серьезное чтение

современная русская литература

ЛитРес: чтец

рассказы

литература 20 века

В пьесе Эмиля Брагинского, на первый взгляд, веселого мало – после долгих лет совместной жизни семья Антошиных переживает кризис, грозящий окончательным разрывом. Тем не менее, действие, насыщенное иронией и комедийными ситуациями, имеет легкое дыхание. Начиная с того, что, уходя к молодому любовнику, жена тут же, как снег на голову, заботливо представляет мужу свою подругу Ларису – в качестве наиболее подходящей на ее взгляд замены. Отточенные изящные диалоги – пикировки недоумевающего Антошина и осаждающей его Ларисы составляют основную примету стиля тонкого психолога Брагинского. Находясь в нелегкой фазе своей жизни (Антошин – болезненно переживает разрыв с любимой женой, Лариса – безуспешно пытается найти нового отца своему сыну), каждый из героев, тем не менее, словно парит над реальностью в своих романтических фантазиях. Именно эта их общая черта – разыгравшееся воображение – незаметно и постепенно сблизит героев и толкнет их в объятия друг друга. По-шагаловски парящих взрослых приземляют не по годам взрослые дети. Прагматичная дочь Антошиных, студентка Женя и ее молодой человек, увлекающийся йогой – как мудрые старцы спокойно взирают на резвящихся родителей (что тоже придает комический эффект) и принимают их такими, какие они есть. Комедийная составляющая соперничает с лирической линией: в действие то и дело врывается сумбурная жена Антошина, вариация архетипа жены-матери, носящая то же имя, что и хрестоматийная Маргарита Хоботова, тоталитарно довлевшая над своим бывшим мужем в фильме «Покровские ворота». В своих произведениях Эмиль Брагинский ненавязчиво, подспудно проповедует истинные ценности, призывая читателей ценить тех, кто с ними рядом и не терять смысл своего существования в погоне за призрачными удовольствиями.

боевики, остросюжетная литература

боевая фантастика

Игра воображения

Комната, вынесенная в название, это рабочий кабинет, где сидят четыре сотрудницы. Три старожила: Альбина, Людмила и старшая из них всех – Елена Алексеевна. Четвёртая же – Лиза, совсем молодая, крайне принципиальная девушка, совсем недавно закончившая институт. Этот коллектив, можно сказать, своеобразная экосистема, где у каждого есть своя роль. Поэтому, несмотря на дружественность, в их отношениях много лукавства. Так, Альбина придумала некоего Константина из Прибалтики, с которым у неё роман. В один прекрасный день она решает развить эту историю и даёт объявление о сдаче комнаты, чтобы найти человека, который согласится сыграть роль Константина, приехавшего её проведать.

зарубежная деловая литература

Комната

Непредвиденные обстоятельства заставляют врача Елену Кирилловну Лебедеву прилететь из города Южанска в Москву: коллеги обвиняют её во взяточничестве. Взятками признали подарки, которыми щедро одаривали больные внимательного и душевного врача. Елене Кирилловне грозит наказание. На кого оставить тринадцатилетнего сына, проявляющего незаурядные математические способности? Елена Кирилловна хочет устроить Толю в московский интернат, где обучаются дети с математическими наклонностями, но попытки её не увенчиваются успехом. Вот тогда она и решает обратиться за помощью к профессору Олегу Никитичу Певцову – отцу её сына. Но об этом профессор не знает. Да и Елену Кирилловну он не видел 13 лет, никогда не интересовался её судьбой.

контркультура

Авантюристка

Библиотека драматургии Агентства ФТМ

«… – Здесь знаменитый дворец Вогезов! – сообщил переводчик. – Желаете посмотреть?
Никодим Петрович послушно шагнул под арку, ведущую к ансамблю Вогезов.
И это было в его скромной жизни величайшей ошибкой.
Никодим Петрович уселся на скамейке в сквере посреди бессмертного кольца дворцов. Они не произвели на бизнесмена ни малейшего впечатления, стоят вплотную друг к другу, тесно, все дома похожи друг на друга, как близнецы, архитектор дурак, покупатели этого не любят. Никодим Петрович перевел взгляд на конную статую, подумал, что таких статуй и в Петербурге пруд пруди, перевел взгляд на соседнюю скамейку и прежде всего засек кроссовки, подумав, что кроссовки дрянь – китайского производства, над кроссовками джинсы, нет, не фирма, подумал Никодим Петрович, поглядел еще выше, увидел легкую курточку. Был месяц октябрь, и в Париже стояла ласковая, теплая погода. Никодим Петрович небрежно поглядел повыше, обнаружил тонкий женский профиль.
Женщина, почувствовав на себе взгляд, невольно обернулась. Теперь Никодим Петрович увидел, казалось бы, простое, но чистое, вдохновенно-нежное лицо с глубокими светлыми глазами, как Мадонна у Филиппо Липпи. Он, конечно, отродясь не слыхал о средневековом итальянском живописце Липпи. Но сердце у Никодима Петровича остановилось, и он подумал, что умер. Он стал белым, как бумага для лазерного принтера. Даже губы побелели. …»

учебная и научная литература

учебники и пособия для вузов

защита информации

компьютерная безопасность

криптография

теория чисел

знания и навыки

Парижское безумство, или Добиньи

«… Время было раннее, ресторан недавно открылся, и официант подошел быстро.
– Хочу рыбы! – сказала Марина Петровна.
– Рыбы нет! – ответил официант.
– Ресторан на реке! – напомнила ему Марина Петровна.
– Что же, нам самим ловить? – Официант был невозмутим.
– А что есть? – спросила Марина Петровна.
– Гуляш с макаронами.
Марина Петровна поморщилась:
– А икра есть?
– Икра зернистая в тарталетках.
– В чем?
– В таких вроде вафельных коробочках.
– Понятно, – проявила недюжинную сообразительность Марина Петровна, – чтобы не видно было, сколько туда положено. Тащите, пожалуйста, штуки три, чтобы раз в жизни поесть икры как следует.
– Водочки? – спросил официант.
– Лимонад!
– Кто же ест икру с лимонадом?
– Я! – ответила Марина Петровна. – Ем икру и запиваю лимонадом! Это мое право! И еще принесите пирожное!
И тогда за соседним столиком захохотал мужчина, которого Марина Петровна раньше не заметила. …»

киберпанк

русское фэнтези

Суета сует

«… Когда иностранцы обнаруживали горничную Лизу, то вовсе не хотели улучшать ее английское или французское произношение, а сразу предлагали деньги, с тем чтоб она оказала им пустяковую услугу. Они, тупые, никак не могли понять, почему Лиза отказывается. Какому-то настырному бельгийцу Лиза раздраженно объяснила, что занимается этим по любви, а не за деньги. Бельгиец согласился, что по любви, конечно, лучше, хотя в конечном счете обходится дороже, но он по любви тоже согласен. Лиза же едко заметила, что он ей не нравится. Примитивный бельгиец весьма удивился, как он может не нравиться, когда у него старинный фламандский замок под Антверпеном и завод по производству стиральных машин. Бельгиец был не худшим вариантом, он приехал – уехал, а вот гостиничный охранник Алеша, гордо называвший себя секьюрити, находился в гостинице постоянно, но и он был не самым худшим, ибо существовал еще Дмитрий Саввич. Он приходил в гостиницу для делового контакта с тем самым дебильным бельгийцем, чтобы приобрести у него, конечно, не стиральные машины, а вовсе замок под городом Антверпеном. Но Дмитрий Саввич увидел Лизу и тотчас позабыл про славный город Антверпен, хотя этот город навеки прославлен тем, что в нем проживал и работал великий Питер Пауль Рубенс. Дмитрий Саввич увидел Лизу в форменной одежде, в кружевном чепчике и кружевном фартуке, с японским пылесосом в руке, и задал умный вопрос:
– Вы что здесь делаете? Вам с такой королевской внешностью работать горничной?! …»

ужасы / мистика

мистика

классические детективы

мистические детективы

загадочная смерть

знаменитые сыщики

таинственное убийство

классика жанра

Любовный контракт

«… Известно, что с собаками в салон самолета не пускают, и это безусловное хамство и дискриминация собак. Посему Лучана сдавала клетку в багаж, строго выговаривая чиновнику:
– Компания «Алиталия» категорически отвечает за сохранность собаки?
– Да, синьора.
– Это не какая-нибудь обыкновенная собака, это особая собака! У нее шесть золотых медалей!
– Да, синьора!
– Более того, это любимая собака!
– Разумеется, синьора!
– И я решительно настаиваю, чтобы в полете…
– Да, синьора! – не вовремя вставил обалдевший чиновник.
Лучана мгновенно вспылила:
– Что значит «да»? Вы не дослушали до конца, и уже «да»! И почему вы дергаетесь? Это неприлично!
Чиновник почувствовал, что у него от этой милой беседы действительно задергался угол рта.
– Извините, синьора! Это нервный тик. На прошлой неделе меня продуло, и никак не проходит. На Москву выход номер сорок пять.
Стоило Лучане уйти, как чиновник перестал дергаться. …»

Московские каникулы

«… – Вы всегда такой молчаливый? – спросила она.
– Нет.
– Это я вас раздражаю своей болтовней?
– Да.
– Я буду молчать, – пообещала Иллария. – Но в самом деле, вдруг ни с того ни с сего вы беретесь нести этот проклятый чемодан, потом устраиваете номер в гостинице, из-за этого вам придется жить вдвоем, потом вы сами несете чемодан в мастерскую. Я думаю, вы добряк, а вот Таисия Павловна считает, что вы за кем-то из нас ухаживаете или за нами обеими ухаживаете…
Мешков уничтожающе взглянул на Илларию, но ее это нисколько не смутило, она лишь сказала:
– Я молчу, я рта не раскрываю… »

Почти смешная история

спорт / фитнес

спорт

«… Женино меню было всегда одинаковым – суп гороховый и блинчики с вареньем, чаще всего с вишневым. Еда всегда была баснословно вкусной. У знакомых мужчин Женя проходила под кодовым названием: «Суп с блинчиками». Было еще кое-что, на третье. Желающему остаться на ночь Женя, как в старинном анекдоте, не могла отказать только в двух случаях: когда ее очень об этом просили или когда видела, что человеку очень надо.
Раздеваясь, Женя всегда повторяла одно и то же:
– Эту идею – суп гороховый и блинчики – я перехватила в Швеции, когда была там в туристической поездке. Они там это едят каждый четверг. Отвернитесь! У меня грудь не такая, чтоб на нее глядеть на свету!
Разумеется, никто, кроме редких идиотов, не отворачивался.
Великолепная грудь была главным Жениным достоинством. …»

логистика

Суп гороховый и блинчики с вареньем

«… Звонки посыпались градом, не давая Алле передышки. Звонки навели Аллу на мысль, что, должно быть, эти разноцветные клочки бумаги действительно ценность.
Алла достала один из кляссеров, открыла, и… марки не произвели ни малейшего впечатления, разве что каждая была упакована в прозрачный пакетик. А сбоку от пакетика был присобачен какой-то номер. Алла начала ломать голову, что может обозначать этот номер. Цену? Вряд ли. Что же еще? Алла думала, думала и вспомнила, что бывший Третий муж книг не читал, зато читал и перечитывал французский марочный каталог, хотя французского языка не знал.
Она отыскала каталог – толстенную желтую книгу, стала листать и обнаружила, что на каждой странице есть фотографии марок, а под ними мелко – столбики цифр. Алла была не такая уж темная – все-таки работала регистратором в ведомственной поликлинике. …»

изобразительное искусство

Одна, но пламенная страсть

«…С чемоданом в руке Майя заглянула в соседнюю комнату. Гуннар развалился в кресле и, как обычно, читал латышскую газету, которую получал по подписке. Мужа Майя вывезла из Латвии.
– Я ухожу! – сказала Майя.
– Куда? – спросил Гуннар. – Ты помнишь Матиса, вот тут написано: он на каком-то конкурсе получил первую премию!
– Я ухожу насовсем! – продолжила Майя.
– Как это говорят у вас по-русски, – Гуннар не выказал ни малейшего беспокойства, – не мели чепухи!
Олимпийское спокойствие Гуннара было той самой чертой характера, которая раздражала Майю больше всего. Она развернулась и нервно, нарочито широким шагом, неестественным при ее маленьком росте, шагнула к выходу. Гуннар продолжал читать газету…»

детские приключения

детская фантастика

зарубежные детские книги

Звоночек

«… – Перерыв! – объявил председатель. – Пошли в буфет, товарищи. Мы славно поработали и заслужили булочку с кефиром.
– Извините, – вмешался Соломатин. – Я руководитель детского хора. Что мне сказать детям?
Председатель недовольно поморщился, а один из членов жюри пошутил и сам рассмеялся собственной шутке:
– Передайте им, чтобы хорошо учились!
– Вы член жюри по юмору? – спросил Соломатин.
– Мы сообщим наше решение, – уныло сказал председатель, – в установленном порядке!
– Но это же дети! – повторил Соломатин. – Они установленных порядков не понимают!
– Не скандальте! – Председатель двинулся к выходу, но Соломатин загородил ему дорогу.
– Кроме «спасибо», товарищи, у вас не нашлось для детей ни одного человеческого слова1 И почему вы жуете, когда они поют?
– Я не имею права высказываться заранее, – вздохнул председатель. – Это же конкурс. Но вы им передайте, пожалуйста, что на фестиваль они безусловно пройдут!
– Спасибо большое! – растерянно ответил Ефрем Николаевич.
Председатель двинулся к выходу, невесело добавив:
– А жевать – я ничего не жую. Это у меня после гриппа воспаление лицевого нерва и тик!
И Соломатин почувствовал, что у него самого задергалась щека, от смущения он прикрыл ее рукой. …»

радиотехника

Учитель пения

«… В детстве Сана болела свинкой. На шее, под правым ухом, вздулся и покраснел шар. Сана, конечно, выздоровела, но свинка сделала свое свинское дело – Сана слегка оглохла на правое ухо. Потом Сана болела редкой болезнью под красивым названием эритема. Потом ездила к тете в Ашхабад и подхватила местную заразу, название которой позабыла, но зараза зато Сану не забыла и оставила у нее на щеке клеймо, вроде тех, которыми когда-то клеймили каторжников. В первую свою туристическую поездку Сана съездила в Бельгию – благополучную и стерильную, как хирургическая салфетка. И в славном городе Брюсселе умудрилась заболеть аж черной оспой. Это был единственный в Бельгии случай заболевания черной оспой за последние двести лет. Отель, в котором останавливалась туристическая группа, срочно закрыли. Всех спутников Саны интернировали куда-то за город без права общения с белым светом. А Сану в специальной санитарной машине под почетным эскортом мотоциклистов сопроводили в инфекционную больницу. Прохожие судачили о том, что, должно быть, заболел приезжий Президент или Премьер-Министр. В больнице для Саны выделили отдельный этаж, и в течение нескольких недель ее обслуживало двенадцать человек, облаченных в скафандры и похожих потому на космонавтов. В конце концов Сана вернулась в Москву с лицом, побитым мелкими рытвинами, как некогда у товарища Сталина.
Вернувшись из Бельгии, Сана долго рассматривала себя в зеркале и точно поняла, что с личной жизнью покончено. Но… Сана никак не желала с этим мириться. …»

литературоведение

Охота на голодного мужчину

«… Сергей голову поднял, но смотрел не на Лелю, а куда-то в пространство.
– А ну, не отворачивайтесь! – прикрикнула Леля. – Осталось последнее – лифчик. Внимание! Р-раз! – Леля сдернула лифчик, выпрямилась, развернула плечи и слегка отвела их назад, как делают профессионалки…
И только теперь заговорил Сергей:
– У вас гуськи пошли!
– Что? – не поняла Леля.
– Ну пупырышки от холода. Топят здесь плохо. Зачем вы себя унижаете? – В голосе Сергея не было нотации, только сочувствие, а точнее – жалость. – А раздеваться надо по любви, а не просто так, Леля!
А Леля… Леля всхлипнула, сначало тихо, а потом громче, а потом полились слезы…»

юмористическая фантастика

Сватать надо зимой!

«… Обедала Нина, как правило, дома, благо жила неподалеку от фирмы, где работала манекенщицей. Не топ-моделью, просто манекенщицей, но высокого класса. Тоненькая, как прутик, Нина легко несла на себе любое платье, оно висело на ней удобно, как на вешалке, а в купальном костюме, самом смелом, расхаживала совершенно свободно, ибо тело имела гладкое, будто полированное, и пропорции идеальные для тех, кто любит худеньких.
На обед обязан был являться Нинин муж по прозвищу Тушканчик. Почему его так прозвали – не помнил никто. Ростом Тушканчик был много ниже жены, но зато могуче раздался в ширину. Собственно говоря, Нина держала мужа с единственной целью – обедать вместе. Дело в том, что Нина могла приступить к принятию пищи только лишь после занятий сексом. Была у нее такая привычка или потребность организма, считайте как хотите, но ежедневно, именно перед обедом, муж обязан был выполнять супружеские обязанности, независимо от его настроения. Другого смысла в муже не было вовсе. …»

экономика

гуманитарные и общественные науки

экономическая география

экономическая статистика

Предобеденный секс

«… И вот сейчас, когда Юрий Сергеевич Толоконников, инженер министерства с командировочным удостоверением в бумажнике, сорока двух лет, беспартийный, женатый, возвращался в Москву, он чувствовал в душе зов предков, был готов совершить необдуманный поступок и точно знал, что никогда его не совершит.
Он смотрел в окно, был вечер, за окном подмаргивали ему огоньки неведомых городов. В купе находиться было невозможно, потому что на верхней полке визгливо храпел толстяк: он сильно набрался на проезжем вокзале, и теперь соседи должны были расплачиваться за это. На нижней полке одна пожилая женщина рассказывала другой не менее пожилой женщине, что хороший творог можно приготовить из обыкновенного кефира. В коридоре орало радио – передавали концерт по заявкам пассажиров, которые не давали никаких заявок. Мужчина в майке сосал помидор, и с волосатых пальцев капало на пол.
«Выхожу! – неожиданно решил Толоконников. – Сейчас вот возьму и выйду на любом полустанке. Нет, скорый поезд на полустанках не останавливается. Сойду в каком-нибудь городе, это даже лучше».
Тут Юрий Сергеевич еще раз посмотрел в темное окно и перепугался: «Куда же я сойду на ночь глядя?» …»

Эмиль Вениаминович Брагинский