Эля Саммер Плененное сердце

Выскользнувший из рук стакан падает у моих ног, и я прикасаюсь к правой скуле, которая по ощущениям начинает гореть самым настоящим огнём. Майкл, с которым я познакомилась в самом начале этой ночи, оборачивается и, осознав, что удар именно его локтя оставил след на моём лице, рассыпается в тысячах извинений и просится помочь. Однако я, не желая, чтобы кто-то видел мои выступившие от боли слёзы, игнорирую его раскаяния и спешно поднимаюсь обратно на второй этаж. А затем захожу в уже знакомую мне комнату.

Всё те же серые холодные стены и стопки книг у постели. В спальне Ривена царит полумрак, поэтому я не глядя включаю свет и забегаю в ванную, чтобы утереть слёзы и приложить пропитанное холодной водой полотенце к опухающей скуле.

– Это не поможет, поэтому лучше возьми это, – вдруг слышится обеспокоенный голос хозяина дома, и я, обернувшись, вижу, как Ривен подходит ко мне со специальным пакетом со льдом в руке. Он хочет бережно убрать полотенце, которое я прижимаю к покрасневшей щеке, но я от его вида окончательно взрываюсь и, отдёрнув его руку, даю ему мощнейшую пощёчину, не сдерживая силу. – Что за?!.. – он в гневе восклицает, отшатнувшись от меня.

– Я всё знаю, – я говорю, дрожа от злости. – Я всё знаю, конечный ты ублюдок! – я повторяю, но на этот раз уже сорвавшись на дикий крик, и затем с ещё большей силой толкаю его в грудь.

– Совсем свихнулась?! – он кричит в ответ, пытаясь перехватить мои ладони. – Ты что вообще несёшь?!

– Если после той ночи в машине ты считаешь меня шлюхой, о которую теперь можно ноги вытирать, то скажи мне это в лицо, а не обсуждай со своей Амандой! – я в истерике обвиняю его в несправедливой жестокости ко мне, и от воспоминаний к глазам подступают слёзы. – Ну неужели ты иначе не мог мне отомстить за мой отказ? Зачем ей было рассказывать о случившемся тогда?! Ну вот зачем?! Ты ведь знаешь, что она расскажет всем, что я повела себя, как легкодоступная шалава!

– Дафна, – он в одно мгновение меняется в лице и взволновано шепчет моё имя.

– Что ещё ты ей рассказал обо мне? О том, как я на помойке чужими объедками питалась, а родная бабушка меня даже за человека не считала? Что ещё?! – я кричу, теряя над собой остатки какого-либо контроля. И когда Ривен подходит ко мне слишком близко, я в истерическом состоянии толкаю его в грудь. – Ты думаешь, я саму себя не презираю, за то что не смогла совладать с собой и ноги перед тобой раздвинула?! Презираю! Доволен этим? Доволен?! Или тебе этого недостаточно? Ну раз так, то иди и рассказывай обо мне всё и всем. О каждом слове о моей семье, о каждом поцелуе и объятье. Можешь рассказать обо всём, что я доверила тебе! – я неистовствую и в порыве чувств бью его по груди, тем самым вымещая всю накопленную злость. Но злость не только на него. В мыслях проносится не забытая обида на бабушку, на родителей, на Ричарда, на саму себя. Хочется плакать и кричать, иначе нахлынувшие чувства разорвут меня на мелкие куски. Но за секунду до того, как раздаётся волна рыданий, Ривен перехватывает мои кулаки и резко притягивает к себе. Я отчаянно вырываюсь из его объятий, однако это приводит лишь к тому, что он с такой силой прижимает меня к себе, что мои кости хрустят, а в лёгких не остаётся места для воздуха. – Не трогай меня!

– Выкинь всё это дерьмо из головы, фея. Я никогда не думал о тебе в таком ключе. И я никогда не посмею кому-то рассказать о том, что между нами произошло, ясно? Не о ситуации в машине, не о твоей семье. Я ни за что не поступлю так с тобой. Как бы сильно зол я не был.

– Не смей!.. Не смей мне врать! Я знаю, что ты рассказал обо всём Аманде!

– Я только признался ей, что во время поездки мы поцеловались. Рассказал об этом так абстрактно, как только мог, и больше и словом не обмолвился, – Ривен клянётся, успокаивающе шепча мне на ухо, пока я продолжаю дрожать от медленно утихающей истерики. – Я бы ни за что так не поступил с тобой, Дафна. И не смей даже мысль допускать, что я способен о тебе плохо думать или говорить. О ком угодно, но только не о тебе, – он продолжает, ласково водя ладонью по моей спине, и постепенно моё дыхание выравнивается. – А теперь приложи к щеке лёд. Ты же ведь не хочешь на следующий день увидеть в зеркале лиловый синяк на пол лица? – он с улыбкой спрашивает и аккуратно приподнимает моё раскрасневшееся от былой злости лицо за подбородок.

Нежно, едва ощутимо он проводит большим пальцем по пострадавшей скуле, обеспокоено замечая появившееся покраснение, и его прикосновение окончательно успокаивает меня. Я с опаской, но решаюсь ему поверить, после чего неуверенно встречаю его взгляд. Около минуты мы неотрывно смотрим в глаза друг друга, в то время как Ривен заботливо поглаживает мою спину, не желая так скоро выпускать из объятий. И я впервые ощущаю, с какой силой нас друг к другу тянет. Не отдавая своим действиям отчёт, я тянусь к его губам, желая поцеловать. Однако Ривен в это же мгновение, словно вынырнув из пучины размышлений, отступает, и я своевременно прихожу в себя.

– Я тебе лицо подпортила, – в попытке забыть о не случившемся поцелуе, я с взволнованным видом говорю, когда смотрю на его покрасневший подбородок, о который я неумышленно ударилась головой в момент истерики.

– Ты ещё своё не видела, – он шутливо отвечает, окончательно выпуская меня из своих объятий.

***

Когда Элеонора возвращается в спальню с пакетом льда, она, склонившись надо мной, осматривает мою пострадавшую скулу, а затем грозно сверлит взглядом рядом сидящего Ривена. Немой укоризненный вопрос в её глазах очевиден, поэтому Ривен качает головой из стороны в сторону и говорит, что и пальцем меня не трогал. Я подтверждаю его слова и также объясняю ей, кто на самом деле в ответе за мой синяк. Элеонора шумно вздыхает, безжалостно браня Майкла за его неосторожность, а после ободряюще говорит, что последствия удара едва заметны. К тому же перед своих уходом она обещает мне, что, если понадобится, то она немедленно отправит Кристиана за моей косметичкой домой, и я с благодарностью ей улыбаюсь.

– Прежде чем бить кого-то с такой силой, научись делать это правильно, чтобы самой себе не навредить, – Ривен заполняет повисшую с уходом Элеоноры тишину, когда бережно берёт моё запястье, которым я пару минут назад била его, и начинает его разминать, что помогает унять боль.

Чтобы я впредь себя так не калечила, он рассказывает и наглядно показывает, как правильно надо использовать кулаки. Его поражает тот факт, что Кристиан меня никогда этому не учил, а я не могу отвести от него взгляд. Моё неодолимое желание, чтобы он притянул меня к себе и жгуче поцеловал, никуда не исчезает. Даже наоборот, его искренняя забота обо мне лишь усиливает надежду на скорый поцелуй. Я понимаю, что у меня есть шанс взять ситуацию в свои руки и сделать первый шаг. Однако от одной лишь мысли, что он ответит мне взаимностью, и мы станем парой, меня бросает в холодный пот.

Стоит мне лишь на мгновение представить нас в качестве парня и девушки, как сердце замирает, и я белею. Я действительно не понимаю, что будет, стань мы парой. В голову лезут лишь различные варианты свиданий, на которых я буду чувствовать себя до нелепости смущённо. А стоит подумать о их развитии, как меня и вовсе охватывает чистый ужас. Я знаю, что способна полюбить его до беспамятства. Знаю, что могу на многое пойти, чтобы быть вместе с ним. Но… Что если он меня не полюбит? Что если он охладеет и решит расстаться? От одной лишь только мысли, что всё так может обернуться, я уже начинаю задыхаться. А ведь мы даже и не вместе.

– Дафна? – Ривен вырывает меня из потока мыслей, и я непонимающе на него смотрю испуганными глазами. Что, если сейчас он сделает то, чего несколько минут назад я так катастрофически сильно желала? Теперь мне становится не по себе от подобных мыслей, поэтому я незаметно отодвигаюсь от парня, пряча глаза.

– Голова разболелась, – я списываю своё неоднозначное поведение на несуществующую боль, и парень на это ведётся.

– Может тебе нужны таблетки? У меня они должны быть где-то в аптечке, – он с волнением произносит, уже вставая на ноги, чтобы пойти за ненужными мне медикаментами.

– Не нужно, – я останавливаю его, на секунду схватив за кисть руки. Но ощутив исходящий от его кожи жар, тут же отдёргиваю свою руку в сторону. – Я лучше поеду домой.

– Уверена? Ты ведь только приехала.

– Да, я же говорила, что не люблю вечеринки. Я пришла только из-за Кристиана.

Я следом за ним встаю с кровати и в компании смирившегося с моим уходом парнем спускаюсь на первый этаж, где вечеринка идёт полным ходом. Скованно и нервно попрощавшись с заметно притихшим Ривеном, я вызываю такси и в ожидании водителя иду к Элеоноре, чтобы она предупредила о моём уходе братца. Конечно, она некоторое время пытается меня отговорить от этого решения, но такси прибывает, и я, суетливо распрощавшись с ней, ухожу. А если быть до конца честной, то позорно сбегаю, опасаясь вновь пересечься с Ривеном, который вызывает во мне столько противоречивых чувств и желаний.

Глава 4. Потерянная Ви.

Я сижу почти что в кромешной темноте, пока окружающие шумно наслаждаются вечеринкой, и пустым взглядом смотрю на объятия Ривена и Аманды. Шёл лишь третий день моего пребывания на Гавайях, а мне уже тошно от этого места и людей, что меня здесь окружают. Бесспорно, я с самого начала осознавала, что мне будет нелегко находиться в компании Ривена и его девушки. Однако я всё же полагала, что мне удастся держаться хладнокровно в их присутствии. Я ведь уже решила для себя, что будет правильней задушить вспыхнувшие к Ривену чувства, нежели попытать своё счастье и сделать первый шаг. Но стоит мне увидеть, как его губы касаются её… Я опускаю взгляд, делая вид, будто не сгораю от ревности, а сожаление не выедает меня изнутри.

Наблюдая за кубиками льда в моём бокале, я вновь вспоминаю о новогодней ночи в его доме. Когда я была в его объятиях, и меня так тянуло к его губам, он отпрянул от меня. Он в самом деле сделал шаг назад, когда я была готова притянуть его к себе и поцеловать. Я должна об этом помнить каждый раз, как его взгляд встречается с моим. Он мне отказал.

– Дафна! Ты ни за что не поверишь, что только что случилось, – восклицает Элеонора, стоит мне столкнуться с ней на выходе из основной комнаты на первом этаже. – Аманда пару минут назад подошла к Лиззи с просьбой о совете. Знаешь совет о чём она хотела у неё узнать? – спрашивает она, и я понимаю, что следующие слова непременно сделают мне больно. – О том, как правильно ублажить Ривена в их первую ночь!

В то время как Элеонора в деталях рассказывает мне о произошедшем разговоре, я улыбаюсь и киваю, делая при этом вид, будто её слова не задевают меня за живое. Будто я не хочу сорваться с места и улететь за тысячи миль отсюда. И лишь когда взгляд Элеоноры замечает Кристиана в толпе, и она спешит к нему со скандальной сплетней, вымученная улыбка исчезает с моего лица.

Отныне это конец всем призрачным надеждам, о которых я не осмелюсь больше думать. Эту ночь они проведут вместе, и я останусь в его прошлом. И всё по моей вине. Ведь это я выстроила стену между нами всего парой лживых слов. Именно я бездействовала и лгала самой себе, когда он по-своему пытался сделать первый шаг. Лишь я в ответе за ту боль, что пронзает моё тело сейчас.

– Ты совсем из ума выжил?! – я собираюсь подняться по лестнице на свой этаж, как вдруг до меня доносится негодующий выкрик Лиззи, который, судя по всему, адресован Ривену. В надежде остаться незамеченной, я тихой поступью подкрадываюсь к беседующей на повышенных тонах паре и из любопытства подслушиваю их перепалку. – Как ты можешь быть таким… таким ссыклом?

– Я ссыкло, потому что начал встречаться с девушкой, которая мне действительно нравится?

– Нет, потому что ты притворяешься, будто влюблён в Аманду, когда на самом деле ты от Дафны глаз отвести не можешь. Жалкое зрелище, Ривен, – она в грубой манере говорит, а я замираю от услышанного, не веря, что Лиззи действительно сказала это вслух. – Поэтому прошу, не морочь голову Аманде. Эта наивная дура ведь в самом деле думает, что с Дафной ты покончил.

– Дафна давно уже в прошлом. Да, она мне какое-то время сильно нравилась. Но сейчас всё иначе. Теперь я с Амандой, – он возражает с подчёркнутым холодом в голосе, а я отступаю назад. Вот теперь мне по-настоящему больно. Одно дело думать, что парень, к которому ты испытываешь определённые романтические чувства, не чувствует это же в ответ, а совершенно другое – услышать это от него самого.

– Я слишком хорошо тебя знаю, Ривен. Не думай, что ты можешь так легко меня одурачить. Поэтому…

– Хватит, Лиззи! – Ривен внезапно восклицает, вспыхивая от злости. И я останавливаюсь, желая знать, что он скажет дальше. – Неважно, что я до безумия влюблён в неё. Неважно, как сильно я хочу быть с ней. Дафна не влюблена в меня. Я ей даже не нравлюсь! Поэтому не смей меня поучать! Я больше не твой мальчик для… – с этими словами он внезапно оборачивается, желая уйти от разговора, и мы встречаемся взглядами.

Ривен изумлён, а я испугана его страстным признанием. Меньше секунды мы неотрывно смотрим в глаза друг друга, не зная, что сказать. И мгновение спустя я сбегаю, в страхе обернуться. Я поднимаюсь на четвёртый этаж, где расположен мой номер, и не могу отделаться от мысли, насколько иррационален мой побег. Всего пару минут назад я корила себя за малодушие и страх изменений, но я вновь сбегаю от меняющего всё разговора. Замкнув дверь номера на ключ, я сажусь на край постели и по-прежнему ошарашенным взглядом смотрю на подрагивающие от волнения руки. Погружённая в глубокое оцепенение я жадно хватаю воздух ртом, не веря, что Ривен в самом деле признался в чувствах. Я вновь и вновь вспоминаю его слова, и оттого сердцебиение усиливается, а щёки заливаются румянцем.

Больше получаса я хожу из одного угла номера в другой, в надежде решиться покинуть стены комнаты и наконец признаться Ривену в своих чувствах. Но каждый раз меня что-то останавливает у самой двери, и я трусливо делаю шаг назад. Снова оказавшись у края постели, я прислушиваюсь к тишине. Внутри меня трепещет жалкая надежда услышать шаги Ривена, который осмелится разрушить стену недопонимания между нами. Однако нет и знака, что он рядом.

Лишь когда я вспоминаю о желании Аманды провести эту ночь вместе с Ривеном, я взволновано смотрю в сторону часов и замечаю, что уже полночь. В ужасе от мысли, что это может произойти, я бездумно покидаю номер и бегу на поиск Ривена. Но когда я обхожу гостиную и террасу, так и не встретившись с ним, я прихожу к выводу, что он в своём номере. Но стоит мне осознать, что Аманду я также не видела в компании её друзей, как моё сердце болезненно замирает. Я делаю глубокий вдох и вновь оказываюсь в номере, чтобы в сумке с вещами найти кофту Ривена, которую он мне однажды одолжил, а я по сентиментальным причинам взяла её в эту поездку.

По крайней мере, если я застану пару в номере брюнета, я смогу оправдать свой приход, не пав при этом в грязь лицом.

Я слишком крепко сжимаю кофту у себя в руке, когда вторую минуту стою прямо под его номером. Отсутствие неприличных звуков за дверью меня обнадёживает и даже вселяет некую надежду. Но вот где взять смелость, чтобы постучать и встретиться с ним? Простояв так ещё пару минут, я решаю всё же сделать это. Я заношу кулак и дважды стучу в дверь, прикрывая глаза от ужаса. Руки дрожат, ноги подкашиваются, а голова идёт полным кругом. Но когда дверь открывает Ривен с читаемым равнодушием на лице, эти чувства охватывают меня с десятикратной силой. Единственное облегчение для меня то, что в комнате помимо парня никого нет. И именно это в каком-то смысле даёт мне силы заговорить с ним.

– Ты так и не забрал её, – я говорю на удивление ровным, но тихим голосом, когда протягиваю ему кофту.

– Спустя полтора месяца ты пришла, чтобы отдать мне мою кофту? В полпервого ночи? – он с некоторым скептицизмом и недопониманием спрашивает, то опуская взгляд на мою руку, то поднимая глаза на сконфуженную меня.

– Ага, – я отвечаю, чувствуя при этом себя какой-то идиоткой.

Всё же стоило не с этого начинать, раз Аманды в номере нет. Но уже слишком поздно, потому как Ривен решает проигнорировать мой крайне абсурдный поступок и, забрав свою кофту, закрывает дверь прямо перед моим носом. Я стою в коридоре и глупо переминаюсь с одной ноги на другую, поскольку уйти я не могу, а что делать дальше не понимаю. Однако внезапный прилив смелости вынуждает меня постучать в дверь ещё раз и, наконец, признаться ему во всём.

– Да блять… – раздосадовано протягивает парень, стоит ему вновь увидеть меня на пороге своего номера, после чего он пытается захлопнуть дверь.

– Эй! – я от внезапности его поступка вскрикиваю и без позволения вхожу внутрь его комнаты.

– Дафна, уйди, – он прогоняет меня, из-за чего я от неожиданности широко распахиваю глаза. Такого я от него не ожидала даже вследствие самого неудачного разговора.

– Я просто хочу сказать…

– Мне в самую последнюю очередь хочется выслушивать твой утешительный отказ, – он, не желая меня слушать, продолжает. Однако я намерена высказаться и быть им услышанной, поэтому перебиваю его в ответ.

– Я не должна была тебе той ночью в машине говорить, что ты мне…

– Услышь меня наконец! Я не хочу, чтобы ты передо мной распиналась сейчас. Не надо меня жалеть и просить отпустить свои… – он говорит со мной в унисон, из-за чего мне не удаётся разубедить Ривена в его же заблуждении.

– Умолкни хоть на секунду! Я пришла сюда не для того, чтобы утешать тебя и смягчать удар от отказа, – я возражаю, однако это не имеет ни малейшего смысла, потому как он, не внимая моим словам, продолжает говорить и настаивать на своём.

– Я уже заранее знаю, что ты мне скажешь, поэтому давай сделаем вид…

– Да как же ты меня достал, – я раздражаюсь из-за его нежелания меня слушать. Однако и эту фразу он пропускает мимо ушей и продолжает свою долгую и утомляющую тираду. – Услышь меня! Послушай, что я хочу тебе сказать! – я отчаянно пытаюсь привлечь его внимание, но, по всей видимости, он так боится услышать мой ответ на его признание, что готов закрыть уши руками и закричать во весь голос. – Да прекрати же ты!..

– Уйди! Просто забудь и всё. Я не… – он, продолжая говорить, делает мне навстречу шаг, дабы выставить за дверь. Однако я использую этот момент, чтобы схватить этого идиота за воротник его спортивной кофты и резко притянуть к себе. Я впиваюсь в его губы смелым поцелуем, и Ривен, наконец, умолкает. – Что за херня, Дафна? – схватив меня за плечи, он резко отстраняется и крайне растерянно смотрит на меня. Я не вижу в его взгляде ярость или недовольство, однако чувствуется, что мой поступок он воспринял негативно. И от этого всякая уверенность в правильности моего поступка исчезает. – Зачем ты это делаешь?! – он срывается на крик, желая получить ответ, ведь я храню молчание слишком долго.

– Ты сам всё знаешь, – я тихо отвечаю, едва найдя силы взглянуть ему в глаза.

– Я знаю лишь то, что на моём месте может быть любой, а ты и разницы не почувствуешь.

– Ты в своём уме?! Ты что, в самом деле думаешь, что я бы позволила этому случиться, не будь я безудержно в тебя влюблена?! – я яростно ему возражаю, и лишь после осознаю смысл сказанных мною слов.

Мне становится ужасно неловко от столь красочного признания, однако слов своих я не забираю. Я лишь пугливо смотрю на него в ожидании ответа. Но Ривен и слова мне не говорит. Он лишь делает мне навстречу шаг и притягивает моё лицо к своему. Замерев в дюйме от моих губ, он, будто на что-то решаясь, медлит. Но я подаюсь вперёд и первая его целую. Долго и трепетно. До тех пор, пока не остаётся чем дышать.

– То, что ты сказала… – шепчет Ривен мне в губы. – Ты в самом деле?..

– Да, – я шепчу в ответ. И стоит нашим взглядам встретиться, как мы оба тянемся за новым поцелуем. Но взамен чувственного соприкосновения наших губ я ощущаю болезненный удар по затылку открывшейся дверью.

– Какого?.. – Ривен негодует, устремив недобрый взгляд на образовавшуюся щель.

– Ривен, а ты часом не забыл, что сегодня День рождения Аманды? Если ты сейчас же не явишься к ней с поздравлениями и подарками, то от её нытья Гавайи под воду уйдут. А я, знаешь ли, ещё пожить хочу, – я слышу возмущение братца, который, к счастью, не заходит в номер.

Не желая быть пойманной в комнате Ривена, я бесшумно прячусь за дверью с раздосадованным видом. Ну вот надо было этой несносной девчонке родиться именно в этот день!

– Я сейчас спущусь, Кристиан, – Ривен настойчиво пытается закрыть дверь, но мой братец буквально вытаскивает парня в коридор, наплевав на его сопротивление. – Кристиан, мне надо переодеться. Я сам спущусь. Кристиан! – Ривен вырывается из его объятий, однако хватка у него, как у голодной псины, и поэтому через секунду дверь за моей спиной закрывается, и я остаюсь в комнате совсем одна.

– Ты ещё за это заплатишь, Кристиан, – я говорю в пустоту, осознавая, что мой братец в скором будущем сполна ответит за этот облом.

Оглянувшись вокруг, я всё же нахожу один существенный плюс в подобной отсрочке – теперь у меня есть время, чтобы успокоить своё сердце, которое от столь частых и сильных ударов вот-вот окажется в желудке. На секунду прикрыв глаза, я думаю над тем, что сказать Ривену, когда я вновь его увижу. Но почему-то я могу лишь гадать о том, что же происходит между ним и Амандой. Я достаточно уверена в Ривене, дабы не думать, что он из жалости делает вид, будто они по-прежнему вместе. Уверена, сейчас между ними происходит не самая приятная беседа, поскольку брюнет должен именно сегодня разорвать их отношения.

Но когда стрелка часов указывает на час ночи, во мне зарождаются далеко не первые крохи недоверия и обиды, ведь его нет почти что час. Неужели фраза: «Мне очень жаль, но нам нужно расстаться» занимает столько времени? Проходит ещё десять минут, и моя надежда увидеть Ривена этой ночью полностью иссякает, и я встаю с постели, чтобы уйти. Однако дверь внезапно открывается, и наши взгляды встречаются.

При виде Ривена моё сердце пропускает удар, а губы непроизвольно приоткрываются, дабы сделать столь нужный глоток воздуха. Но вопреки всепоглощающему чувству смущения я решаю остаться верной своей обиде, хоть с появлением парня она и вовсе иссякла.

– Сказать Аманде, чтобы она катилась куда подальше, заняло у тебя целый час? – я спрашиваю его, и он закрывает за собой дверь.

– Знаешь ли, не так уж и просто бросить девушку в её же День рождения. Было слишком много слёз и мольб остаться.

– И?.. – я с всё тем же напускным недовольством спрашиваю, ведь куда проще имитировать обиду, нежели показать истинные чувства к нему. А именно – трепет, робость и восторг.

– Пришлось успокаивать и уверять, что она достойна большего, – он отвечает с едва заметной ухмылкой на губах, когда всё ближе и ближе подходит ко мне. И стоит расстоянию между нами сократиться вдвое, как я из последних сил держу лицо и с чудовищным трудом подавляю желание выброситься в окно. – В конце концов, меня прокляли и отправили прямиком в ад. И вот он я.

– Прелестно, – я отвечаю с непринуждённым видом, при этом в ужасе отводя от него взгляд, ибо отныне я понятия не имею, как мне следует себя с ним вести. – В таком случае, я пошла к себе. Завтра… ну… мне завтра надо рано вставать, – я отчаянно имитирую спокойствие, когда взволновано придумываю предлог уйти, и пытаюсь обойти Ривена. Однако стоит нам поравняться, как он останавливает меня за руку, и я вздрагиваю, ибо его прикосновение обжигает.

– За всё это время мы с тобой во многие игры успели поиграть. Но в догонялках по вилле я отказываюсь принимать участие, – он по-доброму мне улыбается, когда с высоты своего роста смотрит в мои широко распахнутые глаза. А после его взгляд опускается ниже. – По правде говоря, сейчас у меня совершенно другие развлечения на уме.

– Ч-что? – я неуверенно шепчу, и мне становится тошно от того, как слабо звучит мой голос.

Ривен внезапным рывком прижимает меня к своей груди, и я, в попытке удержаться на подкосившихся ногах, сжимаю его напряжённые плечи. Он смотрит на меня с животным голодом в глазах, когда нежно касается моей щеки, и я, тяжело задышав от ласки, прижимаюсь к его груди.

– Поцелуй меня, – Ривен шепчет, и от его просьбы на моих щеках выступает предательский румянец. – Поцелуй, иначе я лишусь рассудка.

Я нервозно сжимаю материал его свободной футболки, когда встаю на цыпочки и мягко прижимаюсь к его губам. Его рука по-хозяйски скользит по моей спине вниз, и я, отчаянно сражаюсь с неуверенностью в своих действиях, продолжаю трепетно сминать его губы своими. Однако Ривен совершенно неожиданно подхватывает меня на руки, и я, издав шумный вздох, распахиваю глаза и удивлённо смотрю на его прекрасное лицо.

– А теперь с языком, – он требует, и я вздрагиваю от того, насколько горячо прозвучали его слова.