Элоиза Джеймс Влюбленный Уайльд

Глава 3

Бильярдная

Ранний вечер

– Не припоминаю, чтобы когда-нибудь видел тебя одетым в шелка, тем более розового цвета, – сказал Аларик. Он стоял, прислонившись к бильярдному столу, и смотрел, как его брат с непринужденным видом раз за разом мастерски загоняет в лузу красный шар. – Смотри, как бы тебе совсем не огерцогериться. Как Гораций, помнишь?

При жизни их старший брат прямо-таки упивался своей ролью наследника герцогского титула. Он важничал, даже когда еще носил короткие штанишки. Да что там, наверное, даже в пеленках.

– Нет такого слова «огерцогериться», и я одеваюсь так, как подобает английскому дворянину, – бесстрастно возразил Норт. – Теперь, когда ты вернулся в Англию, тебе придется одеваться в соответствии с твоим статусом.

– Я уже побрился, – заметил Аларик.

Норт ударил своим белым битком по красному шару, и последний, как и все предыдущие, тут же скатился в лузу.

– Возможно, вокруг будущего герцога витает отравленный воздух. Признаться, иногда я сам себе удивляюсь.

Аларик сделал приличный глоток французского бренди.

– Еще не пришла моя очередь?

– Нет.

– Я понял, на кого ты становишься похож в этом парике: на помесь африканского попугая с декоративным петухом.

Норт взмахнул кием и прицелился тонким концом, биток отскочил от одного бортика, потом от другого и, наконец, ударил по выбранному красному шару. Как ни странно, на этот раз красный шар не попал в лузу.

– Гораций умер, мне пришлось повзрослеть.

Аларик почувствовал знакомую горечь печали, но постарался ее проигнорировать.

– У тебя по три букли над каждым ухом, – заметил он. – Добавь к этому пышные оборки на запястьях и камзол, расшитый золотом, и получишь результат, который невозможно объяснить одним только взрослением.

– Ты даже не представляешь, как меня забавляют твои сардонические комментарии, – сказал Норт. – Поскольку ты так поглощен моим гардеробом, может быть, следующий раунд сыграю я?

– Валяй. – Аларик сделал еще глоток бренди. – Дело не только в твоей одежде. Пять лет назад, когда я уезжал, ты не носил парик, и в одном кармане у тебя была пухленькая танцовщица, а в другом – мрачноватая итальянская певица. А теперь ты собираешься жениться.

Норт наклонился, чтобы поставить кий в нужное положение.

– Людям свойственно меняться.

– Ты носишь каблуки! – Аларик покосился на ступни брата. – Черт возьми, они даже не черные! – Он наклонился и закончил фразу с оттенком отвращения: – Норт, на тебе носки в полоску, а каблуки твоих туфель желтые. Желтые!

– Так сейчас модно. Ты уехал в 1773-м, а сейчас 1778-й. Мода меняется.

Он отправил красный шар в лузу.

– Ты превратился в чертова щеголя! Не удивлюсь, если ты станешь носить туфли с огромными серебряными пряжками.

Его брат выпрямился и произнес пугающе тихим голосом:

– Аларик.

Когда они были еще детьми, за таким серьезным тоном обычно следовала потасовка, и дело заканчивалось тем, что оба оказывались на полу и молотили друг друга. Но Аларик никогда не мог устоять перед искушением подразнить зверя – в данном случае мужчину, который лишь отдаленно походил на его брата, на того, каким он его помнил.

– Надо ли мне морально готовиться к тому, чтобы смотреть, как ты вышагиваешь к алтарю на красных каблуках, нарумяненный, да еще и, небось, с мушками на лице?

Норт прищурил голубые глаза, поразительно похожие на глаза Аларика.

– А мне следует готовиться к тому, что ты явишься в церковь, одетый как кузнец? Потому что сейчас ты именно так и выглядишь.

– Куорлз очень бы расстроился, услышав это, – сказал Аларик.

Его лакей сделал все, что мог, учитывая, что его хозяин наотрез отказался от шелков, каблуков, оборок и румян.

Их семья была большой по любым меркам, и третья жена их отца вот-вот должна была произвести на свет еще одного маленького Уайльда. Но Гораций, Норт и Аларик были первыми детьми. Аларик мог бы сказать, что они знали друг друга вдоль и поперек. Гораций был высокомерным, но никогда не врал, сам Аларик был любителем приключений, порой на грани безрассудства, а Норт всегда был повесой и полубезумным. Сейчас ничто в нем не указывало на распутство и безумство. Теперь он был чопорным, модным и экстравагантным.

И скоро женится.

В это трудно было поверить.

Невозможно.

– Как зовут мисс Белгрэйв? – спросил Аларик. Ему почти не удалось поговорить с будущей невесткой. Во-первых, потому что его отвлекла та маленькая мегера, не читающая его книги. Но, черт возьми, как же она была хороша. Тонкие черты лица и при этом пухлые губы, которые изгибаются так, что мужчина сразу инстинктивно начинает думать, как уложить ее в постель. И это несмотря на то, что ее рот кривился в сардонической улыбочке, потому что она явно решила, что он в лучшем случае сочинитель, а в худшем – пустозвон. И не просто пустозвон, а лживый. На пустом месте придумывающий события и описывающий их в своих книгах. Но к черту ее ухмылку; когда он на нее смотрел, он понял смысл всей затеи с париками. Благодаря парику волосы женщины приберегаются для нее самой и для ее любовника. И это делает их тайным удовольствием. Во-вторых, как только он узнал о той нелепой пьесе, на него тут же накинулись дамы, смотревшие «Влюбленного Уайльда». Кажется, они и в самом деле верили, что его жизнь похожа на ту, что была показана в этой глупой пьесе.

– Мою невесту зовут Диана, – ответил Норт, улыбаясь. Это была искренняя, ненаигранная улыбка, от которой его глаза словно засветились.

– Диана? Черт побери, она практически уже член нашей семьи.

Аларик тряхнул головой, прогоняя мысли о пьесе «Влюбленный Уайльд».

Их отец называл всех своих детей в честь воинов. В детстве Аларик и Роланд разыгрывали битвы между Алариком, королем вестготов, и Роландом, главным рыцарем короля Карла Великого. Гораций считал себя выше этих ребяческих игр, но любил напоминать, что тот, в чью честь его назвали, в одиночку сразился с целой армией.

– Я сказал герцогине, что она не может выбрать имя для будущего ребенка, – сказал Норт.

– Подходящие имена скоро вовсе закончатся. – Аларик принялся считать. – Уже есть ты, я и Гораций от нашей матери. Леонидас, Боадицея, Александр и Джоан от второй герцогини. Третья подарила нам Спартакуса, Эрика и следующего… кем он там будет.

– Не забывай Виолу, – сказал Норт.

Виола была дочерью нынешней герцогини от первого брака. Их отец познакомился со своей третьей женой через несколько лет после того, как она овдовела.

– Виоле не досталось имя воина, потому что тогда рядом не было нашего отца, и ее называл не он. Я имел в виду, что Диана идеально впишется в нашу компанию. Расскажи мне о ней.

– Ты видел, какая она красавица. – Лицо Норта смягчилось. – И она одна из самых модных дам в Лондоне. Она принесет в дом солидное приданое.

– Оно нам не нужно, – сказал Аларик. – Если только положение дел не изменилось…

– Не изменилось, но деньги всегда пригодятся.

– Это верно. Какие у нее интересы?

Казалось, его вопрос озадачил брата.

– Кроме моды? – подсказал Аларик. – Она интересная?

– Я не хочу «интересную» жену, она мне не нужна! – Норт достал из лузы красный шар. – На самом деле, думаю, интересная жена была бы для такого человека, как я, истинным проклятием.

– Для такого человека, как ты, – повторил Аларик. – Скажи, Норт, каким именно человеком ты стал?

Губы Норта сжались в тонкую линию.

– Может быть, ты можешь странствовать по свету, называя себя лордом Уайльдом, гоняться за племенами пигмеев и дикими слонами, но я не могу. Поместье требует много труда, наш отец только что купил шестое владение, в Уэльсе.

У Аларика возникло ощущение, будто его ударили в живот.

– Не знал, что я тебе нужен, – сказал он.

– Не нужен, – тут же сказал Норт. – Мне нет дела, жаришься ли ты в Африке или замерзаешь в Санкт-Петербурге.

Но брату, конечно, было до этого дело. Аларик это видел.

Проклятье!

Аларик поставил стакан.

– Я прошу прощения за то, что так долго отсутствовал и за то, что оставил тебя заботиться о моем имении, помимо всего прочего.

– Как раз насчет этого и собирался тебе сказать: я нанял нескольких человек охранять твой дом, но люди все равно пролезают и таскают кирпичи.

– Ради бога, зачем?

Норт пожал плечами.

– В качестве сувениров. Потому что любят тебя. Будь я проклят, откуда мне знать?

Аларик сдержал ругательство. Высокая живая изгородь будет удерживать любопытных на расстоянии. Или, может быть, пара волкодавов вдобавок к изгороди.

– Сувенирами, связанными с тобой, довольно бойко торгуют, – продолжал Норт. – Подозреваю, что некоторые кирпичи добрались даже до Лондона.

– Проклятая пьеса! – пробурчал Аларик с отвращением. – Мне надо позаботиться, чтобы ее сняли с показа.

Однако, учитывая его долгое отсутствие, Аларик не мог немедленно отправиться в Лондон. Отец попросил его остаться в замке Линдоу на несколько недель, по крайней мере до рождения его нового брата или сестры.

– Не думаю, что закон запрещает писать пьесы о чьей-то жизни. Во «Влюбленном Уайльде» есть все, что нужно: она мелодраматичная, нелепая и в ней много юмора. Билеты распроданы на много месяцев вперед.

– Одно дело писать пьесу про Юлия Цезаря, и совсем другое – про меня, – возразил Аларик. – Я жив. Тебе бы понравилось, если бы на сцене показывали всякую чушь о твоей жизни?

– Но ты же сам написал о себе книги, – резонно заметил Норт.

– Я писал книги. Я не писал пьесу. В моих книгах написана правда, а вот с каннибалами я никогда дела не имел.

Аларик одним глотком допил остатки бренди, чувствуя приятное тепло внутри. Дочь миссионера, должно быть, просто случайное совпадение. Драматурга, решившего заработать на пьесе о выдуманных приключениях под безвкусным заголовком «Влюбленный Уайльд», он вполне мог себе представить. Но, черт побери, откуда этот пошляк мог знать о дочке миссионера, чтобы включить ее в сюжет? За свою жизнь Аларик был знаком лишь с одной дочкой миссионера – мисс Пруденс Ларкин. Она его любила, но Аларик не отвечал ей взаимностью. И именно из-за нее Аларик старался держаться подальше от добродетельных молодых леди. В действительности и дам, и каннибалов он в глубине души относил к одной и той же категории ненасытных существ, которым по вкусу англичане. Но ни эта пьеса, ни читатели, ворующие кирпичи, не были так важны, как последнее откровение Норта.

– Извини, что я оставил заботы о моем поместье на тебя. – Он стиснул зубы. – Мне было проще сесть на очередной корабль, чем вернуться домой и представить, как Гораций погибает в болоте. – Аларик кивнул в сторону Линдоу-Мосс, огромного участка заболоченной местности к востоку от замка.

– Думаешь, у тебя одного было такое чувство? Мы все тосковали по Горацию. Но тебя нам тоже не хватало. – Биток Норта стукнулся об обивку стола, завертелся и чуть не попал в лузу. – Если честно, я прочел твою последнюю книгу, но не потому, что я вхожу в когорту твоих обожателей, а потому, что мне хотелось получить хоть какое-то представление о том, где побывал мой брат и чем он занимается.

– Я прошу прощения. – Аларик провел рукой по волосам. – Проклятье. Мне правда очень жаль.

– Твоя последняя книга понравилась бы Горацию. Он был бы чертовски горд тобой. И наверняка каждый вечер таскал бы нас всех смотреть эту пьесу. – Норт так сильно ударил по шару, что он вылетел за бортик и покатился по полу. – Твоя очередь, – сказал он, поднимая взгляд.

Кажется, настала его очередь не только в этом смысле.

Глава 4

Позднее тем же вечером

Когда в гостиную вошел лорд Аларик, у Лавинии глаза на лоб полезли.

– Он красавчик, даже красивее, чем на гравюрах! – выдохнула она.

– Красавчик? – Уилла бросила взгляд на мужчину, вокруг которого тотчас собрался кружок дам. По ее мнению, он выглядел как тигр, которого пытались окружить живой изгородью из розовых кустов. Зверя такая изгородь не удержит.

– Нет, не красавчик, – согласилась Лавиния, беззастенчиво разглядывая лорда Аларика. – Это слово ему не подходит, он слишком крупный. И у него массивный подбородок.

«„Сильный“ – самое подходящее слово», – подумала Уилла. По ее мнению, такой подбородок мог говорить об упрямстве. А упрямство было не тем качеством, которое она хотела видеть в своем будущем муже. Упрямство приводит к неудобным бракам. Лорд Аларик завораживал примерно так же, как тигры в королевском зоопарке. Уилле нравилось за ними наблюдать, но ей бы и в голову не пришло взять тигра домой. Она наклонилась к Лавинии и прошептала ей на ухо:

– Лично меня больше поражает не его подбородок, а неминуемая гибель его панталон. – На мышцах бедер лорда Аларика так натянулась шелковая ткань панталон, что от этого зрелища невозможно было оторвать взгляд.

– Уил-ла! – прошептала Лавиния, давясь от смеха. Тем не менее она раскрыла веер и под его прикрытием опустила взгляд на фигуру лорда Аларика ниже талии и прошептала в ответ: – Если в России такая мода, то я ее одобряю.

– Я никогда не обращала особого внимания на бедра, – заметила Уилла. – Кроме разве что лягушачьих лапок, которые твоя мать подавала в прошлый раз на обед.

– Лягушачьих? – взвизгнула Лавиния. – Он не лягушка! Лягушки зеленые и скользкие.

– Но у них тоже крупные мышцы бедер, – со смехом сказала Уилла.

– Мне просто не верится, что лорд Аларик находится в одном доме со мной, – проговорила Лавиния с придыханием. – Не далее как на прошлой неделе в «Морнинг пост» писали, что он пропал в русских степях. Я так и знала, что все это неправда. Он слишком опытный путешественник, чтобы пасть жертвой плохой погоды.

– Я помню, у тебя есть гравюра, на которой он застигнут ледяным штормом в Арктике, – сказала Уилла.

– Эту я оставила дома, – ответила Лавиния. – С собой я привезла только одну – на которой он стоит у штурвала корабля, и его преследует пиратский корабль с «Веселым Роджером» на мачте. Это иллюстрация к «Широтам Уайльда».

Уилла наморщила нос.

– Это название прекрасно объясняет, почему я не читаю его книги. Что оно вообще означает? Что у него есть широта? Собственная?

– Нет, только то, что его корабль плавал между островами, на которых обосновались пираты.

Уилла засмеялась.

– Нам надо взять эту гравюру и сравнить с ним вблизи. Может быть, стоит попросить лорда Аларика встать в профиль и взяться за штурвал, чтобы убедиться, что ты не потратила деньги впустую?

– Для этого нам сначала придется отбиться от его воздыхательниц.

– А это слишком хлопотное дело.

Уилла взяла Лавинию под руку и потянула в сторону, противоположную от лорда Аларика и плотной толпы его поклонниц. Уилле не понравилось, что, как только лорд Аларик вошел в зал, по лицам присутствующих, как заразная болезнь, пробежало голодное выражение. Многие из дам явно нарядились для охоты: декольте были глубже некуда, еще чуть-чуть, и показались бы животы, которые лучше не показывать. А мушек они наклеили на лица так много, что можно было подумать, будто с небес прошел дождь из кусочков черного шелка. Как ни странно, лорд Аларик, казалось, не упивался всем этим обожанием. По сути, глядя на него, Уилла могла бы подумать, что оно ему ненавистно. Она отказалась принимать участие во всеобщем помешательстве и не хотела, чтобы он считал такой же безумной и Лавинию. Что если Лавиния решит выйти за него замуж? Хотя Уилла считала это плохой идеей, учитывая одержимость Лавинии лордом Уайльдом. По мнению Уиллы, ни одна женщина не должна обожать своего мужа, потому что это приводит к ужасному злоупотреблению властью.

У девушек на пути внезапно возник молодой человек.

– Добрый вечер, мистер Фамбл. – Уилла улыбнулась ему.

Он поклонился.

– Добрый вечер, мисс Ффинч. – Потом обратил полный томления взгляд на Лавинию. – Мисс Грей. Надеюсь, вы в полном здравии?

Они познакомились днем раньше, и мистер Фамбл сразу же пал жертвой обаяния Лавинии. Она же не очень правдоподобно делала вид, что ей жарко, чтобы можно было обмахиваться веером и под его прикрытием разглядывать лорда Аларика.

– Вы успели за завтраком прочесть «Морнинг кроникл»? – спросила Уилла.

Мистер Фамбл растерянно заморгал.

– Сегодня утром его светлость пригласил нас на охоту, но я успел прочитать первую страницу. Большую часть. Немного.

Уилла заговорила было о предложенном законе о предотвращении беспочвенных судебных разбирательств, пагубно влияющих на рыцарство, но было видно, что мистера Фамбла эта тема не интересует. Что его на самом деле занимало, так это повадки рыжих лис. Он мог часами разглагольствовать о лисьих тоннелях, но Лавиния его перебила.

– Уилла, у тебя за спиной леди Ноув! – воскликнула она. – С ней идет лорд Аларик, и думаю, они подходят, чтобы поговорить с нами!

– Прошу прощения, – сказала Уилла мистеру Фамблу, отворачиваясь от него.

Леди Ноув, сестра герцога, была женщиной крупного телосложения и обладала острым умом и заразительным смехом. Поскольку герцогиня со дня на день ждала ребенка, леди Ноув выполняла роль хозяйки на приеме в доме брата. Ей были присущи семейные черты – брови вразлет и высокий рост, который она в данный момент использовала, чтобы прорезать толпу дам, липнущих к лорду Аларику. Она походила на мать-утку, которая плывет к берегу и ведет за собой выводок утят.

Наконец все они подошли к Уилле. Тут леди Ноув бросила на мисс Кеннет и леди Эйлсбери такой суровый взгляд, что они в буквальном смысле попятились на шаг. Однако леди Хелена Биддл, по-видимому, была более крепкой породы, потому что она упрямо продолжала цепляться за другую руку Аларика.

– Леди Биддл, – произнесла леди Ноув страшным голосом. – Я надеюсь, что вы отпустите моего племянника. Я жду.

– Но мы же воссоединились! – в голосе леди Биддл слышались нотки отчаяния. – Я так давно не видела лорда Уайльда!

– Лорд Уайльд – вымышленный персонаж, – парировала леди Ноув. – Поэтому вы можете воссоединиться с ним в своем воображении. Не сомневаюсь, что оно является источником многих других волнующих встреч. А я хочу представить моего племянника, лорда Аларика, этим юным леди.

На таком удалении от Лондона найдется мало дам, чье положение было бы выше леди Ноув: она была практически местным аналогом королевы, поэтому леди Биддл признала свое поражение и попятилась на несколько шагов.

– Мисс Уилла Ффинч и мисс Лавиния Грей, – сказала леди Ноув, – позвольте представить вам лорда Аларика. Аларик, это две мои самые любимые юные леди, не считая членов нашей семьи.

– Добрый вечер, лорд Аларик, – сказала Уилла, потом повернулась к его тете: – Леди Ноув, на вчерашнем чаепитии мне уже посчастливилось познакомиться с вашим племянником.

– Лорд Аларик, искренне рада с вами познакомиться, – сказала Лавиния. – Я нахожу вашу работу очень увлекательной.

Это было довольно странно, но лорд Аларик не застыл в восхищении, как застывало большинство мужчин, когда Лавиния пускала в ход самую ослепительную улыбку из своего арсенала. Но, возможно, он просто немного медленно реагирует, подумала Уилла, и когда Лавиния обратит на него всю силу своего обаяния и красоты, это подействует.

– Мистер Фамбл только что рассказывал нам о сегодняшней утренней охоте. – Уилла обратилась к леди Ноув, предоставив Лавинии возможность очаровывать путешественника.

Леди Ноув посмотрела на мистера Фамбла.

– Нам всем очень жаль, что такое произошло. Я виню в этом вашего коня. Герцогу следует убрать из конюшен лошадей, с которыми так трудно справляться.

По-видимому, мистер Фамбл свалился с коня. Шлепнулся. Уилла с трудом, но все-таки сумела оставить это словечко при себе. Почему-то, когда ей нужно было поддерживать светскую беседу подобающим леди образом, в ней просыпались бунтарские наклонности. Вероятно, это просто была реакция на то, что сезон уже закончился. Она и Лавиния несколько месяцев вели себя самым что ни на есть благопристойным образом, сберегая все замечания, неприличные шутки и прочее до дома. Или, если бывало уж совсем невтерпеж, до дамской комнаты, где они делились ими шепотом. И вот теперь ей хотелось вздыхать, пожимать плечами, возражать и не подчиняться всем навязанным самой себе правилам, благодаря которым ее первый сезон стал таким успешным. Но поддаться этому порыву именно сейчас было бы катастрофой. «Настоящая» Уилла стала бы неприятным потрясением для большинства ее поклонников. Они и представить себе не могли, что она носит очки для чтения и любит рискованные шутки.

– Я согласен, – напряженно проговорил мистер Фамбл. – Мой конь был глух ко всем командам и отказался перепрыгнуть через изгородь, которую мог бы преодолеть даже пони.

– Надеюсь, вы не пострадали? – спросила Уилла, приняв сочувственное выражение лица.

– Он полетел вверх тормашками и приземлился на задницу в ручей, – ответила леди Ноув. – Что, разумеется, смягчило его падение.

Это оказалось таким страшным оскорблением, что упомянутый джентльмен нахмурился и, возмущенно пыхтя, ушел. Уилла покосилась на Лавинию – у нее дела тоже шли не так хорошо, как могли бы. Ее подруга взирала на лорда Аларика точь-в-точь как, наверное, Пигмалион смотрел на свою статую перед тем, как она ожила. Молча. Статуя, вероятно, этого не замечала, а вот лорд Аларик, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Очевидно, леди Ноув пришла к такому же заключению.

– Аларик, – сказала она, – твой старший брат говорит, что ты якобы никогда в жизни не встречал ни одного каннибала. Я собиралась тебе сказать, что пьеса «Влюбленный Уайльд» весьма захватывающая, я наслаждалась каждым мгновением.

Лицо лорда Аларика помрачнело.

– Жаль вас разочаровывать, тетя, но я не знаком с каннибалами.

– Ну полно, – воскликнула леди Ноув. – Ты мог бы найти каннибала, если бы как следует постарался. На твоем месте я бы его поискала. Зрители «Влюбленного Уайльда» именно такого и ожидают. Исследователь не должен быть трусом.

Глядя на волевой подбородок лорда Аларика, Уилла подумала, что очень маловероятно, что на его решения влияет трусость. Да и если уж на то пошло, вряд ли какой-нибудь каннибал способен застать его врасплох.

Лавиния между тем мечтательно смотрела на его профиль, не обращая внимания на разговор. Уилла тайком ущипнула ее. Мужчина – это всего лишь мужчина, сколько бы книг он ни написал. И каким бы он ни был красивым, сильным и богатым. Или сногсшибательным. Он всего лишь мужчина.

– У нас с Лавинией не далее как сегодня утром был интересный разговор на эту тему, – сказала она. – Мы обсуждали, можно ли каннибалам из разных племен пожениться, если до этого они наслаждались яствами из родственников друг друга.

– Какая мерзость! – воскликнула леди Ноув. – Я категорически заявляю, что никогда бы не вышла за того, кто съел моего родственника.