Эмилия Грин Прогульщик

– Согласна, мальчик непростой. Но дайте ему шанс. Возможно, еще раскроется? – донесся до моих ушей опечаленный голос классной руководительницы.

– Понимаете, он сам не хочет учиться. Сегодня пришел без домашней работы, просидел весь урок с отсутствующим видом, принципиально ничего не записывал в тетрадь. На замечания не реагирует.

– Наталья Николаевна…

– Я разрешила ему прийти после уроков. Посмотрим. Если не сможет исправить ни одной оценки, я вынуждена буду доложить об этом на педсовете. Зачем нашей школе ученик, который с вероятностью сто из ста завалит ЕГЭ? Это отразится на репутации школы «Триумф».

Я не расслышала ответ Крутиковой, а Пожарская и не думала останавливаться.

– Кроме того, новенький разлагает дисциплину в классе…

– Что значит, «разлагает дисциплину»?

– Специально уселся на галерке, так несколько девочек себе едва шеи не свернули. Например, Трофимова Лена пол-урока любовалась этим неучем, а потом вышла к доске и не смогла справиться с элементарным заданием!

– Леночка? – раздалось удивленное аханье.

– А десятый класс, между прочим, она закончила с пятеркой по русскому языку! Вот вам и влияние Леднева! Я не понимаю, зачем его к нам перевели? Вы же слышали, что говорят об этом парне? Как бы чего не вышло…

Услышав приближающиеся шаги, я поспешила скрыться, увы, не узнав окончание их разговора.

Почти все ученики разошлись по домам, а у меня еще было назначено собрание оргкомитета. Так как мы – выпускной класс, нужно было столько всего обсудить и запланировать. Я чувствовала, что мы с ребятами просидим до вечера.

Я поспешила в библиотеку, где обычно проходили наши встречи, и внезапно обнаружила там сидящего за столом Леднева. Припомнив подслушанные откровения Пожарской, нетрудно было догадаться, с какой целью он здесь протирал штаны.

– Снова меня преследуешь? – хрипло усмехнулся он, сосредоточив на мне свой внимательный мужской взгляд.

Я фыркнула, почувствовав неловкость.

– Я председатель оргкомитета! Скоро у нас здесь собрание, – нехотя пояснила я, недвусмысленно покосившись на дверь. Надеялась, он поймет и поскорее свалит.

– Даже так, – голос Леднева звучал уверенно и насмешливо.

Я вновь вспомнила, что он оказался единственным из парней, кто оценил меня на три балла.

– Староста класса, председатель оргкомитета, круглая отличница, наверняка еще и посещаешь какие-нибудь кружки после школы? М? – Он закусил губу, на миг обнажая крупные передние зубы, отчего его лицо приняло хищное выражение.

Я покачивалась на пятках, не зная, куда деться от его мягкого, но будоражащего взгляда. Было в нем нечто осязаемое… А ведь этого двоечника от меня отделяло целых два стола!

– Все верно, – холодно подтвердила я, пожимая плечами.

– Значит, любишь во всем быть первой, Роза? Делать все лучше других?

Кивнув, я перебирала лямки на рюкзачке, презрительно косясь на не отрывающего от меня наглого взгляда Леднева. Теперь ясно, почему он поставил мне тройку – решил тем самым уязвить. До сих пор не мог забыть про свою испорченную футболку.

Дурак злопамятный!

И смотрел он на меня так странно, что пробирало до дрожи… Вот что ему надо?

– В чем еще ты лучшая? Не поделишься со мной, отличница? – Леднев улыбнулся, оскалив ряд белоснежных зубов.

– Не отвлекайся. – Я хмыкнула. – Пожарская редко разрешает пересдавать. Двоечник! – отзеркалила его же реплику.

– Двоечник, кстати, тоже умеет делать кое-что лучше других… – Леднев медленно провел по своей губе подушечкой большого пальца, и я непроизвольно сглотнула.

Повисла неловкая пауза, во время которой у меня внутри все замерло.

Столкновение взглядов.

Его широкие плечи были расслаблены, голова слегка наклонена вбок. Даже глядя на меня снизу вверх, этот неуч явно чувствовал себя королем положения.

– Чего от тебя еще ожидать, кроме как подобной пошлятины? – пробормотала я, словно загипнотизированная, утопая в зелени его прищуренных глаз.

Леднев усмехнулся.

– Представила? – Он плавно, будто опасный хищник, подался вперед. – Во всех красках? М?

Я растерялась, почувствовав, как по щекам расползается жар.

– Представила, как я играю в футбол? – И снова это снисходительное выражение лица.

Да что б тебя!

Леднев поднялся. Взяв тетрадь, он расслабленной походкой обогнул стол и замер прямо передо мной.

– Не могла же такая правильная девушка подумать о чем-то грязном и развратном? – Он шумно втянул воздух в нескольких сантиметрах от моего лица, торопливо облизывая губы. – Отличница, чего молчишь?

– Собрание оргкомитета с минуты на минуту! Освободи помещение, – хрипло вытолкнула я.

– Передашь Пожарской? – Леднев протянул мне тетрадь. – Я на работу опаздываю.

Фаланга его большого пальца слегка скользнула по моему запястью, но это прикосновение ощущалось на коже словно ожог. Я поспешно отдернула руку.

– Кстати, в том, о чем ты подумала, я тоже неплох. – Подмигнув, озабоченный тупица скрылся в дверях библиотеки, оставив меня в крайне растрепанных чувствах.

Я на автомате открыла его тетрадь, бегло просматривая решение тестовых заданий.

Верно. Ошибка. Ошибка. Верно. Верно. Снова ошибка.

Вряд ли за эту работу Леднев получит что-то выше тройки.

– Если не сможет исправить ни одной оценки, я вынуждена буду доложить об этом на педсовете. Зачем нашей школе ученик, который с вероятностью сто из ста завалит ЕГЭ? Это отразится на репутации школы «Триумф».

В голове прозвучали слова Натальи Николаевны:

– Я не понимаю, зачем его к нам перевели? Вы же слышали, что говорят об этом парне? Как бы чего не вышло.

А ведь она права! После того, как новенький появился в нашей школе, все пошло наперекосяк. Сперва он подглядывал за нами в раздевалке, потом нахамил мне и зажал как какую-то… в клубе, испортив новый кардиган. А сегодня умышленно оценил меня ниже всех девчонок в классе.

Это был мой шанс поставить зарвавшегося двоечника на место.

Покосившись на дверь библиотеки, я быстро достала ластик и карандаш и подправила в его работе несколько ответов. После чего направилась к Пожарской.

Кабинет русского языка, как назло, был закрыт. Я уже опаздывала на собрание оргкомитета, но понятия не имела, что делать с этой дурацкой тетрадью. Решила оставить ее у Крутиковой, но и Елены Васильевны в кабинете не оказалось. Что за засада? С каждой секундой мой мстительный запал понемногу утихал…

Я сверлила ненавистную тетрадь взглядом, все отчетливее различая голос совести, который нашептывал: «Заигралась в злодейку, блин!»

Возможно, Леднев и был придурком, однако несколько минут назад я и сама опустилась до его уровня…

Подавив вздох, я отправилась в женский туалет, где, предусмотрительно закрыв дверь, залезла на подоконник и снова вытащила пенал из рюкзака. Открыв тетрадь, я покачала головой, уже не понимая, мои это ошибки или его.

Работа Леднева выглядела как настоящая катастрофа. Ошибка на ошибке! Просматривая ее, я вспомнила бородатую шутку: если бы детей правда находили в капусте, родители Максима, должно быть, не найдя его, воспитали кочан.

Стерев этот бред сумасшедшего, минут за десять я переделала тестовую часть, намеренно допустив всего одну ошибку. Чтобы у Пожарской не возникло вопросов относительно метаморфоз, произошедших за столь короткий срок с этим упрямым тупицей.

Пусть я и мечтала, чтобы Леднев поскорее свалил из нашей школы, решила из-за него не портить себе карму. Ленка вон только мне ее почистила, обрезав весь негатив! В конце концов, с его «тягой к знаниям» можно предположить, что к концу первой четверти новенький вылетит и без посторонней помощи.

Когда моя секретная миссия подошла к концу, Пожарская уже вернулась в кабинет.

– Наталья Николаевна, Леднев просил вам передать, – я протянула тетрадку.

– Спасибо, Розалия! Беги домой, – учительница натянуто улыбнулась.

– Хотелось бы, но у меня еще собрание оргкомитета. Домой попаду в лучшем случае часиков в семь.

Вечер пролетел незаметно.

Немного пообщавшись с мамой и братишкой за ужином, я быстро сделала уроки и провела онлайн-занятие с репетитором по химии, разобрав несколько заданий высокой сложности. Я решила с начала учебного года начать подготовку к ЕГЭ по предмету, который был мне необходим для поступления.

Закончив с занятиями, я приняла душ и без сил рухнула в кровать. Вот тебе и выпускной класс – отдыхать некогда.

Внезапно на тумбочке завибрировал телефон. Протянув руку, я прочитала всплывшее на экране сообщение.

Игорь Олейник: Сладких снов, солнце!

Улыбнувшись, я набрала ответ.

Я: И тебе хорошо выспаться!

Игорь Олейник: Завтра утром заеду за тобой 😉

Я: Не получится. Я всю неделю буду ходить к нулевому уроку. Занимаемся подготовкой «Осеннего бала». Другого времени ни у кого нет.

Игорь Олейник: Почему я не удивлен?)) Давай приеду пораньше?

Я: Знаю, как ты любишь поспать… 😊 Не надо таких жертв.

Игорь Олейник: Я ТЕБЯ люблю! И готов, если надо, подняться пораньше. 😉

Я вздохнула, потому что Олейник – стопроцентная сова, всегда поздно ложится, и встать на час раньше для него подобно пытке. Зачем обрекать парня на такие мучения?

Я: Отчим подбросит. Приятных снов! 😊

Убирая телефон, я залезла в верхний ящик прикроватной тумбочки и вытащила оттуда свое сокровище – винтажный серебряный медальон в форме розы, инкрустированный алмазами. Лепестки на нем были расположены ярусами, создавая 3D-эффект. Но самое главное, кулон был с секретом – внутри хранилась фотография со мной и отцом.

С горечью взглянув на наш совместный снимок, я закрыла подаренный папой медальон и убрала его обратно в ящик.

Сегодняшний день в школе ничем особо не отличался от вчерашнего. Правда, когда подошло время русского языка, я вдруг почувствовала какой-то подозрительный азарт. Любопытно было, как Наталья Николаевна оценит работу Леднева?

Исправленную мной работу Леднева.

По-хорошему, если не цепляться, она могла поставить ему и пять с минусом. Но учитывая, что это была пересдача, скорее всего, Пожарская расщедрится максимум на четверку.

Интересно, догадается ли Леднев, кому обязан столь высокой оценкой или возомнит себя настоящим филологом и запишет данное достижение на свой счет?

Начав урок, Наталья Николаевна как обычно раздала проверенные тетради. Замерев около парты новенького, она громко объявила:

– Плохо. Очень плохо, Максим. Наскребли на три с минусом, – ее поставленный голос сочился лицемерной жалостью. – Еще и разлагаете дисциплину в классе! – добавила она и процедила сквозь зубы, направившись к своему столу: – Последнее предупреждение.

Три с минусом?

У меня даже карандаш из рук выпал от растерянности.

Как она могла так поступить с ним? Она же сама его завалила!

– Наталья Николаевна. – Я вздрогнула, машинально поворачиваясь на подозрительно спокойный голос Леднева. Откинувшись на спинку стула, он с бесконечным удивлением поинтересовался: – Ребят, кому я помешал? Поднимите руки. На прошлой неделе? Вчера? Сегодня? – Слегка наклонив голову, он смотрел прямо в глаза учительницы.

Кажется, мы впервые лицезрели, как кто-то по-настоящему уделал Пожарскую.

В классе повисла гробовая тишина.

Наталья Николаевна дернула подбородком, глядя на новенького с презрением, однако Максим и не думал пасовать.

– Так кому мое присутствие помешало усваивать материал? – подаваясь вперед, громче спросил он.

И снова молчание.

– Наталья Николаевна, представляете, вы ошиблись!

Я встретилась взглядом с Леной и по обескураженному выражению лица поняла, что и Трофимова в легком шоке от происходящего. Новенький точно был не робкого десятка, а зная, что Пожарская нагло его завалила, мне было ее совсем не жаль.

Так ничего и не ответив на выходку Леднева, Наталья Николаевна подошла к доске и дрогнувшим голосом начала объяснять новую тему.

Я посмотрела через плечо и напоролась на дерзкий насмешливый взгляд Максима. Он выглядел абсолютно спокойным, демонстративно избавившись от пиджака и повесив его на спинку стула. Леднев остался в белоснежной рубашке, которая чуть ли не трещала на его мускулистых плечах, недвусмысленно намекая – все самое интересное скрыто под плотной хлопковой тканью.

Хотя я уже имела несчастье лицезреть его полуобнаженным. Дважды! Сама не понимала, почему внезапно вспомнила о мощном загорелом теле одноклассника, но факт оставался фактом: Максим Леднев – крайне привлекательный парень.

Я бы даже сказала: опасно привлекательный.

Вот так запросто поставив на место одного из самых строгих учителей нашей школы, он заработал себе очков. Разумеется, сегодня его выходку будут обсуждать все. Однако каким бы крутым теперь Леднев ни выглядел, я вдруг отчетливо осознала, что он нажил себе настоящего врага в лице Пожарской.

Шли секунды, а прищуренные зеленые глаза нарушителя общественного порядка все еще были устремлены на меня. Казалось, его вообще не интересовало происходящее вокруг.

Я почувствовала, как мои плечи и грудь будто жаром обдало.

Во взгляде новенького читался… интерес? И продолжали зажигаться искорки чего-то еще… Жесткого. Пугающе острого. Абсолютно мне непонятного.

Требовательно протянув руку, Максим взял свою многострадальную тетрадь, поднес ее к лицу и сделал судорожный вдох. Мне почудилось или зрачки его расширились? Как от кайфа…

Нюхает конспект?

Вот шизик!

Удерживая свернутую в трубочку тетрадь у своего лица, Леднев продолжал на меня таращиться. Чересчур внимательно. Давяще, что ли. Взгляд у него был такой… как у молодого волчонка. Голодный. Дикий. Неуправляемый.

Будто отмерев, я резко отвернулась и попыталась сосредоточиться на теме урока.

В столовой было полно народу, оно и неудивительно, – большинство старшеклассников пришли восполнять потраченные калории во время большой перемены.

Мы с ребятами по традиции заняли один из столов в центре, только Лена нас проигнорировала, усевшись за дальний столик возле окна – к новенькому.

– Наша кукла Барби нашла себе Кена? – Тимур зло ухмыльнулся, наблюдая, как Трофимова беспардонно забрала у Леднева беспроводной наушник и вставила в свое ухо.

Примечания