным, и каждый шаг отдавался коротким глухим эхом, будто пространство былозаранее рассчитано на подобную акустику. Коридор тянулся вперёд — длинный,прямой, без окон. Стены из тёмного бетона, аккуратные швы, а сверху —встроенные полосы света. Никаких табличек, ни одного слова или указателя.

— Мы что… на парковке? —спросилАкира, сам не понимая зачем.

— Нет, — ответили ему. —Дальше.

«Ну конечно, нет», — подумалон и пошёл. Шаги сопровождения звучали синхронно, даже слишком ровно. Люди пообе стороны двигались так, будто делали это каждый день — без напряжения и безспешки. Это пугало его больше, чем если бы его тащили. Коридор закончилсярамкой, именно рамкой, вмонтированной в стену, как сканер в аэропорту, толькомассивнее.

— Остановись, — сказали.

Он послушно остановился. Рамаожила. Слабый гул, почти незаметный, но от него сразу заломило в висках. Воздухвокруг будто стал гуще, и Акира поймал себя на том, что перестал дышать.

— Дышите, — подсказал мужскойголос, — И не двигайтесь.

Отличный совет, подумал он ипослушался. Гул прошел по телу сверху вниз, как если бы тебя просвечиваличем-то, что не предназначено для человека.

— Температура стабильна.

— Сердечный ритм ускорен.

— Реакция в норме.

Голоса звучали с разныхсторон, но он не видел говорящих. Его взору открывались только стены, свет ирама, из которой он все еще не вышел.

— Эй, — Акира старалсяговорить ровно, — Если вы ищете наркотики, то сразу скажу: максимум, что вынайдёте у меня в крови — кофе.

Никто не ответил. Рамапогасла.

— Проходите, — сказали, — Безвопросов.

Дальше было хуже. Его повелив помещение, которое выглядело как медицинский блок, если бы медициной здесьзанимались не для лечения. Металл, стекло, экраны. Всё чисто. Слишком чисто.Ему указали на кресло, приказывая сесть. Оно было неудобным намеренно: безподлокотников и с жёсткой спинкой, как будто хотело напомнить, что Акира тутненадолго. Или надолго, но это зависит от результатов.

К его рукам прикрепилидатчики, а к шее — холодный металлический ободок. Он вздрогнул. Акира частовидел в кино, что именно подобным образом людей похищают и продают на органы. Этозаставило его напрячься.

— Это обязательно? — спросилон.

— Да.

— А… можно узнать зачем?

Пауза была короткой, нодостаточной, чтоб Акира успел представить десяток вариантов ответов. В томчисле, не самых приятных.

— Проверка на заражение.

Слова прозвучали обыденно.Даже скучно.

— Чем именно? — уточнилАкира.

— Демоническим фактором.

Он рассмеялся. Это звучалослишком абсурдно.

— Ага. Логично. — Он вдохнул.— Это пранк, да? Потому что, если да, то у вас оченьдорогие декорации. Могли бы и не заморачиваться так сильно.

Ответа не последовало. Экранперед ним загорелся. Линии, графики, а следом — цифры, которые он не успевалотслеживать. В какой-то момент изображение мигнуло и Акира почувствовал, как покоже пробежал холодок.

— Зафиксировано отклонение, —сказал кто-то.

— Какое отклонение? — спросилон, стараясь не повышать голос.

— Незначительное.

— Вы понимаете, как этозвучит?

— Да.

Ободок на шее стал теплее. Нежёг, но ощущался отчетливо, как напоминание о присутствии.

— Вспомните момент контакта,— сказал голос. — Любой. Странный, неуместный или выбивающийся из логики.

— У меня вся неделя такая, —честно ответил Акира.

— Конкретнее.

Он закрыл глаза. Передвнутренним взглядом всплыло лицо. Тень, доставка и адрес, который не хотелсуществовать.

— Был заказ, — сказал оннаконец. — Очень странный. Я думал, что это галлюцинации. Думал, в дурку ужепора.

— И вы до сих пор думаете,что это галлюцинации?

— Ну, знаете… хотелось бы.

В комнате стало тихо. Непусто — именно тихо, как перед тем, как кто-то примет решение, котороезначительно повлияет на его жизнь.

— Подтвердите, — сказали. —Вы не ощущаете боли?

Акира прислушался к себе.Сердце билось быстро, ладони вспотели, а в груди было неприятно, но терпимо.

— Нет, — сказал он. — Только…давление.

— Это нормально.

«Конечно нормально, — подумалон. — Я в подземном бункере, меня проверяют на демонов. Что может бытьнормальнее?»

Ободок щелкнул и разомкнулся.Датчики сняли.

— Встаньте.

Он встал. Ноги держали, но сзадержкой, будто команда до них дошла не сразу.

— Следуйте за нами.

Снова коридоры. Повороты,лифт без кнопок, еще один уровень вниз. Свет стал тусклее, а воздух — суше.Здесь не было ощущения «рабочего пространства». Здесь было что-то другое. Ониостановились у двери без ручки. Просто гладкая металлическая плоскость.

— Временный изолятор, —сообщили ему.

— Временный? На сколько?

— Зависит от вас.

Дверь ушла в стену бесшумно.Внутри было не так уж и плохо, как он ожидал. Небольшая комната, кровать, стол,встроенный свет. Стеклянная стена с одной стороны — матовая, но он чувствовал,что за ней кто-то есть.

— Вы пробудете здесь додальнейших указаний.

— А если мне в туалет? —автоматически спросил он.

— Встроен в модуль.

— Конечно, — кивнул он. — Акак иначе.

Акира зашёл внутрь. Дверьзакрылась за спиной так же тихо, как и открылась. Он сел на кровать и выдохнул.Тишина здесь была другой. Она не угрожала, а, скорее, выжидала подходящегомомента. Акира посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали.

— Ладно, — сказал он вслух,потому что молчать было страшнее. — Если это сон, то он какой-то… очень жуткий.

За стеклом что-то щёлкнуло.Он не видел никого, но ощущение взгляда не исчезало. И это было самым плохимпризнаком из всех.

Свет погас не сразу, онпросто стал мягче и тусклее, как будто кто-то в диспетчерской решил, что Акиресегодня хватит реальности и можно приглушить яркость. Потолок остался тем же,но перестал давить. Или Акира просто устал бояться одинаково сильно. Он лежална спине, заложив руки под голову, и считал вдохи. Один. Два. Три.

— Если это тест, —пробормотал он в потолок, — то я надеюсь, в конце мне хотя бы дадут сертификатили там… грамоту. Типа «вы пережили эту ночь и не сошли с ума». Почти.

Тишина не отвечала. Онавообще вела себя слишком воспитанно: не скрипела, не шуршала, не давала поводазакричать. Просто была. И именно это пугало. Сначала он почувствовал тепло где-топод ребрами, ближе к сердцу, будто внутрь положили ладонь и забыли убрать.Тепло не жгло, а, наоборот, было почти приятным. Слишком.

— Так, — сказал он вслух. —Это уже не смешно. Никакой стресс не должен быть таким заботливым.

Тонкое покалывание пробежалопо рукам, как электричество от шерстяного свитера. Он посмотрел на пальцы,которые слегка дрожали. Ничего сверхъестественного. Пока. Он встал и прошёлсяпо комнате. Маленькая и аккуратная, она была рассчитана так, чтобы ты не могразогнаться ни физически, ни мыслью. Стеклянная стена оставалась матовой, ноощущение было отчётливым, почти интимным: на него смотрят.

— Я просто уточню, — сказалон, останавливаясь напротив стекла. — Это сейчас скрытая камера или мне ужепора махать рукой и говорить: «Привет, я всё понимаю, но можно без этого?»

Ответа не последовало, зато вголове что-то щёлкнуло — мягко, без боли. Мысль пришла не как звук, а какощущение, будто её всегда здесь и ждали — «ты здесь временно». Акира резкоразвернулся, ощутив учащение сердцебиение.

— Нет-нет-нет, — быстрозаговорил он. — Мы так не договаривались. У меня мысли попроще, типа «чтопоесть» и «почему я здесь».

Сердце билось часто, ностранно ровно и совсем не истерично. Тело уже приняло новую реальность, асознание просто запаздывало с обновлением. Он сел на кровать и сжал ладони.

— Это всё глюк, — сказал он.— Это просто глюк. Сейчас я усну, а утром, — он усмехнулся. — Утром проснусь иснова на работу.

Он лёг, закрыл глаза и почтисразу провалился, но сон был недолгим. Акира резко проснулся от щелчка входнойдвери. Он прозвучал не громко и не резко, а уверенно. Акира сел, сердце сноваускорилось, но тело слушалось идеально. Даже слишком. Как будто кто-тоаккуратно подкрутил настройки, пока он спал.

— Доброе утро, — хриплосказал он. — Если здесь вообще бывает утро.

Стеклянная стена сталапрозрачной. По ту сторону стояли двое — спокойные и собранные. Такие, у которыхнет нужды повышать голос. Акира отметил это автоматически: эти не кричат, арешают.

— Проверка завершена, —сказали ему. — Выходите.

— И как? — он поднялся,поправляя куртку, — Я всё ещё человек или уже… ну… демон?

Один из них задержал взглядчуть дольше.

— Вас переводят к куратору.

Акира мысленно застонал.Куратор — это всегда плохо. Это либо человек с холодными глазами, либо человек,который улыбается слишком приятно.

Лифт. Мягкая остановка. Двериразошлись и тогда он увидел Рэйдзи. Тот стоял у стены, словно ждал не Акиру, аподходящий момент. Высокий, расслабленный, в тёмном пальто, которое сидело нанём так, будто портной ненавидел компромиссы. Плечи широкие, осанка спокойная иуверенная. Не демонстративная сила, а контроль. Лицо — красивое, без показнойидеальности. Чёткая линия челюсти сильно отличала его от тех, что Акира привыквидеть, а тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад. Взгляд внимательный,лениво-оценивающий. Такие люди обычно привыкают владеть пространством. И этимвзглядом он зацепился за Акиру.

— Доброе утро, — сказалРэйдзи. Голос у него был именно таким, каким он должен быть у человека,которому доверяют переговоры и всякие серьёзные дела. — Как прошла ночь?

Акира моргнул.

— Если честно, — он почесалзатылок. — Было ощущение, что за мной следят, у меня внутренний обогреватель имысли не мои. В остальном, как в хостеле.

Уголок губ Рэйдзиприподнялся. Улыбка стала лёгкой, почти опасной. Такой, от которой хочетсяодновременно приблизиться и отстраниться, вспомнив все правила безопасности.

— Отлично, — сказал он. — Значит,вы чувствительный.

— Я предпочитаю термин«осознанный», — быстро ответил Акира. — Или хотя бы «ещё не сошёл с ума».

Рэйдзи сделал шаг вперёд.Расстояние между ними стало меньше, чем комфортно. От него пахло чем-тонейтральным — не парфюмом, а уверенностью.

— Пока, — сказал он тихо, —вы держитесь неплохо.

— «Пока» — это сейчаспрозвучало угрожающе, — верно подметил Акира. — Мне начинать паниковать или этобудет позже, по расписанию?

Рэйдзи усмехнулся чуть шире.

— Паника вам не идёт, —сказал он, глядя прямо в глаза. — Но вы забавно пытаетесь.

Акира сглотнул и выдалпервое, что пришло в голову:

— Ну, как говорится… этофиаско, братан.

Рэйдзи коротко рассмеялся иот этого стало не по себе.

— Фиаско, — повторил он, —было бы, если бы мы вас отпустили.

Он развернулся и пошёл покоридору.

— Идём, Акира, — СказалРэйдзи, не оборачиваясь. — Нам нужно поговорить. И, поверьте, вам понравится.

Акира выдохнул и двинулсяследом.

— Ну всё, — пробормотал онсебе под нос. — План «жить спокойно» официально провален.

Но где-то глубоко внутрищёлкнуло понимание, что это становится куда интереснее, чем бесконечная работабез выходных.

Акира шел по, казалось,бесконечному лабиринту из коридоров. Как будто кто-то намерено хотел, чтоботсюда нельзя было сбежать. В целом, всё помещение было похоже на хорошопрофинансированный кошмар архитектора.

Ему почудилось, что они шливечность, но длилось «прогулка» от силы минут пять. Рэйдзи остановился у двери.Такой же, как и множество других. Они вошли внутрь.

Комната была слишком наряднойдля того, что в ней делали. Овальный стол из тёмного металла, гладкий, какбудто его полировали специально, чтобы за ним было удобно решать судьбы.Встроенные экраны молчали, но Акира чувствовал — стоит кому-то кивнуть, и наних появится всё, что он хотел бы никогда не видеть. Он сел на край кресла.Единственный, кто не понимал происходящее и не имел формы.

— Так, — громко сказалмужчина во главе стола, откидываясь назад. — Смотрим. Любопытный экземпляр.

Это был Кандзаки Сэйдзюро,директор Бюро. Крупный, широкоплечий мужчина с тяжёлым подбородком и лицомчеловека, который мог бы одновременно шутить и подписывать смертный приговор.Его костюм сидел идеально, но он носил его так, будто костюм был обязан ему, ане наоборот.

— Курьер, — продолжил он,прищурившись. — Ночной. Сверхурочные любишь? Или просто не повезло?

— Скорее второе… — осторожноответил Акира.

— Вот! — директор ткнул внего пальцем. — Честный! Мне уже нравится. — Он хлопнул ладонью по столу. — Азнаете, коллеги, вот с таких и начинаются самые большие проблемы!

— Давайте без вступительногомонолога, — сказала женщина справа, не поднимая головы от планшета.

Морито Аяко, глава аналитики,выглядела так, будто родилась с доступом к закрытым данным. Строгий костюм,тёмные волосы убраны, а в глазах лишь холод. Такие люди не повышают голос. Онипросто фиксируют, что ты ошибся.