Йоханн Лёвен Срыв

Глава 11

Кеплер был уверен в себе и любил сильных женщин. Но не тех, которые вели себя как мужчины. Некоторым приходилось так поступать, чтобы выжить в мире, где часто доминировали мужчины. Кеплеру это не нравилось: он считал, что такой уровень слишком груб для женщин с их тонкой интуицией и интеллектом. Делать то, что хотела Мелисса, — это одно. Позволять ей управлять собой — совершенно другое. Размышления о том, стоит ли ему разорвать отношения с Мелиссой, занимали Кеплера весь следующий день.

Мелисса позвонила в пятницу в полдень и спросила, почему он не давал о себе знать. Кеплер отговорился тем, что ему нужно было заниматься квартирой. Он действительно этим занимался, вот только договорённость об осмотре заняла меньше десяти минут. Эта встреча дала ему предлог отклонить приглашение Мелиссы провести выходные у неё; он уже шёл к машине, чтобы ехать в Бремен. К его удивлению, Мелисса попросила взять её с собой. Да и её недавний вопрос о том, почему он не звонил, прозвучал без упрёка. Кеплер решил проверить, сможет ли он пересмотреть своё мнение об отношениях с Мелиссой. Он позвонил маклеру, перенёс встречу на два часа и поехал в Минден.

Мелисса очень обрадовалась, что ей разрешили поехать. В дороге она расспрашивала Кеплера о квартире и о том, почему он хочет переехать в Бремен. Но, хотя ей явно не нравилось, что Кеплер перебирается не поближе к ней, она сдерживала своё стремление всё контролировать.

Когда во время осмотра маклер ненадолго отошёл, Мелисса лишь сказала, что квартира ей не особо понравилась: по её мнению, она была тесной и походила на бункер. Однако и сейчас она не пыталась отговорить Кеплера её снимать.

Ему эта квартира напоминала его хижину в Судане, но поначалу он притворился совершенно незаинтересованным. Маклер, явно сбитый с толку тем, что Мелисса не принимает участия в принятии решения, поддался на уговоры и в итоге скинул пятьдесят евро с арендной платы. После этого Кеплер изъявил готовность подписать договор. Маклер заверил его, что в понедельник он сможет получить ключи.

На обратном пути в Минден Кеплер поблагодарил Мелиссу за то, что она поехала с ним: её присутствие оказалось хорошим подспорьем.

— Пожалуйста. Я вот теперь задаюсь вопросом, чья на самом деле это была идея, — подозрительно ответила она. — Ты как-то ненароком занимался в театральном кружке?

— Нет. Когда я был ещё меньше Сары и не мог сопротивляться, она решила, что должна читать мне вслух произведения мировой литературы. Я кое-чему научился. — Кеплер усмехнулся. — А она потом пошла изучать экономику.

— А ты стал солдатом, всё сходится. Так значит, эта конура тебе действительно нравится?

— Пока что это лучшее предложение, и я могу въехать прямо сейчас. Тогда ты сможешь меня навещать. — Кеплер подмигнул ей. — И если мы займёмся любовью прямо на полу в гостиной, это никому не помешает, и никто не сможет заглянуть в окно, так что нам не придётся опускать жалюзи.

Квартира Мелиссы находилась на первом этаже дома с довольно тонкими стенами.

— Тебе нужно всегда и везде, — сказала она. — Ты сейчас хочешь поехать домой? — Она вызывающе посмотрела на него. — Или хочешь на эту ночь поехать ко мне?

— К чему этот вопрос? — поинтересовался Кеплер. — Мел, ты же никогда не спросила бы мышь, хочет ли она сыра, верно? Просто потому, что она была бы не в состоянии отказаться, даже обладай она интеллектом.

Какое-то мгновение Мелисса ошарашенно пялилась на него.

— Моя квартира что, похожа на ловушку? — поинтересовалась она затем.

— Вся планета — ловушка, — парировал Кеплер. — Именно поэтому мы строим супертанкеры, ковыряемся в вечной мерзлоте в поисках алмазов и так далее.

— Ты хочешь сказать, — начала Мелисса, криво усмехнувшись, — что всё вокруг нас — это лишь результат вашего мужского позёрства?

— А что же ещё? Без этого инстинкта у нас не было бы никакой тяги делать подобные вещи.

— Как это убого.

— Ещё как, — подтвердил Кеплер. — И в вашей власти это изменить. Но вы этого не делаете: видимо, вам нравятся супертанкеры. — Он вздохнул. — Ну да ладно, заодно всё это двигает вперёд цивилизацию, и скоро холодильники будут сами заказывать молоко. Но только молоко, и никогда пиво. И в этом тоже ваша вина.

— Обалдеть, — только и выдала Мелисса, ошеломлённо качая головой.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Так что там насчёт секса? — поинтересовался Кеплер.

Мелисса потрясённо вздохнула.

— Неужели белые мыши с красными глазами настолько без ума от сыра?

Она видела эмблему, и Кеплер рассказал ей историю этой нашивки, хотя в остальном он крайне неохотно говорил с ней о Судане.

— Крысы, — поправил он. — И ответ — да.

*****

В понедельник Кеплер поехал в Бремен и уладил формальности с квартирой и пропиской. Обратно в Штайнфурт он ехал уже с номерами ганзейского города. Бабушке, хоть она обычно и поощряла его привычку делать всё быстро, не понравилось, что он так стремительно форсировал переезд.

Все пожитки Кеплера, если хорошенько их утрамбовать, поместились в его рюкзак, за исключением нескольких книг, которые он хотел забрать с собой, и постельного белья, которое он упаковал в отдельную сумку. Поскольку квартира уже была меблирована, пусть и не совсем в его вкусе, но достаточно просто, на этом переезд, собственно, и завершился.

Кеплеру оставалось только зайти в банк. Его счёт уже находился в бременском филиале, банковскую ячейку он тоже уже арендовал. Оставалось лишь перевезти Глок в Бремен.

Глава 12

Кеплер хотел закончить все дела ещё во вторник, но в этот день остался у бабушки. Почему-то его мучила совесть из-за того, что он оставлял её одну, хотя Йенс и Сара бывали у неё каждый день. Бабушка всё равно выглядела грустной. Поэтому на прощание Кеплер захотел сводить её куда-нибудь поесть. Бабушка отказывалась, но, скорее, по привычке. В конце концов Кеплер взял её за руку, намереваясь вытащить её из дома. Бабушка уступила, при условии, что ей позволят одеться подобающим образом. Кеплер с подозрением полчаса дежурил под её дверью, но она действительно вышла добровольно. За ужином к бабушке наконец-то вернулось хорошее настроение.

*****

На следующее утро Кеплер в последний раз вышел на пробежку по Штайнфурту.

Приняв душ, он позвонил Мелиссе. Казалось, она обрадовалась его звонку, но на вопрос, приехать ли ему к ней в пятницу или она сама хочет его навестить, лишь отстранённо промолчала. Кеплер пошёл на кухню, одной рукой держа мобильник, а другой пытаясь натянуть рубашку. Он извернулся, чтобы попасть в рукав.

— Что-то случилось? — спросил он, потому что Мелисса всё ещё молчала.

— Да, — резко ответила она, — случилось.

— Что?

— У меня начались месячные. — В голосе Мелиссы звучало раздражение из-за его непонятливости. — Никакого сыра.

— Я всё равно приеду, раз уж буду поблизости. Мы можем сходить в кино.

Дойдя до двери кухни, Кеплер наконец-то умудрился надеть рубашку. Он удивился: бабушки там не было. Он пошёл в гостиную. Там бабушки тоже не оказалось. Кеплер не заметил никаких признаков того, что бабушка сегодня вообще спускалась вниз. Он снова поднялся наверх.

— Да, Дирк, с удовольствием, — сказала Мелисса. — Я буду рада.

Кеплера это обрадовало. Тем временем он поднялся наверх и постучал в дверь бабушкиной спальни. Он ничего не услышал и открыл её.

— Мелисса, я перезвоню, — быстро сказал он и опустил руку.

Вешая трубку, он ещё услышал, как она спрашивает, что случилось. Мгновение спустя мобильник зазвонил. Кеплер сбросил вызов не глядя.

Он застыл, и его мир рушился.

*****

На седьмой звонок Мелиссы поздно вечером он ответил. К тому времени они с Йенсом успели многое уладить, и теперь оставалось не так уж много дел.

— Да, — вяло ответил Кеплер.

— Дирк, что происходит? — почти испуганно спросила Мелисса.

— Бабуля умерла, — ответил Кеплер с закрытыми глазами.

— О боже...

Кеплер был благодарен ей за то, что Мелисса произнесла лишь эти слова.

— Я могу взять несколько выходных, — сказала она. — Мне приехать к тебе?

— Нет. Но спасибо, Мелисса, — ответил Кеплер и повесил трубку.

Глава 13

В казавшемся теперь безрадостно-жёлтым свете Кеплер сидел с Йенсом на кухне их детства, которая выглядела пустой и холодной. Они обсуждали, что ещё предстояло сделать, не глядя друг на друга. Йенс взял на себя дела с инстанциями, Кеплеру предстояло организовать всё, что касалось церкви. То, что Йенс настоял на таком распределении, показалось Кеплеру попыткой брата вернуть его к истинным ценностям.

Но чем дольше длились многочисленные паузы, во время которых они оба пялились на стол, подавленные тишиной, тем яснее Кеплер понимал, что потерял не только бабушку. На ней держалась вся семья. Теперь его с братом почти ничего не связывало. Единственным утешением Кеплера было то, что бабушка мирно скончалась во сне, что её руки были сложены и что она улыбалась.

Когда они с братом закончили обсуждение, Йенс встал, с мученическим видом отводя взгляд. Кеплер видел по его лицу, что тот ни за что на свете не хотел звать его поехать к ним с Сарой.

— Иди, Йенс.

— Я могу оставить тебя одного? — спросил Йенс с явно выжидающей интонацией.

— Уже давно, брат.

Йенс не стал скрывать облегчения.

— Тогда я поеду к Саре. Пока, увидимся завтра.

Он вскользь пожал руку Кеплера и, ссутулившись, вышел из кухни.

Кеплер пошёл в тёмную гостиную и лёг на диван. На этот раз он ещё долго слушал, как за окнами воет ветер, прежде чем уснуть.

*****

Кеплер не был в церкви уже двадцать лет. Она показалась ему меньше. И холоднее. Пастор, который должен был читать заупокойную мессу, встретил его в нефе. Это был молодой человек, который сразу не понравился Кеплеру. У него был бегающий, неуверенный взгляд, и говорил он быстро, не задерживая взгляд на глазах Кеплера дольше секунды.

Кеплера очень злило то, что похороны были похожи на покупку автомобиля. Музыка, венки, свечи — за всё нужно было доплачивать. После того как детали похорон были обговорены, тон пастора стал вкрадчивым.

— Ваша бабушка как-то говорила, что вы состоятельны, господин Кеплер. Не могли бы вы расплатиться сразу? И, возможно, пожертвовать что-нибудь на храм?

— Деньги за похороны я принесу прямо сейчас, — ответил Кеплер.

— И насколько большое пожертвование вы бы хотели? — язвительно поинтересовался он. — Вам нужен подсвечник ещё позоло́ченнее, или как?

Пастор ошарашенно посмотрел на него, но затем взял себя в руки.

— Вы имеете что-то против Бога? — спросил он. — Или против священнослужителей?

Внезапно Кеплер вспомнил муфтия, его лицо перед тем, как он выстрелил. Пастор почему-то выглядел точно так же. Кеплер сделал быстрый шаг к нему, приблизил своё лицо к его лицу на расстояние ладони и посмотрел в глаза растерянному пастору.

— Я видел, как казнили пятерых монахинь. Их заставили встать на колени и пустили им по пуле в голову. Но они приняли смерть достойно. Эти женщины были духовными лицами, — он чётко выговаривал каждое слово, — а вы всего лишь церковник.

Испуганный пастор опёрся рукой о скамью и с открытым ртом ошеломлённо уставился на него. Кеплер говорил не громко, но его было слышно во всей церкви: акустика здания была превосходной. Две старушки возмущённо посмотрели на него. Он повернулся и ушёл.

Коробка передач А8 имела и ручной режим, и Кеплер рывком вогнал селектор в нужное положение. Он выкручивал двигатель до предела и вбивал передачи ударами правой руки. Он ехал быстро, бросая лишь короткие взгляды по сторонам, а в остальном смотрел только вперёд.

В банке он подошёл к первому свободному окошку, коротко поздоровался со служащим и положил на стол свою банковскую карту.

— Сколько я могу снять за один день?

Банковский служащий удивлённо посмотрел на него, затем взял карту и молча скрылся за дверью. Через несколько минут он вернулся с мужчиной постарше и поплотнее.

— Добрый день, господин Кеплер, — приветливо поздоровался управляющий филиалом. — Вы желаете снять крупную сумму? Сколько?

— Об этом я как раз и спросил.

— Десять тысяч.

— Я бы хотел получить их прямо сейчас. И мне нужно в мою банковскую ячейку. Тоже сейчас.

— Вам нездоровится? — обиженно спросил управляющий.

— Извините, — попросил Кеплер. — Моя бабушка умерла.

— Ох, — произнёс управляющий. — Я...

— Только не надо соболезнований. Я просто хочу получить деньги.

Когда Кеплер вернулся, управляющий филиалом протянул ему конверт. Он отрывисто поблагодарил и сунул конверт в карман, не пересчитывая деньги, отдал управляющему ключ от ячейки и вышел. Он погнал машину обратно к церкви, остановился прямо перед входом и быстрыми шагами вошёл внутрь. Пастора нигде не было видно, и Кеплер громко позвал его, чем заслужил удивлённые и отчасти возмущённые взгляды немногочисленных посетителей. После второго крика пастор появился в дверях за нефом. Кеплер тут же направился к нему. В комнате, кроме пастора, находились мужчина и женщина, которые удивлённо на него посмотрели. Он ухватил пастора за руку и впечатал в неё конверт.

— Я хочу, чтобы у моей бабушки были хорошие похороны. Остаток можете оставить себе как пожертвование. Квитанция мне не нужна.

Пастор лишь растерянно кивнул.

*****

Похороны состоялись через день. Проститься с бабушкой пришло много людей. Кеплер в чёрном костюме и солнцезащитных очках не пошёл в церковь, а ждал снаружи, пока не закончится месса. С самого утра он никому не сказал ни слова.

На кладбище Йенс поблагодарил бабушку за детство, которое она подарила ему, Саре и его брату. Говорить ему становилось всё тяжелее, и, закончив, он посмотрел на Кеплера. Кеплер коротко покачал головой. Йенс с опущенными плечами отошёл в сторону. Сара с залитым слезами лицом встала на его место. Она посмотрела в небо и прерывисто вздохнула.

— Она была моей мамой, — сказала она дрожащим голосом.

Дальше говорить она не смогла. Её ноги подкосились, когда она подошла к Йенсу. Они обнялись и заплакали, не стыдясь своих слёз.

Многие из присутствующих смотрели на Кеплера. Он стоял неподвижно, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он кивнул могильщикам, и они опустили гроб. Кеплер взял горсть земли, проигнорировав приготовленную лопату. Перед могилой он сел на корточки и позволил земле просыпаться сквозь пальцы на гроб. Он закрыл глаза и пробормотал почти забытую молитву, которой научила его бабушка. Затем он встал и отошёл в сторону.

*****

После похорон Кеплер вместе с Сарой и Йенсом поехал в бабушкин дом. Пока Сара забирала Роберта от соседей, они с Йенсом прочитали завещание. Оно было коротким. Дом бабушка оставила им, а свои сбережения пожертвовала церкви и своему хору.

Кеплер съездил в банк и исполнил последнюю волю бабушки. Когда он вернулся, Сара уже искупала Роберта и уложила его спать. Они с Йенсом сидели на кухне. Взгляд Сары больше не был таким оцепенелым, но Йенс смотрел только на свои руки, бессильно лежавшие на столе. Сара посмотрела на Кеплера, когда он вошёл в кухню. Он кивнул. Она с облегчением прислонила голову к плечу Йенса, и оба почерпнули новые силы из этого жеста. На краю сознания Кеплера мелькнула сожалеющая мысль о том, что у них с Мелиссой, пожалуй, так не будет никогда. Молча он достал из холодильника две бутылки пива, открыл их, поставил одну перед Йенсом и сел на другом конце стола. По-прежнему никто ничего не говорил. Кеплер откинулся на спинку стула, отпил из бутылки, затем посмотрел на брата. Йенс сделал глоток и вздохнул.

— Что будем делать с домом? — спросил он, не поднимая глаз.

— Он принадлежит вам. Продайте его и положите деньги на счёт для Роберта. — Кеплер пожал плечами. — Я не хочу за него ни цента, если тебя беспокоит это.

— Да дело вовсе не в этом. — Йенс сердито посмотрел на него. — Это бабушкин дом. Мы здесь выросли...

— Тогда переезжайте сюда, — перебил его Кеплер. — Мне не нужны за него деньги.

— Она была твоей бабулей, — сказал Йенс; его голос звучал гневно и ошеломлённо. — Она была для нас мамой, а ты, ты просто отмахиваешься от всего этого, пожимая плечами. Ты даже в церковь не зашёл!

— Я там персона нон грата.

— Дирк, — почти закричал Йенс, — мы сегодня похоронили нашу бабушку! Она была нашей жизнью, а ты — как камень! — Кеплер промолчал, и это привело Йенса в бешенство. — Неужели ты не мог отдать ей последнюю дань уважения? Неужели для тебя всё это больше ничего, — он фыркнул, сузив глаза от гнева, — не значит?

— Своей бабуле я дань уважения отдал, — ответил Кеплер не менее гневно. — Ей, а не похоронам. — Он отпил пива, затем продолжил спокойнее: — Она значила для меня всё. Теперь она мертва.

— Для тебя всё так просто?

— Да. Я ведь ничего не могу с этим поделать, верно?

Йенс в ярости посмотрел на него. Сара успокаивающе положила руку ему на предплечье, но он так же яростно её стряхнул и начал вставать.

— Пойдём отсюда, — выдавил он.

— Останься, Йенс, — приказал Кеплер. — Скажи мне в лицо, что тебя не устраивает, не ной об этом Саре за моей спиной. Ей и так досталось.

Брат опустился обратно на стул и с отвращением посмотрел на него.

— Сколько же смерти ты повидал, что это оставляет тебя совершенно равнодушным? Кем ты стал? Ты вообще ещё что-нибудь чувствуешь?

— То, что мы похоронили, было лишь набором углеродных соединений, немного кальция и вода. — Кеплер тяжело посмотрел брату в глаза. — Это больше не была бабуля, Йенс. Она здесь, — он коснулся своей груди, — навсегда. И если бы это хоть что-то изменило — я бы с радостью умер вместо неё.

Он допил пиво, встал и пошёл к выходу. При этом он услышал, как заговорила Сара.

— Он бы действительно это сделал, Йенс, — сказала она. — Он бы умер за тебя, за меня, за нашего сына и даже за этого глупого пастора.

От её слов Кеплеру стало немного легче. Несмотря на своё горе, Сара всегда находила в себе силы дарить тепло другим. Она была как бабушка; было утешительно просто иметь её рядом. Кеплер закурил сигарету и глубоко затянулся. Затем он услышал за спиной лёгкие шаги Сары.

— Ты не боишься смерти, мой малой, не то что мы все. — Она обняла его. — Это жизнь не даёт тебе покоя, верно?

— Я знаю лучше вас всех, как хрупка жизнь, — глухо сказал Кеплер. — Бабуля болела, а я всё равно думал только о себе. — Он выбросил сигарету. — Я никогда ничего не делаю правильно, я умею только разрушать.

— Дурачок. Знаешь, что она знала наверняка? — Сара посмотрела ему в глаза. — Что ты её любил.

Она нежно погладила его по щеке, и впервые за много лет Кеплер почувствовал слёзы на своих глазах.

— Больше жизни, Сара.

— И она тебя любила. Она очень тебя любила, мой малой.

Глава 14

В субботу неделю спустя, приехав к Мелиссе, Кеплер не остался на ночь. Она пыталась его утешить, потому что его губы, по её словам, казались холодными, а глаза смотрели более пусто и жёстко, и их синева стала более ледяной. Кеплер лишь пожал плечами. Но хотя его брат был прав в том, что после Африки его чувства атрофировались, смерть бабушки подкосила его сильнее, чем Йенс мог себе представить. На то, чтобы свыкнуться с мыслью, что бабушки больше нет, Кеплеру потребовалось больше времени, чем в случае с Катрин, хотя он справлялся с этой утратой лучше Сары и, прежде всего, Йенса. В Судане перед ним стояла цель, поэтому он смог пережить потерю Катрин. Теперь ему нужно было отвлечься.

*****

На этот раз в этом ему помогли интернет и Бремен.

Кеплер часами сидел за ноутбуком и подавлял любые воспоминания, забивая голову знаниями. Он читал наугад каждую статью, которая его хоть немного интересовала, и переходил по каждой ссылке или перекрёстной сноске в ней. Он усваивал любую информацию независимо от темы, его совершенно не интересовали лишь воспитание детей и абстрактное искусство. Чтобы сохранить в памяти подробности из ранней истории планеты, биологические парадоксы, технические характеристики транспортных средств и оружия, репортажи со всех концов света и недавно выученные слова, через несколько часов он выключал ноутбук и уходил из квартиры. Он бродил по безликим улицам, чувствуя себя только наблюдателем за толстой стеклянной стеной, сквозь которую свет и звуки проникали лишь приглушённо. Он рассматривал мир вокруг себя, не отождествляя себя с ним, не позволяя ему затронуть себя, не чувствуя своей причастности к нему. По вечерам он подыскивал уединённое местечко в каком-нибудь баре, наблюдал за царившей вокруг суетой и ломал голову над тем, что движет людьми. Было ли это всё то же стремление к успеху, которое превратило Абуди в зверя, или же ещё существовали идеалы, несущие благо. Он не мог долго высиживать в заведениях и вскоре снова бродил по улицам.

Эта странная игра, в которую он играл, чтобы хоть чем-то заняться и сбежать от бессмысленности, не отпускала его. Он проводил час за часом в порту, готовый отплыть на первом же судне. А затем спрашивал себя: куда? Так корабли уходили, он оставался, и его неутолённая тоска становилась всё сильнее. Кеплер не мог превратить своё неясное стремление в чёткую цель, поэтому он раз за разом возвращался домой.

*****

С Мелиссой Кеплер виделся не чаще одного раза в неделю. В основном он ездил к ней, время от времени она навещала его. Она была нужна ему, чтобы чувствовать, что он живёт, а не просто существует. Они могли разговаривать друг с другом. Мелисса была умна и на всё имела своё мнение. Иногда оно совпадало с мнением Кеплера, иногда — совершенно нет. Тогда они вели жаркие словесные перепалки. Вот только об Африке они не говорили никогда, оба избегали этой темы. Когда темы для разговоров иссякали, они шли куда-нибудь. Потом они занимались сексом. При этом Кеплер заставлял себя забыть обо всём остальном, и тогда он не чувствовал внутренней пустоты. Он терял себя в каком-то забытье и тем самым сбегал от реальности. Зато благодаря этому он мог целую неделю продолжать функционировать в реальном мире, не сходя с ума. Но каждый раз, уезжая от Мелиссы, он чувствовал себя пустым и выгоревшим, как тогда, когда выпрыгнул из окна кабинета Абуди. Он чувствовал себя не просто одним, а одиноким. И чем сильнее он это ощущал, тем яростнее была его радость от встречи в следующий раз. Яростнее и — короче, и она всё больше выражалась как физическое влечение. Вне постели он не мог выдержать с Мелиссой больше двух дней. Они были друзьями, но не совсем. Они были любовниками, но не по-настоящему. Они нравились друг другу, но это чувство не окрыляло Кеплера, а пожирало его.