Обжигающий айсберг

Ясмина Сапфир
Обжигающий айсберг

Глава 1

В лаборатории царили тишина и покой, как всегда, ранним утром. Я специально приходила сюда в это время, задолго до начала смены, чтобы сдать кровь в гордом одиночестве.

Коллеги, что заступали в дневную смену появлялись только часа через три, дежурные в ночную – уже к вечеру. Обычно я ни с кем не пересекалась, к своему огромнейшему удовольствию.

Так здорово избавиться от ненужного любопытства, надоедливых прилипчивых взглядов, что граничили с бестактностью. Я не винила окружающих. Хорры – редкий вид землян, в которых проявились гены станхов – инопланетян, что волею судеб очутились в нашей Галактике. Вот так вот вышло, что случился какой-то пространственно-временной сдвиг. Две бесконечно далекие друг от друга галактики внезапно не просто сблизились, фактически наложились одна на другую.

Станхи иногда посещали Землю – отсюда и гены, рассказы о летающих тарелках, зеленых человечках и прочих вещах, столь любимых уфологами. Контактерам и ученым, что занимались подобными исследованиями верили не больше, чем новостям и комментариям в интернете… А вон оно как все обернулось…

Когда станхи появились в земных городах – вот именно появились, словно из ниоткуда, заброшенные пространственным сдвигом, их гены начали пробуждаться в людях.

И двум расам стало легче общаться, сотрудничать и вообще понимать друг друга, при помощи таких как я, названных хоррами.

Всего нас обнаружилось не больше нескольких сотен. В основном – мужчины и лишь пара десятков – женщины и дети. Применение хоррам нашли сразу же. В сферах, где требовалось работать с обеими расами, помогать им развивать понимание и сотрудничество.

Проще говоря, делать все, чтобы станхи, что вели себя как замороженные рыбы, не получили культурный нокаут при столкновении с экспрессивными землянами. А люди не погрузились в пучину депрессии в обществе станхов, больше похожих на оживших роботов.

Меня назначили в отделение космического патруля, по сути галактического МЧС. Вот только мы не снимаем кошек с деревьев, не вытаскиваем альпинистов из ущелий и не делаем искусственное дыхание тем, кто сильно пострадал в дорожной аварии. В космосе особо не разгуляешься. Но миссии наши порой опасней и стократ сложнее, нежели описанные.

Когда-то очень давно я смотрела про такие в кино и считала их фантастикой. Еще недавно земляне едва ли вырвались бы за пределы солнечной системы, решили проблему гравитации на космических кораблях и спутниках, дабы космонавты не теряли кальций и не восстанавливали кости. Еще недавно города, бары, больницы и школы внутри судов, что бороздят просторы Галактики, виделись нам не более чем смелой выдумкой. И вот будущее настало раньше, чем мы успели сказать «ой».

Я участвовала в полетах с разными экипажами, что состояли из землян и станхов. Почти не помогала ни в экстренной починке кораблей, что терпели крушение в открытом космосе, ни в спасении десанта на агрессивных планетах, ни в розысках патрульных, что там затерялись. Я по большей части решала спорные ситуации в общении землян и станхов, помогала расам найти общий язык и адаптироваться друг к другу. Объясняла, почему некоторые капризы землян – вовсе не капризы, а требования станхов – отнюдь не дань бюрократии.

Перед вылетами патрульные обязательно сдавали кровь. Теперь по одной лишь пробирке красной жидкости определяли больше, нежели в моей молодости при помощи УЗИ, МРТ и пункции всех внутренних органов. Даже эмоциональный фон владельца крови – и тот рассчитывали. Не говоря уже о наличии запрещенных веществ, употребление которых противоречило уставу. Наркотиков, алкоголя, препаратов, что ослабляли реакцию или меняли восприятие реальности.

Станхи за считанные годы продвинули технологии человечества на тысячелетия. Кровь забирали автоматически специальные сканеры, похожие на аппараты для газировки, только без стаканчиков и кнопок с выбором напитков. Приложил палец к синему прямоугольнику в человеческий рост, ощутил укол – и твое состояние уже анализируется.

Посидел немного в белоснежной комнате, в белом кресле со спинкой из жидкого пластика – он принимал форму тела и поддерживал везде, где требуется – и результаты поступают на браслет-компьютер. Одновременно загружаются они и в базу патруля. Если все хорошо – получаешь допуск. Если нет – ни в один корабль войти не сможешь. Специальное силовое поле не позволит даже шаг лишний сделать по трапу.

Я сняла синие перчатки, обязательные для хорра – касаться нашего тела разрешалось только в особых случаях. Такие как я воспринимали чужие эмоции через малейшее прикосновение, ловили отголоски желаний и мыслей. Чтобы оградить остальных от душевного и мысленного «стриптиза», да и самим не сбиваться на чужие ощущения-размышления, мы носили облегающие синие комбинезоны с перчатками и покрывали лицо специальным бесцветным гелем. Он создавал нечто вроде невидимой защитной пленки. Кожу не сушил, но изолировал от всего что чувствовали и думали окружающие.

Зеркало у входа в лабораторию показало спортивную женщину неопределенного возраста – так выглядели все, в ком пробудились гены станхов после тридцати-тридцати пяти. Глаза умудренного жизнью существа на гладком лице молодой девушки сейчас уже никого не обманывали. Нас узнавали в толпе и не удивлялись ни капли.

Тонкие, выразительные черты, слегка ассиметричные, маленькие губы и большие глаза – то, чем наделила меня природа, помимо острого ума и сильного характера.

Я откинула со лба короткую челку, оправила тугую рыжую косу и коснулась синего анализатора. Автомат взял кровь, и я присела в кресло. Перчатки надевать не хотелось. Все равно я тут в гордом одиночестве. Я задумалась, в ожидании результата, когда резкий, низкий мужской голос вывел из транса.

Я дернулась и машинально принялась натягивать перчатки.

В дверях появился очень крупный станх, даже больше, чем многие десантники. Инопланетники выглядели гораздо массивней людей. Если поддерживали форму, то имели шикарные мужские тела, все по канону – широкие плечи, мускулистые бедра, сравнительно узкую талию. Если расплывались – то выглядели просто горой живой массы. Женщин-станхов я еще не встречала. Они почти никогда не работали на Земле, предпочитая не покидать родную планету.

Ожирение незнакомцу в черной форме с алыми заклепками, как у капитанов патрульных истребителей, однозначно не грозило. Он весь состоял из литых мускулов. Резкие, словно рубленные черты, свойственные станхам, у этого инопланетника выглядели чуть мягче. Зеленые глаза внимательно изучали меня.

Хм… Этого станха я видела впервые, хотя за долгие годы работы успела перезнакомиться со всеми офицерами и служащими космического патруля. И все же, на груди незнакомца красовался знак нашего подразделения. Щит, опоясанный зеленой ветвью.

Станх немного помедлил, слегка прищурился, откинул назад длинные русые волосы, что рассыпались по спине и плечам и произнес:

– Вообще-то я поздоровался. И если вы знакомы с правилами хорошего тона, то не мешало бы ответить адекватно.

– Прошу прощения, задумалась. Приветствую вас, капитан…

– Фент Бро, – зеленоглазый чуть склонил голову и смотрел теперь из-под густых светлых бровей. – Только что поступил на службу. До этого работал в космическом Омоне.

Я сдержала удивленный возглас.

– Олеся Авердина, – представилась в ответ. В эту минуту на браслет-компьютер пришла расшифровка моего анализа крови. Все хорошо, допуск получен. Я поднялась из кресла и направилась к выходу из лаборатории.

– Олеся, – задумчиво повторил Фент. – Я видел вас в списках патрульных хорров на трехмерных фотографиях. Вживую вы еще красивей.

Он сказал это так легко, просто, словно и не комплимент отвешивал, а так озвучивал замеченное между делом. Зеленые глаза странно сверкнули, а губы слегка поджались.

Казалось, этот вояка просто не испытывает сильных эмоций, лишен выразительной мимики – все-то у него едва, немного, чуточку…

– Да просто снимаюсь обычно с чужим лицом… на документы, – съязвила я. Фент ненадолго задумался, видимо, соображал – чтобы это значило. Затем криво усмехнулся:

– За словом в карман не полезете.

– Такая работа. Хорошего дня, – с этими словами я выскользнула из лаборатории, чувствуя взгляд станха – почти осязаемый, он впивался в спину. Бррр… Я двинулась по зеленым коридорам медицинского центра, в сторону столовой.

Станция космического патруля располагалась в Эльвересте – искусственной вершине, созданной на земле станхами. Почему ее назвали почти как Эверест – вершину естественную, не знал никто, разве что сами инопланетники. Но нам рассказать о мотивах забыли. Впрочем, никто особенно не переживал по этому поводу.

Гора представляла собой гигантскую каменную глыбу с ярусами-комнатами. Снаружи она ничем не отличалась от обычных скальных массивов. Острые пики вершин пронзали пушистые облака, зеленые пучки травы и яркие градины цветов виднелись с земли, полосатая порода походила на слоеный пирог из коржей с разными наполнителями. Розовые, белесые, серые, черные, они чередовались как попало.

Внутри скрывался целый небольшой город. Жилые отсеки, огромные ангары для кораблей, истребителей, исследовательских спутников, подсобные помещения и, так называемые, «помещения для общественных нужд». К ним относились пара столовых, шесть аптечно-больничных центров, четыре ресторана, пять баров и отдельный отсек с ночными развлекательными заведениями. Казино, бильярд, боулинг, караоке, стриптиз клубы для мужчин и женщин, бани, сауны… здесь было все для досуга и отдыха.

Лаборатория, откуда я вышла, располагалась не в аптечно-больничном центре, как можно подумать, а неподалеку от ангаров для истребителей. Видимо на случай, если кто-то проспал и нужен срочный анализ, а потом – на дежурство.

Столовые походили одна на другую. Большие светлые залы с высокими сводами потолков и стрельчатыми окнами, что вели… внутрь скалы. Наружу никакие окна станции не выходили. Но ежеутренне в них начинало светить искусственное солнце города внутри горы, а ежевечерне – фонари, что крепились прямо на карнизы и напоминали светящиеся сталагмиты.

 

Витрина столовой тянулась от стены к стене на многие метры и предлагала разные виды блюд: земные, станхийские, смешанные и адаптированные. Последние предназначались для тех, кто хотел попробовать кухню другой расы и не схлопотать проблемы с желудком.

Хорры могли есть все, что захочется. Я прошла мимо разных видов мясных блюд. От сытного жаркое со сметанной подливкой до шашлыка в золотистой корочке из земного мяса и станхийского. Белка утром не хотелось – тяжеловато для начала дня. Овощные рагу пахли пряными и острыми специями. Слишком резко. Я выбрала греческий салат с рассыпчатыми кусочками сыра и свежими ароматными огурцами, булочку с кунжутом и черный чай без наполнителей.

Как и в лаборатории, в столовой не было ни души. Автоматы исправно заменяли вчерашние блюда на свежие каждые 24 часа. Обслуга тут не требовалась. Не то что в ресторанах-барах, где сновали шустрые официанты. Когда-то многие фантазировали, что будущее обслуживающего персонала за киборгами или роботами. Возможно, биоботами. Но автоматы остались автоматами, а клиентам оказалось куда приятней общаться с живыми существами, нежели с теми, кто отвечал, советовал, действовал согласно программе.

Пластиковые подставки под еду на квадратных бежевых столиках сегодня содержали анекдоты и рекомендации по правильному питанию. Иногда они пестрели фотографиями знаменитых актеров, порой рассказывали о новинках кино или литературы. Временами тиражировали самые важные новости.

Сегодня таковых не нашлось. Все тихо, чинно и благородно. Ну и слава богу.

Побольше бы таких дней. Без атак на наши рубежи джеттов – еще одной весьма интересной расы из Галактики станхов. Джетты напоминали наших союзников-инопланетян внешне, но оказались куда агрессивней. И постоянно стремились оттяпать чужую планету, превратив жителей в слуг или рабов.

Голубая мечта – ничего не делать, пока низшие расы ползают с опахалами, кормят или обслуживают.

Патрульным нередко приходилось вступать в бой с агрессивной расой или устранять последствия нападений кораблей джеттов на мирные суда.

Благодаря станхам планет, колонизированных землянами, становилось все больше и джетты не теряли надежды поживиться на наших рубежах.

Я пристроилась у стены, на диванчике цвета кофе с молоком и собиралась начать есть, когда стул напротив чуть скрипнул, отъехал и ко мне подсел… Фент.

– А вы не слишком общительны… для хортки… Разве в задачу вашей расы не входит коммуникация с разными существами? – вскинул бровь станх. На его черном с алыми маками подносе красовалась какая-то жареная тушка с длинными белесыми кореньями – тамгами – их очень любили сородичи Фента.

Что удивительно – в стандартной белой столовской кружке патрульного дымился… черный чай, прямо как у меня. Станхи предпочитали напиток из трав и коры деревьев с родной планеты. Некоторые любили горьковато-кислый зеленый сок из заркуйи – фрукта, что привозили оттуда же.

– В нашу задачу входит решать проблемы с коммуникацией и психологической совместимостью рас, а не болтать со всеми напропалую без особой на то необходимости, – парировала я и принялась за еду.

Некоторое время я жевала, а Фент словно затих и наблюдал. Даже не притронулся к собственному завтраку.

Постоянное, странное внимание действовало на нервы. Я держалась ровно двенадцать минут.

– Что-то не так? – вскинула глаза на нежеланного соседа.

Станх криво усмехнулся.

– За вами интересно наблюдать…

Я ожидала дальнейших пояснений, типа: вы потешно жуете, смешно щуритесь, запивая чаем, почему-то не чавкаете… Но Фент счел ответ достаточно красноречивым и внятным. Краткость – сестра таланта. Мда… Похоже, с земной классикой он на «ты».

Я отложила вилку, отставила кружку и уточнила:

– И что же такого во мне интересного?

Фент пожал плечами, развел руками и сообщил:

– Понятия не имею.

Мда… Разговор явно не клеился. Я дожевала булочку без всякого аппетита, поковырялась вилкой в салате, допила чай залпом и встала.

– Давайте я провожу вас к своему кораблю, – внезапно предложил Фент.

Я посмотрела на нетронутую еду станха и вскинула взгляд на его лицо – невозмутимое, чуть напряженное.

– Я взял только чтобы вас не смущать, – без малейшей эмоции объяснил Фент. – Хотел немного пообщаться…

– У вас странный способ это делать. Молча. Всегда считала, что общение заключается в обмене фразами. На худой конец, междометьями. Ну там… Хорошее сегодня утро? Угу. А? Да. Эм… Ага… Ммм… Гы… Понимаете?

Станх усмехнулся:

– Я работал в космическом омоне на своей планете.

Я опять рассчитывала на «продолжение банкета», но собеседник счел, что все ясно и так. Заметив недоумение на моем лице, Фент наконец-то снизошел до пояснений:

– Не знаю, как и о чем беседовать с землянками.

– Не поверите! О том же, о чем и с вашими женщинами. О погоде, природе, работе, хобби!

Я вдруг замерла и выпалила:

– А зачем вам вообще со мной беседовать? То есть… мы случайно столкнулись в лаборатории. Поздоровались и разошлись. Встретимся на корабле. В конце концов, общаться нам совершенно не обязательно. Понадоблюсь – позовете. Потребуется моя помощь – свистните…

Фент заломил бровь, давая понять, что со сленгом не особенно ознакомился, и я поправилась:

– Вызовите по браслету-компьютеру…

– Я ведь сказал. Я хотел с вами пообщаться, – парировал станх. Мда. Разговор зашел в тупик. Он хотел пообщаться, поэтому и не общался, просто не знал, как общаться с землянками. Но хотел… Тяжелый случай.

– Я, пожалуй, пойду, – единственное, что пришло на ум. И внезапно станха прорвало на самый длинный спич в нашей беседе:

– На каждой планете своя ритуальность, понятия о культуре, в том числе и разговора. Мы почти незнакомы, впервые встретились. Я не знаю, какие темы допустимы в такой ситуации. На нашей планете в подобных случаях есть лишь несколько допустимых тем для знати: погода, комплименты и последние новости.

– Вы из знати Станхии? – поразилась я. Собеседник не разочаровал – обошелся коротким кивком.

Вот уж новость так новость. Я двинулась вслед за Фентом, безропотно позволив тому вести к своему кораблю. Хотя времени до дежурства оставалось еще немало.

Обычно аристократы станхов служили на родной планете, а на Землю залетали исключительно развлечения ради. На экскурсии, покутить в клубах и на дискотеках, наконец – поклеить женщин, как выражались во времена моей молодости. Знатные инопланетники почти никогда не связывали жизнь с землянками. Хорток считали голубой кровью, но даже для сватовства, как правило, вызывали к себе на родину.

Чтобы родовитый станх устроился работать на Землю… да еще с необходимостью жить на чужой планете, в закрытой военной базе… Даже не знаю, что для этого потребовалось бы. Новый пространственно-временной сдвиг? Взрыв сверхновой? Появление черной дыры?

Фент не собирался объяснять причины собственного решения. Просто вел меня вначале вдоль серебристых стен рабочих коридоров, а затем – мимо оранжевых колонн серого ангара для космических судов всех видов и назначений.

Двигался станх непривычно: стремительно, легко и пластично. Очень необычно для столь мощного мужчины, на чьей планете сила притяжения чуть ниже нашей. Сородичи Фента, с которыми мне доводилось встречаться, ходили грузно и жестикулировали резко. Было заметно, что им не по себе в условиях повышенной гравитации. Новый знакомец вел себя так, словно вырос на земле и вовсе не обладал более тяжелым, нежели люди скелетом, не говоря уже о мышцах, что в разы плотнее человеческих.

Мы отмотали большое расстояние до мощного серебристого истребителя, похожего на округлую ракету. Я хорошо знала этот корабль. Еще недавно им управлял Влад, точнее – Владлен. Землянин, который вечно ко мне клеился. Не ухаживал, именно – клеился. То его руки обнаруживались на моей талии, то на бедрах, а то словно бы невзначай касались груди. В корабельной столовой я не знала, как встать к витрине, если Влад заходил поесть. Он неизменно стремительно приближался и притормаживал так, чтобы дотрагиваться бедром, прижиматься чем-нибудь еще менее приличным.

Я делала замечания Владу, но тот всякий раз повторял попытку. Однажды он пригласил меня на свидание, но получил отказ. Этого оказалось мало. Каждая наша общая смена походила для меня на пытку. Сказать, что я безумно обрадовалась смене капитана истребителя номер три-три-пять – означает не сказать ничего.

Фент остановился у широкого металлического трапа и подал мне руку. Галантно и непривычно. Ни станхи, ни земляне так любезничали.

Я оперлась на ладонь Фента и готова была поклясться, что она нагрелась. Я ощущала это даже сквозь перчатку.

Спутник вошел в корабль следующим. Я двинулась в служебный отсек для невоенных патрульных. Станх молчаливо сопровождал, ничего не говорил и дышал в затылок. Не знаю даже нравилось мне или нет. Но, когда добралась до рабочей каюты дежурного хорра, коротко попрощалась с мужчиной и плотно захлопнула дверь, сразу ощутила слабое облегчение.

Каюты для хорров отличались от тех, где жили члены команды. Эти выглядели аскетично, просто и по-спартански. Я заходила к знакомым патрульным, в гости или просто скоротать время, если дежурство выдавалось легким и беспроблемным.

Нейтрально-бежевые стены, большая кровать, пара тумбочек и стульев, гардероб, стол, за которым можно и есть, и работать, снабженный компьютером – вот и все изыски. Мебель делалась из камня-пластика со Станхии. По твердости минерал не уступал мрамору, по легкости – пластику и по внешнему виду мало от него отличался.

Новые компьютеры представляли собой чудеса технологии. Коробочка, не больше спичечной, жмешь несколько кнопок – и вот тебе виртуальная клавиатура, монитор и мышка. Все реагирует на прикосновения, настраивается на ауру и ДНК владельца, и под пальцами чувствуется, будто настоящее.

Моя каюта больше напоминала те, что делались в пассажирских транспортниках. Светло-фисташковые стены, мягкие диваны, кровать на трех человек, вместо стульев – кресла, два стола: обеденный и рабочий, два шкафа и столько же тумбочек.

Изумрудные коврики под ногами позволяли снять обувь на время отдыха и наслаждаться тем, как ступни перекатываются по нежному ворсу.

Некоторая аскетичность интерьера все-таки ощущалась. Мебель выглядела просто, на ковриках отсутствовали узоры. Но было заметно, что хоррам пытались создать обстановку, приближенную к каютам гражданских.

За окном-экраном, словно рыбы в океане, плавали планеты и метеориты. Новые иллюминаторы оцифровывали то, что происходило в космосе и показывали в наиболее четком виде. Хочешь – приближаешь, хочешь удаляешь, хочешь отслеживаешь курс истребителя.

Первая половина дня прошла как обычно.

Я прикладывала ладонь к датчикам энергии эмоций, что улавливали напряженные отношения в любой части корабля – и спешила на помощь. Да, да, как древние мультики Чип и Дейл.

Датчики располагались очень удобно – на небольшом столике, напротив мягкого зеленого диванчика из того же геля, что и мебель в столовой и напоминали большие зеленые светильники. Я могла проверять обстановку, не сходя с места, поглядывая в экран-иллюминатор, что показывал обработанное изображение космоса. Безвоздушное пространство в нем выглядело синим, звезды, планеты и космические тела можно было приблизить, удалить и даже развернуть, чтобы разглядеть получше.

Дважды я разнимала землян и станхов, когда те не могли договориться о слаженной работе в командной каюте. Земляне любили действовать по наитию, а станхи работали по уставу. Отсюда и возникали терки. Сородичи собирались менять курс, согласно новым сведениям про астероидные поля, еще не до конца изучив последние. Станхи хотели подождать детального обзора космоса. Земляне апеллировали к тому, что, возможно, именно сейчас, где-то происходит нечто нехорошее и мы не успеем предотвратить его. Станхи парировали, что, если сгинем сами, то и спасти никого не получится.

Один раз пришлось зайти в отсек медиков. Новая медсестра – землянка – никак не могла договориться с главным врачом – станхом. Ну не привыкли инопланетники к тому, что женщине, ниже тебя по званию плевать на то, что она ниже по званию. Она – женщина и этим все сказано. Нарастал конфликт между нашим знаменитым Мастраллем Сомлом – одним из лучших врачей станхов и Мариной, медсестрой, что принялась раскладывать препараты по-своему.

В общем, обычная рутина. Снять перчатки, считать эмоции, объяснить, показать, доказать, успокоить. Удалиться к себе до следующего недоразумения. Обыденность для хорра, что вот уже несколько лет устраняет подобные разногласия между расами. Семечки…

 

С чувством выполненного долга хорра-конфликтолога, как полностью звучала моя должность, я отправилась в столовую.

Но еще по дороге, в коридоре услышала знакомый насмешливый голос Влада.

– Привет, красотка! Еще не передумала насчет свидания?

Землянин, надо признать, обладал весьма привлекательной внешностью и разбил немало сердец как на нашей станции, так и за ее пределами.

Высокий, широкоплечий, атлетически сложенный, с простоватым, но приятным лицом, серыми глазами, ближе к стальному оттенку и высоким мелодичным голосом, он чувствовал себя королем вселенной. Наверное, поэтому никак не мог смириться с моим отказом.

– Нет, не передумала, – я постаралась побыстрее разминуться с Владом. Внезапно крепкая мужская рука схватила за талию. Меня прижали к стене и массивное тело Влада почти обездвижило. В лицо пахнуло сладковатой туалетной водой.

– Ты такая колючая. Этим и заводишь! – наглые лапищи полезли к груди. Ага! Влада сместили с должности капитана – судя по погонам – на должность маневриста – того, кто руководил маневрами во время боя или экстренных ситуаций – и землянин решил, что пора действовать. Раньше его сдерживал страх потерять пост и получить дисциплинарное взыскание – капитанов строго наказывали за любые провинности. Теперь, похоже, не мешало уже ничего. Я задергалась, попыталась вырваться, когда Влад отлетел к стене. С минуту он трепыхался в руках Фента, затем станх почти освободил землянина, удерживая только за руку.

– Какой частью тела коснешься ее без согласия – ту и сломаю, – Фент произнес это как факт, без злости или бахвальства. Впрочем, его стальная хватка заставила лицо Влада перекоситься от боли.

Станх отпустил парня и тот недовольно скривился:

– Может у вас еще спросить разрешение?

– У нее спроси, ррамтахх! – последнее слово на стахийском означало нечто вроде урода или придурка. Но Влад не стал лезть на амбразуру гнева Фента. Капитан выглядел почти спокойным, каменным, но складывалось ощущение, что под этой маской хладнокровия бушуют те еще страсти.

Влад покосился на меня, пробормотал нечто вроде: «Нашла тоже защитничка» – и устремился к выходу из отсека.

Несколько секунд – и парень исчез за округлой дверью, что соединяла разные части корабля. Круглый металлический диск, весом, наверное, в тонну, медленно вернулся на место, повинуясь силовому полю.

И вот не знаю – что нашло на меня.

Но захотелось пожурить Фента. В конце концов – сглаживать острые углы, находить общий язык – это моя работа. А станх фактически признал меня несостоятельной, можно сказать – непрофессиональной, даже не позволив попытаться разобраться с нахалом без чужой помощи.

Фент застыл возле окна-экрана и наблюдал за мной, словно завороженный. Я сделала пару шагов к станху, тот подался вперед, но с места не сдвинулся.

– Я, конечно, весьма благодарна вам. Спасибо, что вмешались и пригрозили Владу, – начала я издалека. Фент понял, что последует продолжение, уже не столь для него приятное и немного поджал губы. Теперь он напоминал парня, что защитил девушку от нападок ее же собственного ухажера и собирается получить за это по полное число, хотя действовал исключительно благородно. – Я сама в состоянии разрешить подобную ситуацию. Понимаю. Вам это внове. Вы первый день работаете на Земле и в нашем патруле, видимо, тоже. Но моя работа состоит, в том числе, и в улаживании подобных конфликтов.

Фент хотел что-то сказать, отмахнулся и промолчал.

С минуту в коридоре царило глухое беззвучие, нарушаемое только шумным дыханием мужчины.

– Что-то еще? – не выдержала я, потому что станх смотрел, не смаргивал и продолжал сохранять молчание. Тишина так и звенела в воздухе натянутой до предела струной.

Фент лихо крутанулся на пятках, собирался отправиться восвояси, но вдруг остановился и опять развернулся ко мне:

– Я в курсе ваших прямых обязанностей, – сказал с раздражением в голосе. – То, что я сделал было скорее инстинктом. Я машинально защитил женщину, которая так… – Фент осекся, пока я усиленно подбирала слова под его фразу и не находилась с ответом. Так… что? Так опешила. Так плохо работает? Так неумело находит общий язык с нахалами, что к ней пристают? Что? Что он имеет в виду?

Это была похвала или критика? Издевка или забота?

Станх отмахнулся снова: рубленный жест выглядел даже эффектно и по-военному отточено. Открыл рот, планируя что-то добавить, отвернулся, собирался уйти восвояси, но притормозил на полушаге.

Вот это эмоции у него взбунтовались! Мечется как волк под дулом ружья! Не знаю почему пришло такое сравнение. Фент выглядел хищником – мощным и сильным, опасным и одновременно умеющим сдерживать свой темперамент. Станхи вообще казались мне в этом плане странными до крайности. По большей части они реагировали на все безэмоционально. Не зря же за глаза народ Фента прозвали «замороженными рыбами». Но уж если этих рыбешек пробивало на эмоции – туши свет, спасайся кто может. Я с огромным трудом справлялась с чувствами и порывами станхов, когда ситуация вынуждала читать их.

Но реакция Фента все равно выглядела странноватой. Ну увидел он дурное обращение с женщиной «которая так…» умна, интересна, долго работает в патруле, беззащитна, растеряна. Подставь любое нужное слово в отсутствие объяснений. Ну попросила я его больше не вмешиваться. Дальше-то что? Чего кипишить, как выражались очень давно на Земле.

Станх, тем временем, продолжал бурно реагировать, – а вот на что именно я не понимала.

Он сжал кулаки и разжал, поиграл желваками и начал перекатываться с носков на пятки.

– В общем, я действовал на инстинктах. Постараюсь помнить, что вы специалист в улаживании… хм… неприятных ситуаций. И не вторгаться в вашу работу, пока сами не попросите…

Он поморщился, крутанулся на пятках и, не дожидаясь ответа, рванул в сторону выхода из отсека. Добрался до нее Фент еще быстрее Влада – словно за ним гнались с плазменными пушками.

Но ушел не так стремительно. Обернулся, окинул непонятным взглядом, очертил фигуру, мазнул по лицу и только потом скрылся.

Всю дорогу до столовой я размышляла о странностях нового капитана. Станхи практически никогда не вмешивались в отношения землян с хоррами и вообще людей, предпочитая держаться в стороне. Я впервые видела, чтобы инопланетник защищал человеческую женщину, пусть даже с генами его расы. Может, вельможные станхи чем-то отличаются от безродных? У них какие-то свои понятия, правила и привычки?

Странно… Я видела Фента всего несколько минут, то тут, то там и мы почти не разговаривали – вряд ли обмен парой фраз, междометий можно назвать полноценной беседой – но я уже думала об этом мужчине. Не как о станхе, не как о капитане и даже не как о загадке, ведь знатные сородичи Фента никогда не работали в земных организациях. Я думала о новичке в патруле как о мужчине.

И это обескураживало. Обычно я не воспринимала так инопланетников. Скорее, как другой вид животных – разумный, возможно, более развитый, но совершенно чужой и непонятный. Не отмечала привлекательность станхов как мужчин, оценивая их чисто эстетически. Как породистых собак, лошадей, кошек… Хотя, вполне возможно, сыграло роль необычное поведение Фента: то как он сдерживал эмоции и то, что вообще настолько завелся лишь потому, что кто-то меня обидел.

Я прошлась мимо богатой выставки разных блюд… Задержалась взглядом на треугольниках… по-моему они так раньше назывались. Такие пирожки с мясом, картошкой и луком. Взяла парочку, чай с брусникой и клюквой, немного мелко нарезанного винегрета и разместилась за столиком.

Мягкий бежевый диван принял форму тела. Подсвеченные лампочкой цветы из микралла – кристалла со Станхии, который окрашивался в разные цвета в зависимости от состава воздуха – слабо мерцали. Запахи витали вокруг, проносились мимо и будоражили.

То пахло сытной жирной колбаской, то мягким сыром Гауза, то сочными кисло-сладкими апельсинами, то чем-то еще, определенно инопланетным.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru