Яся Белая Выкупи меня

Пролог

Моё платье разорванно в клочья.

Они не церемонились со мной, когда тащили меня сюда.

Муж заплатил за этот наряд несколько тысяч долларов, и прежде я бы порадовалась, что его деньги пошли прахом. Но сейчас…

Клетка, как у животного. Грязный матрас на полу. Два лба на охране – мускулистых и тупых.

– Я б ей вдул, – лыбится один, лысый и татуированный, бросая на меня сальный взгляд.

– А кому бы ты не вдул? – гыкает другой. – Ты же еб**ь всё, что шевелится.

– Этой бы я особенно вдул. Во все дырки.

– Забудь. Она – товар. Кат нам голову оторвёт, если попортим.

Товар… Это слово бьётся, пульсирует в голове.

Меня продадут. Как куклу. Как игрушку. Как развлечение. Какому-нибудь извращенцу.

Надо же так было вляпаться – убежать от мужа-олигарха, чтобы отказаться здесь…

Мысли работают лихорадочно – Ресовский, конечно же, ищет меня. Чтобы наказать. Ведь я сбежала прямо из отеля, где должна была пройти наша брачная ночь.

Вадим помог мне и…поплатился.

До сих пор перед глазами жуткая картина: я бегу к Вадьке, он ждёт у машины. Готов вот-вот рвануть вместе со мной… И звучит выстрел. Любимый падает. С прострелянной головой. И кровь – почти чёрная – растекается по асфальту. И алая-алая – по белизне моего платья. Её много. Я вся в его крови. Вадим умер с улыбкой. Он улыбался мне. У нас ведь всё получилось… Почти получилось…

Вадим… Меня душат слёзы. Но я не буду плакать. Не здесь. Не сейчас. Не перед этими уродами с членами вместо мозгов.

Внутри всё сжимается, скручивается в тугой узел страха и отчаяния. Что будет со мной теперь? Может, Ресовский всё-таки меня спасёт? Хочу ли я этого?

Оглядываюсь. Тёмный холодный подвал. Клетка. Грязный матрас. А впереди – торги. Вместо свободы и счастья рядом с любимым – подпольный аукцион.

Определённо, хочу. Сейчас муж видится мне меньшим из зол. Хотя я почти уверена, что в смерти Вадима виноват он. Его люди наверняка вычислили, откуда был звонок.

Да и эти отморозки, что топчутся сейчас у моей клетки, явно его рук дело.

Ресовский просто позволил мне убежать – сейчас я понимаю это чётко. Значит, он не ищет, а точно знает, где я.

Меня трясёт от холода и злости. Моё платье, пропитанное кровью Вадима, стоит колом. От роскошной причёски не осталось и следа. Тело в синяках. Я сопротивлялась, когда меня волокли сюда. Им пришлось меня усмирять.

Это и есть наказание Ресовского.

Оно началось!

Осознание того, что я сама себя загнала в западню, заставляет сжимать кулаки и рычать от бессилия.

Гад! Ублюдок! Тварь!

Так и вижу его самодовольную ухмылочку.

Мы с Вадимом думали, что просчитали всё. Оказывается, просчитались везде. Ресовский был на шаг впереди.

Не удивлюсь, если сейчас он сидит где-нибудь в роскошном кабинете, попивает абсент и через камеры смотрит во что превратилась его строптивая жёнушка.

И ликует, мразь.

Я уверена, что он ликует и празднует победу. Потому что я сдамся. Я буду умолять сама. Мне слишком страшно и слишком гадко здесь.

Хочется в ванну, чистую одежду, тепло.

Проигрывать больно. Но… Это лишь первый раунд. Следующий будет за мной. Уж я постараюсь. Мне теперь есть, за что мстить. За смерть Вадима он дорого заплатит. Очень дорого. Кровью!

– Она здесь? – этот голос заставляет меня дрожать ещё сильнее. Столько в нём льда и стали.

Я не слышу, что отвечают ему, но когда дверь распахивается – понимаю, что ответ был утвердительным.

Амбалы, охраняющие меня, переглядываются и отходят в сторону. Дальше – уже не их дело.

Ресовский перешагивает через порог. Попадает в полосу света. Дорогой, стильный, изысканный. Неуместный здесь, в этом грязном сыром подвале. Словно бриллиант среди дерьма.

Я чувствую себя этим дерьмом – замызганная, в изорванной одежде, с растрёпанными волосами.

Ему нравится моё падение.

Он рассматривает меня с лёгкой улыбкой. Как диковинную зверюшку. Я забавляю его.

Меня раздирает изнутри – страх, ненависть, бессилие.

Я ничего не могу, полностью в его власти, завишу от его милости.

Аристарх Ресовский не прощает предателей. А я его предала. Хуже – размазала, унизила, поманила и бросила.

Он был убедителен… там… в номере отеля… я едва ли не отдалась ему. Целовал сладко, говорил красиво. Про медовый месяц на Багамах. Но забыл одно – я не продаюсь. Те, кто продал меня ему, – не хочу больше считать их своими родителями! – не спросили меня. Не узнали моего желания. Он предложил деньги, и меня продали. В двадцать первом веке! В правовом государстве! Отец извинился, мать сказала, что так будет лучше для всех. Для них. Не для меня. Мне не оставили выбора. Я постаралась взять его сама. И потеряла окончательно.

Ресовский пугает меня до икоты – закрытый, холодный, циничный. У него слишком много денег, чтобы считаться с другими. Он может купить всё. Он может сделать, что угодно и ему ничего за это не будет. Он вхож в любое министерство и даже, говорят, к самому президенту.

Но там, в его мире, – тепло, светло, есть вода. А я слишком слаба. Я оказываюсь не готова к таким испытаниям. Мне всего двадцать, я не хочу сгинуть в каком-нибудь борделе или в лапах извращенца.

Сердце колотится в горле. Мысли путаются. Гордость ещё сопротивляется. Но я давлю её.

– Забери меня отсюда, – хриплю, не узнавая свой голос.

Ресовский хмыкает:

– Чтобы ты опять сбежала?

Засовывает руки в карманы, перекатывается с пятки на носок. Высокий, сильный, довольный жизнью хищник. Сейчас ему охота поиграть с глупой мышкой. Но мышка слишком устала и измучена, она готова прыгнуть в пасть монстру добровольно.

Сжимаю прутья клетки до побелевших пальцев.

– Я больше не убегу. Ты знаешь. Вадима больше нет. Никто не поможет.

Рублю слова, как робот. Глотаю слёзы. Часто моргаю.

Я действительно одна в целом мире. Любимого больше нет, а друзей у меня и не было – родители постарались. По жуткой иронии я могу рассчитывать только на этого человека. Нет, на чудовище, не знающее милосердия. На бессердечного циника.

– Похвально, – говорит Ресовский, добивая меня своим спокойствием, – но я не могу так просто тебя забрать. Ты – товар и принадлежишь сейчас другому человеку.

Сглатываю.

Понимаю, чего он хочет.

Чтобы я сломала себя. Сама. Окончательно. Сдалась. Чтобы умоляла.

И я падаю на колени, вцепливаюсь в решётку, как в спасательный круг, и молю:

– Выкупи меня.

Лучше он. От него я вытерплю всё. Он жесткий, но не извращенец. Вроде бы. Я не знаю. Но тогда в номере он был почти нежен со мной. Обещал взять меня ласково в мой первый раз.

Униженная я нравлюсь ему ещё больше.

Ресовский склоняет голову набок, ухмыляется, как сытый кот.

– Хорошо, – говорит он, а меня начинает трясти, потому что это согласие потянет за собой условия. И я не ошибаюсь. – Но ты станешь моей куклой, подстилкой, вещью. Я буду делать с тобой всё, что захочу и когда захочу.

Дерёт холодом по спине.

Всё ещё хуже.

Я сама загнала себя.

Дура.

Но сейчас у меня действительно нет выбора – я коченею, голодна и измучена. Не хочу заболеть. Болезнь – последнее, что мне нужно.

– Я согласна.

– Звучит, как музыка, – довольно отзывается Ресовский и бросает моим похитителям: – Подготовьте её! Торги начнутся через полчаса.

– Нет! – кричу я. – Аристарх, не делай этого!

Не хочу стоять на подиуме и чтобы на меня пялились сальными глазами похотливые самцы. Не хочу!

– А как иначе, Ника, – говорит он, будто вдалбливая прописную истину глупцу. – Чтобы я мог купить тебя, нужно тебя сначала выставить на продажу.

Вот так просто. Будто речь идёт о покупке акций или нового Порше.

Кричать и упрашивать бесполезно.

Он просто разворачивается и уходит.

Меня продадут. Он купит. Я стану его рабыней. Лишусь свободы окончательно. Но главное – я буду жить.

Жить, ради того, чтобы однажды всадить нож в его ледяное сердце.

Глава 1. Неожиданное знакомство

Двумя неделями ранее

НИКА

Машка нервно ёрзает на стуле. Она ещё не съела и крошки из того, что набрала. Слишком занята новостью.

– Тебя, правда, не волнует, что сегодня к нам приезжает сам, – она прерывается и поднимает палец вверх, – САМ Ресовский?!

– Нет, – честно отзываюсь я, утыкаясь в телефон. Куда больше меня волнует переписка с Вадимом. Любимый флиртует, и это путает мои мысли и ускоряет сердечный ритм. Вадим у меня – правильный. Ни-ни до свадьбы. Но помучить меня вот такой жаркой перепиской, подразнить – обожает. Я не злюсь. Вадим – моё солнце, мир, жизнь. Без него – только тусклое, неинтересное существование.

Машка в шоке. Она хватает свой айфон, что-то быстро листает и поворачивает гаджет ко мне.

Очень красивый темноволосый мужчина в расслабленной позе сидит в кресле и лёгкой усмешкой смотрит перед собой. Кажется, он насмехается надо мной. Он достаточно молод – на вид около тридцати или чуть больше, но при этом во всей позе сквозит пресыщенность умудрённого жизнью старика.

Вскидываю брови, смотрю на Машу:

– И?

– Ну, он же красавчик и мегасекси! – выпаливает подруга. Она не боится кричать. Столовая Академии гудит, как пчелиный улей. Хотя, наверное, правильнее – как осиное гнездо. Тут все только и норовят ужалить друг друга побольнее. Все соперники. Нет друзей. Мы с Машей тоже не дружим. Просто сидим вместе с первого курса.

– Ну, да, неплохо выглядит, – киваю на гаджет в руке подруги.

– Неплохо? – тянет Машка и округляет глаза.

– Ладно, круто, очень круто, – соглашаюсь я (ну не отрицать же очевидное?) – и что?

– Ну как ты не понимаешь. Он будет здесь! Живой Ресовский! Тот самый из списка Форбс! Это же шанс!

– Шанс на что? – я действительно не понимаю и не разделяю Машкиной радости. Более того, она сбила у меня настроение флиртовать. И теперь я лишь вяло отвечаю Вадиму. Злюсь на Машку – из-за неё осталась без сладкого. У нас с Вадькой всё уже переходило в пожароопасную стадию.

– Привлечь его внимание.

– Зачем?

– Ррр, Ника! – бесится она. – Ты как с Луны. Неужели не видела его статус в Фейбуке?

– Нет, я и о нём самом-то узнала от тебя только.

– Ну, ты даёшь! – Машка снова роется в гаджете и снова поворачивает экран ко мне, едва ли не в нос тычет. – Вот! – стучит пальцем с ярким маникюром по надписи. Возле фотографии Ресовского красуется фраза: «Ищу тебя».

– Маш, – разочаровываю одногруппницу, – он может искать кого угодно.

– Дура ты, Ника! – злится она. – Ясно же, что он ищет свою единственную.

– Даже если так, – отзываюсь равнодушно. – С чего ты взяла, что это – ты?

– А почему не я? – Машка выпячивает вперёд свой третий почти четвёртый. Натуральный. А ещё она блондинка. Природная. Может и прокатить. Это рыжих бестий, вроде меня, не любят. Боятся. Считают роковыми. А блондинок предпочитают.

Ну что ж, если она считает, что у неё есть шанс – пусть попробует.

– Тогда рискни, – говорю и понимаюсь, чтобы отнести поднос. Мысленно выстраиваю дальнейшие планы на остаток дня – хотела заглянуть в библиотеку, подобрать литературу по своему проекту.

Машка поднимается вместе со мной.

– Помоги мне! – просит она, умоляюще глядя на меня.

Она выше, но её взгляд сейчас не кажется снисходительным, как обычно.

– Как? – недоумённо спрашиваю я.

– Идём, – она забирает у меня поднос, ставит на стол, подхватывает наши сумки и оглядывается, будто обокрала деканат. – Я всё уже распланировала. Но здесь рассказать не могу.

А я не могу отказать Маше – она несколько раз помогала мне удрать от родителей, чтобы побыть с Вадимом. Прикрывала меня. И я не уверена, что мне и в дальнейшем не понадобится её помощь.

Машка затаскивает меня в пустую аудиторию и выкладывает план.

– Я всё изучила. Даже переспала со старостой управленцев – они устраивают эту встречу. Макс показал мне план – как Ресовский будет идти, куда, откуда войдёт. Всё-всё. Нужно только попасться ему на глаза.

– Так управленцы тебя и пустили в святая святых. Губу закатай.

– Ой, Ника, дура ты, – она качает головой. – Понимаешь, я дважды переспала с Максом. Он поможет. Потому что рассчитывает на третий раз.

– Слушай, – меня передёргивает, – ты собираешь переспать со всей Академией? Уверена, что потом будешь нужна Ресовскому? Сотрёшься же! – ехидничаю беззастенчиво.

Машка поднимает палец вверх:

– Не сотрусь, а отшлифуюсь. Буду как бриллиант. А он станет моей оправой. И поверь мне – мужики любят опытных, а не стесняшек вроде тебя. Ты ж наверное в обморок грохнешься при виде члена.

Фыркаю. Я, конечно, девственница, но не настолько отсталая.

– Не волнуйся за меня. Мы с Вадимом сами разберёмся.

– Да уж, – ухмыляется Машка, – пока вы надумаете разбираться, ему придётся отбойный молоток покупать. Зарастёт у тебя всё на хрен.

Закатываю глаза – познания в физиологии у некоторых ровесниц меня удручают. Хуже, чем каменный век.

– Хорошо, – говорю я. – А дальше?

– Дальше, дождёмся, пока он достигнет середины этажа, и мы с тобой выйдем из-за угла ему на встречу. Будем бурно разговаривать. Потом я споткнусь и полечу ему прямо в объятия.

– Замечательный план! – показываю палец вверх. – Только я причём?

Машка хлопает веерами нарощенных ресниц.

– Ну не могу же я разговаривать сама с собой.

– Логично, – соглашаюсь. – Идём. Пусть тебе повезёт.

Машка тянет меня в заранее приготовленное место. Ещё раз всё выверяет: вот он движется по основному коридору в сторону актового зала управленцев. Вот мы идём по боковому ему наперерез. Всё вроде бы должно получиться.

Машку ощутимо трясёт.

– Как я выгляжу? – сотый раз переспрашивает она, поправляя причёску.

– Хорошо, – честно комментирую я.

Особенно, на моём фоне, – хочется добавить. Но мне холостяков-миллиардеров не соблазнять. Можно быть немного растрёпанной, в балахонистой длинной юбке, растянутом свитере, ботинках на тяжёлой платформе. Я хожу в Академию за знаниями, а не красоваться, как кое-кто.

По шуму, доносящемуся из основного коридора, понимаем – Ресовский приехал и уже здесь.

Счёт идёт на секунды. Машка покрывается испариной.

Шаги всё ближе.

Пора.

Мы выходим и бурно обсуждаем последнюю лекцию по социологии. Там есть, что обсудить. Вернее, как обсуждаем. Говорю я – Машка слушает и кивает. Она ни хрена не понимает в социологии. Впрочем, в других науках тоже.

Не смотрю вперёд, не смотрю на Машу, жестикулирую. Кажется, на меня накатало вдохновение.

– Понимаешь, социальная стратификация… – Черт бы побрал эту длинную юбку!

Путаюсь в подоле, неуклюже лечу вперед.

Почти у самого пола меня подхватывают сильные мужские руки. Вскидываю голову, встречаюсь с внимательным взглядом больших карих глаз. Губы мужчины кривит довольная усмешка.

Продолжая удерживать меня за локоть, он притягивает меня к себе непростительно близко, на глазах у всех, отводит за ухо непослушную прядку и говорит:

– Вот я и нашёл тебя.

АРИСТАРХ

Когда я вижу её в первый раз – она смеётся. Так искренне, задорно, по-настоящему весело. И от этого смеха незнакомой рыжей девчонки становится светлее и, одновременно, щемяще грустно. В моём мире уже давным-давно никто не смеётся так. Здесь только дежурные улыбки, ехидные смешки, презрительное фырканье. И ничего натурального. Вместо отношений – игры. Бесконечные выматывающие игры. А ещё продажность – продаётся и покупается всё что угодно: родители, дети, любовь, право на счастье.

Вот только та девчонка, что шла по скверу и смеялась, она не продаётся. Я знаю. Таких девочек – умеющих искренне смеяться, одетых просто и безыскусно, чуть растрёпанных и невинных – в моём мире просто нет. Светские львицы, акулы и тигрицы просто перекусывают их на подлёте. Потому что слишком силён контраст.

Рыжая девочка очень юная. Сколько ей – восемнадцать? Чуть больше? Раньше я никогда не обращал внимания на таких пигалиц. Ровно до той поры, пока не понял – среди сверстниц ловить нечего. Все они будут с прошлым, с багажом, а то и с довеском. А я так не хочу.

Хочу эту – нежную, смешливую, похожую на весну.

Интересно, какого цвета у неё глаза? Загадываю – ярко-зелёные, как молодая листва.

У рыжих обычно очень белая кожа.

И пахнет она, наверняка, цветами. Чем-нибудь весенним – нарциссами, фиалками, гиацинтами…

Хочу её. Себе. Навсегда.

Но как найти её в миллионном городе? Рыжулю, что мелькнула ярким солнышком за окном авто. Тронула серебристым смехом через закрытые окна.

То ли девочка, а то ли виденье…

Как найти?

Думать.

Район, где я её увидел. Посмотрим, что у нас тут, есть ли зацепка. Открываю онлайн карту, приближаю нужную локацию и – бинго! – Академия маркетинга и социально-политических технологий. Отлично! Круг поиска сужается – девочка точно студентка этого вуза. Сквер, через который она шла, прилегает вплотную к основному корпусу вуза. Теперь посмотрим, какие специальности здесь дают? Ну, стандартные – экономист, юрист, управленец, менеджер – отметаю сразу. Девочка по виду – чистый гуманитарий. Вспоминаю её образ – длинная в пол юбка в яркую клетку, коротенькая курточка до талии, из-под неё – бесформенный свитер. Ботиночки на тяжелой подошве. Джинсовый рюкзачок. Девушки, которые так одеваются, обычно хорошо учатся на какого-нибудь филолога. Но филологического факультета в Академии нет. Значит, будем подбирать близкое. Вот, кафедра социально-гуманитарных наук и международных коммуникаций подходит.

Улыбаюсь.

Кажется, я поймал тебя, моя рыжая весна.

Захожу в Фейсбук и ставлю статус: «Ищу тебя». Зачем? И сам не знаю. Юные студенточки читают соцсети и западают на олигархов.

Чёрт. Я почти что ей себя предлагаю. Порываюсь убрать, потом всё же решаю оставить.

И забываю до вечера – череда дел оттягивает внимание на себя. В соцсети захожу уже поздно ночью – всегда делаю это перед сном. Если, конечно, один, как сегодня. Открываю мессенджер и почти что слышу грохот от сыплющихся на меня сообщений. Куча девиц пишет одно и то же: «Ты уже нашёл», «Вот она я», «И я тебя ищу». И фото-фото-фото: блондинки, брюнетки, шатенки, есть и рыжие. Нет её.

Дурак ты, Аристарх. Она не такая. Она не стала бы предлагать себя. Она, возможно, даже не знает о тебе.

Но я-то знаю. Знаю и хочу. Всю. Всякую. По-всякому. В этой постели, на столе, у стены.

Стояк просто каменный от одних только мыслей.

Дожился!

Хуже – допрыгался. До самоудовлетворения.

Да ну на хер!

Хватаю телефон, чтобы позвонить в знакомый эскорт – там умелые безотказные на всё согласные девочки.

Только вот… не она.

Блядь!

Хочу быть у девушки первым. Хоть раз. У рыжули, уверен, буду. Так зачем же сейчас размениваться на суррогат? Скоро она станет моей. Даже не сомневаюсь в этом. Что там говорила маман на счёт наследства? Что лишит, если я не женюсь в ближайшее время. Мать – после смерти отца – глава нашей корпорации. И она может воплотить угрозу в жизнь. Значит, решено, женюсь! На рыжей!

Матерясь, иду в душ и быстро передёргиваю.

Блядь, как задрот какой-нибудь.

Упираюсь лбом в холодный кафель.

Противно.

Стыд, злость, опустошённость. Всё, что угодно, кроме удовлетворения.

Заснуть так и не получается.

Просыпаюсь злющий. Набираю начальника службы безопасности.

– Глеб, зайди через пятнадцать минут.

– Есть, шеф, – чётко отвечает тот.

Спускаюсь в кабинет ровно через четверть часа, как и обещал.

Безопасник уже ждёт.

Глеб Темников – профессионал высшей категории. Я его из ФСБ сманил. Он может любого из-под земли достать. В буквальном смысле.

Прохожу, сажусь в кресло, указываю ему на соседнее – кабинет у меня большой. В эркере – два кресла и журнальный столик. Удобно для конфиденциальных бесед.

– Найди мне девчонку.

Глеб хмыкает:

– Неожиданно. Но вот только я – по другой части.

Ещё бы – порядочный семьянин по уши влюблённый в собственную жену.

– Не ёрничай, – осаживаю сразу, потому что мне не до шуток. – Мне нужна конкретная девушка.

– Отлично, давайте данные, к вечеру будет полное досье.

– С данными, Глеб, и я бы смог. А так – только ты. Могу дать лишь ориентир, наводку. Я не знаю её имени. Видел один раз мельком из окна машины, когда проезжал мимо.

Глеб присвистывает, но не стебётся. Его красавица и умница Алёна ему – в прямом смысле – на голову свалилась. Глупышка вздумала пришла на собеседование, но что-то пошло не так, тогда она вылезла в окно и прыгнула. Хорошо, что у Глеба чёткая реакция – поймал и больше не отпустил.

– Лихо вас зацепило, шеф, – констатирует он.

– Не то слово. Сможешь найти по описанию? Она, скорее всего, студентка Академии маркетинга и социально-политических технологий. Гуманитарий. Там только одна гуманитарная кафедра.

– Без проблем, шеф, – рапортует Темников. – Вечером у вас будет полная информация.

Уважаю профессионалов.

Еду в офис, чтобы занять себя и не думать каждую минуту о рыжей. Благо, дел полно, и они здорово отвлекают.

А ровно в шесть на мой стол ложится пухлая папка – Темников не подвёл. Открываю и сразу же зависаю на фотографии рыжей. Как же она хороша! Нежная, юная, естественная. Ни грамма фальши и косметики. И глаза – зелёные, как заказывал. Белая кожа, медь волос, чуть вздёрнутый носик, пухлые губки.

Вероника Зайцева, двадцать лет, будущий специалист по международным коммуникациям. Чем сей зверь занимается – неведомо. Просто ещё одна бесполезная профессия. Но девочка и её получает со всем рвением – в зачётке только «отлично».

Едва Глеб уходит, как я набираю Алёну – она мой личный референт. Я сам предложил Темникову такой расклад, потому что мне надоело отмазывать его за то, что он избил её очередного работодателя. Алёнка-то верная, но очень уж смазливая и аппетитная. Поэтому каждый новый начальник норовил залезть ей под юбку. А Глеб такого стерпеть не мог. Вот я и сказал: пусть выходит ко мне личным помощником. Алёнка не только красавица, но и умница. Училась за границей, свободно владеет тремя языками, ас в делопроизводстве – ответственная, пунктуальная, строгая. Именно такого референта я и искал. И сейчас, когда Темникова появляется в моём кабинете, я с тоской смотрю на её – уже весьма внушительный – живот. Скоро уйдёт в декрет, и где мне, скажите на милость, замену искать? Алёна слишком высокую планку задала.

– Алёна Олеговна, – говорю ей, – организуйте мне на этой неделе посещение Академии маркетинга.

– Но у вас на этой неделе, Аристарх Иванович, нет свободного дня. Даже часа нет.

– Найдите, – давлю я.

Алёна кивает.

– Хорошо. В четверг у нас под вопросом встреча с производителями лекарственных растений.

– Переносите на пятницу. Там вроде было окно с двух до трёх.

– Да, – соглашается Алёна, – но встреча с производителями обычно занимает больше часа.

– Ужмём регламент.

Алёна кивает, делает пометки в блокноте и уходит.

Сегодня вторник. Нужно продержаться до четверга.

И, милая зайчишка…

Веду пальцами по контуру личика – овал просто идеальный! – и довольно улыбаюсь.