– Эй, красотка, ты куда? Клевая одежка у тебя! – но Татьяна не обратила внимания на этих «мартовских котов».
Как только она вошла в магазин, то сразу попросила позвать Эсмиру. Самира пригласила женщину в маленький кабинет. Когда Татьяна зашла, Эсмира писала что-то в блокноте.
– Привет, Эсмира. Я Татьяна – девушка Самеда.
Эсмира выронила ручку от неожиданности:
– Кто, простите?
Она подняла ручку и уставилась в лицо Татьяны. Ее глаза сощурились, как мелкие щелочки, голова склонилась по направлению к Татьяне.
– Бывшая девушка, может быть? Вам известно, что он состоит в браке со мной и что я ношу его ребенка? – сказала Эсмира строго, не скрывая удивления.
Татьяна расправила плечи и выпрямилась для большего эффекта.
– Ха-ха-ха! О каком браке идет речь? Он надул тебя. Вы вообще не расписаны.
– Мы женаты, – защищалась Эсмира, она шумно задышала, блуждая глазами по комнате. Она смерила взглядом Татьяну, ее правое веко непроизвольно задергалось.
«Кто эта женщина? Кто дал ей право приходить сюда и нагло лгать?»
На трясущихся ногах она подошла к двери и открыла ее:
– Татьяна, я не знаю, чего вы добиваетесь, но я прошу вас покинуть мой кабинет прямо сейчас!
– Эсмира, дай мне закончить. Тебе же лучше будет, – отрезала Татьяна и быстрыми шагами направилась к двери, не сводя глаз с Эсмиры.
– Он никогда не был женат и у него нет детей. Он просто не хотел жениться на тебе, – воскликнула Татьяна.
Эсмира закрыла дверь и слабеющими дрожащими ногами побрела к столу. Ее взгляд потух, голос стал глухим:
– Это не правда. В его паспорте написано, что у него жена и дети.
Татьяна огрызнулась:
– Эсмира, как ты можешь быть такой наивной? Он использовал паспорт друга, в который вклеил свое фото, – Татьяна опустилась на стул, положив ногу на ногу.
– А вместо того, чтобы ходить к своей выдуманной жене, он ходил ко мне и занимался со мной сексом!
Произнеся эти слова, Татьяна зарделась от гордости, она смотрела прямо в глаза Эсмире.
После этих слов Эсмира почувствовала опустошение. Все спуталось у нее в голове. Она медленно села и положила руки на живот. Девушка чувствовала чудовищную слабость, тихим голосом она взмолилась:
– Татьяна, пожалуйста, уходите. Иначе я вызову охрану.
Видя состояние Эсмиры, Татьяна торжествовала.
– Нет нужды в охране. Я сделала то, что хотела, и теперь ухожу.
«Но если ты думаешь, что сможешь оградить его от меня, то сильно ошибаешься», – подумала Татьяна про себя.
После того, как цель была достигнута, она покинула кабинет Эсмиры с чувством удовлетворения, оставляя за спиной расстроенную соперницу. А Эсмира чувствовала себя очень плохо, она ощущала боль внизу живота. Девушка попыталась встать со стула, но не смогла.
«Может ли это быть правдой? – спрашивала она себя сквозь рыдания. – И что мне теперь делать? Если он уйдет от меня, соседи воспримут это так, словно я жила с любовником».
Выросшая в мусульманском обществе, Эсмира не раз видела, как национальные традиции и верования заставляли людей осуждать бедных женщин, которые сделали несчастливый выбор и совершили ошибку или которых осуждали за то, что они носили современную одежду или даже просто улыбались во время разговора с мужчиной. Именно поэтому она боялась, что ее имя будет запятнано, а ее достоинство утрачено.
Посидев несколько минут в тишине, она позвонила Сабине и все ей рассказала.
– Эсмира, не плачь, это не поможет, – сказала Сабина обеспокоенно. – Ты должна придумать, как избавиться от ребенка. Оставь его в больнице и забудь навсегда этого идиота. Тебе не нужен такой муж.
Эсмира подперла голову левой рукой, заливая слезами рабочий стол:
– Я не уверенa, должна ли я вызвать преждевременные роды и отдать ребенка?
– Конечно, ты должна, – настаивала Сабина.
Эсмира откинулась на спинку сидения, опустив плечи:
– Как я могу отдать ребенка неизвестно кому? А вдруг мой ребенок будет страдать от насилия или жестокого обращения?
– Тогда приготовься к осуждению нашего общества. Не будь дурочкой, Эсмира. Ты же знаешь, как тяжело в Азербайджане расти незаконнорожденным ребенком, – наставляла Сабина.
– Хорошо, Сабина, я подумаю об этой возможности, но мне надо обсудить сперва с матерью, – вздохнула Эсмира.
– Хорошо. Поговори с ней и дай мне знать, когда будешь готова. Я тебя свожу к своему гинекологу в больницу.
– Я так растеряна из-за обмана Самеда, – Эсмира всхлипнула.
– Он просто один из тех, которые лгут, чтобы затащить тебя в постель, и когда они получают от тебя то, что им нужно, то тут же бросают. Я вообще не понимаю, что ты нашла в таком, как он. Да, Самед красив, но внутри он гнилой. Надо выбирать мужчину не по его внешности, а по внутренней красоте. Мой Дима – вот не красавец, но он дает мне возможность ощутить себя женщиной и обращается со мной, как с королевой. Он настоящий джентльмен с добрым сердцем и хорошими намерениями, – сказала Сабина, улыбаясь.
– Ты права. Держи его покрепче и не отпускай. Мне теперь так стыдно, что я не знаю, как рассказать об этом матери, – произнесла Эсмира, потирая висок.
– Просто скажи ей правду и будь что будет. В любом случае, успокойся и не паникуй. Все уcтроится, само собой.
Сабина громко зевнула и сказала подруге:
– Эсмира, у меня свидание с Димой, мне пора идти. Потом поговорим.
– Хорошо, – ответила Эсмира. Она положила трубку и попыталась сосредоточиться на работе.
В этот день Эсмира закрыла магазин на час раньше, ей нужно было время подумать о том, как правильно преподнести эти новости матери. Она понимала, что Садагет не обрадуется и, возможно, нападет на Самеда. В то же время, ей было любопытно, знал ли Самед о визите Татьяны. Она дошла до остановки и села на трамвай.
K шести часам вечера Эсмира была уже дома. Открыв дверь, она прошла в гостиную. Самед смотрел футбольный матч, а мать готовила ужин на кухне.
– Добрый вечер, Самед, – сказала она, натянув притворную улыбку. Увидев его, Эсмира хотела закричать: «Убирайся к черту из моей жизни, лжец, проклятый бабник!» Но она оставалась спокойной. Женщина просто смотрела на Самеда тусклыми глазами. В глубине души она испытывала огромное разочарование. «Как я могла быть такой наивной?» – она печально вздохнула.
– Привет, Эси, – ответил Самед, не поворачивая головы от телевизора. Это был матч между СССР и Италией. Она продолжала смотреть на него с недовольством, но решила переодеться прежде, чем начать разговор.
– Мама, я пришла!
– Как дела на работе? – спросила Садагет с кухни.
– Все в порядке. Я пойду переоденусь, – она поплелась в спальню, чувствуя себя, словно зверек, попавший в капкан.
– Самед, поставь, пожалуйста, на стол тарелки и столовые приборы и не забудь салфетки! – снова крикнула Садагет.
Раздраженный зять взмахнул рукой в воздухе, словно пытаясь прихлопнуть назойливую муху. «Почему она вечно меня беспокоит, когда я смотрю футбол по телевизору?» Он встал с дивана и выполнил все указания своей тещи. Потом он помог ей поставить ужин на стол, несколько взбудораженный тем, что пропускает матч.
– Эсмира, ужин готов, – призывно сказала Садагет.
– Через минуту приду, – ответила ей дочь.
Она вышла из спальни в длинном голубом платье, и они уселись за стол. Поблагодарив Бога за еду, они начали трапезу. Пока они ели, Эсмира смотрела на Самеда слегка прищуренными глазами и хмурилась.
«И как я могла быть настолько слепой, чтобы не разглядеть его истинную сущность? Посмотрите только – он выглядит невинным ангелом, но внутри это настоящий демон» – Эсмира протяжно и глубоко вздохнула.
Садагет заметила, какое бледное лицо у ее дочери:
– Эсмира, что-то не так? Ты очень бледная и непривычно тихая.
– У меня был тяжелый день, – объяснила Эсмира, пытаясь отделаться от матери.
Садагет принялась разрезать долму:
– Что случилось?
Эсмира посмотрела на мужа, ее губы изогнулись в иронической улыбке:
– Любовница Самеда навестила меня. Я узнала, что он опять одурачил нас.
– Что? – брови Садагет взлетели вверх. Самед уронил нож и попытался встать.
– Сидеть! – скомандовала Садагет. – Что он сделал в этот раз?
– Его дешевка сказала, что у Самеда никогда не было другой жены и детей, и что он использовал для женитьбы фальшивые документы.
Самед снова попробовал встать, но Садагет оказалась быстрее. Она поднялась и приблизилась к нему вплотную, положила руки ему на плечи и взглянула прямо в его глаза. Лоб ее бороздили глубокие морщины, брови нахмурились:
– Сядь! Разговор не окончен. Эта потаскуха сказала правду?
Ему хотелось исчезнуть:
– Да, – пробормотал он, избегая взгляда Садагет.
Садагет схватила его за футболку и залепила ему звонкую пощечину, от которой он чуть не слетел со стула:
– Послушай меня, сукин ты сын, я позволила тебе войти в наш дом и приняла тебя как своего сына, а ты все это время дурил нас!
– Прошу вас, простите меня, – мямлил oн. Все его тело напряглось в ожидании следующего удара.
Садагет ткнула пальцем ему в грудь:
– Ты опять попытался обманным путем увильнуть от женитьбы на моей дочери. Раз уж ты не женат ни на ком, ты женишься на моей дочери или я задушу тебя голыми руками за то, что обесчестил мое дитя!
– Садагет-ханим, пожалуйста, успокойтесь и прекратите тыкать меня. Все случилось слишком быстро, и я растерялся и наделал ошибок, – защищался мужчина, покрываясь потом. При этом его слегка трясло.
Садагет перестала тыкать ему в грудь, но продолжала стоять рядом:
– Прекрати прикидываться невинной овечкой. Ты прекрасно понимал, что ты делал. Тебе лучше убедиться, что в этот раз ты не допустишь ошибок и не будешь нам лгать, – сказала Садагет и отошла от него.
– У меня пропал аппетит, мне надо прогуляться, – сказал Самед, надеясь, что его никто не остановит. Теща смотрела на него пристально, от напряжения ее левый глаз задергался.
– Главное, чтобы ты вернулся, – отчеканила Садагет.
Он подошел к двери и вышел из квартиры. Самед хотел вдохнуть свежий воздух и подумать о том, каким будет его следующий шаг. Он понимал, что в этот раз ему не сбежать.
Эсмира потеряла аппетит и покинула Садагет. Она прошла в свою спальню и горько расплакалась, потирая свой живот:
– Мамочке грустно сегодня, потому что твой отец опять наврал. И может так выйти, что у тебя вообще не будет отца. Я могла бы прежде сделать аборт, но я не хочу этого, – сказала она, не в силах остановить рыдания. Вскоре она заснула. Самед вернулся поздно, чтобы не столкнуться с Садагет. Была полночь, и Эсмира уже спала. Он смотрел на нее какое-то время, потом отправился в ванну, чтобы почистить зубы. Самед ополоснул свой рот, а затем тихонько прошел в спальню и лег рядом с Эсмирой, стараясь не разбудить ее. Он смотрел на свою жену, чувствуя себя виноватым, но твердо решив оставить ее.
В пять утра Самед встал, собрал большую часть своих вещей и ушел. Он решил снова переехать к Татьяне. Когда он добрался до квартиры любовницы, был уже ясный день. Самед поднялся по лестнице и позвонил в дверь. В ответ он услышал недовольный голос Татьяны:
– Кто еще там в такую рань? – она посмотрела в глазок и увидела Самеда. Открыв дверь, женщина потерла глаза и громко зевнула. – Что ты тут делаешь так рано, да еще с сумками?
Она впустила его. Самед прошел в гостиную, объявляя:
– Я ушел от Эсмиры, потому что ты все испортила своим визитом в магазин. Тебе не нужно было с ней разговаривать, – он смотрел на Татьяну холодно.
А та просто сияла от радости:
– Я просто хотела тебе помочь.
– В итоге ты сделала только хуже. Ее мать чуть не удавила меня, – закричал Самед тонким голосом.
– Я хотела, чтобы ты ее оставил, – она подошла к нему и взяла за руку, но он ее оттолкнул.
– Теперь они заставляют меня жениться, и я больше не смогу отделаться от этого.
Татьяна села на диван, обнажив ноги, полуприкрытые сорочкой.
– Но если они не найдут тебя, то как заставят жениться?
Взгляд Самеда упал на большую грудь Татьяны. Увидев это, Татьяна намеренно начала прикасаться к ней, посылая Самеду воздушный поцелуй и подмигивая ему.
– Все так, но Эсмира знает, где мой институт, и у нее есть номер телефона моих родственников. Если мой отец только узнает обо всем этом, он лишит меня финансовой поддержки и заставит жениться на ней. Он очень влиятельный человек в Зардобе и не обрадуется, если я запятнаю его репутацию.
– Ну а что тогда ты собираешься делать? – умоляюще спросила Татьяна, прикусив нижнюю губу.
– Останусь у тебя, пока не решу, что делать.
Тем временем, пока Самед разговаривал с Татьяной, Эсмира проснулась. Не увидев одежды Самеда, она поняла, что он ушел. Она бросилась в спальню Садагет, чувствуя растерянность.
– Мама, Самед собрал одежду и ушел!
Садагет встала с кровати:
– Ты уверена?
– Да, – Эсмира вся дрожала.
– Дай мне, пожалуйста, номер телефона кого-то из его друзей, – потребовала Садагет.
Эсмира вышла из комнаты, чтобы найти телефонный номер:
– Вот этот номер у меня есть, – сказала она. Садагет подошла к телефону и подняла трубку, попросив Эсмиру продиктовать ей номер.
Женщина пыталась дозвониться до друга Самеда несколько раз, но она слышала только гудки. Никто не брал трубку. А, может, телефон был отключен.
– Не отвечают, – прорычала Садагет, твердо сжимая трубку. – Собирайся на работу, а я поеду к нему в институт.
– Мама, оставьте его. Я устала от этого обмана, – умоляла Эсмира, повышая голос.
– Если я позволю ему сбежать от ответственности, твой ребенок будет незаконнорожденным, безотцовщиной. Ты этого хочешь? – вопрошала Садагет.
– Нет, – грубо отрезала Эсмира, – но я не могу заставить его жениться на мне или полюбить меня против его воли. И я не уверена, что вообще когда-нибудь смогу поверить ему.
– У тебя нет выбора, ему придется жениться на тебе, – заявила Садагет прямо.
Эсмира решила не спорить с матерью, а последовать ее совету. Две недели Садагет пыталась разыскать Самеда, но безрезультатно. Не способная найти его, Садагет была разгневана и предложила Эсмире избавиться от ребенка:
– Оставь его в больнице и забудь Самеда.
Понимая, что Самед оставил ее, Эсмира потеряла интерес ко всему. После того, как он ушел, она несколько дней не появлялась на работе. Почти все время она проводила на скамейке в парке, наблюдая за влюбленными парочками. «Они так счастливы. Почему я не встретила достойного и любящего мужчину, а вместо этого влюбилась в бабника и лжеца?» – размышляла она, тяжело вздыхая и роняя слезы. Она встала со скамейки и отправилась к лодкам. Почувствовав сильное желание опорожнить свой мочевой пузырь, она поспешила в общественный туалет. Как только вошла туда, то на свое удивление она услышала голоса: гудящий женский и знакомый мужской, речь их было сложно разобрать. Эсмира закрыла дверь и стала присматриваться, пытаясь разглядеть мужчину.
Но она видела только его спину и спущенные штаны. Женщина продолжала стонать, не открывая глаз. В то же время она что-то говорила на иностранном языке, водя руками по спине мужчины. Щеки Эсмиры покраснели, когда она застала пару за этим занятием. «Как можно заниматься сексом в общественном туалете? Хотя это уже не удивляет меня. На Западе есть шлюхи, которые отдаются даже в машинах».
Мужчина задрал блузку и присосался к груди девушки. По телу Эсмиры разлилось жжение. Ошарашенная, она намеренно громко кашлянула, чтобы заставить пару уйти. Услышав кашель, мужчина оторвался от груди и обернулся.
– О, Боже, это же Самед! – воскликнула Эсмира, шокированная и совершенно сбитая с толку.
Все ее тело внезапно ослабло, перед глазами замелькали огоньки. Медленно она присела на унитаз. Ее затошнило, как только она подумала о предосудительном поведении Самеда. «Эта свинья, видно, вообще не имеет стыда. Он достоин лишь презрения, надеюсь, он никогда не вернется».
Ее вырвало прямо на пол, девушка едва не запачкала свои туфли. Когда любовники ушли, она открыла дверь, держась за окаменевший живот. Потом она вымыла руки и рот и, покинув уборную, направилась на станцию метро.
В дождливую сентябрьскую ночь под зловещие раскаты грома Садагет ловила такси на улице. Вместе с Эсмирой они отправились в больницу имени Нариманова, чтобы вызвать преждевременные роды и оставить там ребенка. По прибытии их попросили в регистратуре оформить заявление на отказ от ребенка и разрешение на его усыновление. Эсмира подписала все необходимые документы, чтобы отдать ребенка в другую семью. Медсестра привела ее в палату, где Эсмира увидела женщину, кормящую грудью своего новорожденного ребенка. Она поприветствовала соседку и затем устроилась на своей постели. Когда Садагет ушла, Эсмире дали питоцин для стимулирования родов.
Переодевшись в голубую сорочку с маленькими пуговками впереди, она немного поговорила с соседкой по палате и уснула. Совершенно неожиданно ей приснился странный сон. Во сне Эсмира увидела Иисуса Христа, лежащего во гробе в длинной белой тунике в окружении многочисленных женщин, умоляющих его о помощи и заступничестве. Он открыл глаза и сказал, улыбаясь: «Ваша мольба услышана. Я помогу вам».
Садагет вернулась на следующий день в обед. Когда она добралась до больницы, Эсмира уже мучилась от тяжелых схваток. Воды ее отошли. Она держалась руками за живот, корчась от боли:
– Мне нужно болеутоляющее! У меня нестерпимо болят живот и спина!
– Позвольте мне посмотреть шейку матки, чтобы узнать, на сколько сантиметров она расширена, – сказала женщина-врач.
Когда Садагет вошла в палату, доктор осматривала шейку матки у Эсмиры.
– Пришло время отвезти Эсмиру в родильный зал. Шейка у нее расширилась на 4 см, она скоро раскроется, – сказала врач стоящей рядом медсестре.
Подойдя к Эсмире, Садагет сказала:
– Добрый день.
Врач повернулась к ней:
– Добрый день. Вы мать Эсмиры?
– Да, – Садагет улыбнулась.
– Приятно познакомиться. Я доктор Вюсаля Касимова. Мы должны перевести вашу дочь в родовую. Но прежде я должна прояснить некоторые детали. Вы знаете, что, как только ребенок появится на свет, его тут же заберут у вашей дочери?
Садагет приложила ладонь к лицу и склонила голову:
– Да, мы знаем. Мы договаривались об этом.
– Что насчет отца ребенка? Он знает об этой договоренности?
Садагет наморщила лоб:
– Он оставил мою дочь и не хочет ничего знать о ребенке.
– Но я должна убедиться, что условия в подписанном документе вам ясны. Если передумаете, то у вас есть право оставить ребенка, – предупредила доктор.
– Спасибо, Вюсаля-ханим, за вашу заботу, но мы не передумаем, – уверенно произнесла Садагет.
– Отлично! Эсмира, мы отвезем тебя в родовую. Мне нужно кресло, чтобы перевезти пациентку! – доктор Вюсаля обратилась к медсестре.
Медсестра покинула палату и вернулась с креслом. Она помогла Эсмире сесть в него и повезла ее в родильный зал.
– Мама, не оставляйте меня! Мне так больно, – сказала Эсмира, закрывая живот руками и покрываясь обильным потом, глаза ее закрывались на короткие мгновения.
– Мне можно в родовою? – спросила Садагет, видя беспокойство Эсмиры.
– Хм-м, обычно мы не разрешаем посетителям, кроме отцов, входить в родильный зал, но я сделаю для вас исключение. Пожалуйста, следуйте за мной, – сказала доктор Вюсаля.
В родовом зале Эсмира легла на кровать. Доктор Вюсаля позвонила по телефону:
– Я в родовой, пришлите мне немедленно педиатра.
Она повесила трубку, вымыла руки и надела медицинские перчатки. Эсмира начала извиваться в постели от болезненных судорог.
– Можно мне обезболивающее? Я больше не могу терпеть! – умоляла Эсмира, хватаясь за живот.
Докторша подошла к ней:
– Я не могу вам дать обезболивающее прямо сейчас. Начинайте тужиться, и скоро все закончится.
Эсмира кусала губы, крепко сжимая простынь, она пыталась тужиться, но боль мешала ей. Крупные капли пота каскадом катились по лицу, она морщилась от боли:
– Я больше не могу тужиться.
– Если ты хочешь избавиться от боли, тужься, – сказала медсестра, прикладывая компресс к голове Эсмиры.
– Дыши глубже и тужься, – посоветовала доктор.
Эсмира снова начала тужиться, выдувая воздух сквозь сложенные трубочкой губы. Лицо ее исказилось глубокими морщинами, внезапно в комнате раздался громовой раскат. Она посмотрела в окно на темное небо. Вспышки молний рассекали небесное полотно, а капли дождя стекали по оконному стеклу. Она закрыла глаза, готовая расплакаться, но продолжала тужиться, пока Садагет держала ее за руку. Доктор наблюдала за ее шейкой матки.
– Эсмира, все закончится очень скоро. Ребенок выходит!
В родовую вошла женщина-педиатр.
– Эсмира, вы умница, продолжайте тужиться, – одобрительно сказала медсестра, поглаживая девушку по голове.
Эсмира усиленно тужилась. Наконец, доктор сказала восторженно:
– Ребенок вышел!
Она отрезала пуповину и подняла плачущего ребенка:
– Это девочка! – она передала ребенка педиатру. Та вытерла девочку полотенцем, приложила стетоскоп к грудной клетке, проверила легкие, сердцебиение и замерила вес. После чего врач завернула ребенка в одеяло.
– Девочка здорова, и ее вес – 2,27 кг, – объявила она, передавая ребенка матери.
Пока Эсмира держала свое крошечное дитя в руках, она поняла, что не сможет отдать своего маленького ангела. Ее материнское сердце наполнилось радостью и любовью к ребенку. Она блаженно улыбнулась и поцеловала малышку в лоб:
– Мама, я не отдам свою дочь, – сказала она, осторожно покачивая новорожденную девочку.
Пораженная, Садагет застыла на мгновение, глядя на Эсмиру широко раскрытыми глазами:
– Ты уверена, что хочешь ее оставить?
– Мама, вы только взгляните на ее лицо! Она ведь совсем как ангел. Как я могу избавиться от нее? Это моя кровинка, – сказала Эсмира, глядя на дочь с любовью и расплываясь в широкой улыбке.
Садагет взяла на руки внучку, вглядываясь в ее личико. Новорожденная напоминала Эсмиру. У нее были губы, нос и уши, как у матери. На лице малышки показалась крошечная улыбка.
– О! Она – само очарование, – сказала Садагет. Сердце ее смягчилось и наполнилось любовью к внучке. – Ты права, мы не можем ее отдать.
Неожиданно бабушка сказала:
– Вюсаля-ханим, мы заберем ребенка с собой!
Доктор Вюсаля кивнула головой и улыбнулась:
– Я рада, что вы передумали. Каждый ребенок заслуживает того, чтобы быть любимым и наслаждаться заботой своей матери. Множество женщин мечтают родить ребенка, но не могут забеременеть. А вас Бог благословил этим чудом. Храните этого ребенка, лелейте его. Какое имя вы выбрали для дочки?
Эсмира посмотрела на мать устало:
– Мы никогда об этом не думали.
Она смотрела на дочь, пытаясь подобрать имя:
– Ее зовут Сильвана.
– Какое красивое имя, – сказала доктор Вюсаля.
– Вам пора в палату, – напомнила медсестра. Она помогла встать Эсмире. Девушка села в кресло-каталку с ребенком на руках, их отвезли в палату. Садагет последовала за ними.
В палате Эсмира отдала ребенка матери и легла на кровать. Держа внучку в руках, Садагет смотрела на Сильвану с ласковой улыбкой на лице.
– Эсмира, она так похожа на тебя! Я ведь ничего не покупала для нее. Нужно пойти и купить кое-какую одежду и ткань для пеленок, – сказала Садагет, опуская малышку в кроватку.
Но только бабушка положила девочку в кроватку, как та начала плакать.
– Она, наверно, голодная, – предположила Садагет и снова взяла девочку на руки, чтобы передать ее Эсмире. – Тебе надо покормить ее.
Эсмира расстегнула сорочку и приложила ребенка к груди.
– Мне надо идти, пока магазины открыты. Вернусь через пару часов, – сказала бабушка. Тем временем Эсмира нежно держала ребенка, излучая сияющую радость.
– Ты – моя малышка. Ты – нежданная гостья. Ты – мое солнышко. Я тебя люблю, кроха. Ты – мой ангел, ты – моя радость, – пела она Сильване.
Поцеловав дочку в лобик со всей нежностью, Эсмира переключилась на мысли о Самеде и о своем будущем. Она понимала, что люди осудят ее за то, что она спала с ним без брака, но в ее положении делать что-либо было уже поздно. «И почему меня должно волновать, что подумают люди? Я не проститутка, я никого не убила, не причинила никому вреда, не пошла против своих моральных принципов и ценностных установок. В любом случае моя жизнь и счастье не зависит от этих людей».
Глядя на ребенка, Эсмира поняла, что, если она и дальше будет бояться общественного мнения и осуждения, она не сможет жить полной жизнью и быть счастливой. И хотя ей пришлось заплатить за то, что однажды проявила слабость и потеряла над собой контроль, она не собиралась опускать голову. Как только Эсмира поняла, что прошлое уже не изменить, она решила уверенно идти вперед и сделать все, чтобы не только обеспечить счастливую и полноценную жизнь своей дочери, но и почувствовать себя счастливой от этого. Новоиспеченная мать поняла, что нет смысла зацикливаться на прошлых ошибках и их негативном осмыслении. Вместо этого лучше сосредоточиться на создании стабильного будущего для нее и Сильваны. «Я буду бороться за себя и за счастливое будущее моего ребенка, и я не позволю никому помешать или испортить нам жизнь».
По предписанию врача Эсмира оставалась с ребенком в больнице несколько дней. Педиатр хотел убедиться, что ребенок мог самостоятельно дышать, а также что все его жизненно важные органы функционируют должным образом. Пока Эсмира была в больнице, Садагет купила новую одежду и небольшую кроватку для внучки. Она снова пыталась дозвониться до Самеда, но так как попытки были тщетными, она отправилась прямиком в университет. Оказавшись там, она встретила его друга Намика, 25-летнего азербайджанского студента с оливковым цветом лица. В сравнении с Садагет, рост которой был почти карликовым и составлял всего 152 см, Намик казался гигантом. Она испытывала неловкость при общении с ним, так как ей пришлось задирать голову, чтобы увидеть его лицо. Паренек дал Садагет номер телефона Татьяны, сообщив, что Самед живет у нее. Прежде чем уйти из университета, Садагет сказала Намику:
– Может быть, я так и не найду Самеда. Если увидите его, пожалуйста, скажите, что моя дочь родила его девочку.
Его глаза широко раскрылись, и он прикрыл рот рукой:
– У него есть ребенок? Не может быть!
Садагет скрестила руки на груди, нахмурившись:
– Он бросил мою дочь как раз, когда она забеременела его ребенком.
Намик неодобрительно покачал головой:
– Я его знаю с тех пор, как он приехал в Баку, но он никогда не говорил мне ничего о вашей дочери. Он разбил много сердец. Но я просто ошарашен тем, что он оставил женщину, беременную его ребенком. Я надеюсь, он возьмет на себя ответственность за дитя.
– Спасибо за заботу, молодой человек, – ответила Садагет.
– Мне пора на лекцию, – сказал молодой парень, глядя на студентов, поднимающихся по лестнице.
– До свиданья, еще раз спасибо, – повторила Садагет, направляясь прочь.
– До свиданья, – сказал друг Самеда, уходя. «Я думал, что Самед осторожен. Как ему удалось оплодотворить ее?» – размышлял Намик по пути в класс.
Через три дня Эсмира с новорожденной дочкой покинула больницу. Увидев молодую девушку с ребенком на руках, соседи были поражены неожиданным пополнением в семье Садагет, так как Эсмира скрывала и свой фальшивый брак, и беременность. Именно поэтому теперь они задавались вопросом, кто же отец ребенка. Некоторые соседи, стоявшие на улице во время возвращения Эсмиры, уже начали сплетничать:
– Не могу поверить, что дочь Садагет родила ребенка вне брака! Какой стыд!
– Как же ей удалось скрыть беременность?
– Знаете ли вы, кто отец?
– У них жил какой-то молодой человек, может, он отец.
– Я думала, это был племянник Садагет.
Сплетням и слухам, казалось, не будет конца. Каждый выход из дома становился испытанием как для Садагет, так и для Эсмиры. Только маленькая Сильвана не подозревала о том, какие недобрые разговоры ходят вокруг нее и ее близких.
После родов Эсмира взяла на работе трехмесячный отпуск по беременности и родам. Но она была довольно ленивой девушкой, поэтому Садагет во всю помогала ей ухаживать за ребенком. Молодая мать не утруждала себя ночными подъемами для кормления ребенка. Садагет просыпалась ночью и кормила плачущую Сильвану из бутылочки. Вместо того, чтобы стирать одежду и пеленки Сильваны, Эсмира замачивала их в воде на несколько дней. Увидев вещи бесполезно мокнущими в воде, Садагет стирала их, ругая Эсмиру. Вдоволь наевшись нерадивостью дочери, Садагет принесла полное ведро воды с грязными подгузниками прямиком своей дочери, когда та кормила малышку грудью.
– Почему ты оставляешь грязные подгузники в ведре на несколько дней? Понюхай эту воду! Она плохо пахнет, и там развелись черви, – сказала Садагет, поднося ведро прямо к лицу дочери.
В раздражении Эсмира оттолкнула ведро:
– Я кормлю ребенка. Как вы можете пихать это ведро мне прямо в лицо! Просто выбросите их!
Садагет поставила ведро рядом с Эсмирой.
– Я не буду ничего выбрасывать. Я платила деньги за них. Когда покормишь Сильвану, то встанешь и постираешь их, – скомандовала мать. Она вышла из комнаты, не дав Эсмире возможность сказать хоть слово. Чтобы избежать ее упреков, Эсмира, покормив дочь, постирала одежду и подгузники.
После рождения Сильваны прошло несколько месяцев, а от Самеда ничего не было слышно. Слухи о том, что у Эсмиры появился незаконный ребенок, продолжали распространяться и даже дошли на работу к Садагет. И тогда подруги стали расспрашивать ее об отце ребенка. Это доводило ее до бешенства. Иногда она даже говорила:
– Занимайтесь своим делом и оставьте мою дочь в покое. Моя дочь – не ваша забота.
Самед продолжал жить с Татьяной, пока не застал ее флиртующей с другим мужчиной. Он проснулся ночью из-за позывов мочевого пузыря. Не обнаружив Татьяны рядом, он вышел из спальни и увидел, как она, сидя на диване в гостиной, разговаривает по телефону. Его лицо нахмурилось: «С кем она говорит так поздно?» Медленно на цыпочках Самед вернулся в спальню и поднял трубку другого телефона, приложил ее к уху и услышал мужской голос, разговаривающий с Татьяной на русском языке. Самед присоединился прямо к началу кокетливой и развратной болтовни.
В общении с Татьяной русский кавалер употреблял такие вульгарные и откровенные словечки, которые Самед до сих пор считал только своей личной привилегией. Понимая их разговор, обманутый любовник сначала обрадовался, что он выучил русский язык. Но в следующий миг все его мышцы напряглись, а сердце наполнилось гневом, он плотно сжал зубы.
«Эта шлюха ведет вызывающе вульгарную беседу с каким-то ублюдком. Совокупляться с мужчинами ей мало, теперь она занимается сексом по телефону. Какая отвратительная женщина!»
Внезапно мужчина сменил тему:
– Почему ты изменила цвет волос? – спросил он. – Ты выглядела так соблазнительно со светлыми волосами, когда мы встречались последний раз.
Татьяна потрогала свои волосы и вытянула гибкие ноги: