Этери Николаевна Заболотная Нечестное пионерское

Художественное оформление Татьяны Дюкаревой.

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2026

© Заболотный Валерий, текст, 2026

Иногда самое лучшее случается не по плану

Глава 1. Кира

В широко раскрытое окно на третьем этаже нового пятиэтажного дома ароматом цветущей липы дышало лето.

Накинув розовый халатик и шаркая тапками, Кира вошла в кухню.

Закончился учебный год и наступили долгожданные каникулы. Пора беззаботного и ленивого отдыха для Киры Романовой. Получившая похвальный лист за окончание седьмого класса Кира полностью отключилась от школьных проблем. С одноклассницей Лидой Молчановой они каждый день ходили в кино, потом шли в кафе-мороженое «Шоколадница» или прогуливались по улице Энгельса в Ростове-на-Дону, называя её между собой местным Бродвеем.

За столом, попивая чай, сидел её старший брат Лёва.

– Ты чего так рано встал? – сонная Кира разлепила глаза.

– Ничего себе рано. Уже двенадцатый час. – Лёва окончил восьмой класс и готовился к поступлению в Суворовское училище.

– Всё корпишь над учебниками? – усмехнулась Кира, зевая в открытое окно.

– Смотри, пчела в рот залетит, – с серьёзным видом ответил Лёва.

– Переживаешь за меня?

– Нет, не за тебя, за пчелу.

– Ну знаешь ли! – Кира ткнула брата локтем в плечо и бросила взгляд на открытую книгу. – О, мамма мия! Ты что, опять математику учишь? Ты же сдал экзамен за восьмой класс!

– Это я не для себя. Федька отхватил годовую двойку по математике, у него в августе переэкзаменовка. Если не сдаст, останется на второй год. Хочу его подтянуть. Да и мне повторить не помешает. Впереди ещё экзамены в училище.

– Ну ты-то сдашь, не сомневаюсь, – Кира лениво потянулась.

Лёва был отличником и неоднократным победителем городской олимпиады по математике среди восьмых классов. Он искренне пытался помочь другу.

– Делать тебе нечего. Отдыхай лучше. За кончится лето, и поедешь в своё Суворовское училище – там тебе не до отдыха будет.

Кира потрогала чайник, долила в него воды из-под крана и включила газ.

– Не могу понять, что тебя с этим Федькой объединяет. Молчун, старомодный какой-то, одевается как попало, и вечно от него борщом воняет, – Кира презрительно наморщила нос и полезла в холодильник за маслёнкой.

– Молчание, как известно, золото, – парировал брат. – Да и не такой уж он и молчун. Федя много читает, мне с ним интересно. Тебе мама готовит, стирает, убирает за тобой. А у него мамы нет. Он сам всё делает, ещё и за лежачей больной бабушкой ухаживает, поняла? – Лёва захлопнул книгу и встал из-за стола.

– Ну подумаешь! Если он такой весь положительный, почему же двойку на экзамене отхватил? – с усмешкой спросила Кира.

– Это всё Алиса Борисовна. Взъелась на него, непонятно за что.

– Новая математичка?

– Да, она. У Феди всегда твёрдая четвёрка была и по алгебре, и по геометрии. А эта пришла и как давай занижать ему оценки. Даже классная не смогла за него заступиться.

– А с чего это она так? – Кира удивлённо посмотрела на брата, распахнув и без того большие синие глаза.

– Не знаю, никто не знает, – пожал плечами Лёва. – Ладно, мне ещё прихожую мастикой натирать. Поможешь?

– Ещё чего! – Кира растянула пухлые губы в насмешливой улыбке. – От меня потом вонять будет. Как соберёшься, скажи – я с Лидой гулять пойду.

В дверь позвонили. Кира пошла открывать. На пороге стоял Федя в спортивных штанах и рубашке в мелкую синюю клетку. В руках он держал свёрнутую в трубочку тетрадь.

– Привет, а Лёва дома?

Кира открыла дверь шире и, не отвечая, вразвалочку пошла на кухню.

– К тебе, – кивнула она брату, наливая себе чашку чая.

Федя Чайкин был одноклассником Лёвы Романова и жил в соседнем доме. Когда-то на их улице стояли бараки. Говорили, что это бывшие царские конюшни. Серые безликие здания, похожие на военные казармы, в них временно жили люди. Потом бараки снесли, и на их месте построили новые многоэтажные дома. Нетронутым остался только дом, в котором жил Федя с бабушкой. Это был старинный особняк, обнесённый невысоким заборчиком. От калитки вела дорожка к резному крыльцу и широкой веранде. Дом, выкрашенный в синий, был с мансардой. Он терялся среди старых яблонь и вишен. Окружённый бетонными новостройками, особняк был похож на зелёный остров среди каменной пустыни. Прохожие засматривались на дом, с интересом разглядывали окна с резными ставнями и флюгер на остроконечной крыше.

Кира надела белую юбку, синюю в цвет глаз кофточку и подкрасила ресницы маминой тушью. Светлые, почти белые волосы она распустила и перехватила голубым бархатным ободком.

Ребята, разобрав решение нескольких уравнений, начали сдвигать мебель в прихожей. Федя остался с Лёвой натирать полы мастикой.

Услышав шум, Кира выглянула из комнаты.

– Не начинайте, пока я не уйду! – надменно приподняв брови, велела она и, прихватив сумочку, громко хлопнула дверью. В прихожей остался шлейф маминых духов «Ландыш серебристый». Федя растерянно посмотрел на друга.

– Не обращай внимания, – безразлично махнул рукой Лёва, открывая банку с мастикой.

Раздался телефонный звонок.

Лёва передал банку Феде и потянулся к трубке.

– Алё, слушаю вас! – парень замер, лицо его застыло. В глазах его сначала промелькнула тревога, затем уголки губ задрожали, а тревога сменилась радостью. Лицо его засветилось, как у человека, только что получившего долгожданную добрую весть. – Спасибо, я понял.

Лёва положил трубку и повернулся к другу.

– Мои документы приняли в Суворовское училище! Надо ехать сдавать экзамены.

– Поздравляю! – улыбнулся Федя и пожал другу руку.

Глава 2. Федя

Лёва уехал в Москву. На вокзале его провожали мама, Кира и Федя. Папа Лёвы, полярник, в то время был в экспедиции.

Все последние дни августа стояла дождливая погода, словно осень решила раньше срока вступить в свои права. Солнце пряталось за толщей туч и облаков, походивших на слоёный пирог. Ветер трепал кроны деревьев, разбрасывая редкие пожелтевшие листья. Федя отряхнул зонтик от капель дождя и вошёл в вестибюль школы. После ремонта здесь пахло свежей побелкой и краской. Технички отмывали полы и окна. Из-за открытой двери кабинета биологии доносились голоса. Ребята вместе с учителем поливали и пересаживали цветы в горшках.

– Серёжа, неси аспарагус сюда! Оля, у фикуса надо листья протереть от пыли, – слышался бодрый голос учителя.

Возле двери школьной библиотеки толпились пятиклассники: сегодня им выдавали новые учебники. Федя поднялся на второй этаж и робко постучал в кабинет математики. Алиса Борисовна сидела за столом и что-то писала в толстой тетради. На ней был строгий чёрный костюм и белоснежная блузка. Светлые короткие волосы кукольно завивались в кудри.

– А, Чайкин! Ну заходи, я тебя жду.

Федя поздоровался и сел за первую парту перед учительницей.

– Ну что, готов к пересдаче? – Алиса Борисовна натянуто улыбнулась тонкими, накрашенными ярко-красной помадой губами и окатила Федю взглядом Снежной королевы. У паренька от недоброго предчувствия сжалось сердце.

У Феди по алгебре всегда была твёрдая четвёрка, в дневнике нередко появлялись и пятёрки. Но с приходом новой учительницы всё резко изменилось. На первом уроке во время переклички, прочитав фамилию Феди, Алиса Борисовна остановилась и поверх очков обвела взглядом класс:

– Кто Чайкин?

Федя поднялся.

– У тебя бабушка есть? – исподлобья глядя на мальчика, спросила она.

– Да, – немного удивлённо ответил Федя.

– Как её зовут?

– Ирина Сергеевна Чайкина.

– Понятно, садись. – Алиса Борисовна поправила очки и продолжила перекличку.

С этого момента успеваемость Феди по математике резко пошла под горку. Придирки Алисы Борисовны стали регулярными. Сначала он съехал на тройки, потом и на двойки. Оценки занижали, это понимал не только Федя, но и ребята в классе. Никто не мог разобраться, в чём причина неприязни новой математички к Феде. Не понимал и он сам. Ясно было только то, что это как-то связано с бабушкой. Но спросить её не представлялось возможным. Бабушка лежала прикованной к постели и не разговаривала. Это случилось после того, как родители Феди погибли в авиакатастрофе. Врачи предполагали, что такой недуг – временное явление и она обязательно поправится. Через полгода Ирина Сергеевна начала говорить и самостоятельно садиться в постели. Федя радовался, что бабушка пусть медленно, но всё-таки выздоравливает, и решил ни о чём не расспрашивать её, чтобы лишний раз не тревожить. Он был уверен, что знает предмет на твёрдую четвёрку, а оценка не показатель знаний.

Но «Алисабориса», как прозвали её ученики, продолжила свирепствовать и выставила ему годовую двойку. Федя такого не ожидал и был потрясён. Остаться на второй год считалось позорным. Федя не был отличником. Учился хорошо, старался, и за поведение на него никогда не было нареканий. Его страстью было рисование. После гибели родителей он бросил художественную школу, но не творчество.

Классная руководительница Лариса Игнатьевна пыталась заступиться за своего ученика, однако Алиса Борисовна оставалась непреклонна.

– У Чайкина много пробелов, он не потянет девятый класс, – заявила она Ларисе Игнатьевне. – Пусть летом позанимается, это ему на пользу пойдёт, а там видно будет.

Алиса Борисовна положила перед Федей двойной тетрадный лист и экзаменационный билет по алгебре.

– Подпиши лист и поставь дату. Решай! – бросила она и принялась дальше писать что-то в своей тетради.

Федя глянул на уравнения и облегчённо выдохнул. С Лёвой они перерешали кучу таких примеров, и Федя щёлкал их как семечки. Он взял ручку и принялся за работу. Через полчаса всё было готово.

– Хорошо, свободен, я проверю позже, – Алиса Борисовна забрала листы с решёнными уравнениями и положила их в папку.

Федя вышел из школы в добром настроении. Дождь закончился, небо сияло голубыми лоскутами посреди белых облаков. От волнения во время контрольной пересохло в горле и захотелось чего-нибудь сладкого. Неподалёку продавали мороженое и газводу. Федя пошарил в кармане и достал один рубль. На эти деньги надо было купить домой молоко и хлеб.

– Хватит на всё, – довольно проговорил мальчик и направился к стойке. – Стакан газировки с клубничным сиропом и одно фруктовое, – попросил он, протягивая бумажный рубль.

– А нас мороженым угостишь? – послышался за спиной весёлый голос.

Федя обернулся и увидел Лиду с Кирой.

– Привет, угощу, – запросто ответил он. – Три фруктовых!

– Спасибо, мне не надо. Я не ем фруктовое, – поспешила ответить Кира.

– Ты же хотела, – Лида удивлённо посмотрела на подругу.

– Теперь не хочу.

– А пломбир будешь? – предложил Федя.

– Тоже не в моём вкусе, – иронично усмехнулась Кира.

Мороженщица недовольно покосилась на девочку.

– Держи, парень, два фруктовых, – проговорила она, подавая мороженое и деревянные палочки.

– Ты что, в школе был? А что ты там делал? – спросила Лида, принимаясь за лакомство.

– Переэкзаменовку сдавал по алгебре, – ответила за Федю Кира.

– Да?! И как успехи?

– Думаю, нормально, я всё написал, – уверенно сказал мальчик.

– Лида, ты забыла: нам в другую сторону, – Кира потянула подругу за рукав платья.

– Пока, Федя! Спасибо за мороженое, – помахала рукой Лида, и девочки свернули в переулок.

– Ты чего с ним так расчирикалась? – удивлённо посмотрела Кира на подругу.

– Какая муха тебя укусила? – недоумённо взглянула Лида в ответ.

– Ты видела его штаны с оттянутыми коленками?

– Ну и что, мальчишки все так ходят.

– Не понимаю тебя, – Кира театрально закатила глаза и покачала головой.

Глава 3. Старый парк

Приближалось первое сентября. Казалось, ещё летом напомнив о себе холодным моросящим дождём, осень вдруг забыла, что пришла её пора, и куда-то скрылась. Но так только казалось. Присутствие осени чувствовалось в воздухе, наполненном грустью, запахами мокрых деревьев и сухоцвета. Кира сидела, подогнув ногу, за столом на кухне и листала «Журнал мод».

– Мама, пошей мне это платье, – Кира ткнула пальцем в модель. – Тут и выкройка есть.

Полина Павловна мельком взглянула на дочь.

– Могла бы и сама, не маленькая. Тем более у вас в школе есть уроки кройки и шитья. – Мама Киры распахнула окно. В кухню ворвался свежий прохладный воздух. Мимо пролетела паутинка.

– Бабье лето наступило, – вздохнула Полина Павловна.

– Что так грустно, мама? – Кира закрыла журнал и поставила чайник на плиту.

– По Лёве немного скучаю, – призналась она. – Как он там один?

– Да ладно, мам. На каникулы приедет, не успеешь оглянуться.

Полина Павловна обняла дочь и поцеловала в макушку.

– Я пошью тебе это платье к Новому году. А сейчас у меня к тебе просьба. Я тут вещи перебираю Лёвины. У него осталась школьная форма, совсем новая, с этикеткой, – может, Феде предложить? Как думаешь, не обидится?

– Хм, а с чего ему обижаться? Радоваться будет. Ходит как бродяга.

– Кира, не преувеличивай. Никакой он не бродяга, а хороший, воспитанный мальчик, просто попал в трудную жизненную ситуацию. Ты знаешь, его дедушка, Иван Иваныч Чайкин, был известным художником. Его картины выставлены во многих музеях страны и даже за рубежом.

– Чего же они так бедно живут? – иронично заметила Кира.

– С чего ты взяла? Его бабушка до болезни преподавала в университете математику. Да и картины Иван Иваныча дорого стоят. Только родственники после его смерти были категорически против продажи картин. Живут как могут, не осуждай. Так ты отнесёшь ему форму? Через два дня в школу. Кстати, не знаешь, он сдал переэкзаменовку?

– Вроде сдал. Мне это не интересно. А форму я ему не понесу.

– Почему, Кира? Ты же гулять идёшь. Федя – друг твоего брата.

– Что я ему, нянька?! И вообще, не нравится он мне, рохля какой-то.

– Не суди о людях только по внешнему виду. Нашего Лёву нельзя назвать глупым мальчиком. Однако с Федей они нашли общий язык и дружат с того самого момента, как мы переехали в этот дом.

– Фух, ладно, давай костюм, только заходить к ним не буду. Повешу свёрток на калитку.

– Хорошо, и на том спасибо, – вздохнула Полина Павловна, бросая на дочь недовольный взгляд.

Первого сентября улицы городка заполнились нарядно одетыми учениками с пышными букетами разноцветных астр. В воздухе витала радость встреч и лёгкая грусть об ушедшем лете. Ребята спешили на торжественную линейку перед началом учебного года. Федя в новом костюме (подарок Полины Павловны) и отглаженной белой рубашке, с портфелем в одной руке и букетом синих астр в другой не слишком торопился к одноклассникам. За много лет впервые он не увидит в этот день лучшего друга. У Лёвы началась другая жизнь, военная, вдалеке от родного городка. Федя вдруг осознал, что не хочет идти в школу, в этот класс, где его снова начнёт донимать Алисабориса. Он вынырнул из потока учеников, тянувшегося к школе, и по извилистому переулку пошёл в парк. В будни в парке было безлюдно.

На первой попавшейся лавочке Федя оставил букет. В старом, заросшем ряской и кувшинками парковом пруду плавали утки. Мальчик порылся в портфеле, достал яблоко и кинул в воду. Зеленоголовый селезень проворно подплыл к угощению, схватил его оранжевым клювом и поспешил скрыться от голодных собратьев в камышах. Федя обошёл пруд и поднялся на маленький горбатый мостик. Он опёрся о перила. В неподвижной глади пруда отражались корявые ветки деревьев и беззаботно плывущие облака. В воде барахталась черепаха, отыскивая место для зимовки. К мостику подплыла стайка любопытных, сверкающих перламутровыми боками рыбок. На удивление, в парке не было слышно пения птиц. Казалось, всё вокруг дышало теп лом и покоем. Только на душе у Феди было тоскливо. Он поймал себя на мысли, что вообще не хочет ходить в школу. Сегодня он точно уже не пойдёт. Наверняка начался второй урок. Да и как он объяснит, почему прогулял линейку, если явится посреди второго урока? Конечно, можно было бы соврать, что-то придумать. Например, что бабушке стало плохо и он вызвал врача. Но врать было не в правилах Феди, скорее наоборот. Он лучше промолчит, чем скажет неправду. Окинув взглядом старый пруд, Федя сошёл с горбатого мостика и присел на камне у берега. Он полез в портфель, достал новенькую тетрадь, аккуратно наточенный простой карандаш и принялся рисовать мостик, пруд и черепаху.

Федя так увлёкся, что даже вздрогнул, когда услышал женский голос:

– Костик, посмотри, как мальчик красиво рисует.

Федя обернулся и увидел молодую женщину в зелёном платье и розовом жакете. Она стояла рядом и держала за руку худенького мальчика лет пяти с большими грустными глазами. Федя смутился, закрыл тетрадь и поднялся с камня.

– Мы помешали? – виновато спросила женщина.

– Нет, мне просто домой уже пора. Не скажете, который час?

Женщина приподняла рукав кофточки и посмотрела на часы.

– Половина второго.

Федя вырвал лист с рисунком из тетради, дорисовал на нём парусник и протянул мальчику.

Наскоро попрощавшись, школьник поспешил домой.

Глава 4. Неожиданный удар

– Федя, ты? – из комнаты послышался слабый голос бабушки.

– Да, я. У тебя всё хорошо?

Федя скинул рюкзак и вошёл в комнату.

– Как первый учебный день? – бабушка полулежала в кровати, прислонившись к подушке, и читала книгу. Она сняла очки и нежно посмотрела на внука.

– Всё хорошо. Обедать будешь?

– А ты?

– Я – да, есть очень хочется.

– Тогда и я буду.

– Пойду разогрею суп, – Федя поспешил на кухню, стараясь уйти от расспросов бабушки о первом школьном дне.

Следующим утром Федя проснулся от звонка будильника. В школу идти снова не было никакого желания. На душе скребли кошки, но ещё один день занятий он решил не прогуливать.

Федя вошёл в класс, когда звонок только прозвенел. Ребята шумно приветствовали одноклассника. Его место заняла новенькая девочка, и он молча сел за последнюю парту. Первым уроком была биология. Её вела классная руководительница. Лариса Игнатьевна немного опоздала и почти вбежала в класс. Гомон сразу стих, и ребята поднялись из-за парт.

– Садитесь!

Лариса Игнатьевна открыла журнал и начала перекличку. Её взгляд упал на последнюю парту. На лице отразилось удивление.

– Чайкин, а ты почему не в своём классе?

– Как не в своём? – растерянно спросил Федя.

– Ты же остался на второй год. Есть приказ директора школы, висит на доске объявлений возле расписания уроков.

В классе повисла тишина. Ребята с изумлением посмотрели на Федю.

– Как на второй год? Я же решил контрольную по алгебре! – бледнея от недоброго предчувствия, возразил Федя.

– У тебя годовая двойка, а на переэкзаменовку ты не явился. – Лариса Игнатьевна нахмурила брови, в её глазах читалась неловкость, словно это она оставила его на второй год.

Федя растерянно молчал, сжав челюсти, и не верил своим ушам. «Я же всё решил. Что я скажу бабушке? Второгодник», – мысли путались в голове. Лицо горело от стыда. Он поднялся с места и тихим голосом спросил:

– Куда мне теперь идти?

– Ты зачислен в восьмой «А».

– Это несправедливо! – выкрикнул с места Павлик Лавров. – Алиса Борисовна взъелась на Чайкина с первого дня, как пришла. Она всё время оценки ему занижала. А теперь ещё и на второй год оставила.

– Это правда, правда! – дружно загалдел класс.

– Федя знает алгебру! Если не на пятёрку, то на твёрдую четвёрку точно, – добавила староста класса Люда Крылова.

– Тише! – Лариса Игнатьевна подняла руку. – Вы думаете, я не разговаривала на эту тему с Алисой Борисовной? Бесполезно, она уверена, что у Чайкина много пробелов и ему не мешает ещё год посидеть в восьмом классе. Да и что я могу сделать, если Чайкин не явился на пересдачу экзамена?

– Как не явился? Я же был, – Федя замер на месте.

Лариса Игнатьевна с сомнением посмотрела на мальчика.

– Ну не знаю, нет у неё твоей работы. По крайней мере, она так сообщила на педсовете. Идём, Федя, я провожу тебя в твой новый класс. У них как раз урок рядом. А в утешение могу сказать, что математику там ведёт другой учитель.

Сердце Феди учащённо забилось. Руки похолодели, а лицо запылало.

Ему захотелось всё бросить, бежать из школы и никогда больше не возвращаться. От такой несправедливости все мысли в голове спутались. Он кинул в портфель учебник с тетрадью и в полной тишине вышел вслед за учительницей из класса. Едва он оказался в коридоре, послышались возмущённые голоса ребят.

Лариса Игнатьевна постучала в соседний кабинет и приоткрыла дверь. Урок вёл Михаил Юрьевич – молодой учитель английского языка. Он работал в школе четвёртый год и был классным руководителем восьмого «А».

– Извините, что прерываем урок. Я привела нового ученика.

Лариса Игнатьевна провела Федю вперёд.

– А, Чайкин, я уже разыскивать тебя хотел. Вчера на линейку не пришёл и уроки пропустил.

– Вот это да! – воскликнула Кира, и на её лице отразилось искреннее изумление.

– Тише, Романова! – сделал замечание Михаил Юрьевич.

– Спасибо, Лариса Игнатьевна. Ну проходи, Чайкин. Садись рядом с Кирой.

– Ну уж нет, с ним я сидеть не буду, – решительно покачала головой Кира, ставя портфель на свободное место.

– Почему? Вы же соседи, в одном районе живёте. Да и с твоим братом Чайкин дружен, – с удивлением спросил Михаил Юрьевич.

– Ну и что? Друг моего брата не значит, что мой друг, – ответила Кира. – От него борщом пахнет.

В классе раздались смешки.

Кира всегда казалась Феде высокомерной и взбалмошной. Но такого выпада от неё он не ожидал. Унизила перед всем классом и учителем. Федя вздрогнул, словно его окунули в ледяную прорубь.

– Романова, что ты себе позволяешь?! – Михаил Юрьевич строго посмотрел на девочку.

Кира с усмешкой опустила голову и начала водить карандашом по листу тетради. В классе повисла неловкая тишина.

– За моей партой тоже место свободно, – раздался тихий голос Лиды Молчановой. – Если Федя не против, может сесть.

Кира резко повернулась и с недоумением посмотрела на подругу.

– Замечательно. Федя, садись рядом с Лидой, – облегчённо выдохнул учитель. – Продолжим урок.

Глава 5. Лида

За весь день Федя не проронил ни слова. Он тихо сидел на уроках, его словно не замечали ни учителя, ни ребята. Лида тоже не донимала его вопросами. На перемене Федя вышел в коридор и подошёл к окну. Оттуда был виден школьный двор и спортивная площадка. Его бывший класс возвращался с урока физкультуры. Ком встал в горле у Феди, и он отвернулся. У соседнего окна стояли Лида и Кира. Они о чём-то оживлённо разговаривали. Мальчику показалось, что подружки ссорились. Кира понизила голос и бросила в его сторону насмешливый взгляд. Федя сунул руки в карманы и побрёл в класс. Через минуту пришла Лида и молча начала готовиться к уроку, достав из портфеля учебник и тетрадь по алгебре.

Прозвенел звонок. В класс вошла Ольга Владимировна, начался урок математики. После переклички учительница вызвала к доске Федю и Петю Савченко – отличника и победителя школьной олимпиады по математике.

– Разделите мелом доску пополам и решите уравнения. Вот вам листы с заданием. Остальные, открываем тетради, пишем число, «Классная работа» и слушаем условие.

Федя посмотрел на уравнение и с лёгким сердцем отметил, что оно несложное и решение ему известно. Ребята застучали мелом по доске и быстро справились с работой.

Пробежав глазами по доске, Ольга Владимировна задержала взгляд на решении Феди.

– Отлично, Чайкин, ты решил уравнение двумя способами, и оба верны. Как же ты умудрился остаться на второй год? – учительница пристально посмотрела поверх очков в толстой оправе на Федю, а тот только опустил голову и молчал.

Федя почувствовал облегчение, услышав звонок с последнего урока. Он положил учебник с тетрадью в портфель и первый выскочил из класса. Уже на улице за его спиной застучали частые шаги, и он обернулся.